Я не способна подняться с утра по будильнику без посторонней помощи. Любой, кто когда-либо оказывал мне в этом содействие, называл мой подъем не пробуждением, а воскрешением. И все же я решилась на просмотр «Йентл» глубокой ночью, заочно сочтя кровопотери моей преданной паствы по утру оправданными, поскольку на чаше весов в обнимку восседали такие дорогие мне люди, как Барбра Стрейзанд и Менди Патинкин. Я очень давно являюсь страстной почитательницей творчества Барбры и все эти годы с удовольствием для себя отмечаю, что к чему бы Стрейзанд не прикладывала свою руку, выходит все на диво хорошо. Больше десяти лет сборники ее хитов и дуэтов царственно возлегают на моем музыкальном центре; любая замеченная краем глаза чужая протянутая рука к дискам с лентами «У зеркала два лица», «Повелитель приливов» и «Какими мы были» автоматически влечет за собой надрывный мой крик «Аккуратно!», а когда я решаюсь возвысить противный свой голос над шепотом и излить свои переживания в песне, пою я «What Kind Of Fool» и «Life Story».

В режиссерстве своем она подвержена распространенному заболеванию большинства актеров, посягнувших на руководство съемочным процессом — подобно Рэдфорду, Костнеру или Клуни в собственных проектах на главную роль Барбра приглашает себя (исключения составляют лишь Иствуд и Гибсон), — что едва ли продиктовано банальным самолюбованием. Обладательница нестандартной внешности с особой бережностью выбирает для себя щадящие ракурсы, что в свое время проделывал и стареющий Рэдфорд, используя мягкие линзы. Не думаю, что данное явление заслуживает снисходительной усмешки при том, что режиссируют они весьма талантливо. Особенно чудесен ее «Повелитель приливов». А «Йентл» был первым режиссерским ее опытом, который не без оснований похвалили двумя Золотыми глобусами — «лучший мюзикл» и «лучший режиссер».

От природы наделенную «овечьей» внешностью с длинным носом и специфической линией губ, Барбру можно было бы легко назвать непривлекательной, если бы не редкое обаяние, которое она переносит из одной своей картины в другую, исключительное сочетание женственности, юмора и мягкой самоиронии, которые, подобно волшебству, делают ее красивой. Глядя на нее с обожанием, я в ней не вижу недостатков. Я ее очень люблю. А Мэнди Патинкин в любом возрасте, кем он бы ни жил на экране — молодым Иниго Монтойа или пожилым Солом Беренсоном — рождает во мне бездну восхищений, стоит мне увидеть его даже мельком и с внушительного расстояния. Таких мужчин я отношу к категории «с разбегу на шею», независимо от их морщин и седин. Все дело в неуловимой магии голоса, взгляда, лукавой улыбки и жестов. А здесь, в «Йентл» он молод, безмерно красив, и даже исконно еврейские кудри, борода и национальные костюмы не могут его изуродовать.

«Йентл» — это мелодраматическая история опереточного покроя, повествующая об умной еврейской девочке, мечтающей избежать предначертанной ей женской доли, замужества, детей и обязанностей по хозяйству, поступить в университет и посвятить себя науке, что в начале 20 века среди жителей восточной Европы считалось прерогативой мужчин. Избавившись от кос, нацепив очки и переодевшись в мужское платье, она сбегает из родной деревни, поступает в привилегированное мужское учебное заведение и по всем законам жанра влюбляется в самого видного студента, своего наставника. И без того щекотливая ситуация усугубляется тем, кто предмет страсти помолвлен с местной красавицей и собирается жениться, а это значит, переодетой умничке стоит поспешить с признаниями о своем притворстве, но ситуация приобретает еще более ужасный оборот, когда помолвка разрывается, и потенциальным женихом становится сама героиня Стрейзанд…

Истории с переодеваниями и маскарадами, как правило, напрямую отсылают нас к комедийному жанру, намекая на кучу неловкостей, курьезов и смешных ситуаций, с которыми наверняка столкнется героиня, вынужденная изображать своего парня в компании бесцеремонных мужчин, при этом всячески стремясь избежать позорного разоблачения. Все это время зрители непроизвольно смеются, переполняемые не столько весельем, сколько закономерным смущением, ведь зрителям (особенно зрительницам) чрезвычайно легко представить себя в подобной ситуации при всей ее неправдоподобности. По правилам клише за чередой забавностей следует полная ассимиляция героини в мужском обществе, а после — традиционное снятие масок, на которое объект страсти первоначально реагирует гневом, легко переходящим в страстные объятия…

Где мы такие видели? В «Мулан», «Гусарской балладе», «Труффальдино из Бергамо», «Здравствуйте, я ваша тетя», и каждый раз мою радость от финального воссоединения героев подтачивало смутное сомнение — как это возможно, чтобы здоровый гетеросексуальный мужчина молниеносно влюбился в женщину, которую еще минуту назад считал мальчиком? Либо в нем сидели зачатки скрытого гомосексуализма, и он еще до стыдливо-слезной фразы «я — женщина» испытывал нехорошее притяжение к своему тщедушному безусому другу, либо влюбленность зародилось, как гром среди ясного неба, сразу после этих слов, и никаких психологических проблем с идентификацией партнера «кувырок» не вызвал. В общем, задумываться над подобной ерундой — душить своими же руками удовольствие от фильма, а мне его душить совсем не хочется. И хотя я многого не получила от режиссерского дебюта Барбары Стрейзанд — ни романтической сцены в финале, ни внятной взаимности в адрес главной героини, — я осталась довольна просмотром. Смесью радости и грусти, нежности и скорби.

Этот скромный костюмный фильм без всякого пафоса и претенциозности выполнил свое предназначение — повеселил меня, порадовал чудесными песнями, предоставил возможность поволноваться за Барбру, полюбоваться на Мэнди Патинкина и в который раз полностью отождествить себя с женщиной, которую играет Стрейзанд. Чудесной женщиной, чьи внешние и душевные качества долго остаются недооцененными «невнимательным» возлюбленным, которому к концу истории, само собой, предстоит прозреть и преклонить колени.