Второй фильм трилогии «Три цвета» напоминает анекдот в пушкинско — гоголевской традиции.
Притча о необходимости равенства между людьми во всем мире приобретает в этом фильме черты трагикомедии, саркастической истории о человеке, который теряется в цивилизованном мире — зато прекрасно чувствует себя в постсоциалистическом обществе. Лишь в финале этот сатирический набросок нравов превращается в щемящий рассказ о жажде любви…
В этой ленте польский режиссёр Кшиштоф Кесьлёвский как бы отрёкся от прежней художественной манеры, которая была доведена до сомнамбулической изощрённости в картине «Три цвета: синий». Возможно, что фильм, открывший его новый киноцикл, поневоле производил впечатление искусственного опуса, чисто лабораторного опыта, так как впервые в карьере Кесьлёвского был полностью снят за границей, во Франции, и отражал не столько чуждую, а скорее всего — незнакомую реальность. Даже несмотря на то, что герои этого автора (нельзя не упомянуть и второго сценариста — Кшиштофа Песевича, долголетнего соратника Кшиштофа Кесьлёвского, которого он в титрах, вопреки алфавиту, предпочитал ставить на первое место) и их современные житейские проблемы могут показаться нам общечеловеческими. Но будто приоткрывая завесу над творческими тайнами, постановщик не без лукавства дал возможность понять, что репродуктивные функции человека за пределами привычной среды обитания (не будем употреблять громкое слово «родина»), как и у многих животных в зоопарках, словно атрофируются.(... читать всё)
Древние богини человеческих судеб старухи Мойры всё плетут и плетут свои нити… Их воображение порой безгранично и они вершат людские судьбы с удивительной фантазией. А старуха в белом костюме обладает кроме всего прочего и своеобразным чувством юмора. Узор, созданный ей, отличает особая легкость, красота и чистота, как кружево, сплетенное искусной мастерицей-белошвейкой…
В ее руках сейчас нить жизни маленького человека. Это скромный, застенчивый, невзрачного вида дядька, поляк, парикмахер, Кароль Кароль. В самом начале фильма мы видим его стоящим перед входом в Парижский дворец Правосудия. Ему предстоит пройти далеко не самую приятную процедуру: развод. Злодейка — судьба сделала всё для того, чтобы его красавица-жена Доминик его разлюбила. При чём не просто разлюбила, а полностью разочаровалась в нем, как в личности, воспылала к нему самым что ни на есть презрением, как к любовнику, и возненавидела, как мужчину. И что бедняге остается? Он прошел через это судебное заседание и прилюдное унижение. Бывшая жена наговорила ему кучу гадостей, оскорблений и поставила на нем жирный крест. В придачу к этому на него свалились и другие неприятности: в чужой стране Кароль потерял паспорт, у него нет денег на билет, полиция ищет его…
Но он-то по-прежнему жив. И по-прежнему любит ее. Самую красивую, самую нежную, единственную желанную женщину. И он вспоминает, как прекрасна была она в день их бракосочетания в белоснежном платье и воздушной фате, как невеста кружилась, смеясь, в вихре танца, как удивительна была ее улыбка, какими прекрасными волнами вились ее белокурые волосы…
Он любит ее! Любит по-прежнему! Иного смысла, чем жить ради нее, он не видит. И Кароль прекрасно понимает, что такой, какой он есть сейчас, он ее недостоин. Он слишком жалок, слишком мелок, чтобы Доминик могла снова полюбить его, слишком неудачлив, чтоб его можно было уважать, слишком беден, чтобы он мог содержать ее… Но он должен вернуть ее Любовь. Должен! Должен заставить ее посмотреть на него другими глазами, должен вновь обрести ее уважение, вновь завладеть всеми ее чувствами и мыслями!
Эта чистая светлая мысль «Я должен вернуть ее любовь!», обретшая суть главной идеи, стала двигателем всей его дальнейшей жизни. Маленький человек оказывается способен на большие дела! Ради своей единственной любви Кароль оказывается способным на криминальные аферы, на самые сумасшедшие выдумки, на довольно жесткие поступки… Порой оказываясь в нелепых и неприятных ситуациях, он выходит сухим из воды и в результате оказывается победителем.
Зритель наблюдает его превращение: удивительным образом маленький, жалкий, нелепый и смешной дядька становится раскрепощенным, уверенным в себе человеком, даже зрительно он становится выше и стройнее, порой в его глазах пляшут веселые чертенята, его речь обретает интонации по-настоящему сильного мужчины.
Странный жизненный танец, который он долгое время танцует в одиночку, ради того, чтобы хоть на мгновение приблизиться к НЕЙ, благодаря его выдумке, его невероятной фантазии, превращается в Белый танец. И теперь уже не он бегает за девушкой, а девушка за ним. И всё правильно: в белом танце дамы приглашают кавалеров, а не наоборот. Наш герой смог так заинтересовать свою возлюбленную вновь, так ошеломить ее и настолько поразить ее воображение, что теперь она сама ищет встречи с ним…
Чистота идеи этого фильма — очень хороша! А еще прекрасней те изменения, которые происходят с главным героем, развитие его личности, превращение его из гадкого утенка в красивого белого лебедя!
Белокурая красавица, белые цветы, белое платье невесты, белая фата, белый снег, белые узорчатые шторы, белый свет в окне…
Не случайно ведь основным цветовым акцентом фильма явился Белый.
Ведь именно он остается незыблемым символом света и чистоты помыслов в христианской вере. И ангелы на небесах — тоже ведь в белых одеждах. Белый не имеет в Христианстве ни одного отрицательного значения, даже белый саван означает переход в иной, «лучший» мир, очищение, освобождение от грехов, и только в этом состоит его «траурность».
Здесь мы тоже наблюдаем переход из одной ипостаси в иную, с одной ступени на другую… А присутствие «смерти» и «воскрешения», как определенного этапа в жизни мужчины и женщины, становится основой в их сближении.
Бабка белая Мойра, наблюдая за Каролем и Доминик, вновь переплела две ниточки вместе. И две человеческие жизни опять слились в одну…
Как это ни странно, но я именно таким образом увидела белый цвет, пролившийся на меня с экрана. А никак не то пресловутое революционное «равенство», предложенное переосмыслить зрителю.
Это должна была быть комедия, хотя подозреваю, что и не очень смешная.
К. Кеслевский
«Белый» — последний «польский» фильм Кшиштофа Кеслевского и, пожалуй, самая неожиданная картина классика. Кеслевский всегда представлялся каким угодно — сочувствующим, печальным, глубоким, пронзительным — но только не иронизирующим и не подтрунивающим над своими героями. Все это отчасти верно, если бы не существовало десятой, заключительной, новеллы «Декалога», с которой во многом очень сильно перекликается второй фильм «цветной» трилогии. Другой фильм Кеслевского, с которым хочется повязать «Белый» это первая, после переезда во Францию, картина «Двойная жизнь Вероники», где он будто скорбит о родине, проецируя горькую судьбу польской героини на судьбу целой страны, в отличие от куда более оптимистичной развязки для французской героини.
Здесь, как не сложно догадаться, снова фигурируют две знаковые для режиссера страны. Герой Кароль Кароль женат на прекрасной француженке. Когда-то он был талантливым и успешным польским парикмахером, который на одном из конкурсов познакомился с ангелоподобной Доминик. После свадьбы и переезда на Запад у бедолаги Кароля обнаруживается весьма странный, с патриотическим привкусом, недуг: потенция, как творческая, так и сексуальная, его за пределами Польши полностью покидает. И если с первой Доминик еще может мириться, то вторую молодая женщина переносит куда хуже и подает на развод. Не в состоянии связать и двух слов по-французски, Кароль, разразившись гневной тирадой о сомнительности принципа равенства (который на флаге Франции как раз и символизирует белый цвет), суд проигрывает.
Оказавшегося с двумя франками в кармане и без паспорта Кароля с горем пополам и с помощью таинственного соотечественника в чемодане переправляют-таки домой, где он вынашивает хитроумный план мести изменнице-жене и записывается в бизнесмены в стиле 90-ых. И (о чудо!) на Родине у него все больше чем получается — деньги липнут к рукам, его парикмахерский талант востребован и опять появляется вкус к жизни. Польша начала 90-ых постает довольно неприглядной для жизни страной. С единственной ремаркой: невозможной для западного жителя. Страна, где все можно купить и где обычные законы иногда не действуют. Особенно иронично смотрится эпизод с покупкой трупа, который любезно предоставляют русские коллеги. Белый цвет, к примеру, встречает Кароля в первом кадре пребывания на Родине. Только то, что кажется чистым и светлым оказывается, на самом деле, городской свалкой, куда предприимчивые работники аэропорта притащили «одолженные» чемоданы пассажиров. Усмехается режиссер над символикой цвета в моменте, когда от стереотипно кажущихся символами мира и чистоты голубей на беднягу Кароля прямо на лестнице в дом правосудия (и декларированного равноправия) попадает белое вещество, явно не пахнущее ничем хорошим. Сам режиссер признается, что поднимаемая проблема равенства ставится у него не в политическом и не в социальном контексте (где Европа, с оговорками, добилась успехов), а в контексте общечеловеческом. Каждый не хочет быть равным, а только стать равнее, лучше других. Наибольший гуманист европейского кино конца ХХ столетия, оказывается, может и с легким укором посмотреть на своих героев и даже подтрунивать над ними. С другой стороны, сложно найти еще много фильмов, лучше открывающих тайну «загадочной славянской души».
Несомненным достоинством картины есть ее актерский состав, который очень показателен. Збигнев Замаховский, исполнивший роль двойного Кароля (французского и польского) уже ранее играл у Кшиштофа в монументальном «Декалоге». Его появление было в самом веселом и жизнеутверждающем, десятом, эпизоде. Там Збигнев играл предприимчивого музыканта, оказавшегося так же неожиданно, как и здесь, обладателем большого богатства. А роль его брата исполнил не кто иной как Ежи Штур, сыгравший… родного брата Кароля в «Белом». Последнего можно с полной уверенностью назвать любимым актером режиссера — в их общей фильмографии целых пять (формально шесть) фильмов. Интеллигентная и мягкая манера игры Ежи как нельзя лучше подходила режиссерскому стилю Кеслевского на всех этапах его творческого полета. Сразу вспоминается великолепный образ, созданный актером в раннем и во многом автобиографичном, а также обласканным жюри ММКФ «Кинолюбителе». Есть что-то ностальгическое в подборе других актеров, ведь в одном эпизоде с покупкой дома за городом в кадре ненадолго появляется пан Стась — очень трогательный второстепенный персонаж все того же «Кинолюбителя». Француженка Жюли Дельпи в немного отстраненной манере исполняет свою роль, и это выгодно контрастирует с эмоциональными польскими актерами. Интересно, что в конце фильма она попадет в ту же ситуацию, в которой оказался Кароль в суде — только сейчас ей представитель власти говорят по-польски, а она ни слова не понимает и растерянно смотрит по сторонам. История закольцовывается, тем самым обретая, несмотря на свою трагикомическую форму, дополнительную глубину. Ведь непонятым и менее равным в окружающем мире может оказаться каждый, все зависит только от сложившейся ситуации.
Еще во времена «Декалога» пан Кшиштоф полюбил прием, которым связывал отдельные истории общим персонажем (там в каждой новелле был паренек на велосипеде, бесстрастно наблюдавший за ключевыми эпизодами истории). Есть такой эпизод и в «Белом», когда в него вторгается Жульет Бинош из «Синего» — зеркальный эпизод есть, кстати, и в первом фильме трилогии. А вот с «Красным» (помимо его концовки, объединяющей все эпизоды трехъярусной истории) существует связь только на уровне сценария. В самом начале «Красного» в телефонном разговоре девушке сообщают о неприятной истории с угоном машины в Польше. А также о том, что какой-то добрый парень приютил неудачливых путешественников в помещении своего офиса. Этим добрым парнем как раз и был Кароль Кароль. И такой эпизод есть в сценарии «Белого». Но, к сожалению, этот эпизод в фильм так и не вошел.
Кажется, режиссер намеренно отошел от своего ювелирного стиля, идеально отточенного в «Синем» и снова опробованного в «Красном» — фильмов традиционно считающихся лучшими эпизодами трилогии. И, похоже, ничуть об этом не жалеет. Не просто так ведь действие каждого фильма, как и его съемки, происходит в разных странах — Франции, Польше и Швейцарии. Непохожесть фильмов друг на друга можно попытаться сравнить с психологическим портретом каждой страны. И если Франция у нас страна искусств, кабаре и любви, а Швейцария из «Красного» — страна права, спокойной старости и одиночества, то Польша — во-первых, родная для ее героя, и хоть немного расхлябанная и неблагонадежная, но жизнь там бьет ключом, и главное ее богатство — люди. Искренние, умеющие дружить до последнего выстрела, любить до последнего вздоха, пить до валяния на льду, а смеяться и петь песни — во все горло. Неиспорченных еще европейским прагматизмом, и, с истинно славянской беззаботностью, способных воспринимать как любую удачу, так и горькую досаду.
Таков и этот фильм — на первый взгляд, он кажется немного не соответствующим общему контексту и стилистике трилогии. Это, наверное, и стало причиной того, что на Берлинском фестивале «Белый» получил всего один приз (Серебряный Медведь за режиссуру) — в отличие от обласканного солнцем Венеции «Синего» и отмеченного ворохом разнообразных номинаций «Красного». Даже «восточная» тематика, традиционно хорошо приветствующаяся в Берлине, не перевесила завышенные и, пожалуй, некорректные, ожидания фестивальной публики.
Даже работа композитора, и та здесь была как будто намеренно упрощена, и вместо пробирающих этюдов Прейснера и мелодий мистифицированного Ван Буденмайера у нас только Кароль затягивает народную песню, используя вместо губной гармошки свой рабочий инструмент — расческу. Получается весьма оригинально, запоминающее, а главное, вписывается в концепцию «неидеальности» фильма.
С другой стороны, это, несмотря на веселую форму, пожалуй, самый личный фильм в карьере Кшиштофа Кеслевского (после, возможно, «Кинолюбителя»). Уехав во Францию, сменив язык героев своих фильмов и национальность актеров, в душе он остался все тем же Кшиштофом из города Лодзи. Начав как талантливый документалист, сопротивлявшийся всей своей сутью причудам социализма в отношении людей искусства, сменив прямой и неприкрытый документализм своего кино на иносказательную художественность, которая, в конце концов, привела его в куда более свободную для реализации творчества Францию, где и получил мировое признание. Но даже это не изменило его сути и поисков «его» неидеальной Польши. Вот такая она, загадочная славянская душа гения, жившего совсем рядом по соседству с нами.
Поразительный режиссер Кшиштоф Кеслевкий. Всю жизнь идти к своей цели, снимая картину за картиной, не прогибаясь под политиков, а потом и под продюсеров. Кино о людях и их взаимоотношениях.
В «Белом» режиссер исследует тему мести. Не той холодной и злой, что была у Дюма, а несколько иной. Муж продолжает любить свою жену, даже несмотря на то, как она с ним поступила. И в финальной сцене он стоит, и слезы текут по его щекам.
Месть его какая-то нежная, любящая. Особенно интересен тот контраст, когда в начале фильма муж не понимает, что ему говорят на французском, а в конце жена не понимает, что ей говорят на польском. Не делай зла людям, ибо оно может потом бумерангом к тебе вернуться.
Ну, и, конечно, все действие сопровождается очень красивой музыкой. Это у него еще по моему со времен Декалога. Но это так к слову пришлось.
Белый — очень красивый цвет. Из всех цветов, он наиболее напоминает чистоту — близок к совершенству.
Здесь есть Белая любовь. Чистая. Совершенная?
Мужчина плачет чистыми, белыми слезами, когда жена выбрасывает его на улицу. Он любит Доминик еще больше после этого. Без капли эгоизма Кароль любит ее сильную и волевую личность, вопреки направленной именно против него бесцеремонной твердости и решительности.
Все настоящее рано или поздно приносит боль. Он чувствует чистую, белую боль, когда слышит в трубке автомата, как она занимается любовью с другим человеком. Она кричит — кончает.
Свет белой любви не покидал его душу. Он не отпускал Доминик из своего сердца. Он шел вперед вдохновленный ней. Играл в подземельном переходе на белом носовом платке, падал в чемодане на белый снег, украденный какими-то бандитами.
Преодолев трудности, он возвращается в Польшу. Он лепит белый бюст Доминик. Целует губы скульптуры. Красота этой белокурой девушки пленила его еще когда-то давно в Будапеште на соревнованиях парикмахеров. Чистая, белая красота.
- Она красивая?
- Да не то слово…
Он столько лет не ступал с ней в порочную связь. Он физически не мог. Он любил ее не за удовольствие — невинная, белая любовь. В конце (не буду рассказывать, каким замысловатым путем он добился встречи с ней), он наконец проводит ночь с ней. Белым призраком (поймете почему). И так наивно, так трогательно, таким белым тоном говорит ей: «А ты сейчас кричала громче, чем тогда по телефону!».
Для белой любви неплохой фон — белая дружба с белыми людьми. Здесь нет неприятных личностей.
Настоящий, хоть и случайно обретенный друг — спокойный и добрый Миколай, так искренне переживает за главного героя. И в жизни друга тоже побеждает белый свет.
- Первый был холостой. Ты уверен, что хочешь умирать?
- Уу… Нет!
Его давний друг, тоже парикмахер, так преданно принимает его в Польше. И так мило, смешно переспрашивает: «Не включить ли печку. Может быть холодно?», когда приходят какие-то там аферисты. Здесь даже аферисты белые — не убивают, с ними можно мирно договориться.
В синем есть только свобода. И все! Красный, на мой взгляд, неинтересный, абсурдный фильм. А в этом есть Белая любовь. И это очень много!
Белый… белый… белый… Что-то знакомое. Вот белый лист, на котором я пишу, вот носовой платок, белая рубашка и белокурая девица рядом. Белый, белый, белый… Белый слон, белая ворона, белый флаг, белый билет… Везде, везде белый. Везде, подобно любви…
О! Любовь! Сколько отзывов и признаний я начинал этими словами? Сколько раз говорил о том, какой многогранной и искаженной ты можешь быть?! Да, жестокой и наглой, нежной и хрупкой, дерзкой и страстной… Но в любом проявлении столь же пленительной, сколь моя белокурая спутница. Любовь…
Основательный режиссер Кшиштоф Кислевский может менять своих героев, персонажей, сюжеты, помощников и проч., но только не любовь. Она неизбежна и для трагической Жули и для несуразного Кароля — первостепенного героя «Три цвета: Белый». Ах да, да… кроме любви-то есть еще и Кароль — забавный, неуклюжий и курьезно-печальный человечек с нескладной судьбой. Кажется, у него все как-то неправильно, нетвердо, нерешительно, неустойчиво, но почему-то очень искренне и истинно.
Некоторые говорят, что «Три цвета: Белый» легче, проще, невесомее и комичнее, чем «Три цвета: Синий». Я такую позицию не разделяю. Эти фильмы — братья, может, с разными судьбами, с разными взглядами и мыслями. Но они, не отрицайте, имеют общие корни, внешнее сходство, взаимосвязь, совокупный смысл и философию… Начните со стариков, несущих пустые бутылки, кончите идеей о ничего не требующей взамен любви и поймите, что картины туго связаны друг с другом. Да, быть может, история Кароля не отличается размахом внешней драмы, но внутренней…
И снова любовь. Она. Как жаль, что нет достойных ей синонимов, ибо слишком часто мелькает это словечко, не способное передать настоящего масштаба возможной эйфории. Быть может, просто я — не Кшиштоф Кислевский или Збигнев Замаховски, которым подвластно говорить об одном и том же с новоизбранной свежестью, с разнообразием, «многовкусием»… Да, пожалуй, я просто бездарен в отличие от творцов-романтиков. Зато они… Они удивительные таланты: ироничные, правдоподобные, трогательные, музыкальные, цветные, цельные, наблюдательные. Они: Кислевский, Замаховски, Клосинский, Прейснер — сумели сотворить ленту о настоящей белой вороне, владеющей белым слоном (в образе любви к нетерпеливой и залихватской Доминик), но не умеющей махать белым флагом.
«Три цвета: Белый» сочетает в себе лиризм и романтизм лучших стихотворений молодых юношей, написанных на надушенных бумажных листах, и социально-жесткую, в то же время, насколько это возможно, жалостливую сатиру лучших публицистический статей старых и колких на язык «акул» пера. Кстати, даже если вы не вспомните, что французская революция и ее белый знамениты борьбой за равенство, фильм Кислевского даст вам верные ассоциации и без знания истории. Только, к счастью, иль наоборот, поляк смотрит на паритеты, на «высшее братство» по-иному. Он считает, что для любви совсем не обязательно быть равноправными: одна может сидеть за решеткой, другой — быть несостоятельным мужчиной… Но все это неважно, когда в сердце таится и теплится настоящее, когда в голове зреет нечто коварно-поучительное, когда в кошельке шелестит то, что не имеет особого значения… когда госпожа Любовь вторгается в человеческую жизнь!
Средний братец «Белый», рожденный Кислевским, не подкачал. Посмотрим, как себя проявит младшенький…
Сумбурным и неопределенным (но тем не менее, мастерским и просто великолепным) мне показался второй фильм трилогии. Первый — «Синий» — звучал торжественно как тот самый концерт, который стал лейтмотивом первого «цвета». А поэтика «Белого», — скорее, поэтика хаоса и безысходности. Но таковы реалии, к которым обратился режиссер.
Визуально второй фильм запомнился картиной полурастаявшего снега на польских землях; снег уже далеко не белый, и даже не понятно, что кого марает: снег портит землю, укрывая ее не полностью, или земля пачкает снег…
Вот так и в отношениях. Высокое чувство любви может вдруг — в межсезонье — оказаться замаранным изменой, местью, несправедливостью и-за неравенства… Об этом фильм.
Но просмотр вызвал в памяти и другую картинку — аллегорическое изображение времен классицизма, воспроизведенное в современном издании под знаковым названием «Создание Европы». Оно представляет зрителю три страны: Францию, Польшу и Россию — в образах молодых женщин. Солидная Франция выглядит как пышная светская дама, Польша — дама «попроще», Россия — простушка…
Да, именно так — дамой «попроще», без особых привилегий, неравной со «знатной соседкой» — почувствовала себя Польша в европейском обществе. И главный герой фильма ощутил это неравенство на своей шкуре: он изгнан из семейной обители именно как «незнатный» (поляк ведь, не ровня французу), как чужак.
Сюжетные перипетии оставляют у зрителя щемящее чувство несправедливости и сопереживания. Изгнанный и бесправный муж пытается доказать, что он достоин уважения. Он умудряется заработать солидное состояние, которое (о чудо!) может нивелировать прежнюю проблему неравенства в глазах его бывшей супруги. Он ей отмщает за коварство. Но в этой истории, на мой взгляд, нет победителей. Обе «стороны» прибегают к сомнительным методам в борьбе за права и привилегии. Это неприятная, «грязная» борьба — грязная, как полурастаявший снег на земле…
Я не согласна с теми, кто считает фильм забавным. Нет, это не кино а-ля «Ва-банк». Фильм уже своей политической символикой (три цвета как лозунг свободы, равенства, братства) взывает к более серьезным размышлениям. И в этом удивительное мастерство Кеслевского — он сумел снять кино о современной политике, не включая политику прямо и непосредственно в сюжет. Он прибегнул к тонкому искусству аллегории, предлагая нашему вниманию историю любви…
И я пересмотрела Белый цвет из замечательной трилогии. Который при самом первом просмотре впечатлил меня меньше двух других, как тогда мне показалось, скажем так, из-за «недостатка цвета». Для меня он — примерно как красота Жюли Дельпи, которая вначале показалась мне миллионной простушкой, но уж никак не femme fatale, лишь приглядевшись к ней внимательным образом во время второго просмотра, стала улавливать в ней классические черты, а в финальной сцене окончательно убедилась в ее особенной чувственности. Точно такая же история и с Белым цветом, который вроде прозрачен и не ярок, но именно на белом фоне все остальное становится чрезвычайно ярким и выразительным.
Пожалуй, про Дельпи и ее персонаж, Доминик, на этом остановлюсь, так как весьма грустна и трогательна, но одновременно по-авантюристки игрива история недотепы Кароля в исполеннии Збигнева Замаховского. Все тысячи неудач валятся на голову несчастного парикмахера, некогда выигрывавшего международные конкурсы, а психологический стресс от иммиграции в другую страну к чертям напрочь отшибает ему мужскую функцию, что естественно не вызывает, мягко говоря, одобрения или даже малейшей доли понимания и сочувствия у капризно-стервозной Доминик. Трагедия, казалось бы.
Но режиссер переворачивает все, как мне кажется, по очевидному желанию сострадательного зрителя, правда всего лишь на некоторое время — Кароль, как будто бы заново рождается, уже из чемодана, видавшим виды и разочарованным в любви, и что логично и приятно, доказывает себе и всем другим, что он мужчина, хозяин в доме, и в общем и целом — важный сереьзный человек. Персонажу Замаховского не получается не симпатизировать, так как его герой, прошедший сложности и унижения, собирает все-таки себя в кучу, начинает вести себя весьма обаятельно и харизматично, и играет уже в принципиально другую игру, свою, где он сам расставляет фигуры. И как говорится в известной примете об удачливых, неспроста тогда пролетел над Каролем тот самый голубь у здания Парижского суда.
Начавшись довольно тонкой психологией, а именно, самой первой частью — о первых шагах Кароля в Париже, фильм кажется мне одной из лучших историй об иммигрантах в кино. Одного этого уже хватает, чтобы как минимум не сожалеть ни минуты о промотре Белого. Но и дальнейшее повествование интересно ничуть не меньше, кино превращается в классную подвижную авантюрную историю, с приятным и глазам и душе превращением нытика в ловкача, и заканчивается все-таки драматическим финалом, о любви, о ней самой, потому что именно она и есть — главная причина всех приключений героя. И конечно, нельзя не сказать о музыке Збигнева Прайснера — очень красиво и эмоционально. Отличный фильм, хотя Красный я все-таки больше люблю.
Белый цвет… Цвет нравственности и целеустремленности…
Вот и подошёл я к тому моменту, дабы написать отзыв к известной трилогии Кшиштофа Кесьлевского. Я просмотрел «Три цвета: Синий» и «Три цвета: Белый». Но решил отписаться именно о второй части трилогии, поскольку «Синий» показался мне очень тяжелым и депрессивным для выражения своих впечатлений разом. А вот «Белый» воистину порадовал меня своей иронией, легкостью восприятия, удивительной тонкостью ведения сюжета. Так что грешен оказался бы я, если бы не выложил свои мысли тотчас же после просмотра. Так что по традиции могу заявить о том, что отныне и впредь «Три Цвета: Белый» Кшиштофа Кесьлевского зачислен в мой список самых любимых фильмов в истории моей жизни.
Хотелось бы начать отзыв о самом белом цвете. Белый цвет везде. Повсюду. Солнечный свет или свет, излучаемый любым источником электрического типа, попадая в наши глаза, даёт полное ощущение белого. Белый снег. Белый наряд невесты. Белый означает чистоту, непорочность, девственность, благоговение. Сам Иисус предстает во многих изображениях или видениях в белом одеянии. Чёрт побери, даже в самом конце тоннеля свет именно является белым. Свет надежды, устремлений, радости. В заголовке у меня написано «нравственность» и «целеустремленность». В фильме можно было наблюдать за различными качествами, категориями, чертами человеческого характера. Но мне показалось надобным указать именно на эти две категории рода людского. Нравственность — это то, что имеется внутри каждого индивида, соприкасаясь с его совестью и моральной точкой зрения. Убить в себе нравственность или человечность — совершить самое страшное убийство, несравнимое с другими. В «Три цвета: Белый» герой Кароль Кароль не обижает ни одного человека, не убивает ни одного человека, не ругается ни с одним человеком. Скорее наоборот, это жена его унижает, как может, это работники аэропорта слегка избивают его, когда он возвращается на свою Родину, это не чистые на руки персонажи пытаются наказать его за то, что он выкупил из под их носа очень нужный участок. То есть, как вы заметили, удары наносятся по нему, но он сам не наносит их в ответ. Я даже сомневаюсь предположить, что очень сладкая для него месть своей любимой жене была чем-то вроде сильнейшим ударом «под дых», поскольку об отсутствии оного вполне красноречиво может говорить та самая последняя сцена фильма, когда оба они понимают, что никакой злой обиды друг на друга не держат. Тюремная же решетка является как бы аллюзией к тому, что всё это происходит в реальное время, настоящее, относящимся к экзистенциальному подходу картины, а не где-то в сюрреалистическом отрезке времени и пространства. Тут-то и находится место и для целеустремленности. Кароль Кароль решил, что раз вернулся в свои родные пенаты, то надо теперь не расхолаживаться по пустякам, а выбиться на такой уровень, чтобы с его мнением уже считались. И это ему удается. Ведь он у себя на Родине! Между прочим, во время этого, так сказать, подъема главный герой проявляет завидную хватку, отличную смекалку, идёт на поразительные хитрости. И всё это вкупе с прежней доброжелательностью ведёт его попутным ветром к большим успехам. Очень ярок и впечатлителен эпизод во время попытки застрелить друга Кароля, который и помог ему сбежать из Франции. Это ли не нравственность, которая осталась до сих пор? Очень показателен эпизод во время передачи всего имущества на имя жены Кароля. Это ли не целеустремленность, когда он дал самому себе слово так, чтобы впоследствии выполнить его? Превосходное воспевание этих категории человеческого рода.
Не мудрено, что игра Збигнева Замаховского заслуживает всяческих похвал и аплодисментов. Как этот актер показал зрителям героя в начале фильма, и как он показал героя уже в заключительной части фильма… Это талант. И не просто талант, а настоящее мастерство совмещать внешние и внутренние проявления этого таланта на самом высоком уровне. Жюли Дельпи своей внешностью отчасти роковой, отчасти ангелоподобной подошла под свою героиню на все сто и один процент. Сама её внешность выказывала качества белого цвета во всем его проявлении. Браво! Второстепенные роли были прописаны очень хорошо, так что актерам, игравшим их, не пришлось изобретать велосипед в своих перевоплощениях. Очень мастерский подбор актеров.
Белый цвет, как уже заметили некоторые рецензенты, отписавшиеся до меня, наполнял собою весь фильм. Именно он своим присутствием не давал загрустить, зевнуть или, еще хуже, выключить фильм. Такое ощущение, что просмотренный тобою именно этот фильм заставляет порадоваться солнечной погоде, хорошему настроению и бодрому расположению духа. И еще заставляет почувствовать гордость к своей нации, поскольку если бы я находился в другой стране (а я казах чистокровный!), и мне бы помог именно мой соотечественник, собрат при решении проблем, я бы понял, что значит находиться вдали от своего дома даже несмотря на то, что я стремлюсь за рубеж. Родина-Мать зовёт, как говорится. Корни есть корни. В фильме и показан такой яркий пример взаимовыручки и настоящей дружбы.
Рад я очень, что живу в таком именно отрезке своей жизни, поскольку могу уподобляться просмотрам вот таких вот потрясающих фильмов, которые надолго оставляют яркий отпечаток в душе. Отпечаток происхождения белого цвета…
Кшиштоф Кесьлевский — это мастер. Это виртуоз. Это настоящий режиссер, у которого есть мысль. И он поляк. И он снял свой личный, польский фильм. И это радует еще больше. Воистину это так!
Столько замечательных слов найдено предыдущими ораторами, что повторять нет смысла. Напишу только о непонятном.
Фильм поразил узнаваемостью России в той Польше. «Новый польский» — Кароль в широкоплечем пальто, на бордовом опеле, быстрый старт, но ценой изменений в себе. Стать таким же, как и бывшая жена — жёстче, наглее, смекалистее, и ты — победитель жизни. Шекспировские страсти на польской земле, в 90-е. На что способен мужчина с стремлении доказать свою состоятельность, из любви к женщине. Я не знаю ответа, то будет потом с героем: «оживёт» ли он, чтобы спасти любимую, или она останется подозреваемой? Открытый финал. Но мне показалось, что в немой сцене, она «говорит», что готова снова выйти за него замуж. Изменился не только он, но и она.
И другой момент есть — в подземке, он наигрывал мелодию танго «Утомлённое солнце», а услышавший её Миколай, говорит: «Эту мелодию мог сыграть только поляк!». Ну, не только…
Вот он и второй фильм трилогии.. Эмоций опять же было уйма. Осознание гениальности Кесьлевского начинает твердо обосновываться в моем мозгу, если можно это так назвать.
В этой картине затронута проблема любви и физического его проявления. С последним у героя были проблемы, из-за чего жена его и бросила, причем самым жестоким образом, оставив на произвол судьбы.. Но вот что значит истинная любовь, она простит всё, хоть и немного отомстит, но только из благих намерений. Порой человеку просто необходимо устроить некого рода встряску, чтобы он разобрался в себе.
Думаю, что здесь «белый» символизирует чистоту чувств, их проявления. Мир, в который погружаются любящие друг друга люди, и должен быть таким… светлым, всепоглощающим.
