Герои этой ленты, Уитнейл и Марвуд, два безработных актёра, — очаровательные параноики, эксцентрики и декаденты, которые прожигают жизнь и тестируют различные субстанции, беспощадно перегружая печень алкоголем. Денег у них нет, еды — тоже, а совместная квартира уже стала непозволительной роскошью. Но друзей поджидают неожиданные приключения в загородной вотчине родственника — буйного гомосексуалиста дядюшки Монти…
Есть категория фильмов, которые заставляют «оборачиваться» и данная работа является ярким тому подтверждением. Оборачиваться на стиль и образ жизни. Оборачиваться на высказанные идеи. Обернуться на себя и присмотреться! Как может далеко зайти личность в своём исчезновении, какими бы интеллектуальными или духовными оправданиями не защищаясь? И самое главное этот путь не обусловлен какой либо твёрдой целью! И возможно ты не прожигаешь жизнь, ты просто прожигаешь время!
Драматизированная сатира на крах личности!
Поиски себя для призраков интеллигенции!
Всё таки сквозь алкогольную завесу, английский туман и деревенскую грязь можно остаться человеком даже под нападками престарелого гомосексуалиста. И не нужно чем либо «расширять сознание» и выдумывать юморные идеи по реализации своего свободного времени. Жизнь и так полна абсурда зачем усугублять положение и становиться его составляющей. Я думаю незачем пытаться возводить себя в свободного «плакатного героя» и чтобы не было мучительно больно «оборачиваться», самое главное не смотреть Уитнэйлу в глаза!
Пусть социальная жизнь «практически на дне» и показана на первом плане, идея всё таки другая, когда «снизу» всё происходящее кажется туманным, возможно стоит присмотреться?
Можно попытаться защитить себя от таких Уитнэйлов иммунитетом здравомыслия, но тогда будет непонятно по какую сторону свободы ты находишься!
Шестидесятые? Сейчас-то, согласно известному афоризму, каждый из живших в Британии в это славное время фиг вспомнит, чего там было-то. Тем больше для подзабывших, проспавших или просто не заставших эпоху причин посмотреть чудную (ударение поставьте сами) трагикомедию «Уитнэйл и Я». Хотя, видимо, по причине забывчивости очевидцев ее действие и начинается только в 1969 году, когда ко многим вместо озарений стали приходить отрезвления, а кое к кому и отходняки. Году, который драгдиллер, слегка философ и просто клевый чувак, охарактеризовал временем, когда в Вулфорде был продан первый хиповский парик и «концом величайшего десятилетия в истории человечества», о котором тем не менее «нам не удалось испортить впечатления»
Грязь, жижа, наркотическое и алкогольное эпикурейство, серый, словно погруженный в свинцовую дымку, серебристый Лондон, сменившийся такой же серой, пыльной провинцией… По задворкам британской империи, выброшенные на самую обочину жизни похмельными ангелами, шатаются два «лишних человека» в английском варианте — похожий на последнего Дон Кихота Уитнейл и его верный напарник. Шатаются туда-сюда, ездят на потрепанном одноглазом авто, испытывают на своих многострадальных организмах ударные дозы выпивки и наркотиков, ведут между собой почти стоппардовские абсурдные диалоги, из которых можно узнать о вещах, вроде того, как ездить за рулем в стельку пьяным и не попасться или можно ли смешивать напитки, даже если речь идет о незамерзайке и неком загадочном денатурате.
Режиссер Брюс Робинсон, кажется, совсем не напрягается, воссоздавая атмосферу декаданса и упаднического кайфа, — она у него воссоздается сама по себе. Кино оставляет впечатление естественности и органичности происходящего, как будто случайно оказался в странной, прокуренной квартире, в компании каких-то малопонятных личностей, знакомых через других знакомых. Стихийная вечеринка, чужие жизни, наполненные разъедающими любое нормальное человеческое бытие вещами и пустыми, но забавными диалогами, начинает увлекать, как увлекают их дурацкие рассказы, которых они знают столько, что хватит на целую тысячу и одну ночь. Вначале ты чувствуешь себя не уверено, но потом, благодаря органичности происходящего, вливаешься в ритм и начинаешь чувствовать себя в компании товарищей, которых еще вчера назвал бы просто полудурками, так как будто полжизни с ними провел. Но потом, когда настает пора уходить, то, несмотря на душевность прощания, к этому моменту всегда примешивается какая-то грусть, ты знаешь, что и твое, и их завтра будут населять совсем другие люди.
В ключе подобных посиделок и выстроен фильм — непринужденное бла-бла-бла по ходу всего действа, от которого просто получаешь удовольствие, даже не подозревая какой пинок или удар под дых (зависит от уровня чувствительности) ждет зрителя под занавес. Хотя, наверное, у каждого из нас есть свой болевой порог — кого-то концовка «Уитнейла и Я» собьет с ног, кто-то может едва ли почувствовать трагизм ситуации в финале, настолько нюансировано и аккуратно все сделано. Такие фильмы и становятся культовыми — кого-то просто развлечет, кого-то накроет. Поэтому зритель, начавший смотреть фильм как чисто комедийное муви, сочтет, что увидевшего в похождении двух придурков классическую оппозицию «маленький человек VS система» самого посещала зеленая фея абсента. А, простите, это из другой оперы — никакой сказки в фильме нет и не предвидится. Этот мир уже соткан таким, что все волшебство разъедено какими-то посторонними кислотами.
Хотя мысль о том, что так и будет, эти маленькие червячки смутных подозрений, что кино не такое уж несерьезно-легкое, каким прикидывается, начинают шевелиться даже не в последние десять минут, когда психологический абстинентный синдром, испытываемый героями, достигает максимума и почти буквально передается зрителю. Нет — тревожный звоночек тихо раздается еще в начале, после слов одного из самых забавных персонажей — дяди Монти — «Один из самых тяжелых моментов в жизни молодого человека — это когда он просыпается и вполне резонно говорит себе: «Я уже никогда не сыграю Гамлета». В какой-то момент амбиции иссякают». В контексте того момента, когда была произнесена эта речь, слова, кажется, проходят незаметно, не задев никаких жизненно важных органов, но как пули со смещенным центром тяжести дойдут до цели в финале, когда главный герой вдруг выдает перфоманс, превращающий фарс в драму, а трагикомедию в чистую трагедию.
У каждого, кто учился в вузах на творческих специальностях, были такие знакомых Уитнейлы. Инфантильные, раздолбайские, обдолбанные, мегахаризматичные и да — архиталантливые. Это они становятся центром, вокруг которого все вертится в любой компании. Это их постоянно как будто прет даже без всяких допингов. Это о них слагаются легенды, которые живут в стенах учебных заведений, а потом пересказываются спустя годы после окончания «А помнишь, как…». И это о них потом никто не может сказать толком, куда они деваются… Роль в фильме играет британский актер Ричард Э. Грант, известный по фильмам Олтмана, Копполы или Скорсезе, в которых снимался, только людям с хорошей (вернее, очень хорошей) памятью на лица, а всем остальным разве что ролью противника главгада в хитовой страшилке 90-х «Чернокнижник». Тут, на фоне превосходных работ абсолютно всех актеров (что уже редкость), он вытворяет просто удивительные вещи на протяжении всего фильма, а финал так просто выносит именно за счет своей игры.
Режиссер выдает сбой, случившийся с главным героем, проблемы ускользающего времени, нереализованных талантов, трагедию целого поколения, которому пришлось либо болезненно повзрослеть, либо пойти до конца, всего одним монологом, который все уже в чьем только исполнении не слышали. Поэтому потрясти в очередной раз эти слова уже не могут, тем не менее ведь потрясают чуть ли не до состояния катарсиса. Таким скупым средством Робинсон сбрасывает со своего героя последнюю маску, и Уитнейл рассказывает о себе вообще ВСЕ, превращаясь из комикующего раздолбая в великого актера, сыгравшего-таки своего Гамлета. Только без зрителей. В полном одиночестве, перед вольером с волками в лондонском зоопарке. И фальши в словах о сути человека нет… Вот ни грамма… И да, — если вы не можете вспомнить шестидесятые годы, не беспокойтесь. Они вас тоже не помнят…(с)
Самое душевное и человечное кино о пьянстве, саморазрушении и мужской дружбе, во всяком случае, касаемо туманного Альбиона. История двух друзей (актеров по профессии), спивающихся от невостребованности, отсутствии перспектив и собственной лени на фоне конца 60-х годов прошлого столетия. Череда трагикомичных ситуации, множество запоминающихся эпизодических персонажей (от голубого дядюшки до приятеля-наркодиллера) выводят очертания пусть и не самого известного, но одного из самых культовых фильмов Великобритании.
В преддверии выхода фильма «Ромовый дневник», личность режиссёра не могла не привлечь моё внимание. Изначально, признаюсь честно, я с большой опаской относился к тому, что роман великого будет снимать какой-то непонятный дядька, в режиссёрской карьере коего числится целых 3 фильма, без Ромового дневника, конечно. Однако, после просмотра «Withnail & I», все опасения развеялись как прах над океаном. Не так, как в фильме «Большой Лебовски», нет, на одежде он не остался. Радует и то, что Робинсон из Соединённого Королевства Великобритания, у них в крови — пить пиво, играть в футбол и снимать хорошее кино.
Что же получилось у Брюса? А получилась у него довольно таки интересная картина, основная идея которой, как мне кажется, заставить человека поверить в то, что у него всё получится. Алкогольный блуд тут играет совсем не главную роль. Хоть повествование и завязано на этом объекте. Главные персонажи фильма — символы опустившейся интеллигенции, хотя, возможно, я и не прав. Человек мыслит так, как ему свойственно смыслить, если только он не позволяет себе риск воздействия на его организм веществ, которые априори должны послужить ему ключом для открытия комнаты с всевозможными гадкими образами, которые копают тупой лопатой его самолюбие.
Как объект изучения, перед всё тем же, вспоминаемым мною ранее, «Ромовым дневником» — сей продукт излучает лишь позитив, который обязан превратится в плюс для наследства Хантера Стоктона Томпсона.
Как объект кинематографа прошлого века — данный фильм ни чем особенным запомниться не может. Обычный фильм, об обычных парнях, ищущих смысл жизни, и отбивающихся от нападков гомосексуалиста дядюшки.
И каждый вправе подставить под это самое «Я» свое имя. Никто не пострадает. Ведь у «Я» есть будущее — свое и светлое. А у Уитнэйла… один конец.
Этот фильм я могу назвать своим самым любимым. Он очень родной и близкий. Видимо все из-за вредной привычки искать себя и реализовывать (смешное слово) не в реальной (еще одно смешайшее слово) жизни (аплодисменты!!!!), а среди героев, кем-то когда-то написанных, кем-то когда-то сыгранных…
Есть люди — игроки. Они легко меняются. Легко находят себя в новой обстановке, среди новых интерьеров — новых людей. Они меняют роли, как и лица, без каких-либо усилий, сохраняя внутреннее спокойствие. Они успешны и популярны. Они милы и, в общем, хорошие они.
А есть — Уитнэйл. Если приглядеться — мало как-то его в кадре. Великолепного актера Ричарда Э. Гранта. Все больше «Я» — Пола МакГэнна, который ищет спасения, минутной передышки перед рывком, в дружбе с балбесом, пьяницей и наркоманом Уитнэйлом. Ведь в фильме две параллельные темы, если уж затрагивать тему гомосексуализма в данной картине, — это «отношения» «Я» и дяди Монти, и вторая линия — сами отношения между Уитнэйлом и «Я». Что это? Любовь? Дружба? Не знаю. Человечество еще не придумало точного слова для определения подобной дружбы. Мне это знакомо. Мне это близко.
«Я», которому нужно передохнуть, отсидеться перед стартом, и Уитнэйл — плохой актер. По жизни он плохой актер. Потому что роль у него одна — он сам. И это прекрасно, если в вашей жизни будет место для подобного человека. Вы не сможете объяснить, почему он вам дорог, почему вы не можете перестать думать о нем, да и вообще — тянет вас к нему. Но жизнь идет вперед. И вы вместе с ней. Наступает время перемен. И вот как-то вдруг и незаметно, конечно же, в первую очередь для Уитнэйла — не для вас, потому что вы всегда готовы «сменить лицо», перейти от одного к другому, «Я», или вы, или мы — неважно — собирает чемодан, с трезвой головой и сухими глазами. Но посмотрите на него — Уитнэйла! Несколькими минутами ранее, когда он произносит с придыханием: «Поздравляю…», (и на секунду взгляд его проясняется и — о да! — я представляю, что у него там — внутри) — мне самой вначале показалось, что сквозит в этом слове зависть, такая вот здоровая человеческая зависть.
Но конец, финал! разрушил все. Он открыл мне настоящего героя, настоящего человека. Потому что Уитнэйл — это дух, это атмосфера. Он был там, где его и не было вовсе. И вот однажды он испарится, развеется, исчезнет.
То, с какими глазами он провожает «Я» в будущее, светлое, — это фантастика мистер Грант… «Из людей меня не радует не один и не одна… не один… и не одна…» Поклон. И тишина.
Потрясающая драматическая комедия. В этой английской картине всё пропитано британским духом: юмор, герои, съемки Лондона и его окраин, а также общее настроение фильма. W&I - это едкий молодой сарказм, который движет горы, если его направить в нужное русло. Но в случае оболтуса Уитнэйла тут всё по-другому. Его отторжение жизненного уклада выливается в бесконечные попойки и наркотические трипы. Осознание Уитнэйла себя как личности приводит к его дальнейшему одиночеству и бунту. Его саморазрушение — это как протест против тех, кто его не принял. Уитнэйла не берут на роль Гамлета, но он не пытается бороться за роль, а продолжает себя губить, как бы говоря, вот что хорошее вы потеряли!
Его же друг Я поступает совершенно по-другому. В итоге он осознает себя гражданином, хотя уклад общества его также не устраивает, пусть и не выражает он это в столь агрессивной форме, как Уитнэйл. Я берет на себя ответственность за жизнь, Уитнэйлу же этого не надо. И, хотя в конце Уитнэйл читает монолог Гамлета, он не такой как Гамлет. Подобно Гамлету он с горечью и досадой отрицает мир, но Уитнэйл не берет на себя ответственность его изменить. В сущности, именно Уитнэйл — свободная птица, а не Я. В этой дружбе один тянется к другому, но подобной разрушающей любви, разрушающая дружба заканчивается расставанием. В такой дружбе Я восхищается сумасбродством Уитнэйла и наблюдает такого друга со стороны, в то время, как для Уитнэйла Я есть самый лучший собеседник, слушатель и опора.
И хотя фильм безусловно глубокий, тонкий, особенный и попросту гениальный, вся эта драматическая начинка подана в смешливой, расхлябанной форме, подобно британскому заводному рок-н-роллу.
Ставший культовым британский фильм о двух безработных актерах, которые решают провести некоторое время в загородном домике дядюшки Монти. Стоит отметить что Уитнэйл и Марвуд любят накачать себя обильным количеством спиртного, а в некоторых случаях идут еще дальше. Приехав в деревенскую глубинку, приятели сталкиваются с местным «комфортом», а вскоре к ним в гости пожалует и сам дядя Монти, положивший глаз на Марвуда.
Посмотрев рекламный ролик и узнав, что фильм очень любим британскими критиками я очень захотел посмотреть этот фильм. Но… был разочарован. Под видом комедии Робинсон выдает сатирическую драму. Это конечно стало для меня разочарованием. Хотелось все таки искрометной комедии, ведь материал был для нее подходящий. Конечно, искрометные юмористические зарисовки в фильме присутствуют, но режиссер все так делает больше аспект на другое — на саморазрушение личности, на деструктивное влияние людей друг на друга, смеется с британских традиций и прочее. Поэтому этот фильм рассчитан немного на другого зрителя чем я. Поэтому с негативом к фильму я не отнесся, в нем хороший сценарий и актерские роли, добротная режиссура, но все это радовало бы другого зрителя, но не меня. Увы.
*Награды*
29 место в списке 100 лучших британских фильмов, составленным британским киноинститутом. (1999)
118 место в списке 500 величайших фильмов, составленном по результатам опроса критиков, кинодеятелей и 10 000 читателей британского журнала «Empire». (2008)
Уитнэйл — не холерик, не меланхолик, и ни в коем случае не имеет отношение к флегматикам или сангвиникам, ибо его тип темперамента пятый, уникальный и неповторимый, он — харизматик в задрипанном пальто и с ободранным красным шарфом, небрежно повязанным вокруг анорексичной шеи. Вечно упитый или укуренный или просто стервозно-недовольный он играет самую сложную роль в своей жизни — роль человека, уверенного, что он перспективный актер и все у него ещё впереди. Жаль только, что постановка затягивается, а квартирке заметно холодает, и «нечто» вроде «какой-то гадости» атакует раковину, забитую провонявшей грязной посудой. Марвуд — это просто параноик с непонятно кудрявыми волосами, которые смешно торчат во все стороны и придают ему «милейшей тупорылости», это sarcastic mr.know it all воплоти, только закинутый в английскую деревеньку 86-го года. Ещё в фильме есть какие-то непонятные персонажи, но мы ни в коем случае не уточним их имена, потому что-то придурочный Уитнэйл вышвырнул ружье в окно, и нам абсолютно нечем защищаться, а у этих ублюдков могут быть ножи, или, упаси Господи, предрассудки против бедняг-актеров, которые живут вдвоем в прелестнейшей английской деревеньке, покрытой навозом и туманами.
Когда не помогают вещества, когда паранойя уходит на второе место, а на первом оказываются тараканы и сосиски в мыльнице, то приходится признать — время разгрузить свою прокуренную голову, съездить что ли за город! Между прочим, эту идею подает sarcastic mr.know it all, подлый засранец, вот они и валят к дядюшке Монти, который был бы очень мудрым и важным персонажем, если бы не оказался законченным педерастом, тянущим свои шаловливые жирные ручки к Уитнэйлу. Много ли меняется — все такое же сумасшедшее, день за днем они все больше грязнут в нищете и все больше утверждаются в дружбе, подливая в жизненный огонь неплохой алкоголь из запасов Монти. Когда-нибудь мечты о великих ролях и восторженных аплодисментах окажутся забытыми (а вспомнятся, быть может, только в пьяном бреду), станет вопрос выживания, все стремления сведутся к тому, чтобы просто жить весело и задорно.
За всем весельем суровых будней, припадками Марвуда и выходками Уитнэйла зритель попросту забывает о самом главном, потому что оно грустное, улыбка становится теплее и глубже, мир сияет совсем по-другому, герои шутят едкими и бойкими фразочками, актеры показывают свое мастерство, по редкости и изысканности превосходящее даже самое изумительное вино из погреба сумасшедшего старика, а наркоманские пары дряни просачиваются через экран, заставляя смеяться в истерии. В любой комедии есть трагедия, готовая переплюнуть любую мелодраму, любая система однажды ломает свои жестокие и несправедливые принципы, давая человечку сделать шажок в вперед и стать Человеком, чем этот шаг обернется — неизвестно, и знать не хочется, когда по пьяни засыпаешь с другом в одной постели, но вот если… если однажды раздастся звонок и sarcastic mr.know it all получит роль, главную роль? Что если однажды для кого-то этот тесный, душный, нестерпимо сырой и холодный мирок станет тесным и появится возможность вырваться, а потом не вернуться? Посмотрите в холодный пустой коридор, который скромно прилегает к роскошному холлу достаточной жизни — там толпятся сотни голодных и укуренных ублюдков, которые мечтают и стремятся, а в итоге засыпают, пуская слюни на подушку, встают с утра, путаясь в руках и ногах, и продолжают надеяться. Не на роль ведущего новостей, не на роль «запасного мальчика», а на что-то большее.
Дождливый день, от асфальта чуть ли не идет пар, нелепыми шагами двигается какая-то пьянь в драном пальто, смотрит куда-то вдаль и причудливо улыбается. А потом останавливается перед оградой и читает монолог так, что вы уже не обратите внимание на поношенный шарф и синяки под глазами. Голос и шипение дождя, зонтик и стучащие капли, алкоголь и эйфория, тоска и грусть, этот безумный-безумный мир и этот маленький-маленький человечек…
Послесловие: sarcastic mr.know it all был бы велик как Уитнэйл, если бы не его схожесть с Марвудом (разве что прическа ещё более идиотская), и был бы успешен как Марвуд, если бы не замашки Уитнэйла.
But damn my luck and damn these friends
That keep on combing back their smiles
I save my grace with half-assed guilt
And lay down the quilt upon the lawn
Spread my arms and soak up congratulations
«Я не называл тебя ненормальным — ты это только что придумал. Успокойся!»
Уитнэйл и Марвуд — маргиналы, актеры в поисках денег, прозябающие в съемной лондонской квартире, полной алкоголя, дури и немытой посуды решают выбраться в загородный домик дяди Уитнэйла, дабы отдохнуть от наркоты, пьянства и суеты Лондона на прекрасных сельских ландшафтах.
- А не позвонить ли нам этому, как его?
- Зачем?
- Спросить про дом.
- Ты предлагаешь позвонить этому, как его, и спросить про дом?
- Да.
- Ладно. Скажи, какой у него телефон?
- Не знаю. Я с ним не знаком.
- Я тоже. А о ком ты вообще говоришь?
Только вот пара моментов, которые Марвуду не помешало бы знать заранее:
1. радушный дядюшка — сентиментальный обрюзгший хрыч, млеющий от стихов и мальчиков. Уитнэйл совсем не тот племянник, которого хочется встретить с распростертыми объятиями. Поэтому приходится врать, что Марвуд — гей
2. милый загородный домик — мрачное покосившееся здание без электричества и отопления
и все это в сочетании с осенней сыростью, слякотью, холодом и отсутствием денег.
Вечная тема — поиски себя и страсть к саморазрушению. Марвуд и Уитнэйл.
Уитнэйл — из тех, кто пытается переделать мир под себя. Но все уже настолько неправдоподобно, фальшиво и попросту скучно, что автоматически обесценивается и теряет смысл. Значимой остается только извращенная верность себе, когда предпочтительнее демонстрировать свой талант парковой ограде, нежели податься в дублеры какому-нибудь бездарю.
Марвуд плывет по течению, роль которого одно время выполнял Уитнэйл, подстраивается под обстоятельства и выживает.
Одна история. Два финала. Но который из них удачный? Что страшнее — надежда или безверие? И откуда вы можете знать, что хоть один из них — удачный, пока не знаете где граница между надеждой и иллюзией.
