Название фильма переводится с языка хопи «война, как образ жизни». Необычность этого языка в том, что он, в частности, не различает категорий времени и множественного числа. (ХОПИ — индейский народ общей численностью 6 тыс. чел, проживающий на территории США.)
Даже в тех редких неглупых современных кинопроизведениях, которые, как, допустим, «Матрица», выдаются за «кинематограф будущего», проявляется подмеченная выдающимся американским документалистом-философом Годфри Реджо довольно опасная подспудная идеология «технофашизма». Так называемая «подлинная реальность» (ведь слово virtual буквально означает «фактический», «действительный»), повсеместно возникающая на различных экранах — от залов кинотеатров до компьютерных мониторов, оказывается чуть ли не полной заменой истинного человеческого бытия. Мы начинаем жить в некоем эмблематическом мире, где имеем дело исключительно с символами, значками и иконками, воспринимаем действительность не напрямую, а отражённой в сложной системе деформированных зеркал. И поневоле ощущаем себя такими же пиктограммами, нарисованными образами, похищенными с помощью компьютеров идентичностями, которые размножены на бесчисленное количество смоделированных изображений-клонов.(... читать всё)
Многие пишут, что фидьм отличается от двух предыдущих частей. Нет, не соглашусь — в контексте созданного времени фильм Годфри Реджио продолжает мысль. Только, в отличие от предыдущих здесь режиссер показывает достижения человечества — технические, интеллектуальные, физические. Но только они гораздо сильнее ужасают, чем, скажем, нищета и разруха в «Повакацци» конца 80-х.
Человек поработил себе все. И себя в том числе. Хотя, он должен подчиняться природе, а не себе, и это его суть. А мы стремимся к превосходству над всем, что нас окружает. Главное теперь — придумать умнейшую машину, за нас думающую, быстрее всех бегать, выше всех прыгать, больше всех зарабатывать.
В фильме нет ни одного естественного кадра природы, только мельком показанные стройные ряды засаженных полей и бегущие дикие животные, так похожие на толпы людей. Ну, или наоборот. Тут уж кому как больше нравится.
Фильм показан как бы сверху, с точки другого зрения. Как будто инопланетный разум тайком подсматривает за всем этим муравьиным ходом людей, которые так стремились к технократизации этого мира, что в итоге он и порождает какого-то «сверхчеловека», способного размыть любые физические грани, достичь любых интеллектуальных высот. Только вот прогресс разума человека сопровождается регрессом его духа. А война, политика, фастфуд, деньги и слава правят миром.
Надо признать, что Накойкацци сделал ход в сторону. Его визуальных решений (на фоне первых двух фильмов каци-серии) не ожидаешь и первые минуты приветствуешь с удовольствием. Парадигма сменена полностью: вместо срежиссированного потока фото-живописи Накойкацци предлагает обработанный видеоряд. За обработкой стоит продуманный дизайн и продуманный с точки дизайна морфинг (цвет в основном). Этот видеоряд местами красив. Но как-то неожиданно, для каци-серии, он бессмысленен и пустоват.
Видеоряд, конечно, складывается в какой-то простоватый месседж вроде «технологии в нашей жизни» и «конфликт, война и насилие как часть жизни». Из этого даже натужно синея можно выжать какой-то моральный вывод в духе «война, соревнование нас поглощает, затмевает настоящую жизнь». Но успеха первой и второй частей нет даже вблизи. С вами больше не разговаривают картинками, картинки больше не шокируют и не вызывают ощущение «так ведь это же не нарисовано, это же снято!», или «как можно было выискать ТАКИЕ кадры», или «удивительно что я раньше эту простую вещь не замечал», или «как интересно разглядывать понятные, простые вещи». Вам просто показывают шагающих солдат, томографию человеческого тела, летающие нули и единицы, человеческие лица. Беда в том, что за исключением процентов 5-ти хронометража в Накойкацци уже нет чуда. Самый удивительный эффект каци-серии, эффект «как красиво, не верю что это снято», «как поразительно, не верю что это не постановочный кадр, что это поймано случайно», «как забавно смонтировано», «как удивительно подмечено». Всего этого почти нет. Это больше не видеоживопись. Это теперь просто видеоряд.
Если вы посмотрели Койаанискатци и Повакаци… забудте о них! Этот фильм кардинальным образом отличается от двух предидущих. Это совершенно другое творение.
Каждый человек, посмотревший не сможет остаться равнодушным.
Единственное НО — напрягает обильное количество компьютерной графики, которая в первых двух фильмах полностью отсутствовала.
Последний фильм «жизненной» трилогии бывшего монаха Годфри Реджио наверняка вызовет спорные чувства даже у тех, кто видел первые две созерцательные картины, отражавшие жизнь в ее глобальных проявлениях. И дело даже не в пятнадцатилетнем разрыве с предыдущей частью, ведь стиль и вкус режиссера сохранились практически в первозданном выражении и нельзя сказать, что какая-то часть трилогии слабее, а какая-то сильнее.
Просто «Koyaanisqatsi» имел за собой это неопровержимое право первого и стал чем-то совершенно не похожим на прочие фильмы, ни на художественные, ни на документальные. Наверное, никто до тех пор даже не выбрал отразить современную жизнь на экране так точно, как сделал это Реджио, лишив свое кино звука и заменив ее на специфические композиции Филипа Гласса, которые отражали настроение самого Реджио. Так вот, «Naqoyqatsi» фильм вовсе не о жизни, какими были предыдущие. Он о том, что начинает подменять жизнь в XXI веке — виртуальной реальности.
Кино получилось на редкость депрессивным — тут нет и мысли о противопоставлении фальшивой жизни и настоящих ее радостей — здесь идет констатация факта, что фальшь одержала верх. Компьютерные технологии, макеты, планы, механизмы и сложнейшие системы, восковые фигуры, фотографии, кино, люди в них, политические и религиозные организации подчинены цифровым технологиям — единичке и нулю. Идея, в чем-то близкая фильму «Матрица» перекочевала в произведение Годфри Реджио, это уже не система большого города из первого фильма, это уже система восприятия реальности. С одной стороны, фильм вызывает и правильные мысли.
Но мне кажется, беда не в мире вовсе — он по-прежнему прекрасен — в Реджио. Он стал законченным пессимистом. Более того, нарочно навязывает свой образ мышления зрителям и доказательство тому — почти ни одного положительного момента во всем фильме, серые цвета, режущие глаз компьютерные манипуляции с изображением. Одним словом, зрелище, не для слабонервных, причем никаких ужасов здесь нет, просто аляповатые отредактированные сцены или же попросту трехмерные изображения созданные с помощью компьютера. Слишком уж фанатично выражено желание показать только ложное. Если вспомнить «Koyaanisqatsi», то там кадры урегулированных городских потоков перемежались с демонстрацией людей, снятых в повседневности, замедленно. Так вот они словно были отдушиной, выпускавшей пар, дававшей пищу для размышлений, а здесь даже подобный прием не избежал тщательной проработки и оттого слился с прочей фальшивостью.
Концепция в третьей части прослеживается даже ярче, чем во втором фильме, который был скорее демонстрацией, не имевшей четких целей. «Naqoyqatsi» же фильм-предупреждение. Реджио показывает здесь границу между реальностью и ее техническими средствами выражения. Особое, внимания уделяется навязываемыми телевидением идеалов — идеализированные семьи, поглощающие рекламируемую продукцию, образы кинозвезд и иллюзорной красоты голливудских фильмов.
А еще ярко прослеживается тема клонирования — копируется все и вся, от тех самых фильмов и кинозвезд до идеальных представлений спортсменов, словно солдаты на парадном марше рядами шагающие по площади, а ведь и это все та самая иллюзорная красота, демонстративная, и от того недостоверная.
Еще фильм может отпугнуть тем, что это жестокая, горькая самопародия. А как без нее, ведь признавая фальшивость современного мира, нельзя не задуматься о роли своих предыдущих фильмов, ведь их зрители также видели на экранах и смогли приблизиться к автору лишь на полуторачасовой хронометраж. Поэтому особенно выразительно проходят съемки, во многом повторяющие кадры из первых двух фильмов, искаженных компьютерными эффектами.
Не хотелось бы ругать столь специфичный фильм режиссера, сделавшего двадцать лет назад настоящий шедевр, да и качественно фильм не уступает предыдущим, но здесь нет только одного — правды. Это просто взгляд на цифровые технологии отрицательно настроенного к ним человека. В конце концов, если на них не хочется смотреть, можно отвернуться, уйти в монахи, как сделал в юности сам Реджио. Да, и в первых фильмах тоже прослеживается отчаяние, но ему всегда противопоставляется некая красота жизни, человечность. Режиссер отлично умел это показать, но, увы, в этом фильме он будто плюнул на все и с помощью осуждаемых же им технологий исказил прежние идеалы.
Итог: очень жаль, что итог трилогии подведен таким пессимистичным и беспросветным фильмом. Я был ошеломлен после просмотра «Koyaanisqatsi», с теплом вспоминаю кадры «Powaqqatsi», но не могу найти ни одной причины вспомнить «Naqoyqatsi». Демонстрационная фальшивость, которая, по идее, должна была быть обличена, настолько пропитала фильм, что ему, и верить-то не хочется. Исключительно депрессивно воспринимать прогресс это уже, простите, ретроградство.
14.7 тыс., 
4.3 тыс., 
