Война — это мир

Свобода — это рабство

Незнание — сила

Уже вот как полсотни лет слово «Антиутопия» у читающего населения ассоциируется с трёмя произведениями, основоположниками жанра, — «1984» Джорджа Оруэлла», «Скотный двор» того же автора и «Дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Что интересно, все три романа в какой-то мере являются пророческими. Да, как бы странно и глупо это не звучало, все же Оруэлл и Хасли были правы в своих далеко идущих предсказаниях. Правда вот каждый из них строил свой мир, со своими правилами, но это ещё большой вопрос кто же остался прав в своих размышлениях.

Свобода — это право сказать, что два плюс два — четыре.

Не секрет, что прообразом жуткого тоталитарного общества для Оруэлла стал СССР в период диктатуры Сталина. Но вот, уже 19 лет как прообраз изчез, остались ли актуальными опасения автора? Скорее нет, чем да. Пытаясь показать все ужасы антиутопичного общества будущего и возможный скорый закат цивилизации, Джордж шагнул слишком далеко вперед. Да, в какой-то мере он оказался прав, но в основном, все то, что было показано нам в картине, в общем-то, кануло в лету, как и сам фильм; нет, он не забыть, но в наше время это лишь зрелище для упертых эстетов и фанатов жанра. Возможно, кто-то посчитает «1984» излишне устаревшим, отдавая предпочтение Олдосу Хаксли с его рабством через удовольствие, но на это мнение у каждого своё.

Хотите увидеть образ будущего? Представьте себе сапог, топчущий человеческое лицо — вечно.

Хорошо ли снять фильм? Здесь бы впору вставить крепко вошедшее в словарный запас каждого киномана словосочетание «книга лучше!», ничего не обьясняя и не выражая свою мысль, как это делают некоторые незадачливые критики, но я все же попытаюсь обосновать свои слова. Во-первых, в книге повествовалось как раз не об ужасах такого общества (хотя и об этом там было рассказано немало), а о жизни главного героя в этой среде, о том, насколько сложно порой бывает быть личностью в мире серой биомассы, гордо именующей себя людьми. И некоторые моменты об этом недвусмысленно намекали, четко разграничая «их» (тобишь высшие слои общества) и «нас», постоянно внимающих мнение большого брата, в фильме на это делается меньший упор, что не можете не огорчать. Во-вторых, слабое развитие образов. В одноименном произведении, опять же, внутренние страдания и противоречия героя занимали добрую четверть книги, не говоря уж о мелких деталях, проскакивающих в диалогах с другими персонажами, но здесь многое было упущено. Таким образом, и тут без недостатков не обошлось

В остальном же — один из самых сильных фильмов в своем жанре, красивый, невероятно гнетущий, но от этого не менее привлекательный. Смотреть стоит, ибо затрагивает темы, вполне актуальные и в наше время. А ещё лучше пойти и прочесть роман Оруэлла перед просмотром, ибо классика.

8 из 10

Этой ночью на мой хард попал «1984» Майкла Рэдфорда, снятый весной восемьдесят четвертого года в Лондоне. Стоит сказать, что с недавнего времени я воспылал жаркой любовью к всяческого рода антиутопиям, и в порыве страстей даже наклеил на стену портрет Иосифа Виссарионыча с сами-знаете-какой-надписью внизу. Разумеется, я не мог не посмотреть этот фильм, и поэтому, плюнув на сонливость и плохое настроение запустил файлег. С первых минут кина на меня хлынуло потоком какое-то скверное предчувствие. Я чувствовал: здесь что-то не так. И это самое «что-то» вкупе с «не так» мне не нравилось и напоминало нечто давно забытое, но оттого не менее скверное.

Когда ползунок WMP дополз до середины, я вспомнил все. Этим скверно забытым «что-то» были маленькие дешевые книжечки в мягком переплете, которыми закупались нерадивые школьники и их родители. Обложки книжечек скрывали кастрированные произведения школьной программы в кратком изложении для идиотов. Обычно они представляли собой сухое перечисление основных событий оригинального сюжета в хронологической последовательности. Иногда еще давалось краткое описание характеров главых героев, и конечно же, схема ответа на экзамене или уроке. Такие книжечки я очень не любил и никогда их не юзал, а на тех, кто юзал, смотрел с нескрываемым презрением.

Почему я их вспомнил? Да потому что фильм очень похож на такую книжечку. Причем не самую лучшую, так как понять его не будучи знакомым с оригиналом весьма сложно — настолько сжат и урезан сюжет. Актеры своей игрой тоже не радовали, отчего фильм получился таким же серым, скучным и безысходным, как заурядный обед Уинстона в общественной столовой миниправа до знакомства с Джулией. Понятное дело — создатели хотели передать дух книги. Только вот дух книги несколько отличается от духа общественных столовых Океании.

Самыми большими разочарованиями стали: лавстори главных героев, облик B.B., и, собственно, О`Брайен. С последним обошлись просто ужасно — на его роль взяли какого-то невзрачного дедушку, который безуспешно пытался состроить нужное лицо и смотреть тяжелым взглядом на Уинстона в финале. Именно О`Брайен является самым-самым персонажем в книге Оруэлла. Устрашающая внешность боксера-тяжеловеса, изящные манеры интеллигента, неимоверно острый, изощренный ум и безграничная преданность партии. Не B.B., а именно О`Брайен — и есть партия, именно он являет собой ее идеал и воплощение. Одержимость фанатика, этот обезоруживающий жест, с которым он поправляет очки, холодный рассудок, в совершенстве владеющий приемами двоемыслия — что может быть страшнее и притягательнее одновременно? Разговоры О`Брайена с Уинстоном в застенках Министерства Любви лично мне показались самыми сильными эпизодами в книге. В фильме же, к сожалению, от такого О`Брайена не осталось и следа.

За киношного B.B. было обидно почти так же, как за О`Брайена. Никакого благоговения и священного ужаса при взгляде на него мну не испытал. А ведь B.B. — это даже покруче, чем Недремлющее Око Саурона. В фильме же — какой-то усатый мужичонка, чей облик никак не вяжется с такой всеобъемлющей и страшной штукой как total control. Плюс, Оруэлл описывал B.B. как мужчину средних лет, который был весьма и весьма handsome. Но, по воле странных обстоятельств в киношном B.B нет и толики той строгой мужской красоты, которая была присуща таким людям как лорд Китченер или товарищ Сталин.
Теперь о Любви. О любви Уинстона и Джулии. Любовь у них в фильме какая-то блеклая, натянутая, ненастоящая. Встретились, переспали, попили кофе, поговорили с отсутствующими лицами об ужасах времени и ублюдках из внутренней партии. И всё. 0 эмоций. Это можно списать либо на никудышную игру актеров, либо на желание режиссера показать зрителю внутреннюю опустошенность жителей Океании, их душевное юродство и неспособность чувствовать как подобает человеку. Лично я больше тяготею к первому, ибо в книге Уинстон и Джулия были намного более живыми персонажами, и отношения их не строились на одном только сексе и взаимном нонконформизме.

Понравилось в фильме мне совсем немногое. Например такая любопытная находка: в Золотую Страну своих снов Уинстон попадал исключительно через дверь комнаты 101. В книге такого вроде бы не было. Еще позабавил момент, когда Уинстон спокойненько прохаживается перед работающим телекраном с вожделенной Книгой в руках. И к О`Брайену в фильме он почему-то является без Джулии. Эта их судьбоносная встреча и последующая беседа — самая слабая сцена фильма. Уинстон почти все время молчит, даже не клянется совершать убийства, подлоги, содействовать развитию проституции, разносить венерические болезни, плескать в лица детям серной кислотой и т. д. Говорит один О`Брайен, и то несвязно, невразумительно… Вряд ли это проблема перевода.

Жаль, что ни в фильме, ни тем более в книге не дается ответ на главный вопрос: «Зачем?». Я, как и Уинстон Смит, понимаю «как», но не понимаю «зачем». Это единственная вещь в «1984», которая меня коробит. Каковы исходные мотивы партии Океании и правящих верхушек Остазии и Евразии? Почему следует опасаться всеобщего равенства и благоденствия, если они, согласно Оруэллу, вполне реальны и очень даже осуществимы? В тот момент, когда Уинстон как никогда близок к разгадке и уже вот-вот должен прочесть ответ на вопрос: «Зачем?» в труде Голдстейна, он внезапно перестает читать, заметив, что Джулия уснула. А жаль. Но несмотря на это маленькое досадное разочарование, «1984» — потрясающая вещь. И очень, очень страшная.

«Always, Winston, at every moment, there will be the thrill of victory, the sensation of trampling on an enemy who is helpless. If you want a picture of the future, imagine a boot stamping on a human face — forever.»

Очевидно, что данный фильм рассчитан только на тех, кто читал (а не просто знаком) с литературным первоисточником, ибо для всех остальных он — нелогичная муть и депресняк.

Очевидно и то, что создатели фильма это хорошо понимали и только за это я не глядя ставлю фильму «пятёрку», так как очень боялся увидеть препошлейшую (с точки зрения классики) экранизацию в духе «Острова», «Суррогатов» и т. п. псевдо-антиутопий.

Но, к сожалению, Оруэлл оказался авторам фильма не по зубам.

Сразу оговорюсь — смотрел фильм в ужасном русском переводе, где были какие-то загадочные «ингсок», «Минитру» и «мысленное преступление» вкупе с совсем уже диким лозунгом «Свобода — это равенство» (кто понял — о чем речь — объяснять моё возмущение не нужно). Но это не главное — в оригинальной озвучке фильма говорят, наверное, всё-же «правильно». Не главным я посчитал и слабенькую игру актёров — собственно, и по книге не персонажи составляют главный её смысл. То же и с сюжетом: он слегка расходится с первоисточником, но и он не составляет message.

Проблема фильма, скорее всего, в концептуальной невозможности передать адекватно сущность романа на киноплёнку, т. к. «1984» — это роман, строго говоря «не знаю о чём». Человеческое общество в «1984» находится на пути к превращению в абсолютную антиутопию, т. е. к такому, о котором можно говорить ТОЛЬКО средствами Новояза и ТОЛЬКО ТАК, как этого требует «текущий момент», иначе говоря — находясь вне ангсоца о нём нельзя ничего сказать вообще. Метод и (он же!) основной мотив такого общества — абсолютная власть-в-себе. Сравнивая с терминологией физики, такое общество — как сжимающаяся звезда, которая вот-вот перейдёт за «горизонт событий» и превратится в «чёрную дыру», от которой даже свет (он же — электромагнитное излучение, оно же — информация!) не может оторваться. В том самом 1984 подготовлено уже 11-е, полное и завершенное издание Новояза, но само повествование от имени Уинстона пока ещё ведётся в рамках почти классического английского с элементами Новояза. Точно также есть ещё люди, способные думать самостоятельно, но они уже обречены, и методика их «вылечивания» работает безотказно.

И вот это самое странное время, за чуть-чуть до «горизонта событий» описывается в романе, когда можно ещё хоть что-то сказать, но в реальности происходящего (в том числе — и в твоей голове) ты совсем не уверен. Это рефреном проходит через весь роман и начинается этим же — когда Уинстон сомневается, а действительно ли сейчас 1984-й год? Всё остальное, включая любовь к Джулии, Голдстейна, застенки Минилюба и т. д. — лишь неочевидный и почти бессмысленный фон. И вся эта смута кончается чётко и логично — нет ничего, есть только искренняя и безграничная любовь к BB, полное в нём саморастворение до абсолютной бессмысленности личного бытия, где смерть героя — не важна и не заметна и ничуть не отличается от жизни.

И вот в фильме это прозвучало, но как-то очень слабенько. И не вина авторов фильма, что не смогли они показать колеблющуюся, сомнительную реальность глазами Уинстона — это невозможно. Как можно показать убогость его бытия так, чтобы у зрителя (как у Уинстона) было сомнение — а такова ли она была всегда, а, может, это он просто не видит её строгой спартанской красоты. Согласитесь, вы порой смотрите советские фильмы 30—50-х годов и вас ведь удивляет простой, мягко говоря, быт героев фильма, смешит их манера говорить-думать-действовать лозунгами, бесхитростные личные отношения… А ведь это было в реальности, и люди поступали и думали именно так, и жизнь их от этого была ничуть не беднее нашей с вами. То же и с «1984» — он априори будет воспринят неадекватно, как ты его не сними. Что лишний раз доказывает, что язык литературы более богат и мощный по воздействию, чем язык кино. Хотя, если кто-нибудь снимет фильм на НОВОЯЗе, да так, что зритель будет его смотреть на НОВОЯЗе, и обсуждать его на НОВОЯЗе — я возьму свои слова обратно и поставлю 10 баллов.

А пока — 6 из 10.