История молодой женщины, чудом выжившей в автокатастрофе, но потерявшей мужа — композитора и пятилетнюю дочь, и это не столько повествование о возвращении к жизни, сколько метафорическая притча об избавлении от власти губительных чувств.
Преодолеть трагедию — значит в каком-то смысле обрести свободу: от прошлого, от любви. Но такая свобода опустошает, лишает желания жить. Оно возвращается лишь с приходом новой любви…
Основной лауреат фестиваля в Венеции-93, поляк Кшиштоф Кесьлёвский, в отличие от разделившего с ним главную премию американца Роберта Олтмена («Короткий монтаж»), — мастер уже не мозаичных киноструктур, а геометрически выстроенных циклов или математически выверенных отдельных фильмов, хотя в его алгебраических конструкциях незримо присутствует музыка: как вдохновляющее начало и творчества, и бытия. Амбициозный проект режиссёра — переосмысление понятий Французской революции о «свободе, равенстве, братстве», которые символизируют три цвета национального флага Франции: синий, белый, красный — понятнее именно в комплексе, как единая трилогия. Будучи католиком, обладая рациональным складом ума, Кесьлёвский таил в себе не только славянскую душу и склонность к искреннему сопереживанию судьбам заблудших героев, но и долю философского лукавства, здорового авантюризма, тягу к интеллектуальным розыгрышам. Он всё-таки отрекался от прямолинейных интерпретаций символа трёхцветия, заявив, например, что «Три цвета: синий», на самом-то деле, это рассказ о любви, всё равно делающей человека несвободным.(... читать всё)
Одна из самых тяжелых и печальных трагедий, это потеря своего ребенка, когда дети погибают раньше своих родителей. Главная героиня фильма «Три цвета: Синий»», в результате страшной аварии, потеряла свою дочь и горячо любимого мужа. Очнувшись в больнице, ей сообщили эту страшную новость и вечером того же дня она пытается покончить со своей жизнью самоубийством, но понимает что не сможет этого сделать.
Находясь в сильной депрессии, она распродает почти все свое имущество и переезжает в другую квартиру, подальше от тех мест, которые напоминают ей о ее муже и ребенке. После нескольких месяцев такой жизни, она начинает понемногу вливаться в жизненное русло и продолжает начатое мужем дело — сочинение музыки для филармонического оркестра. Находит друга, человека который может ее понять и постепенно осознание того что она не одна к ней приходит.
Фильм не для всех, на любителя. На протяжение всего экранного времени приходится наблюдать за страданиями и мучениями главной героини, большего смысла в этой картине я не увидел. С самого начала наблюдал и ждал, что же должно там произойти после аварии, может что-нибудь завораживающее или хотя бы интригующее, но ничего, кроме личной трагедии и страданий относительно автокатастрофы, произошедшей в начале картины, нет.
Конечно смерть близких, это очень тяжелое бремя, которое одному переживать достаточно трудно, как и было в случае с выжившей девушкой. Ее мама находилась в доме престарелых и была не в «своем уме», разве что ей мог помочь старый друг ее супруга, к которому она ближе к концу филь начала испытывать какие то чувства. Но куча переживаний и сожалений в сторону выжившей, как бы это холодно и даже подло не звучало бы, не дотягивает до хорошего фильма.
Прямиком из кинотеатра, опоздала на фильм — что не помогло, зато смотрела на французском — что усилило переживания в тысячи раз.
Фабулу пересказывать не буду, главным образом потому, что этот фильм доказывает, что жизнь — это не линия, написанная кем-то, или вычерченная людьми в погоне за результатом, а отрывки, эпизоды, волны и наплывы.
Понравился этот фильм особенно тем, что в отличие от многих французских драм, оставляет в душе ощущение любви и радости, что бывает очень редко, тем более в нынешнем веке.
Режиссерская и операторская работы восхитительны и непередаваемы: кусок рафинада, медленно пропитывающийся кофе, глясе, которое героиня создает сама — эти мелочи сближают зрителей с фильмом. А как точно переданы наплывы чувств, это потемнение в глазах и громкая музыка — такое передать и понять может только тот, кто ощущал подобное! Ракурсы, с которых снята главная героиня, поражают своей простотой и красотой, заставляя вспомнить, что женщина прекрасна всегда.
Говоря о Жюльетт, стоит отметить, что актерская работа — бесподобна, и это не громкие слова. Видна работа и душа. Все встает на свои места, видно какие они — настоящие актеры! И эта фраза «с`est ne pas juste!» (это несправедливо!), которую Бинош не произнесла, а прожила, без пафоса, без трагедии, а чисто, от сердца и по-детски перевернула во мне все.
Очень порадовала актриса Charlotte Very, раскрывшаяся во второстепенной роли даже больше, чем в главной в фильме Le conte d`hiver.
Еще одной характерной особенностью фильма является то, как точно он передает французскую joie de vivre — особое умение наслаждаться жизнью. Жюли, ловящая лучи солнца в парке — это нечто особенное, это надо уметь — действительно наслаждаться моментом, через всю боль и горечь, без капли эгоизма и жалости к себе.
Синий, он, конечно, цвет свободы, но психологи говорят, что в больших количествах он свидетельствует о депрессии. Как и этот фильм.
9 из 10, потому что Я его посмотрела в нужное время и в нужном настроении и раскрыла в себе свободу, но также прекрасно понимаю, посмотри я его в другом эмоциональном настрое (и с начала) — возможно поддалась влиянию грустных мыслей. Так что принимайте во внимание ваше внутреннее состояние перед тем как насладиться этим творением.
По приданию, такие слова были выгравированы на кольце царя Соломона. В минуты, когда его одолевали страх, грусть или гнев, он обращал свой взляд на кольцо и находил в этих словах утешение. Мы должны помнить, как бы сильно не было горе, со временем боль утихает, и это даёт возможность продолжать жить. Уныние — самый страшный грех, ибо последствия к которым может придти отчаявшийся человек самые непредсказуемые. Героиня картины Жюли пережила страшную трагедию, трудно и постепенно она выбирается из этой глубокой дипрессии.
«Три цвета» — это посвящение польского режиссёра Кшиштофа Кесьлёвски любимой Франции. Три колора французского флага дали название каждой из частей кинотрилогии. Синий — цвет воды и неба, цвет холода и меланхолии, а также олицетворение свободы во Французском флаге. Героиня заново учится жить. Ей кажется, будто её душа мертва, но она ещё не знает, что возрождение неизбежно. Случайные встречи так и оказываются случайными. Любимый приём Кесьлёвски — с каждым эпизодом вводить новых персонажей, но не раскрывать их истории или делать это не до конца.
Эти герои важны в жизни героини. Она им помогает, растворяется в них, но делается это не до конца. «Нужно всегда оставлять что-нибудь себе» — так советует Жюли бродячий флейтист. «Освобождение» от воспоминаний о прошлом, не приносит облегчения, только искренняя любовь может её сделать по-новому счастливой. Фильм правдиво показывает «перерождение» человеческой души через самопожертвование.
Хотелось бы вернуться к цвету. Весь фильм состоит из всевозможных тонов и оттенков синего. Кесьлёвский как и в «Двойной жизни Вероники» при съемках использует разнообразные световые фильтры. Цвет меняется в зависимости от внутреннего чувства героини, которое великолепно передала Жюльет Бинош. Мы видим её в каждом кадре, камера словно следует за ней по пятам, передавая каждое движение, каждое слово, каждый взгляд. Часто останавливается на глазах. И в один из моментов зритель может наблюдать, как карие глаза героини наполняются глубоким синим светом. Своеобразная кульминация печали в душе Жюли.
Художник Кандинский толкует синий цвет как концентрическое движение. «Склонность синего цвета к глубине столь велика, что он становится интенсивнее именно в глубоких тонах и действует «характернее», проникновеннее, Чем глубже синий цвет, тем сильнее он зовет человека в бесконечность, будит в нем стремление к чистому и, наконец, к сверхъестественному. Синий — это типично небесный цвет. С большим проникновением он развивает элемент покоя. Склоняясь к черному, он приобретает оттенок нечеловеческой печали. Он как бесконечное углубление в серьезное, где нет и не может быть конца».
Гёте в своём «Учении о цвете» говорил: «Насколько охотно мы следуем за удаляющимся предметом, настолько же охотно мы смотрим на синий цвет, и не потому, что он на нас наступает, а потому, что он влечет нас за собой». Юнгер трактует синий цвет с еще более глубоким смыслом: «Синий — это цвет, выражающий ничто и прекрасное одновременно».
34-ёх летняя девушка просыпается в больнице. Врач сообщает плохие вести, погибли муж и дочь. Справиться с управлением автомобиля было не возможно из-за технических обстоятельств, из-за чего авто на полной скорости влетело в толстое дерево. Жюлье Вигнон в ту пасмурную погоду обернулась вдовой. Больная тема о потере всех причин для существования в этом мире, начала преследовать её попятам. Жюлье знала, как справиться с болью, и она тут же принимает решительные меры. Она пытается стереть все воспоминания о погибшей семье, и съезжает на другую квартиру. Оставив с собой лишь люстру, с которой свисают красивые камни синего цвета, Жюлье понимает, что не может справиться с болью в одиночку.
Может быть после якобы, может быть после не якобы случайного «Случая», передо мной вознёсся один из любимых примеров для подражания — Кшиштоф Кеслевский, чьё призвание было создавать не банальное кино с оригинальных фокусов и ракурсов. Трёхцветное трио я посмотрел ещё давно, но вот только в то время я особо не понимал, о чём было кино, в чём его изюминка, и вообще, о чём там шла речь. Но ещё тогда, помню, я посмотрел это трио летним днём в один заход с перерывом на обед и ужин. Смотрел заворожённый, не мог оторваться, не смотря на мою тогдашнюю страсть к попсовым боевикам. В тот день я попросту был загипнотизирован этим трёхцветным трио.
Снять эмоциональное кино, о потери близких — трудная задача. Особенно трудной она становится, когда надо снять не временную сцену («21 грамм»), а целый фильм об этом. Кшиштоф Кеслевский не боится этого, да и это становится не удивительно, когда видно, что он беспощадно вырывается на финишную прямую, оставив позади конкурентов догонять клетчатый флаг, при этом в кармане имея запасной круг и для идей, и для всего остального, что вскоре выразится и в белом, и в красном.
«Три цвета: Синий» строго даёт понять о слабости пустоты. Она не сможет заменить утрату, помочь забыть или защитить от новых волн судьбы, которых по идее и быть не должно, когда вокруг тебя ничего не происходит. Пустота бывает полезна только в пределах разумного, она бывает полезна только временно. А так она лишь сможет только отнять. А человек сможет реально помочь.
Давно не встречал такого приятного и одновременно тяжёлого кино. Актёрским талантом Жюльетт Бинош пугает, музыкой ласкает, смыслом отрезвляет, а бесподобной режиссурой добавляет в копилку польского режиссёра отдельный «респект», то есть благодарность за действительно хорошее, замечательное, завораживающее кино.
Отчего у этого фильма так много нейтральных рецензий? Кеслевский, не побоюсь этого слова, хоть в большинстве случаев и не употребляю его, безусловный гений.
Такие фильмы не стоит обсуждать очень много и писать много слов о них — тоже. Только видеть и осознавать.
Совершенная замороженость главной героини фильма, ее противостояние самой себе, смерти, горю, мыслям, миру… Что это? Сила или слабость? Расплакаться, лечь на кровать и больше не вставать… день, два, три… сколько? Чтоб потом вообще не встать… Или выстроить стену внутри себя, обезличиваться, оградиться от всего, что хоть как-то может вернуть назад… в память, в жизнь. Ведь надо дышать!
Такое кино на 100% ощущенческое, чувственное. Оно желает, чтобы вы прониклись,. Нырнули. Кеслевский мастер говорить объективными недосказанностями. Редкий дар! Часто символичное кино провоцирует бурю субъективных мнений и разъяснений, а у него получается не договорить так, чтобы все в итоге все равно поняли именно ТО, что нужно.
Плавными синими линиями, красивыми кадрами, переливами, красками, неуловимыми эмоциями фильм вползает к вам в душу и остается там надолго. Вы его не раз вспомните. Тоска, боль, грусть, память, время, не-тонуть, не-тонуть, стоп-мысли, стоп-мысли, стоп-мир… Музыка… и…
Смотрела фильм два раза, буду смотреть еще. В таком кино живет душа.
«Ты не из тех, кого бросают. У тебя что-то случилось?-oui».
Жюльет Бинош-удивительно характерная актриса. Первый мой фильм с ее участием:«Невыносимая легкость бытия». Данная кинолента-вторая. И в каждой из этих двух совершенно различных ролях она удивительно органична, будто рождена для этого. Есть в ней что-то вечно женственное, парижское. Неторопливость, размеренность. Уверенность в себе, кажется, заложена в ней самой природой. Во всяком случае, она плывет в своих ролях как корабль, не обращая никакого внимания на то, как она выглядит в глазах окружающих.
Неуловимая и тонкая, как синяя бабочка семейства морфо. По ней никогда нельзя определить ее возраст, зато почти всегда-возраст ее героини. Здесь Бинош играет женщину, пережившую кризис. Она то стремится помнить, то старается забыть и сама не знает, чего она хочет. Даже знакомится с подругой своего мужа. Она обладает мужским характером, одевается по-мужски, но при этом по-настоящему, истинно женственна. Она-жена известного композитора и его музыкой наполнен весь фильм. Музыка эта настолько прекрасна, что заставляет вмолчаться и всмотреться в себя. Музыка пульсирует неудержимым синим, стоит только закрыть глаза.
Синий владеет миром. Были времена, когда я хотела жить в этом строгом и прекрасном мире синего.
Глазами Жюль мы видим Париж таким, какой он есть. Без ложной блестящей фальши, вдыхаем его легкий и почти неслышный аромат, как запах женщины. Слушаем музыку хора, размеренной ударами пальцев по клавишам и видим яркие отблески от синей стеклярусной люстры.
Между цветным и чёрно-белым кинематографом существует огромный буфер. При этом в этот буфер входят столько фильмов и столько режиссёров, что классифицировать тут что-то почти невозможно. Вот такая же история с «Синим», кино вроде и цветное, но помимо умирающего синего в нём других цветов почти не отыскать.
Шокированная смертью дочери и мужа в результате автомобильной аварии героиня Жюльет Бинош, не способная пересилить жизнь в сторону смерти, вынуждена заново научиться сосуществовать с миром. Полумёртвая-полуживая, она не способна больше плакать, а может, даже и чувствовать. Но когда что-то умирает, что-то обязательно рождается. Возможно, даже и на могиле умершего.
Первые кадры фильма сразу же говорят о визуальной скромности картины. Умеренность и преданность деталям, при этом режиссёр отказывается так же от темы горя в классическом его смысле. Перед нами лишь Жюльет Бинош, её трагедия и музыка, гениальная и требующая завершения. На протяжении фильма действия героини напоминают сознательную подготовку к последнему пути. Она не смогла окончить жизнь самоубийством, а значит, что-то осталось незавершённым, какие-то долги до сих пор открыты. И то, что должно быть найдено, даже если не искать, обязательно найдёт тебя.
Кино бесспорно бескомпромиссное и оригинальное, при этом трюки режиссёра с музыкой завораживают простотой находки. В ключевые моменты фильма Кесьлёвский просто выключает картинку на несколько секунд, оставляя лишь музыку. Что будит сознание зрителя и заставляет ещё больше и глубже проникать в фильм.
Фильм «Синий» — как старуха, закутанная в серый плащ, из под которого выглядывают полы шикарного синего платья. Таким образом, глухой цвет позволяет нам больше чувствовать и больше видеть, как надписи на голой стене, оставленные временем.
Кино остаётся в памяти и если уж не потрясает, то закидывает свои зёрна в сознания, которые превращаются из бесцветного семени в красивейший цветок с синими лепестками.
Какой он, этот цвет? Холодная берлинская лазурь, ультрамарин, серовато-голубой, индиго — все оттенки сливаются в фильме Кислевского в один манящий гимн грусти и отчаяния.
Восточно-европейские фильмы вообще не славятся добродушными и жизнерадостными сюжетами, их задача дотронуться до души зрителя. «Меня интересовала действительность, и я хотел
сказать о ней правду. Я всегда был и остаюсь наблюдателем… Я присматривался к людям в той или иной ситуации, наблюдал и старался понять» — говорил режиссер. Выходец из Лодзинской киношколы довел драматургию до абсолюта, при этом сделав картинку парадоксально живой, как будто не ты смотришь ее с экрана, а она зовет тебя туда. Терпкий вкус кофе, звук флейты, запах запустения: все это высказано в фильме простыми и лаконичными символами, которые говорят лучше многочисленных диалогов.
Конфликт в фильме Кислевского — битва с самим собой. Жули, потерявшая в автокатострофе мужа-композитора и маленькую дочь должна продолжать жить, просто потому, что не может по другому. Она любила и была любимой, в один миг потеряв себя, свою семью, но ей не нужна замена, она не ищет судорожного забытья, но просто пытается выжить. Ее любовь-это музыка, такая магнетическая и почти мистическая, симфония эмоций и чувств, раскрывающая характер Жюли так, как этого бы не сделало не одно описание или характеристика. В этом вообще отличительное свойство фильмов Кислевского: когда кино идет по направлению к литературе, Кшиштоф идет в направление образа, тона, настроения, в своем изяществе достигая истинной тонкости и мастерства.
Горечь несчастья переливается с экрана на зрителя. «Три цвета…» тяжело смотреть из-за душевного груза, который он оставляет после себя. Это не «осадок» или какое-то иное негативное впечатление, но напряжение эмоций, настолько же естественное, насколько творчество самого Кислевского.
Режиссер сделал в трилогии попытку художественного переосмысления лозунга французской революции «Свобода, равенство, братство», символами которого стали три цвета национального флага Франции — синий, белый и красный. Каждый цвет символичен, и в настроение фильмов трилогии это отчетливо видно. Символичность вообще неотъемлемая черта каждого фильма польского режиссера, она не требует специальной подготовки от зрителя, но затрагивает в нем какие-то архетипные образы. Драма всегда строится на эмоциях и почти никогда-на действе. В фильмах Ксишлевского действия действительно почти нет, но включить в подобный фильм динамику-все равно что включить громкую музыку в детской, разрушив тем самым хрупкую атмосферу.
«Синий цвет всегда холодный,… он словно сжат и сосредоточен в себе, подчинён нервам.. Синий цвет обладает мощью, подобной силам природы зимой, когда всё, скрытое в темноте и тишине, копит энергию для зарождения и роста. Синий всегда производит впечатление тени, а в зените своего великолепия стремится к темноте.
Синий — это неуловимое ничто, которое всё же постоянно присутствует как прозрачная атмосфера. В земной атмосфере синий цвет разлит, начиная от светлейшей небесной лазури до глубочайшей синей черноты ночного неба. Синий привлекает нас трепетностью веры в бесконечную духовность.
Для нас синий цвет — символ веры, как для китайцев он — символ бессмертия.»- так говорил Йоханнес Иттен, своим описанием синего цвета как будто охарактеризовав кино польского режиссера. Фильм действительно остается в памяти синей дымкой и грустным сознанием непредсказуемости судьбы.
20 октября в Пскове и Петрозаводске стартовал Фестиваль французского кино, который затем переберется в Мурманск. В программе смотра — французские фильмы последних пяти лет, заявившие о себе на фестивалях и ставшие любимцами критиков, а также ретроспектива Жюльет Бинош. (...)
