Автобиографичное размышление о внезапных взаимодействиях и всё изменяющих связях, из которых состоит процесс создания фильма. Лента отчасти основана на впечатлениях от съемки «Уайти». Камера следит за съемочной группой и актерами, которые беспокойно шляются по роскошному испанскому отелю, ссорятся, пьют, занимаются любовью и «играют мускулами» в ожидании главной «звезды», денег на съемку и самого режиссера, который вернет их к творческой жизни. Что это за религия, которая связывает столь разных людей на время киносъемок? А может быть это всего лишь святая блудница, скрывающаяся под маской кинобожества?
«Чертовски трудно изображать людей, когда самому человеческое чуждо»(с)Т. Манн
Многие вещи на свете имеют двойственную природу, и кинематограф в том числе. Две стороны, святая и порочная, сосуществуют вместе, а в атмосфере киношной богемы — тем более. Этому посвящено во многом автобиографичное для Фассбиндера «Предостережение святой блудницы», которое он сам считал своим лучшим фильмом. «Предостережение» также является связующим звеном между ранним «годаровским» Фассбиндером и его драматическими работами среднего периода, исследованиями внутреннего портрета человека.
Немецкая съемочная группа сидит в полуроскошном, полуразваленном приморском отеле в Испании и ждет приезда режиссера для начала съемок. У будущего фильма название, как у дешевого боевика, «Родина или смерть», и он о жестокости и насилии, санкционированном государством, поскольку режиссер не представляет, что можно снимать фильмы о чем-либо еще.
Итак, на вертолете прилетает молодой режиссер-тиран, и превращает съемки в ад — для продюсеров, актеров, своей бывшей любовницы и настоящего любовника, в общем, для всей съемочной группы, в том числе для себя. Временами он поистине увлечен процессом съемок, настолько, что забывает обо всем, а иногда он хочет бросить все к чертям.
Фассбиндер передал Лу Кастелю возможность сыграть роль режиссера в фильме, «одолжив» тому и свою кожаную куртку. Через роль киногеничного молодого Кастеля, Фассбиндер пародирует самого себя, погружает нас в свой собственный сложный мир переживаний творческого, но бешено энергичного человека, который поддерживал свою безумную работоспособность сексом, алкоголем и наркотиками, был зачастую нетерпим и сверхтребовательным к своим актерам, которые признавались, что, несмотря на след, который он оставил в их жизни, с ним было иногда просто невозможно работать. Поэтому фильм является жесткой самосатирой и своеобразной исповедью.
Кроме исповедальной темы, фильм также является своеобразной ретроспективой, отсылкой к его ранним работам, например, в мечтах о несбыточной поездке в Перу («Рио дас Мортес») или гангстерской одежде играющего роль продюсера Карла Шейдта, в точности как в «Американском солдате», в скучающих бездельниках из «Катцельмахера» и скрытом гомосексуализме героев Фассбиндера и Ломмеля из «Любви холоднее смерти».
Забавно, что в этом фильме, похоже, все пытаются переспать со всеми, но особенно с теми, кто их больше всего не хочет, а женщины чаще ревнуют своих мужчин к другим мужчинам, нежели к женщинам. Еще более забавно, что сам Фассбиндер играет роль чуть ли не единственного в фильме гетеросексуала.
В общем, «8 с половиной от Фассбиндера» получились весьма своеобразными. Варясь в своеобразной «дольче вите», богема, запертая в душном отеле, начинает потихоньку сходить с ума. Весело депрессивные, пьющие стаканами «куба либре», бьющие посуду, желающие «иногда убить, иногда порвать одежду», увлекающиеся и пикирующиеся члены съемочной группы вместе образуют циничный и практически неуправляемый балаган, к концу которого все, включая режиссера, мечтают только об одном, чтобы все как можно скорее закончилось.
Многослойное представление всего спектра человеческих чувств — любви, ненависти, зависти, ревности замечательно выражается через камеру, которая дает потрясающие ракурсы, перемещаясь из клаустрофобных комнат отеля в просторный холл и на средиземноморскую террасу. Прекрасный визуально, фильм, по замыслу режиссера, показывает, почему любые группы не могут существовать в течение длительного времени, и выражает чудовищный деструктив во всех действиях съемочного коллектива, ведущий к мечтам о разрушении всего и вся, показывает опасности недооценки «сатанинской» стороны киноискусства.
Однако сам Фассбиндер своему предостережению никогда не следовал, продолжая прожигать свою яркую и короткую жизнь.
