По своему обычаю, Винсент Уорд, через частные истории персонажей своих фильмов старается подступиться к явлениям общечеловеческим и масштабным, влияющим на судьбы народов и поколений, а не только на жизни отдельно взятых людей.

Начинается все с того, что настойчивый эскимос навязывает свой рассказ молодому картографу, не подозревающему, что в этих диких краях может оказаться человек с исключительно редкой и необычной биографией, своим существованием разрушающей расхожий стереотип о никчёмности этого заполярного народа.

Для юного Авика ранняя встреча с цивилизацией стала и спасением, и бедой: побег вместе с заметившим его болезнь геодезистом Уолтером на Большую Землю сохранил мальчику жизнь и подарил знакомство с обаятельной подружкой Альбертиной, но породил отчуждение со стороны сородичей, посчитавших вредными новоприобретенные привычки вернувшегося подростка читать, думать и стремиться к знаниям.

Зародившаяся на наших глазах трогательная связь двух маленьких людей рвётся под гнетом религиозных предрассудков и предубеждений, силою которых учителя преждевременно разлучают счастливых друзей, как позже выясняется, на долгие, долгие годы.

Отринутый своим народом, повзрослевший Авик стремится влиться в широкое сообщество людей, благо тому есть все необходимые предпосылки — начавшаяся Вторая Мировая Война открывает дорогу в армию всем, желающим биться против фашисткой Германии. Он, наверно, единственный эскимос, служащий офицером канадских ВВС в команде тяжёлого бомбардировщика, совершающего из Англии налёты на немецкие города.

Здесь, на войне, Авик снова находит Альбертину, чтобы узнать, что она уже давно с другим человеком, с тем самым Уолтером. Но случившееся — не предательство и не обман состоятельного человека, а выбор самой девушки, продиктованный её боязнью оказаться изгоем общества в силу своего нечистокровного происхождения. Как видно, и тут личная драма проистекает из глобальных общественных явлений.

Однако, над всеми этими большими материями возвышается настоящая, красивая, масштабная история любви, ломающая застарелые обычаи, разрушающая, казалось бы предопределённое, порывом искренних и светлых чувств.

Художественный гурман, Уорд живописует не только холодное величие скалистого заполярья Аляски, но и романтику, всепобеждающую романтику неудержимых чувств, возможно, ещё более ценную на войне, чем в мире. Свидание влюблённых под куполом Альбертхолла или уединённая близость на аэростате производят эффектное впечатление.

Также эффектно режиссёр стремится донести до зрителей своё отношение к варварской бомбардировке Дрездена, снятой в откровенно апокалипсическом стиле захватывающего эпизода полномасштабного кровавого экшна, наличие которого сделало бы честь любому суровому блокбастеру.

Закончив рассказ, седой эскимос расстанется с молодым картографом (Джон Кьюсак появляется лишь два раза, на два слова и не более, чем на пять минут), чтобы через годы встретиться со своим прошлым, обнаружив у нового поколения, совершенно иной взгляд на казавшиеся незыблемыми устои человеческих отношений.

Лёд тронулся? Убаюкав сентиментальной лирикой, режиссёр приберегает к финалу свой самый драматический ход. Как же иначе: жанр обязывает, а мастер умеет.