На отдаленной ферме живут два брата — близнеца Нильс и Холланд. Хотя они очень похожи внешне, характерами они отличаются. Холланд интересуется только личным благополучием, он более наглый, циничный и жестокий. Нильс значительно спокойнее, вдумчивее, мягче.
Но, несмотря на это, братья очень близки между собой, в том числе и из-за недавней смерти их отца. Находящаяся в трауре мать редко покидает свою комнату, поэтому за детьми ухаживают их родственники. На ферме происходят разнообразные несчастные случаи с людьми. Но кто повинен в этом?
Пожалуй, мне, как и большинству кинолюбителей, Роберт Маллиган известен благодаря фильму «Убить пересмешника». Эта картина стала главной во всем творчестве американского постановщика, была сильно расхвалена и усыпана многими наградами (в том числе и призом Гарри Купера на фестивале в Каннах)! Но странное дело, среди фильмов этого режиссера есть несколько фильмов, не получивших важных наград, прошедших незаметно для зрителя, при том, что они заслуживают того, чтобы о них узнали, они нисколько не хуже знаменитой экранизации романа Харпер Ли.
Одним из таких несправедливо забытых фильмов является «Другой», картина 1972 года. Примечательно, что в ней режиссер обратился к жанру ужасов, очень несвойственному для него как для человека, снимавшего всю жизнь одни драмы. Но тем сильнее оказался эффект от неожиданного воплощения этой авантюрной идеи.
Начну с того, что этот фильм поначалу вовсе не кажется зловещим. Как и во многих хороших фильмах ужасов, зрителю не вываливают сюжет сразу. Зрителю дается время напитаться дружелюбной атмосферой, узнать героев поближе, рассмотреть их жизнь. Вот милые братья, беззаботные и счастливые, вот их русская бабушка, добрая и заботливая, вот соседи, немного нервные, но безобидные. Присутствует некоторая неторопливость в начале повествования. Но она есть и в «Ребенке Розмари» и в «Изгоняющем дьявола», и это идет фильму только на пользу, если режиссер чувствует ритм картины и знает точный момент, когда нужно изменить интонацию и скорость повествования. Роберт Маллиган знал.
А затем, когда ждать уже нет больше сил, фильм начинает наполняться мистическими деталями. Таинственное кольцо, отрезанный палец, секрет русской бабушки, Ангел светлого дня… Режиссер умело сгущает краски и распаляет любопытство даже самого искушенного зрителя. Действие переносится в мрачные антуражи, появляются таинственные персонажи, в воздухе повисают недомолвки, мрачные воспоминания, скрипы, шорохи и происходит череда жутких убийств. Р. Маллиган не опускается до показывания деталей убийств, крови, искривленных болью лиц. Он был человеком уже той далекой эпохи, когда пугать умели другим. И когда примерно в середине фильма открывается главная тайна, становится очень и очень страшно. И еще страшнее от той неожиданной волны террора и безумия, которая накрывает всех героев фильма.
В фильме есть общее с «Ребенком Розмари» Романа Поланского. Как и в случае с творением Поланского после просмотра остается бесконечное опустошение от той бесчеловечной безмерно трагической развязки истории. Такие темы нужно преподносить крайне тактично и осторожно, ведь здесь так легко перегнуть палку. Маллигану, кажется, удалось не переступить эту невидимую грань. То, чего в свое время не удалось Роману Поланскому.
Единственное, что смазало впечатление от картины — это то, с какой дотошностью режиссер разжевывает для зрителя сюжет своего фильма, он буквально не оставляет ничего, что могло бы подержать зрителя в атмосфере загадочности и недосказанности еще какое-то время после просмотра. Маленькая деталь, из-за которой не могу отдать фильму высший балл.
Тема идентичных близнецов довольно популярна в хоррор-кинематографе, и это не случайно — ведь она стоит меньше чем в одном шаге от другой благодатной темы — раздвоения личности. Добро и зло могут без труда делить между собой одну и ту же телесную оболочку, а если оболочка эта наделена богатым воображением, то ей ничего не стоит «раздвоиться» (хотя бы на время). К тому же злу очень удобно скрываться за невинным ангельским личиком.
«Игра», в которую играют главный герой и его русская (!) бабушка, тоже имеет немаловажное значение — это доказательство силы воображения: можно не только представить себя на месте летящей птицы или цветка, но и создать живое вместилище для тёмной стороны своего сознания — и преспокойно творить зло от его имени, не боясь наказания. Воображение здесь также выполняет функцию защитного механизма при психической травме, связанной с потерей близкого человека.
Фильм не зря называется «Другой»: он повествует о другой стороне души главного героя, которую он скрывает даже от самого себя, приписывая её проявления другому человеку (проекция — ещё один защитный механизм).
Концовка страшна, но справедлива. Однако самый последний кадр заставляет усомниться в том, что произошло именно это. Хотя возможно, это тоже игра воображения. Но чьего именно?
