Молодой немец Лео после вынужденной иммиграции в Америке возвращается в голодную, разрушенную второй мировой войной родину. Его дядя, проводник железнодорожного купейного вагона, берется за обучение Лео своему ремеслу. Во время одной из первых поездок «американец» знакомиться с дочерью железнодорожной компании Екатериной, секретным членом нацистской организации «Werwolf», последовательно уничтожающей соотечественников, которые сотрудничают с оккупационными властями. Екатерина, используя любовь наивного Лео, присоединяет его к осуществлению нацистских терактов.

Экспрессионистская драма, снятая почти полностью в чёрно-белым цвете. Автор очень часто обращается к приёму рипроекции, использует цветные эпизоды в качестве художественного средства драматизации кинодействия. Техническая вооружённость и её мастерское использование гарантировало специальное упоминание жюри Каннского кинофестиваля и победу в номинации «лучшая техника».

Используя вместо качающегося маятника камеру, скользящую в полумраке над рельсами железной дороги, фон Триер мистическим голосом погружает зрителя в гипнотический сон. В «Европе» тому, кто привык созерцать, придется, как обещают, стать непременным участником событий. Сквозь пространственно-временной континуум — в послевоенную Германию, где официально закончившаяся война продолжается усилиями немецких партизан. Те, кто успел отречься от идеологии свергнутой освободителями власти, преодолевая душевные терзания, молятся на прощение, за подкуп предоставляемое бывшими жертвами режима. Картины истощенной страны, где повешенные из Вервольфа — типичный пейзаж за стеклом купе, могла бы скрасить любовь, не превратись она из спасения в изощренное оружие, способное на манипуляции иллюзией личного счастья сломить любые нравственные установки влюбленного.

Европа, оправляющаяся от ран, еще погружена во мрак. Она подобна стремительно освободившемуся от заключения в темном тоннеле поезду, на выходе столкнувшегося с ночной тьмой. В этой черно-белой мрачной триеровской реальности, воздух которой насыщен страхом и духом смерти, ярким цветом окрашивается только кровь или ярко алые губы предательницы. И в этом странном, незнакомом себе мире оказывается главный герой, чей наивный гуманизм, как водится, разрушается реальностью. Сознание, неиспытанное войной, не может ужиться в месте, где война прошлась разрушительной силой.

Не лишенная налета претенциозности, «Европа» выполняет, пожалуй, главную свою задачу — обволакивает тревожной атмосферой послевоенной Германии. Будь то картины разрушенной станции, где под сохранившейся вывеской Taxi расположен разбитый в хлам автомобиль, или исполненная в сложной визуальной форме сцена убийства, где ребенок выстреливает в старика — всё выразительно рисует психологический антураж времени. Передать беспокойное настроение, оставшееся после ухода войны, при этом не прибегая к «средневековым» методам — насилия в фильме, что характерно, практически нет — для фон Триера было, наверно, первоочередной задачей. Не меняет заданного тона и любовная линия, в какой-то момент выходящая на первый план, а уж печальный итог отношений становится очевидным уже в тот момент, когда кадры постельной сцены монтируются параллельно со сценой самоубийства.

Без лишней патетики добиваясь от каждого эпизода максимального эффекта, фон Триер все же не делает финал беспросветно трагичным, хотя события, казалось бы, обязывают. Напротив, последние кадры, наполненные красотой качающихся водорослей и нежного лунного сияния, просачивающегося сквозь толщу воды, оставляют надежду. Ведь если в конце тоннеля не оказалось белого света, то нужно лишь подождать прихода дня.

Не стану повторять очевидные вещи о «потрясающей стилистике», визуальном ряде, великолепном сценарии и атмосфере фильма. Это оболочка, форма, которая всем видна «невооруженным глазом». Намного интереснее разобраться в том, а что собственно произошло на экране. Ведь как и все другие фильмы фон Триера, «Европа» — фильм, насыщенный интересными символическими значениями.

Так о чем же этот фильм? Первый ключ к пониманию, по-моему лежит в одной из первых сцен фильма, когда Леопольд Кесслер проезжая на поезде, видит повешенных на столбах людей. Он говорит ключевую фразу: «Я думал, война уже закончилась», на что получает ответ, что она еще продолжается. Да, война продолжается. Продолжается в октябре 45-го. И суть этого продолжения отнюдь не в существовании подпольных партизанских отрядов. Суть в том, что под действием войны, а возможно и всей репрессивной машины третьего Рейха, общество было деформировано, сознание людей было деформировано. Именно в этом сознании, в этих головах, и продолжается война. Тут сразу вспоминаю слова булгаковского профессора Преображенского: «Разруха не в клозетах, а в головах». Вот и тут: война не в бомбардировках, налетах, окопах и противотанковых ежах, а в головах.

Вторая ключевая фраза была сказана ближе к концу фильма. В ответ на слова главного героя о том, что нельзя было взрывать поезд, так как в нем живые люди, героиня говорит: «Какие люди? Ты не можешь сравнивать себя с нами. Здесь все прошли через войну…». Весь Мир: добро и зло, жизнь и смерть — коренным образом деформируются под давлением войны. Человек не прошедший через нее не может это понять. Не может понять, как обесценивается жизнь, и что может стать ее смыслом в условиях жестокого общественного «стресса».

Нельзя не вспомнить и о кафкианских мотивах. Любое общество оказывает репрессивное давление на человека. Любое общество заставляет его в той или иной мере отчуждаться — отказываться от своего «Я» в угоду успеху в этом обществе. Степень этого отчуждения зависит от исторических условий. Но из фильма понятно, что в условиях войны это отчуждение доходит до крайней точки: чтобы выжить, человек должен не только выполнять бессмысленные инструкции (это есть всегда), но и стать террористом, пойти против своих принципов, отказаться от собственного мировоззрения. Важная в этом смысле одна из последних сцен, когда Кесслер осознает что всё время его пребывания в Германии ним управляли извне. И как только он хочет взять свою судьбу в собственные руки, наступает смерть. В жестоком военном обществе невозможно остаться собой, остаться человеком. Выбор прост: отдать себя как личность репрессивному обществу, или быть уничтоженным физически.

Трагизм ситуации усугубляется тем, что только человек, прибывший извне, из страны, где не было войны, мог осознать всю чудовищную ломку, которую пережила Европа. Сами европейцы в процессе войн, революций, разогревания тоталитаризма, не просто потеряли себя, но что самое страшное — не имели возможности осознать факт этой потери.

Глубоко символично и последнее событие в фильме — гибель поезда. Этот поезд и есть Германия. Он движется по всей стране, в нем самые разные люди которые и есть Германией: военные, бизнесмены, террористы, евреи, оккупанты, нищие, безработные. Все они — своего рода немецкое общество в миниатюре. Вспомните, как главный герой пробегая по вагонам поезда говорит: «Я и не знал о существовании этих вагонов». Эти вагоны с нищими, голодными людьми — другая Германия, о которой не подозревал наивный американец. Так вот весь этот поезд, в котором каждый человек по-своему искалечен войной, должен погибнуть, утонуть. Он символизирует Германию, которой предстоит нелегкий и очень болезненный путь очищения от нацизма и ран войны. Общество должно погибнуть и вновь родиться, чтобы начать с читого листа новую главу в истории Германии и всей Европы.

Заключительный фильм трилогии «Е», изумительно красиво снятый, но стилистически очень тяжелый.

В ленте конкретно речь идет о Европе послевоенной, еще не вынесшей правильные выводы из только что окончившейся войны и не сумевшей это сделать и поныне. Тот факт, что в центре фильма послевоенная Германия, подчеркивает, что именно эта страна и есть символ Европы.

Переходы от черно-белого к цветному кадру показывают, что надежда исцелиться Европе от грехов еще есть, надо лишь самим постараться.

Не могу не отметить прекрасную игру Жан-Марка Барра, сыгравшему Леопольда, приехавшего в постгитлеровскую Германию с надеждой, но не нашедшей ее или не сумевшем найти. Тот факт, что Леопольд приезжает из Америки, возвращается к корням, отметает Новый Свет, показывает, что после войны многие европейцы, возвращаясь домой, ждали света, тогда как осбождение от тьмы не наступило до сих пор.

10 из 10

Именно Европа прославила Фон Триера, принесла ему культовое признание интеллектуалов. В 91-м году взяв Приз жюри и Большой приз Высшей технической комиссии Каннского кинофестиваля.
Европа является завершающей частью трилогии Европа (Элемент преступления, Эпидемия и сама Европа). Как вы заметили, все три части начинаются с «Е». Главной темой трилогии было царящее в миpе зло (рабочее название Европы — «Большое зло»)

Критики находят в Европе параллели с Лангом, Мурнау, Хичкоком, Фассбиндером, Вендерсом, Линчем — список можно продолжать долго. Но надо все-таки для справедливости заметить, что Европа самостоятельное и цельное произведение Искусства, которое не скатывается просто в игру «цитаты».

Легко вычитывается Кафка, а так же и французские экзистенциалисты, и, пожалуй, многие другие. Фильм, завораживающий не сюжетом, не игрой актеров, а тем, что когда-то казалось сущностью кино: мельканием черно-белых образов.

Главное достоинство фильма — бесстрастие, и именно оно вызывает восторг и ужас у зрителя. Сцены смертей — самоубийство отца Катарины, смерть самого Лео К. — самые красивые кадры фильма. Жизнь абсурдна и закономерна, смерть красива и закономерна, послесмертие прекрасно, и всё когда-нибудь приплывет к океану.

Тот, кто говорит за кадром, это не режиссер, не внутренний голос, не alter ego автора. Это голос, безусловно, внешний: безапелляционный и узнаваемый (Макс фон Сюдов) голос кинематографа.

Фильм снят в потрясающей воображение визуальной эстетике, стилистика убивает на повал, она уникальна. Кинематографический язык Триера максимально символичен и эмоционален. И, безусловно, новаторский. Одно из главных моих потрясений в Кино. Операторская работа на грани фантастики.

Жан-Марк Барр все-таки стоит упомянуть, он напоминает мне героя Джонни Деппа в Мертвеце, только стоит заметить еще «живого» Уильяма Блейка. Их обоих объединяет путешествие «сквозь зеркало воды» ….

Главный вывод, которым Фон Триер подводит историю, как раз кафкианский. Лео К. оказывается самым infant terrible, вселишь, потому что он не был ни на чьей стороне и не был участником событий произошедших до него. Это и есть главный вывод, а точнее приговор Триера, — кафкианский.

Политическую точку зрения я бы не хотел бы затрагивать, как правильно заметил в своей рецензии г-н Галкин: «Потому что Фон Триер явно не политик, явно художник. И именно эстетическую точку зрения хочется иметь в виду».

Ларс и сам играет в Европе, и последнее, что произносит в фильме его герой, звучит крайне цинично в устах режиссера: «Больше я этого делать не буду. Вот так я делал в последний раз». И действительно, «Догма» — совершенно другое кино.

Этот Шедевр постмодернизма я ставлю выше Кафки Содерберга, наверное, даже выше Бразилии Гиллияна, Процесса Уэллса и Сталкера Тарковского. Да, выше! Я всегда относил себя к большим любителям Фон Триера, правда, смотрел притом далеко не все, видел до Европы только Догвилль, Танцующую в темноте и пару серий Королевства, как видите не много. И Европа однозначно самый сильный и, безусловно, самая близкая мне. Экзистенциализм всегда являлся для меня главной и наиважнейшей философией.

Насчет 10 я умер… и плыл по течению в океан, туда, где отражается небо…

Шедевр. Великое Кино. Ларс Фон Триер Великий Режиссер. Точка

Уже с первых кадров я поняла, что это мой фильм: рельсы, несущийся по ним поезд и голос гипнотизера за кадром. Сразу же стало интересно и понятно, что это необыкновенный фильм.

Я не ошиблась. Местами черно-белый, местами цветной, фильм повествует о молодом человеке, вернувшемся в послевоенную Германию из США. Он жаждет помочь немцам восстановить свою страну после военной разрухи. Решив начать с малого, он приступает к работе проводником спального вагона в железнодорожную компанию «Центропа». Вот тут-то и начинается самое интересное…

Триер умудрился показать в этом кино все: и любовь, и предательство, и пороки общества, и смерть, и надежду, и борьбу. В незабываемом антураже, с прекрасными актерами и профессиональной съемкой. По силе воздействия эта работа может вполне может сопоставиться со всеми известными, лучшими работами датского режиссера.

Величественное, незабываемое зрелище. Арт хаус с большой буквы!

Всё творчество Ларса Фон Триера я разделяю для себя условно на два этапа. Первый — это ранний Триер и три его работы «Элемент преступления», «Эпидемия» и «Европа». Второй — зрелый Триер начиная с «Рассекая волны» и заканчивая сегодняшним днём. Ну, так вот, «Европа» самая лучшая, умная, захватывающая, да и просто интересная из ранних работ Триера.

В 1945 году молодой немец Леопольд Кесслер считал, что война закончилась, и приехал из Америки в оккупированную союзниками Германию с самыми лучшими намерениями. Он устроился работать проводником в железнодорожной компании и думал, что теперь жизнь пойдет как по рельсам… Но не судьба…

Если так можно сказать, то начиная с «Европы» работы Триера стали какими-то более классическими. Если в «Элементе преступления» и «Эпидемии» была какая-то сумбурность повествования, недосказанность, да и просто некоторые эпизоды не поддавались логики, не было чувство такта, но в «Европе» всё сделано более понятно, законченно, логично, в общем всё то, чего не было в его первых двух работах. Если «Эпидемию» и «Элемент преступления» оценит только определённый круг зрителей, то «Европа» по силам всем. Первые две работы режиссёр, как мне кажется, снимал для себя, а вот «Европу» уже для зрителя.

Одна из тем фильма это неоправданность человеческих ожиданий. Леопольд приехал на родину своих предков в поисках лучшей жизни, а нашёл только разваливающуюся систему, которая тянет за собой на дно болото и всех людей в городе, да и сам город тоже.

В таких условиях трудно оставаться человеком. Жестокая действительность может сломить кого угодно, даже самых стойких, каким был Леопольд. Все к нему обращаются как к мессии в поисках помощи, ну а что он может, маленький человек в поисках нового дома, каким давно уже перестали быть для него Соединённые Штаты Америки.

Режиссёр показывает как хорошие качества немецкого народа, так и плохие. Одни пытаются как-то смириться с новой жизнь, другие до сих пор борются, даже после окончания войны. Это борьба выражается в ополченческой организации Вервольф. Ну а простые люди, кто уже не способен бороться, либо смиряются со своей судьбой, любо выбирают самый лёгкий путь и уходят из этого мира. А может просто на них лежит груз вины?

Для лучшего восприятия фильма Триер вводит закадровый голос. Я бы сказал, что весьма удачно. Он помогает лучше разобраться в картине, старается объяснять те или иные поступки людей, да и просто вводит в атмосферу той Германии. Этому так же способствует визуальная сторона фильма. Картина то чёрно-белая то цветная, что этим хотел сказать режиссёр, я так и не понял, но разруха Германии той эпохи показано просто замечательно. И вот когда в одном эпизоде семья немецких евреев стояла одна по среди всех этих развалин… Лучше и придумать нельзя.

Одна из лучших работ Ларса Фон Триера пришла на ранний период его творчества. Безусловно, он ещё продолжает экспериментировать, особенно с визуальной стороны, и с операторской точки зрения, но в сценарном плане уже воцарилась полная гармония. Чётко показана линия противоборства двух начал человеческой души, да и просто с исторической точки зрения фильм, как мне кажется, безупречен. В общем, от просмотра получил огромное удовольствие.

Итак, отсмотрен самый знаменитый фильм Ларса Фон Триера — «Европа». Впечатления противоречивые. С одной стороны стилистика фильма поистине гениальна, работа операторов и режиссера на грани фантастики. Такой красоты в кадре я давненько не наблюдал. Но с другой стороны я не нашел идеи фильма. В «Европе» нет какой-то четкой мысли — о чем собственно фильм. Теперь обо всем по-подробнее:

Стиль. Как я уже говорил стиль и визуальная составляющая картины безупречны. Сцена самоубийства Макса Хартмана вообще гениальна. Фанатам «Города Грехов» нужно в обязательном порядке показывать «Европу», чтобы они поняли насколько их любимый фильм визуально слаб по сравнению с ней. Причем достигается эта красота чрезвычайно грубо. Триер делает все максимально дешево и за счет этого только выигрывает. «Европа» — это настоящее произведение искусства. За это Ларс получает высший балл. Очень жаль, что в дальнейшем он не стал развивать эту стилистику, а наоборот уничтожил ее, изобретя ненавистную и убогую «Догму».

Мысль. А теперь поговорим о смысле фильма. Я его не нашел. Может плохо искал? Не знаю. Могу сказать одно — я старался. В фильме содержится множество различных мыслей. Например высмеивание бюрократии в нескольких сценах (сдача экзамена в поезде); ненависть к Америке (интересно почему Триер так ненавидит США, он ведь почти в каждом своем фильме касается этой темы); влияние войны на общество (детей используют для убийства негодных людей) и т. д. Но все эти мысли существуют как бы отдельно друг от друга. Нет единства, нет цельности, сплошной сюрреализм и смешение всего в одну кучу. Финальные 20 минут лишний раз доказывают это.

И что же мы получаем в итоге? А получаем мы гениальную в своей красоте картину, но к сожалению лишенную единой, общей мысли. Но стилистика фильма настолько хороша, что перевешивает все недостатки — феноменально. На протяжении всего просмотра я восхищался этой красотой и думал: «Ларс, как тебе удалось сделать это? И какого хрена ты от этого отказался в своих последующих работах? Ларс, вернись…"

Вердикт. Визуальный шедевр.

Да нет уж, не соглашусь, что Лео — положительный герой. Но всё что случается с ним — к лучшему.

Он — американский немец, дезертировал из армии, наверное, с тем, чтобы не воевать против своих соотечественников. Он приехал к ним полный надежд — с улыбкой на устах. Но он — наивный в своей слепой любви — невольно становится оружием в руках нацистов. А затем, опомнившись, будто очнувшись и поняв, как далеко зашёл в своей «невинной» любви, он пытается исправить ситуацию. Он догоняет поезд и — исправляется. Но не остановив бомбу, а взорвав её! Он чувствует губительность мировоззрения людей, к которым он так стремился. И этот нежный и добрый молодой человек, который приехал на родину с восторженными глазами, в конце фильма он просто озверел от них всех и взорвал всё к чёрту. И погиб.

Мне кажется, что это фильм — о Европе (в образе Кэт), пожирающей себя, свои корни и своих детей. О Европе самопожирающей и саморазрушающейся. И отпрыски её, пришедшие к ней с далёких берегов Америки, усмирить ли её (в лице американских оккупационных властей) или проявить сочувствие (в лице Лео Кесслера) — всё равно не спасают её. Потому что сами — такие же как она. И единственный выход — взорвать всех разом к чёрту, в этом последнем вагоне, которому нет места в составе, мчащемся в будущее.

Может быть, этот фильм о том, что слепая любовь к матери, к нации не должна быть больше, чем любовь к Богу. Бога для главного героя — нет. И потому, семья и мать-нация оказываются для него высшим счастьем. И он не может противостоять им. Он приезжает к ней, к больной и разрушенной, но такой родной и уютной — с улыбкой на устах, счастливым, почти не замечая ужаса и разрухи, которые поначалу вовсе не мешают ему быть счастливым от единения с любящей матерью-родиной.

А эта мать — патологична. Она несдержанна в животных желаниях. Она совращает его, втягивая невинного юношу в развратные и кровопролитные отношения с собой и Вервольфом.

И вот она природа фашизма — когда любишь свою нацию, свою семью больше Бога. По сути, фашизм — это весьма логичное следствие безбожия души. И вот он фашизм, обращённый против фашизма — самоуничтожение. Европа должна быть уничтожена. Её дети поймают её в ловушку и убьют её. Самые любящие из них не пожалеют себя для этого. Круг замкнулся. Высший суд случился. Просветление — свет над водой, которая несёт твоё мёртвое тело к свету. Свет после смерти. Любовь.

P.S. Как и в «Антихристе», здесь Ларс фон Триер развенчивает гуманизм, который вовсе не спасителен и не добр. Он, пресмыкающийся перед безнравственностью, ничтожен перед масштабным, громадным ужасом разложения души, утратившей Бога.