История молодой женщины, чудом выжившей в автокатастрофе, но потерявшей мужа — композитора и пятилетнюю дочь, и это не столько повествование о возвращении к жизни, сколько метафорическая притча об избавлении от власти губительных чувств.
Преодолеть трагедию — значит в каком-то смысле обрести свободу: от прошлого, от любви. Но такая свобода опустошает, лишает желания жить. Оно возвращается лишь с приходом новой любви…
Основной лауреат фестиваля в Венеции-93, поляк Кшиштоф Кесьлёвский, в отличие от разделившего с ним главную премию американца Роберта Олтмена («Короткий монтаж»), — мастер уже не мозаичных киноструктур, а геометрически выстроенных циклов или математически выверенных отдельных фильмов, хотя в его алгебраических конструкциях незримо присутствует музыка: как вдохновляющее начало и творчества, и бытия. Амбициозный проект режиссёра — переосмысление понятий Французской революции о «свободе, равенстве, братстве», которые символизируют три цвета национального флага Франции: синий, белый, красный — понятнее именно в комплексе, как единая трилогия. Будучи католиком, обладая рациональным складом ума, Кесьлёвский таил в себе не только славянскую душу и склонность к искреннему сопереживанию судьбам заблудших героев, но и долю философского лукавства, здорового авантюризма, тягу к интеллектуальным розыгрышам. Он всё-таки отрекался от прямолинейных интерпретаций символа трёхцветия, заявив, например, что «Три цвета: синий», на самом-то деле, это рассказ о любви, всё равно делающей человека несвободным.(... читать всё)
На 50-том Венецианском кинофестивале триумфальное возвращение Кшиштофа Кесьлёвского стало большой неожиданностью: двумя годами ранее эксцентричный поляк признался, что его творчество достигло апогея в экспрессивном и философском плане. После премьеры картины «Двойная жизнь Вероники» он принял решение порвать все связи с западноевропейской синема-богемой и уединиться в поисках новых средств выразительности. Только надолго исчезнуть режиссеру так и не удалось: буквально через год Европа услышала о возрождении всесильного тандема со Збигневом Прайснером, гениальным композитором, соратником и другом Кесьлёвского. И вот, в 1993 году польский режиссер забирает венецианского Золотого Льва.
Новые идеи польский маэстро позаимствовал у благосклонной Евтерпы. Музыка, которая всегда была неотъемлемой частью его работ, стала сюжетом новой картины, а сам режиссер соединил в себе роли композитора, дирижера и исполнителя. Кесьлёвский предпочел первому ряду место за пультом в оркестровой яме, вступительной речи — право взмахнуть палочкой для пианиста, ведь «Три цвета: Синий», первый фильм из французского цикла, начинается с дрожащих фортепьянных нот. Пара прикосновений к белым клавишам и … пауза-фермата: крышка рояля захлопнулась, оставила обиженный инструмент звучать испуганной дисгармонией. Теперь мы знакомы с молодой женщиной, которая потеряла свою семью в автокатастрофе, т. е. с мелодией, обреченной стать главной темой всей композиции. Имя этой мелодии — Жюли Виньон.
Свой творческий поиск Кесьлёвский остановил на европейском классицизме — режиссер буквально влюбился в ясную, геометрически выверенную сонатную форму. Структура «экспозиция — разработка — реприза» открыла для него новые горизонты в изучении духовных смерти и возрождения своей несчастной героини. Три части — три стадии реабилитации — образуют единый цикл из противоборствующих тем, а за ними следует кода — финальный приговор воспетому французами слову «свобода».
«Ничего страшного, на место разбитого вставим новое стекло», — скажет медсестра измученной женщине, сжимающей в ладони горсть таблеток, которые она так и не смогла проглотить. Это фраза откроет экспозицию: с робкой надеждой на позитивный финал, со свойственным творчеству Кесьлёвского нескрытым сопереживанием. Но соната живет по жестоким законам: мелодия не имеет права выжить в первой части, и режиссер-композитор не может не подчиниться. Сначала он дает Жюли прикоснуться к партитуре (этот взгляд на нотную строку, рождающий в сознании прекрасный мотив, можно считать прямым обращением к воспоминаниям о былом счастье), затем — толкает свою мелодию к роковой ошибке: нотные листы гибнут под ковшом экскаватора. Так композитор скажет Жюли, что назад пути нет. Так умрет тема любви и родится тема безразличной свободы. Так начнется разработка.
А в разработку из экспозиции мелодия забрала с собой лишь синий цвет. «Всегда оставляй что-нибудь себе», — эта фраза, произнесенная устами неизвестного музыканта, звучит подобно приговору. Этот уличный флейтист, которого на маленькую улочку Парижа привозит дорогой автомобиль, — связующая тема, цикл-подсказка, а его флейта, по мнению Кесьлёвского, — единственный инструмент, способный выразить состояние лишенного радости существования в бесцельной жизни. Поэтому основной оркестр вступает лишь на мгновения, когда Жюли сбивается с намеченного композитором направления. Тем не менее, основная задача разработки — расставить все по своим местам. В картине «Три цвета: Синий» вторая часть отнюдь не прихожая гостеприимной репризы, а чистилище, где главную тему ждут испытания временем. Чтобы получить шанс жить дальше (т. е. сбежать в репризу), Жюли придется понять, что убить в себе прошлое невозможно.
В репризе композитор прощает мелодию, дает ей шанс еще раз увидеть свою партитуру: книгу ее жизни и самое нежеланное воспоминание. Кажется, что ненавистные нотные листы, в которых так много противоречивого и недосказанного, преследуют Жюли. Но нет, от мимолетного прикосновения оживает альт, за ним полнозвучный фагот и вдруг — после молчания в разработке оживает весь оркестр, сначала несмело. Убитая еще в экспозиции сонаты побочная тема любви прорывается сквозь секвенцию «свободы» нервным пиццикато. Вступает хор. Цикл завершается.
Тесситура, основной диапазон первой скрипки оркестра Кесьлёвского, — боль утраты и назначение свыше — выжить. И действительно хочется верить, что когда последний круг замкнется, начнется новая жизнь. Но поляк никогда не был сторонником слепой предначертанности, режиссер-композитор всегда лишь задавал направление развития мелодии. Поэтому в сонате «Синий», как и в других фильмах цикла «Три цвета», есть кода, бесконечно малая заключительная часть. Эпизод расскажет о далеких от республиканских взглядах Кесьлёвского: Свобода никогда не отпустит своих героев, от ее Синего цвета не сбежать, не ускользнуть. Эта кода так противоречит идеям Французской Революции, эта кода так по душе гениальному поляку.
Смотрела фильм о цвете без цвета: на компьютере с проблемным видео-кодеком, который позволяет видеть изображение только монохромным. Странно. Но впечатление осталось настолько сильное, что вот уже неделю не хочу смотреть другое кино, чтобы именно этот фильм был самым свежим.
О чем фильм? Если банально, то о жизни и творчестве.
Два его главных акцента: рождение и смерть человека и музыки. Начало и конец — значимые элементы любой структуры. Но в произведении Кеслевского порядок инвертирован. Мы видим не сагу о жизни от появления на свет и до кончины, а попытку ответить на вопрос: что после смерти? Как жить молодой женщине Жюли после гибели ее мужа Патриса и маленького ребенка, после уничтожения семьи?
Параллельно к этой сюжетной теме развивается тема концерта — начатого покойным мужем (побочная тема в музыкальной терминологии). Нет автора — не будет и концерта. Так решает Жюли, которая пытается уничтожить неоконченное произведение. Но жизнь вносит свои коррективы. Музыка не погибает, она прорастает из небытия в памяти Жюли, в мелодии уличного музыканта, о ней напоминают визиты влюбленного в вдову композитора коллеги мужа — Оливье. Партитура чудесным образом сохранилась, в копии, сделанной служительницей архива. И музыка оказалась настолько сильной, что побудила героиню фильма к творчеству: Жюли пишет продолжение концерта, пытаясь помочь Оливье, который взялся завершить концерт к положенной дате.
Ах! Я всегда завидовала людям, которые «видят» (или «слышат») музыку, читая ноты… Поэтому эпизоды, когда двое творили концерт, додумывая, воображая необходимое звучание оркестра, — стали для меня эмоциональной кульминацией картины. Жюли кладет руку на начало нотного ряда, на акколаду, — и «слышит» музыку: со струнными, ударными, духовыми инструментами; она просит убрать какую-то из групп оркестра, и музыка звучит без этой группы, она ведет симпатичным наманикюренным пальчиком вдоль строки, и мы слышим каждую нотку — восьмушку, шестнадцатую, — на которую он указывает. Чудо!
Вполне логичный по сюжету секс между творцами музыки стал параллелью к этой музыкальной кульминации. Ведь «жизненно-человеческая» тема развивалась по той же схеме, что и музыкальная.
Да, музыка вновь обрела силу и вернулась к жизни, уже в новом «рождении» и от новых «родителей». То же происходит и с утраченной семьей Жюли. Она находит (позволяет себе найти) новую любовь, а жизнь мужа, который, как оказалось, ей изменял, продолжится в его ребенке. Ребенок должен родиться у любовницы Патриса, которой решила предоставить кров в своем доме главная героиня картины.
Не соглашусь с теми, кто видит этот фильм как тяжелый или пессимистичный… По-моему, его можно охарактеризовать избитым советским штампом «жизнеутверждающий». А синий цвет?.. Кеслевский поляк по национальности (в одном из эпизодов мы как бы случайно слышим в картине польскую речь), по-польски синий — niebieski (небесный), то есть прослеживается аналогия с «музыкой сфер», с темой возвышенного, нематериального и вечного. Но даже без таких аналогий для меня синий цвет — цвет творчества, духовного и интеллектуального творчества.
И еще есть один мотив, наверное, даже большая тема, которую я заметила, но пока пунктирно. Это тема Европы. Фильм создан по горячим следам подписания Маастрихтского договора. И не случайно концерт, о котором идет речь, имеет к этому отношение, не случайно мы слышим поляка во французском суде, говорящего о равноправии, да и привязка к символике французского флага — тоже политический момент. Но рассуждать об этом пока я не готова. Надо посмотреть две остальные части и подковаться в политинформации.
До сих пор толком не знаю какой смысл вкладывал сам Кислевский в «синий». Мне казалось, что синий — blue — печаль, но не знаю этот ли смысл вкладывал сам режиссер.
Что можно сказать об этом фильме? Это фильм, который может не особо понравится после первого просмотра, но который независимо от собственного желания, будет прокручиваться в голове, живя уже своей собственной жизнью.
Жюли — женщина, которая потеряв своих близких, пытается перестать чувствовать, чтобы не испытывать больше боль.
Женщина, которая на лице носит кирпич (как сказал про ее выражение один мой друг).
Основная мысль, как мне кажется в том, что невозможно оторваться от мира, от тебя все равно настигнет и ты все равно будешь чувствовать. Мысль о невозможности быть «окаменевшей» подтверждает музыка, которая так или иначе ее настигает, она приходит и звучит в ее голове независимо от ее воли.
Потрясающая музыка. Обалденная игра Жюльет Бинош. Еще мне очень понравилась трактовка моего друга. Мысль его была такова, что как бы ты не стремился остаться наедине с самим собой и с отсутствием чувств, жизнь тебя все равно настигнет и люди, которые казалось бы к тебе не относятся, станут твоими близкими. Это касается и соседки, после ночного звонка которой она отправляется к ней на помощь, и любовницы мужа, которую она не только прощает и не таит на нее зла, но и селит ее с еще не родившимся ребенком, отцом которого является ее муж, в свой гигантский дом.
Великолепна финальная сцена — Жюли, крупный план, слезы и музыка как заглавная тема.
Между цветным и чёрно-белым кинематографом существует огромный буфер. При этом в этот буфер входят столько фильмов и столько режиссёров, что классифицировать тут что-то почти невозможно. Вот такая же история с «Синим», кино вроде и цветное, но помимо умирающего синего в нём других цветов почти не отыскать.
Шокированная смертью дочери и мужа в результате автомобильной аварии героиня Жюльет Бинош, не способная пересилить жизнь в сторону смерти, вынуждена заново научиться сосуществовать с миром. Полумёртвая-полуживая, она не способна больше плакать, а может, даже и чувствовать. Но когда что-то умирает, что-то обязательно рождается. Возможно, даже и на могиле умершего.
Первые кадры фильма сразу же говорят о визуальной скромности картины. Умеренность и преданность деталям, при этом режиссёр отказывается так же от темы горя в классическом его смысле. Перед нами лишь Жюльет Бинош, её трагедия и музыка, гениальная и требующая завершения. На протяжении фильма действия героини напоминают сознательную подготовку к последнему пути. Она не смогла окончить жизнь самоубийством, а значит, что-то осталось незавершённым, какие-то долги до сих пор открыты. И то, что должно быть найдено, даже если не искать, обязательно найдёт тебя.
Кино бесспорно бескомпромиссное и оригинальное, при этом трюки режиссёра с музыкой завораживают простотой находки. В ключевые моменты фильма Кесьлёвский просто выключает картинку на несколько секунд, оставляя лишь музыку. Что будит сознание зрителя и заставляет ещё больше и глубже проникать в фильм.
Фильм «Синий» — как старуха, закутанная в серый плащ, из под которого выглядывают полы шикарного синего платья. Таким образом, глухой цвет позволяет нам больше чувствовать и больше видеть, как надписи на голой стене, оставленные временем.
Кино остаётся в памяти и если уж не потрясает, то закидывает свои зёрна в сознания, которые превращаются из бесцветного семени в красивейший цветок с синими лепестками.
34-ёх летняя девушка просыпается в больнице. Врач сообщает плохие вести, погибли муж и дочь. Справиться с управлением автомобиля было не возможно из-за технических обстоятельств, из-за чего авто на полной скорости влетело в толстое дерево. Жюлье Вигнон в ту пасмурную погоду обернулась вдовой. Больная тема о потере всех причин для существования в этом мире, начала преследовать её попятам. Жюлье знала, как справиться с болью, и она тут же принимает решительные меры. Она пытается стереть все воспоминания о погибшей семье, и съезжает на другую квартиру. Оставив с собой лишь люстру, с которой свисают красивые камни синего цвета, Жюлье понимает, что не может справиться с болью в одиночку.
Может быть после якобы, может быть после не якобы случайного «Случая», передо мной вознёсся один из любимых примеров для подражания — Кшиштоф Кеслевский, чьё призвание было создавать не банальное кино с оригинальных фокусов и ракурсов. Трёхцветное трио я посмотрел ещё давно, но вот только в то время я особо не понимал, о чём было кино, в чём его изюминка, и вообще, о чём там шла речь. Но ещё тогда, помню, я посмотрел это трио летним днём в один заход с перерывом на обед и ужин. Смотрел заворожённый, не мог оторваться, не смотря на мою тогдашнюю страсть к попсовым боевикам. В тот день я попросту был загипнотизирован этим трёхцветным трио.
Снять эмоциональное кино, о потери близких — трудная задача. Особенно трудной она становится, когда надо снять не временную сцену («21 грамм»), а целый фильм об этом. Кшиштоф Кеслевский не боится этого, да и это становится не удивительно, когда видно, что он беспощадно вырывается на финишную прямую, оставив позади конкурентов догонять клетчатый флаг, при этом в кармане имея запасной круг и для идей, и для всего остального, что вскоре выразится и в белом, и в красном.
«Три цвета: Синий» строго даёт понять о слабости пустоты. Она не сможет заменить утрату, помочь забыть или защитить от новых волн судьбы, которых по идее и быть не должно, когда вокруг тебя ничего не происходит. Пустота бывает полезна только в пределах разумного, она бывает полезна только временно. А так она лишь сможет только отнять. А человек сможет реально помочь.
Давно не встречал такого приятного и одновременно тяжёлого кино. Актёрским талантом Жюльетт Бинош пугает, музыкой ласкает, смыслом отрезвляет, а бесподобной режиссурой добавляет в копилку польского режиссёра отдельный «респект», то есть благодарность за действительно хорошее, замечательное, завораживающее кино.
Синий — цвет прохлады на разгорячённый лоб и лихорадящее сердце. Это цвет воды, он глубокий как океан и вечный как Бог, цвет неба, благородной силы, женского начала, умиротворения, гармонии и музыки. Уже непонятно, подтвердила ли я фильмом свои ощущения синего, углубила ли, а может, и вовсе приобрела. Наверное, всё же углубила и навела резкость.
Нам всем страшно представить, что будет, если мы потеряем любимых людей, семью. Как жить дальше и жить ли вообще? Что убрать из поля зрения, а что оставить, чтобы боль не казалась такой невыносимой?
Жули, которая потеряла в аварии мужа и дочь, поначалу решает избавиться от всего. Решительно и как-то даже агрессивно она зачищает пространство вокруг себя, оставляя себе только подвеску на потолок из прозрачных синих камней. Она избавляется даже от сочинённой собственным сердцем музыки, которую писала вместе с мужем (а все почести доставались ему).
Однако, можно выбросить партитуры, но нельзя выключить музыку внутри — она звучит, принося и боль и счастье. И в конце концов, вырывается наружу мощным потоком и оказывается лучшим средством очиститься, омыть душу и довериться новой жизни.
Мне кажется, именно так и получается. Хотя параллельно с музыкальной линией проходит другая линия — ряд событий, людей подготавливают Жули к тому, чтобы она отпустила прошлое. Эти линии — музыкальная и событийная — конечно, соприкасаются, но нечасто. Оттого в фильме много воздуха и простора.
А Жюльетт Бинош, даром что удивительная актриса, вписывается в синий как в нём и родилась. Вокруг своего внутреннего стержня, как вокруг подвески из прозрачных синих камней, сильная женщина выстраивает новый мир, очистившись страданием, правдой, любовью и музыкой. Вот и ещё одно значение синего цвета — очищение.
Трилогию я начала смотреть с «Белого» фильма, пока еще не видела «Красного»-оставлю его на завтра, поэтому мои впечатления, что называется, «свежие».
Это фильм — переживание. Переживание сухое, спокойное, личное, ровное, бесконечное, синее.
Хотелось бы добавить немного красного цвета — для эмоциональности картины, немного белого — для уверенности, что это переживание притупится, займет место внутри героини, пусть большое — но свое определенное место, освободив некоторое пространство для новой жизни. Ведь тому, что ей была подарена возможность жить, должна быть своя причина.
Быть может все дело в моих собственных цветовых ассоциациях, но у меня не получилось проникнуться грустью главной героини так, чтобы поставить высокую оценку.
Жюли пытается уйти от всяких обязательств и отношений, начать жизнь с чистого листа. Муж и дочь погибли, дом выставлен на продажу, мать отдана в дом престарелых, все прежние связи порваны.
Вот только от себя не убежишь и потому как сильно бы ты не уничтожала партитуру твоей прежней жизни, она все равно снова возникнет. И обязательно найдется какой-то пустяк, который будет мешать твоему побегу от себя прежнего. И даже самые радикальные способы тут могут не помочь.
Кесьлевский снял фильм об иллюзорности человеческого бытия и малости его возможностей. Но смиренно принять этот факт или бороться до конца каждый решает сам.
Главная героиня Жули за один день успела потерять буквально всё что у неё было. Она решает начать новую жизнь. Но не думает о том, что воспоминания это не фотографии, которые можно сжечь. Прошлое настигает её и делает ей больно, она же пытается полностью отгородиться от него. Но ей ничего неинтересно. Она проживает дни, будто листая страницы очень скучного журнала, где ничто не может привлечь её внимание. Она отгородилась от друзей, и от всего мира в целом. Не общалась ни с кем, решив остаться наедине с собой. Но всё же есть люди которым небезразлична судьба Жули. Их мало, их практически нет, но они пытаются вырвать Жули из той пучины безразличия, в которую она попала.
Мы видим кадры, насквозь пропитанные синим цветом, или же лишь отблески этого самого цвета на лице Жули. Наверное, для каждого синий цвет обозначает что-то своё — будь то холод льда, или же ярко-голубое чистое небо, или пустота и в тоже время глубина моря. У каждого этот цвет ассоциируется с разными чувствами, но можно сказать про эту картину, и про синий цвет? Жули безразлична, порой холодна, она не верит не во что, депрессивный цвет, но с намёком на чистоту и глубину. Ведь бывают не только хмурые тучи, но и чистота весеннего неба.
Музыка — это тоже важно в фильме. Величественная, трагичная. Она затрагивает самые дальние струны твоей души, заставляет чувствовать, сопереживать. Но здесь есть и лёгкие весёлые звуки флейты и холодные аккорды фортепиано. Музыка встаёт не на последнее место в этой истории.
Фильм получился каким-то безмолвным и молчаливым. Мало слов, мало действий. Много чувств и страданий, есть и что-то непонятное. Но это не мешает фильму. Не делает его скучным, а лишь изредка немного затянутым. Добавь в фильм больше действия и получилось бы совсем не то. Мы часто наблюдаем за героями в полном безмолвии с лишь некоторыми произнесёнными словами или музыкой, которая безупречно дополняет картинку.
Прекрасная работа режиссёра, композитора, оператора и актрисы, исполняющей главную роль. Всё это сливается воедино, в одну грустную и печальную историю, которая оставляет после себя не только плохие грустные чувства, но и надежду и что-то светлое.
«Три чувства — вера, надежда и любовь. И самым сильным из них окажется любовь…»
Фильм понравился мне меньше «Красного», но больше «Белого». Загружает, заставляет думать, но с другой стороны, не сильно психоделичен, никакой философии, над которой можно было бы сломать голову. Необычно, но не ярко. Запоминается неизмеримой печалью. Синий. Этим всё сказано.
20 октября в Пскове и Петрозаводске стартовал Фестиваль французского кино, который затем переберется в Мурманск. В программе смотра — французские фильмы последних пяти лет, заявившие о себе на фестивалях и ставшие любимцами критиков, а также ретроспектива Жюльет Бинош. (...)
