Мать Алекса впала в кому незадолго до падения Берлинской стены. А когда, наконец, пришла в себя, не было уже ни ГДР, ни стран «победившего социализма». Тревожась за здоровье матушки, Алекс решил не сообщать ей о переменах: ведь что может стать более убийственным для убеждённой коммунистки, чем торжество капитализма?
Сыну пришлось пойти на обман и превратить свою квартиру в островок прошлого, в последний оплот несуществующего государства. Старательно делать вид, что дело Ленина по-прежнему живет и побеждает.
Во время съемок в больнице разбился тонометр. Из него вылилась вся ртуть. У всех присутствующих взяли анализы крови, которые показали повышенное содержание ртути. Но, как выяснилось, виной тому были суши, съеденные съемочной группой за день до аварии.
Эта немецкая лента была отмечена сразу семью (а номинировалась вообще в девяти категориях) национальными кинонаградами и пользовалась, как ни парадоксально, огромным успехом в мировом прокате (бюджет был превзойдён примерно в 14 раз!), хотя вроде бы должна была иметь наибольшую популярность только в восточной части Германии, воссоединившейся с западной стороной в октябре 1990 года. Действие картины как раз завершается накануне этого исторического события, а начинается с другого знаменательного факта, когда в 1978 году в космос на советском корабле «Союз-31» отправился первый немецкий космонавт Зигмунд Йен, заставивший гордиться всех своих соотечественников из ГДР.(... читать всё)
Понравилось всё, абсолютно. Не знаю почему, но фильм показался мне настолько близким и понятным, хотя я совсем не любитель того времени, коммунистических идей, всего этого утопичного развитого социализма. Однако я люблю своих родителей, а они — СССР. И поэтому, каким бы он ни был, я должен уважать их преданность времени. Ведь каждому своё: мы живём в новой России, часть их жизни принадлежала Советскому Союзу.
Жизнь человечества проходит этапами. Вот и в данной картине нам довольно чётко показали, что это так. Каким бы ни был прекрасным тот мир, в котором жили наши родители, он исчез — как и мать главного героя: замечательная, активная и сильная женщина, которая верила в светлое будущее своих детей и своей великой DDR, в конце концов, перенеся два инфаркта, покинула этот мир. Далее, её дети, столь разные и столь отличающиеся от неё своими идеалами, свежим взглядом на действительность, остались жить в новой стране. Будущее в их руках.
Они сотворили для своей мамы огромную страну в маленькой комнате… — по-моему, замечательная идея. И всё в фильме работает на неё. Очень много здесь контраста: где еще вчера был ГДР сейчас уже принадлежит ФРГ. Беженцы с запада так захотели идеальной жизни ГДР — вот объяснение, которое Алекс даёт происходящему. Лишь бы мама не волновалась… Очень чувственный фильм…
Единственное, что поначалу смущало, так это то, что «Good Bye Lenin» (кстати, название наиточнейшее: Гуд Бай — так по западному и Ленин — человек под знаком «!») очень похож на великолепную «Амели». И дело тут совсем не в музыке Яна Тирсена (но всё же признаюсь, слушать было одно удовольствие). Хотя в моменте, когда семья отправляется на дачу звучит именно мелодия из «Амели» (Comptine D «un Autre Ete) — странный выбор. Ну да ладно. Фильм похож не музыкой, а всем остальным: большие выразительные глаза Даниэля Брюля, цветовая гамма фильма, некоторые режиссерские приёмы, особенно с ускорением действия и т. д. Но наверно после «Амели» это стало просто формулой легкого и красивого кино.
В 2003 году малоизвестный немецкий режиссер Вольфганг Беккер взялся за создание картины «Гуд бай, Ленин!», посвящая ее всей той боли и неразберихе, которую прочувствовали жители Германии на стыке десятилетий, когда рухнула Берлинская стена (1989). Развернув антиправительственные плакаты руками агрессивно настроенной молодежи тех лет, удивительным образом трансформируя жанр комедии в декорацию для драмы, режиссер препарировал конфликт на истории одной семьи исключительно для демонстрации отвратительной неопределенности, наполнявшей души обитателей восточной части Берлина.
Так, заключенный не своей культуры, жил в побежденной стране завоевателей один мальчик, ничем не примечательный, жил да мечтал о космосе. Его отец совсем недавно сбежал в ФРГ к развращенным лжеидеалами капиталистам, презирающим святые социалистические идеи. Мать же его, полубезумная карьеристка, после потери супруга отдала всю себя мечте о «правильном строе». Еще у мальчика была сестра. Они вместе играли в космонавтов.
Уже с первых сцен картины начинается малозаметная, порою плоская, но гиперболически возрастающая в своей прелести игра полутонами: будь то полуулыбка или крах детской мечты. Рассыпаясь на реплики, выросшие герои, не свободные, покорные марионетки своего режиссера, с улыбками на губах и слезами в глазах, встречаются со столь непонятным молодости чувством сладко-кислой ностальгии. Кома матери, печальное ее состояние, вся завязка, вся идея пронизаны особым нежным, но при этом откровенно пародийным настроением, раскрывающимся все более от первой ноты композитора Янна Тьерсена к его финальному аккорду, когда музыка звучит уже не столько в фильме, сколько в сознании зрителя.
Все махинации, уловки и многочисленные по-детски простые хитрости, разработанные героем для спасения жизни собственной матери, немного шаблонно, но вполне уместно поднимают концепт нематериальной преданности и прочнейшей, нерушимой связи в системе мать-сын. Тандем Засс-Брюль, оказавшийся той идеальной базой, на которой любое действие кажется гармоничнее, при детальном знакомстве представляется не столько отстраненно-лиричным, сколько по-душевному бытовым. Я рекомендовала бы эту картину всем заинтересованным историей и культурой Германии потому, что такой высокой процент голой идиоматики в диалогах и деталей ежедневного уклада жизни тех немцев встретишь не так часто.
«Гуд бай, Ленин!», прежде всего, отравленная оксюморонами повесть об утерянном прошедшем: утерянном на карте, но вечно живущем в душах, мыслях и мимолетных воспоминаниях. «Историю можно изменить, но ее нельзя стереть, от нее нельзя отказаться: память навсегда сохранит ту эпоху, которая ближе сердцу». Именно это заявляет Беккер, размещая на соседней стене огромный плакат капиталистической компании в мире несуществующего, но, тем не менее, победившего социализма, распевающих пионерские песни любителей комиксов и огурцов, совершивших путешествие из настоящего в прошлое. Ведь настоящая, свободная Личность — это закрытый, уникальный мир, ценность которого слишком часто преуменьшается и столь же часто преувеличивается.
В итоге: какой бы мутной в своей псевдо-комичности не была та призма, через которую Беккер посмотрел на воссоединенную Германию, и даже какой бы картонной не являлась сама идея конфликта, проплывающий над Берлином (подобно олимпийскому Мишке) Владимир Ильич — это последний символ ушедшей эпохи и первый фетиш свободы. Свободы, которую так ждала эта страна.
«Гуд бай, Ленин!» — многоэтажное кино, сохранившее удивительным образом под ржавеющей тяжестью концептов свою простоту, свою лиричность. Стоит ли за это ругать Беккера? Нет, не думаю.
Светло-печальная трагикомедия об ушедшем прошлом, которое, как оно обычно бывает, не вернуть. В фильме комедийные сцены умело чередуются с грустными, драматичными, описывающими утопичность былых идеалов и убеждений. Ощущение после просмотра остались светло-печальные. Думаю, обязательно еще раз пересмотрю его. Несмотря на то, что шедевральным или супер оригинальным этот фильм назвать сложно, он хороший. Именно «хороший». Сама идея социализма в одной отдельно взятой квартире отдает «притянутостью за уши», но как нельзя лучше раскрывает сюжет и мысль о том, что прошлое остается прошлым, как ты ни старайся.
Во время просмотра фильма я все время думала о том, что главный герой лжет не только ради больной матери, но и ради себя. Не зря же он говорил о том, что мама ассоциируется у него с социалистическим детством. Он сам вместе с ней восстанавливал для себя счастливые воспоминания, которые, как и многое другое, остались в прошлом, сметенные ветром перемен. И хорошо, что он смог отказаться от своей лжи, пусть и частично.
В фильме много «указок» на то, что Новое все же существует, и оно почти сожрало Старое. Рекламный плакат Кока-колы, разворачиваемый за окном «социалистической квартиры», памятник Ленина, летящий над городом и как бы прощающийся с главной героиней, ярко-розовый торшер у крыльца, новости, слышимые от соседей.
Интересная фишка — разговор матери и девушки глав героя в конце фильма. (Увы, не запоминаю имена). Девушка почти кричит о том, что стены больше нет, Германия едина, а потом повествование продолжается так, будто этой сцены не было вовсе, и все продолжают играть в социализм.
В общем, Гуд бай Ленин — это фильм о лжи. Лжи ради жизни и спокойствия близких, ради «прошлого» настоящего, лжи во спасение. Тут определенно есть, над чем подумать. Фильм скорей понравился, чем нет.
Фильм изобилует смешными ситуациями. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Ведь миллионы людей верили в то государство, в котором жили, верили каким-то идеям. Пусть социалистический строй- это одна большая ошибка, но для многих те времена- это времена их юности, люди так же жили, влюблялись, женились, разводились.
Невозможно полностью вычеркнуть прошлое из своей жизни. Мне кажется, что Алекс затеял всю эту игру в какой-то мере и для себя, ему тоже сложно было смириться с переменами. Не зря он говорит в конце фильма, что жизнь в стране под названием ГДР у него ассоциируется с мамой. Ностальгия по прошлому- это счастливые воспоминания о своем детстве, о маме.
Фильм чем-то похож на «Амели»- тоже о трагедии отдельно взятого человека в этом безумном, жестоком, постоянно меняющемся мире. На лирический лад настраивает музыка Яна Тирсена, который написал саундтрек к обоим фильмам.
1.03 млн, 
654.4 тыс., 
