Фильм Бортко посмотрела в первый же день проката, которого еле дожлалась, как только посмотрела трейлер. Мощное выступление Бульбы-Ступки перед товарищами-казаками, лихие сцены битв запорожцев и ляхов, романтическая линия Андрия-Петренко и неопознанной польской паннички, бритая чубатая голова Остапа-Вдовиченкова… И все это — под правильно подобранную музыку, так что кровь закипела в жилах.

Эх… Если бы все кино было таким же, как этот ролик. Но нет, не судилося (укр.).

…

Скажу прямо: кино мне не понравилось. Я не поленилась просмотреть текст Гоголя, так вот: у него козаки ни разу не употребляют таких непривычных их речи выражений как «русская земля». Они прямо говорят: «Украина». Ну, или если хотите: «Украйна». Но не Русь, не русская земля, ничего такого, как то и дело звучит в фильме Бортко! Не было у него и половины тех «товарищей», как в диалогах и монологах фильма: там были браты, панове, браты-молодцы, что угодно, но не это.

Может, кто-то посчитает, что это мелочь. Кто-то скажет, что не в этом суть. Оно-то может и так, но в фильме о «величии русского духа» эта абстрактная Русь (с ее то границами!) подменила собой вполне конкретную Украйну. Я понимаю, что съемки финансировал телеканал «Россия» и по-другому, в принципе, быть не могло. Но для меня Гоголь звучит иначе.

В фильме Бортко нет национального колорита. Здесь нет ни одной украинской народной песни. Нет Заророжской Сечи, наводящей страх на поляков, татар, турков и всю неправославную нехристь. Нет чего-то главного — земли (за которую борются, которую любят, как родную мать, за которую с со счастливой улыбкой батального куража отдают свои жизни десятками и тысячами). Бульба-Ступка в фильме говорит на чистом литературном русском языке (и это при том, что у Гоголя, хоть он писал и по русски, козацкий полковник говорит на языке своего края, в его манере, то и дело перемежая свою речь украинскими словами).

В общем, фильма о Тарасе Бульбе нет, хотя Богдан Ступка — это, конечно, стопроцентный Бульба, и от этого еще больше жаль такую шикарную утраченную возможность.

Все остальное: слабая операторская работа, никакущий монтаж, невпечатляющий саунтдек, провальные батальные сцены (полное неумение снимать битвы, погони, осада крепости и пр., и пр.) — в общем-то уже неважно. Владимир Владимирович Бортко хороший (!) сериальный режиссер, режиссер экранизаций. Но он русский режиссер, хоть и жил 27 лет в Киеве. Поэтому Бульба и козаки для него — Русь. А у Гоголя — все-таки Украина.

Не ставлю фильму низкую оценку исключительно из-за актеров, которые тоже читали Гоголя, и сыграли свои роли правильно, невзирая на видиние режиссера. Ступка во всех сценах — это сильно! Андрий-Петренко крупным и средним планом — отлично, верю! Андрий в польских латах на коне, сметающий на пути бывших братьев-товарищей — выше всяких похвал! Остап-Вдовиченков хорош местами, а местами все-таки недостаточно убедителен, не знаю, может, типаж не тот. Понравился жид Янкель, особенно его последний монолог — вот это был тот момент, когда я чуть было не заплакала (сильно и с чувством сыграно!). Да, и очень хороша тихая старая мама-Роговцева, задела за живое, очень задела.

Поэтому и только поэтому…

5 из 10.

Забавно, но лучший фильм на тему польско-украинских (и никак не братских) отношений XVI века снял поляк Ежи Гоффман: его «Огнем и мечом» — это песня, танец, марш, боевое искусство, это полное ощущение сопричастности с тем, что ты видишь на экране. И при этом каждый народ горд за себя: и поляки, и украинцы выходили из зала с гордо выпрямленной спиной, ощущая в груди что-то похожее на восхищение своими героическими предками.

«Тарас Бульба», конечно, история другая, история трагическая. Но тем выше была ответственность.

Владимир Владимирович Бортко — своеобразный режиссер. Всенародное признание он получил после выхода в 1988 году экранизации запрещенного более шестидесяти лет «Собачьего сердца» — шедевра русской сатирической литературы. После своего черно-белого триумфа он ударился в постановки бандитских сериалов, позже снял очень спорные и неоднозначные две многосерийные экранизации классиков: «Идиота» Федора Михайловича и «Мастера и Маргариту» Михаила Афанасьевича.

Фильмы Бортко своеобразны тем, что автор любит практически построчно экранизировать классику, как это было с «Мастером и Маргаритой», «Собачьим сердцем» и «Идиотом». Получается это не всегда приемлемо. Если сатирическое произведение про товарища Шарикова не нужно было трогать никакому сценаристу, ибо все кратко, лаконично, просто просится на экран, мораль выражается в двух-трех предложениях и режиссеру просто не надо добавлять собственные мыслишки, то в двух остальных очень важна такая вещь, как личностное понимание первоисточника. Ведь в той же «Мастере и Маргарите» очень много тем, сюжетных линий и каждый выделяет для себя приоритеты в романе. А без режиссерской позиции экранизация как таковая просто не нужна, лучше книгу прочитать без какого-либо копипаста на экраны, причем не с самыми выдающимися актерами.

Поняв ошибки прошлых лет, режиссер решил сделать из классического произведения Николая Васильевича Гоголя сочинение на вольную тему со всеми вытекающими отсюда последствиями. Гимн свободолюбию, силе казацкого духа превратился непонятно во что. Сначала нам показывают эдакую вариацию «Ромео и Джульетты», только парнишка из рода чубастых воинственных казаков, а она не из благородного семейства Капулетти, а из гордых шляхтских родов. Если по Гоголю их чувства были не в центре повествования, то у Бортко эта любовь чуть ли не является движущим флагманом развития сценария, да и выставлено все очень романтично и возвышенно: лобзания до гроба и прочее, прочее, прочее.…

Но это еще можно было простить, ладно, всякое бывает, но что начинается после логического завершения предательства Андрия — это, дамы и господа, надо видеть, ибо начинается страшное. Глубокоуважаемый режиссер устраивает псевдопатриотический эпос, один-в-один копирующий суровые исторические фильмы с пафосными речами и кровавыми баталиями. От такой настойчивости начинает потихоньку у любого нормального человека пухнуть мозг… Николай Васильевич не просто в гробу переворачивается, он уже вертится там как курица гриль, а Бортко все не может остановиться, нагоняя все больше и больше пафоса, отрывает руки, ноги, головы казацкие и польские, казаки превращаются в спартанцев, сокрушая орды ляхов в труху, погибают, причем, обязательно от подлейшего удара в спину, в лучших традициях Голливуда перед смертью отправляют на тот свет десятки супостатов и погибают со стандартными речами о любви к русской земле. Да, текст-то гоголевский, но ведь можно было изменить его, потому что книга и фильм — вещи исключительно перпендикулярные, поэтому складывается ощущение, что оригинал читал только Ступка — главный козырь в рукаве у режиссера.

Бульба у Богдана получился отменный — сильный волевой мужик, настоящий воин, воплощение борца за независимость, так что все разговоры, мол, Депардье был бы круче, просто забудьте. Ступка шикарен, чего не скажешь о переигрывающем Петренко, инфантильном до безобразия Вдовиченкове и совершенно неестественной барышне по фамилии Мельцаж из маленькой, но гордой Польши, похожая как две капли воды на Андрейченко из «Мэри Поппинс, до свидания». Ну да, не могу промолчать о г-не Боярском, трэшевом персонаже во всех отношениях, который мало того, что предлагает Султану в с.. ку его могучую поцеловать, так еще как заправский Том Круз бегает по полю бранному с двумя копьями…

И, не могу не отметить крепким словцом совершенно нелепый и напрочь лишенный смысла слоган, с которым рекламировалось сие кино: «От любви до ненависти». Мало того, что казацкой саблей отсекли вторую часть, якобы оставив зрителю самому додумать, какой промежуток между любовью и ненавистью, так еще и ассоциации появляются сразу с ромкомами про вражду расставшейся парочки, слава Богу, что «Тарас Бульба» таковым не является. Вот и гадай дальше, чем классическое гоголевское «Я тебя породил, я тебя убью» не угодило создателям.

Не удивлюсь, кстати, если критики начнут громить на всех каналах (ну кроме РТР, естественно) последнее творение Бортко, то прозвучит из его уст стандартная отмашка постсоветских режиссеров: денег не было, времени не было, да и вообще в стране кризис, сейчас очень тяжело приходиться простому российскому постановщику, все плохо, не ругайте меня, заплатили деньги за билет — и на том спасибо, я обязательно исправлюсь, а пока разруха в кинематографе — в стране хорошего кино не будет. Ну а я тогда процитирую профессора Преображенского из лучшего фильма вышеназванного режиссера: «Разруха не в клозетах — разруха в головах».

Тарас Бульба (Ступка), по-доброму буйно-помешанный казачий полководец, встречает двух сыновей, вернувшихся после выпуска из академии — старшего Остапа (Вдовиченков) кулаками, а младшего Андрия (Петренко) справедливым заверением, что мать баба и ничего не знает. По случаю на хуторе закатывают праздник, где Бульба напивается и решает вместе с отпрысками рвануть в Запорожскую Сечь (это такая казачья Тортуга), да показать им настоящую жизнь. Туда же, немногим позже, привозят тело жены Тараса и сообщают, что поляки, проклятые ляхи, все разорили и всех убили. Общим советом, чуть не отомстив за все местному еврею, запорожцы решают идти на Польшу. Поляки тем временем собираются в потемках и готовятся дать русским, проклятому быдлу, отпор. Двусмысленность в противостояние вносит Андрий, пылко указывающий на сиськи дочери польского воеводы, и заявляющий «вот моя отчизна!»

Новый фильм Владимира Бортко, режиссера, который когда-то третьим в нашей стране понял, насколько удачен на экране Булгаков, агитка, скорее, случайная (сейчас повесть действительно было бы сложно снять вне очевидных политических мотивов), и для многих, судя по всему, именно в этом своем качестве весьма удавшаяся. Впрочем, из всех видных персон, строго положительно отчитавшихся перед причастными РТР`ами по просмотру, только Жириновский уверенно держался в попытках не затрагивать художественную сторону, и с вожделением вспоминал самую добрую национальную истину о том, какие родные народы украинцы с русскими. Начинание, несомненно, благое, и для налаживания отношений, суть которых теряется в иронии, данный повод подходит как нельзя лучше.

Понятно, что запорожцы по «Бульбе» — это позиционно такие спартанцы с чубами, но из-за изменений вектора повести и сокращения многих неполиткорректных сцен, почему-то превратившиеся, простите Николай Васильевич, в деконструкцию спартанского дискурса: казаки по фильму сначала все свои битвы проигрывают-проигрывают-проигрывают, а в финале проигрывают трагически. Структура пораженчества, наверное, сошла бы даже за обиду, не будь она сплетена сотней милых нелепостей, превращающих историю в фарс. Например, узбекская актриса с говорящим именем Матлюба в одном эпизоде снята под таким ракурсом, что залитые светом арочные окна за спиной становятся громадными белыми ушами у нее на голове, сраженные польские воины с крыльями на доспехах напоминают скорее общипанных куриц, но не падших ангелов, а героические гибели казаков — вообще тушите свет. Говоря в известных терминах, лично я насчитал четыре смерти Боромира подряд, каждая из которых заканчивалась фразой про величие православной русской земли, и это был действительно культурный шок. Хотелось бы отметить так же эпизод с пытками и казнью, вдохновленный явно «Страстями Христовыми», но получившийся больше какой-нибудь «Преисподней зомби»; оттуда же, видимо, взяли манеру после каждого удара саблей показывать крупным планом разрез на чучеле и льющийся заменитель крови. Все это щедро сдобрено топорным монтажом и черно-белыми почти сюрреалистичными вставками, сериальной зашкаливающей в приторном драматизме музыкой и бодро скачущей по степи казацкой конницей, где можно то и дело заметить заспанного Боярского, уже вот-вот готового спеть про шляпу, которой нет.

Касаемо главной заслуги фильма — исполнителя роли Тараса Богдана Ступки — говорить можно воистину бесконечно. Потому просто вспомните, что Том Круз делал в Магнолии. Вот, тоже самое, только с украинскими сынку, добре, и товариществом, перед полком усатых мужиков, для которых самый очевидный фаллический символ — добрый конь!

Думаю отечественный кинематограф за последние 5—6 лет создал ещё один жанр, который можно назвать не иначе как «многобюджетное дерьмо». И несмотря на то, что жанр новый, он уже вобрал в себя множество «шедевров» нового времени, а именно, две части дозоров, 9 рота, Адмирал, Ирония судьбы — продолжение, а в недавнем времени на экранах появилась ещё одна куча навоза — «Чёрная молния». Но по уровню идиотии и второсортности затмить Тараса Бульбу не удастся никому.

А теперь подробнее.

Итак, с первых кадров становится понятно, что кино будет претендовать на звание исторического шедевра и соберёт гору оскаров. Богдан Ступка произносит шикарную речь, а потом действие переходит непосредственно в начало сюжета. По поводу Ступки, кстати, я говорю без сарказма. Этот человек сыграл фантастическую роль, но об этом позже.

Далее мы видим, как Остап в исполнении гопника-Вдовиченко начинает дерзить своему батьке, после чего Тарас по делу его лупит. Всё это время рядом стоит какая-то прилизанная амёба, которая как оказалось Андрий. Когда читал повесть, я сцену встречи представлял несколько иначе.

По существу я всю повесть представлял себе иначе. Совпал с текстом только образ Тараса Бульбы. А вот всё остальное попало в молоко. Я совсем иначе представлял Остапа, Андрия и других казаков. Я совершенно иначе представлял голос рассказчика, который в фильме представлен жеманным кривляющимся голоском имбицила Безрукова, который видимо считает, что читать с интонацией — это значит повышать свой писклявый голос на каждом слове, не вдаваясь при этом в смысл текста. Слушать его рассказ о героической смерти казаков было по крайней мере неловко, хотелось заткнуть уши и кинуть кресло в экран.

О других актёрах говорить особо нечего. Боярский по прежнему играет Д`Артаньяна, изрядно постаревшего и спившегося, но никак не Мосия Шило. Остальной состав совсем не впечатлил. Хорошо смотрелся разве что Хмельницкий.

Теперь немного о сюжете. «Тарас Бульба» до безобразия атмосферное и красивое произведение, которое очень трудно перенести на экран. Трудно во многом потому, что характер запорожцев передаётся не только через их поступки и разговоры, но и через описания сечи. А у Бортко получилось так, что казаки сплошь идиоты и пьяницы, и Бульба один из них. Сначала сам пропил свою жену, а потом в отместку пошёл воевать с ляхами. Тоже самое и в конце, когда его ляхи повязали. В книге пусть и всё было точно так же, но где атмосфера, тысяча чертей!

И не надо говорить, что невозможно так точно и атмосферно снять по книге. Ведь есть же «Крёстный отец», «Бойцовский клуб», «Побег из Шоушенка». И книги там ничуть не легче.

Наверное можно было оправдать Бортко по причине явного госзаказа. Но как можно объяснить откровенную халтуру со стороны статистов? Думаю все видели искромётные бои на втором плане. Два удара вверх, два удара вниз. Точно как учил Том Сойер.

Из всего этого цирка хочется смотреть только на Ступку, за которого становится очень обидно. Обидно потому, что завалена фантастическая роль. Завалена не потому, что плохо сыграна, а потому что Ступка со своей искренней и проникновенной игрой смотрится белой вороной на фоне других инертных актёров.

Но даже со Ступкой Тарас Бульба — это редкостное мракобесие, которое ни в коем случае нельзя было выпускать на экраны. Работы в фильме непочатый край.

Да, кстати, музыка — феерический идиотизм. Такого караоке я ещё нигде не слышал. Браво, Корнелюк. Можешь смело выпить бочку дёгтя.

1 из 10

Ну до чего же ужасный фильм. Вызывает брезгливость и отвращение — в те редкие моменты, когда не вызывает нервного смеха.

Чудовищно всё: распиливающая мозг пополам музыка Корнелюка, бестолковая съёмка битв, кто-в-лес-кто-по-дрова игра актёров, закадровый елейный голосок Безрукова, прокуренный бас красавицы-польки, любовно-детальная демонстрация казней, доходяга Боярский aka могучий казак Василий Шило, и т. д., и т. п., список почти бесконечен.

Давно не видела ничего гаже. Запорожцы представлены немытой ордой, с интересами а-ля «я даже не знаю, что лучше — подраться или нажраться, всё такое вкусное». Поляки, правда, тоже чудовища ещё те. Ну, и непременная фраза о Святой Русссссссской Земле, произносимая с паталогическим пафосом каждым персонажем перед смертью, завершает кошмар.

Всё-таки загадка, как человеку, снявшему «Собачье сердце», мог настолько изменить вкус — уже «Мастер и Маргарита» были кошмарноваты, но что-то ещё теплилось, а «Бульба» — это полная, окончательная и бесповоротная торба.

Если последние фильмы… простите, телесериалы Владимира Бортко скрупулезным повторением оригинала и отсутствием хоть маломальского авторского полета фантазии напоминали плохонькие, но старательные иллюстрации к школьному учебнику литературы, то «Тарас Бульба», скорее, — попытка проиллюстрировать пособие по идеологии.

Нынче российский кинематограф ищет себе и стране национальную идею и национального героя порой в самых странных местах. В минувшем году ломали копья, кто ж у нас Верховный правитель России адмирал Колчак: предатель, согласно исторической традиции, или патриот и радетель за Родину, как в кино. В нынешнем же…

Лично у меня патриотический накал гоголевской повести вызывал определенные сомнения еще в период обязательного изучения оной в школьной программе. Очевидно, в силу скудности патриотического чувства, мне так и не удалось понять, отчего же так хорошо, когда бравые казаки режут татар, топят евреев и грабят поляков, и так плохо — когда наоборот.
Начнем с повести. Попробуем на несколько минут забыть о бьющем там из всех щелей пафосе, о через строку декларируемых «вольном казачьем духе», родной земле, православии и прочих тысячах тонн словесной руды.

Итак, суть. Тарас Бульба «страшное и грозное порождение своего века». А теперь объективно. Хозяйство он не ведет, да и дома практически не бывает. Когда и бывает — избивает и унижает безответную жену. Все остальное время либо торчит на Сечи, либо занят тем, что иначе как «разбойничьи набеги» и не назовешь. Живет на награбленные деньги.

Невежественен. Из жизненных приоритетов — защита родной земли и православной веры, да воинская доблесть. Впрочем, и это понимается им весьма своеобразно: дескать, самое богоугодное дело — перевешать всех «неверных», то бишь мусульман, иудеев и католиков.

В повести Гоголя все это есть. Прямым текстом. Домашний тиран, разбойник и — как мы сегодня называем того, кто убивает, к примеру, еврея за то, что тот еврей? Правильно, фашист. (Неплохой символ несгибаемого русского духа получается, не так ли?)

Сюжет: к Тарасу в дом из ученья возвращаются сыновья. На следующий же день Тарас, не дав жене испытать короткое счастье — быть вместе со своими детьми — везет их на Сечь. Что есть Сечь, если, опять же, уйти от помпезных гоголевских строк о вольности духа? Колония маргиналов, что, разумеется, не сеют, не жнут, а лишь беспробудно пьют и меряются силушкой молодецкой. Когда деньги на выпивку кончаются — отправляются грабить поляков, а ежели лень далеко идти — то и «местных» торговых евреев.

Когда Тарас понимает, что войны как-то не предвидится, а сыновей воспитывать надо, он хитростью свергает дипломатично мыслящего атамана. Между делом происходит сцена, в картине Бортко политкорректно приглушенная: массовое утопление евреев в Днепре, исключительно по причине того, что кто-то где-то ляпнул, что «жидовки нынче шьют юбки из риз священников» (странно, что не пьют кровь христианских младенцев). В гоголевском тексте дальше идет смачное описание того, как «несчастные сыны Израиля» пытаются спастись, да как лишь мелькают юбки над бурными водами.

Далее война — замечательно прописанная Гоголем и катастрофически не удавшаяся в фильме, где казацким полководцам вообще как будто отказано в стратегическом мышлении, сыноубийство, казнь Остапа и гибель Бульбы.

В российском фильме в угоду современным политическим реалиям острые углы повести не просто сглажены, а прямо-таки обрублены топором. Так, Тарас Бульба в исполнении Богдана Ступки — это уже не пугающий завораживающий полузверь. Он идет воевать не со скуки и не по прихоти: он мстит за разоренный поляками дом и недозарубленную жену (глупый мелодраматический эпизод, которому совершенно нет места в филигранном гоголевском тексте). Он не топит евреев — он гоняется за одним-единственным Янкелем, которого в итоге по-барски прощает. Да и сам Янкель уж не тот — не оборотистый торгаш, а настоящий национальный философ, коему даже позволяется вклиниться с небольшой речью о судьбе своего народа в бесконечное воспевание Русской земли.

Зато поляки, что за годы, прошедшие между написанием повести и ее экранизацией, успели добавить к перечню своих провинностей еще и «Солидарность» и членство в Евросоюзе — чистые звери: то мать-старушку зарежут, то сына-красавца до смерти замучают (встречные сцены с вырезанием мирных польских поселений, где и женщины, и дети, разумеется, как бы невзначай опущены). К слову, весьма сомнительным мне представляется эпизод, где с Остапа перед казнью срывают нательный крест — довольно странный жест для католиков-поляков.

Плюс — навязчивые черно-белые вставки (очевидно, указывающие нам на фирменный стиль режиссера), где непонятные турки бьют по лицу неопознанную красавицу (не из книги, не по фильму). И потрясающий, хоть и изящный, совершенно поперек истории эпизод с написанием письма Турецкому султану (здесь, сценаристы, увы, промахнулись на пару веков — не было этого, не было).

И на фоне всего этого безобразия — красиво по оперному гибнущие казаки, каждый непременно с финальной арией о любви к Отчизне, и летят во все стороны руки-ноги, и хлещет кровь, и зрители в ожидании: споет Боярский про дружбу, али нет; и пафос, пафос, очень много пафоса, уже через край — так что высокопарные слова теряют свои значения и превращаются просто в присказку.

На мой взгляд, «Тарас Бульба» не является фильмом в том понимании, что фильм есть произведение искусства. «Тарас Бульба» Бортко — прежде всего произведение политической конъюнктуры, идеологическая агитка. И — если понимать эту картину именно так, становится неважным все множество несуразностей, присутствующих в фильме. И, наблюдая продолжительную эротическую сцену между Андрием и дочкой воеводы (в книге их близость ограничилась тем, что прекрасная полячка повязала на руку возлюбленному шелковый шарф), уже не удивляешься: агитке не нужна достоверность. И, видя как на заднем плане очередной эпической битвы массовка не слишком старательно имитирует игру в «казаки-разбойники», просто пожимаешь плечами: к чему политическому плакату филигранность?

На самом деле, для меня все это довольно неприятно и пугающе: и воспевание ксенофобии, и поэтизация насилия, и упорное стремление выкинуть все «лишние» слова из гоголевской песни, и понимание авторами картины понятия «патриотизм», и сам выбор «героя» для нашего времени.

Родину любить тоже нужно с умом.

1 из 10