Используя вместо качающегося маятника камеру, скользящую в полумраке над рельсами железной дороги, фон Триер мистическим голосом погружает зрителя в гипнотический сон. В «Европе» тому, кто привык созерцать, придется, как обещают, стать непременным участником событий. Сквозь пространственно-временной континуум — в послевоенную Германию, где официально закончившаяся война продолжается усилиями немецких партизан. Те, кто успел отречься от идеологии свергнутой освободителями власти, преодолевая душевные терзания, молятся на прощение, за подкуп предоставляемое бывшими жертвами режима. Картины истощенной страны, где повешенные из Вервольфа — типичный пейзаж за стеклом купе, могла бы скрасить любовь, не превратись она из спасения в изощренное оружие, способное на манипуляции иллюзией личного счастья сломить любые нравственные установки влюбленного.

Европа, оправляющаяся от ран, еще погружена во мрак. Она подобна стремительно освободившемуся от заключения в темном тоннеле поезду, на выходе столкнувшегося с ночной тьмой. В этой черно-белой мрачной триеровской реальности, воздух которой насыщен страхом и духом смерти, ярким цветом окрашивается только кровь или ярко алые губы предательницы. И в этом странном, незнакомом себе мире оказывается главный герой, чей наивный гуманизм, как водится, разрушается реальностью. Сознание, неиспытанное войной, не может ужиться в месте, где война прошлась разрушительной силой.

Не лишенная налета претенциозности, «Европа» выполняет, пожалуй, главную свою задачу — обволакивает тревожной атмосферой послевоенной Германии. Будь то картины разрушенной станции, где под сохранившейся вывеской Taxi расположен разбитый в хлам автомобиль, или исполненная в сложной визуальной форме сцена убийства, где ребенок выстреливает в старика — всё выразительно рисует психологический антураж времени. Передать беспокойное настроение, оставшееся после ухода войны, при этом не прибегая к «средневековым» методам — насилия в фильме, что характерно, практически нет — для фон Триера было, наверно, первоочередной задачей. Не меняет заданного тона и любовная линия, в какой-то момент выходящая на первый план, а уж печальный итог отношений становится очевидным уже в тот момент, когда кадры постельной сцены монтируются параллельно со сценой самоубийства.

Без лишней патетики добиваясь от каждого эпизода максимального эффекта, фон Триер все же не делает финал беспросветно трагичным, хотя события, казалось бы, обязывают. Напротив, последние кадры, наполненные красотой качающихся водорослей и нежного лунного сияния, просачивающегося сквозь толщу воды, оставляют надежду. Ведь если в конце тоннеля не оказалось белого света, то нужно лишь подождать прихода дня.

Заключительный фильм трилогии «Е», изумительно красиво снятый, но стилистически очень тяжелый.

В ленте конкретно речь идет о Европе послевоенной, еще не вынесшей правильные выводы из только что окончившейся войны и не сумевшей это сделать и поныне. Тот факт, что в центре фильма послевоенная Германия, подчеркивает, что именно эта страна и есть символ Европы.

Переходы от черно-белого к цветному кадру показывают, что надежда исцелиться Европе от грехов еще есть, надо лишь самим постараться.

Не могу не отметить прекрасную игру Жан-Марка Барра, сыгравшему Леопольда, приехавшего в постгитлеровскую Германию с надеждой, но не нашедшей ее или не сумевшем найти. Тот факт, что Леопольд приезжает из Америки, возвращается к корням, отметает Новый Свет, показывает, что после войны многие европейцы, возвращаясь домой, ждали света, тогда как осбождение от тьмы не наступило до сих пор.

10 из 10

Сразу должен оговорится, мне фильм не понравился, хотя качество всего: режиссуры, операторской, актёрской работы, на высшем уровне. Дух фильма местами вызывает ассоциацию с «Замком» Кафки.

Слабая психика американца, не выдержавшего реальностей послевоенной Германии. Повседневный взгляд главного героя на жизнь, выглядящий утопичным в глазах местных жителей. Фантазия на стыке с реальностью. Ларс фон Триеру, как истинному мастеру драмы, не хватало вяло текущей утопии жизни. Нужен был надрыв. И как раз этот надрыв выглядел неестественным.

Из любимых фильмов фон Триера хочу выделить Dogville и Dancer in the Dark.

Уже с первых кадров я поняла, что это мой фильм: рельсы, несущийся по ним поезд и голос гипнотизера за кадром. Сразу же стало интересно и понятно, что это необыкновенный фильм.

Я не ошиблась. Местами черно-белый, местами цветной, фильм повествует о молодом человеке, вернувшемся в послевоенную Германию из США. Он жаждет помочь немцам восстановить свою страну после военной разрухи. Решив начать с малого, он приступает к работе проводником спального вагона в железнодорожную компанию «Центропа». Вот тут-то и начинается самое интересное…

Триер умудрился показать в этом кино все: и любовь, и предательство, и пороки общества, и смерть, и надежду, и борьбу. В незабываемом антураже, с прекрасными актерами и профессиональной съемкой. По силе воздействия эта работа может вполне может сопоставиться со всеми известными, лучшими работами датского режиссера.

Величественное, незабываемое зрелище. Арт хаус с большой буквы!

Это лучший фильм Ларса Фон Триера (по крайней мере из тех, что я смотрел). Я и не представлял, что Триер вообще способен был снять такой замечательный фильм как «Европа», я до сих пор под впечатлением — гениально, бесподобно!

Самый главный плюс фильма — это, разумеется, режиссура. Цветные вставки в фильме — потрясающие, всё сделано на высшем уровне. Фильм напоминает некую смесь из «Списка Шиндлера» (Спилберга явно вдохновил именно этот фильм), «Прирождённых Убийц» (в смысли в этих 2-х фильмах чувствуется, что-то опьяняющее) и фильмов А. Тарковского — сразу видно, что, как не крути, но в «Эпидемии» и «Европе» чувствуется его влияние.

Советую смотреть всем без исключения, т. к. это надо видеть

9,8 из 10.

Да нет уж, не соглашусь, что Лео — положительный герой. Но всё что случается с ним — к лучшему.

Он — американский немец, дезертировал из армии, наверное, с тем, чтобы не воевать против своих соотечественников. Он приехал к ним полный надежд — с улыбкой на устах. Но он — наивный в своей слепой любви — невольно становится оружием в руках нацистов. А затем, опомнившись, будто очнувшись и поняв, как далеко зашёл в своей «невинной» любви, он пытается исправить ситуацию. Он догоняет поезд и — исправляется. Но не остановив бомбу, а взорвав её! Он чувствует губительность мировоззрения людей, к которым он так стремился. И этот нежный и добрый молодой человек, который приехал на родину с восторженными глазами, в конце фильма он просто озверел от них всех и взорвал всё к чёрту. И погиб.

Мне кажется, что это фильм — о Европе (в образе Кэт), пожирающей себя, свои корни и своих детей. О Европе самопожирающей и саморазрушающейся. И отпрыски её, пришедшие к ней с далёких берегов Америки, усмирить ли её (в лице американских оккупационных властей) или проявить сочувствие (в лице Лео Кесслера) — всё равно не спасают её. Потому что сами — такие же как она. И единственный выход — взорвать всех разом к чёрту, в этом последнем вагоне, которому нет места в составе, мчащемся в будущее.

Может быть, этот фильм о том, что слепая любовь к матери, к нации не должна быть больше, чем любовь к Богу. Бога для главного героя — нет. И потому, семья и мать-нация оказываются для него высшим счастьем. И он не может противостоять им. Он приезжает к ней, к больной и разрушенной, но такой родной и уютной — с улыбкой на устах, счастливым, почти не замечая ужаса и разрухи, которые поначалу вовсе не мешают ему быть счастливым от единения с любящей матерью-родиной.

А эта мать — патологична. Она несдержанна в животных желаниях. Она совращает его, втягивая невинного юношу в развратные и кровопролитные отношения с собой и Вервольфом.

И вот она природа фашизма — когда любишь свою нацию, свою семью больше Бога. По сути, фашизм — это весьма логичное следствие безбожия души. И вот он фашизм, обращённый против фашизма — самоуничтожение. Европа должна быть уничтожена. Её дети поймают её в ловушку и убьют её. Самые любящие из них не пожалеют себя для этого. Круг замкнулся. Высший суд случился. Просветление — свет над водой, которая несёт твоё мёртвое тело к свету. Свет после смерти. Любовь.

P.S. Как и в «Антихристе», здесь Ларс фон Триер развенчивает гуманизм, который вовсе не спасителен и не добр. Он, пресмыкающийся перед безнравственностью, ничтожен перед масштабным, громадным ужасом разложения души, утратившей Бога.

Не стану повторять очевидные вещи о «потрясающей стилистике», визуальном ряде, великолепном сценарии и атмосфере фильма. Это оболочка, форма, которая всем видна «невооруженным глазом». Намного интереснее разобраться в том, а что собственно произошло на экране. Ведь как и все другие фильмы фон Триера, «Европа» — фильм, насыщенный интересными символическими значениями.

Так о чем же этот фильм? Первый ключ к пониманию, по-моему лежит в одной из первых сцен фильма, когда Леопольд Кесслер проезжая на поезде, видит повешенных на столбах людей. Он говорит ключевую фразу: «Я думал, война уже закончилась», на что получает ответ, что она еще продолжается. Да, война продолжается. Продолжается в октябре 45-го. И суть этого продолжения отнюдь не в существовании подпольных партизанских отрядов. Суть в том, что под действием войны, а возможно и всей репрессивной машины третьего Рейха, общество было деформировано, сознание людей было деформировано. Именно в этом сознании, в этих головах, и продолжается война. Тут сразу вспоминаю слова булгаковского профессора Преображенского: «Разруха не в клозетах, а в головах». Вот и тут: война не в бомбардировках, налетах, окопах и противотанковых ежах, а в головах.

Вторая ключевая фраза была сказана ближе к концу фильма. В ответ на слова главного героя о том, что нельзя было взрывать поезд, так как в нем живые люди, героиня говорит: «Какие люди? Ты не можешь сравнивать себя с нами. Здесь все прошли через войну…». Весь Мир: добро и зло, жизнь и смерть — коренным образом деформируются под давлением войны. Человек не прошедший через нее не может это понять. Не может понять, как обесценивается жизнь, и что может стать ее смыслом в условиях жестокого общественного «стресса».

Нельзя не вспомнить и о кафкианских мотивах. Любое общество оказывает репрессивное давление на человека. Любое общество заставляет его в той или иной мере отчуждаться — отказываться от своего «Я» в угоду успеху в этом обществе. Степень этого отчуждения зависит от исторических условий. Но из фильма понятно, что в условиях войны это отчуждение доходит до крайней точки: чтобы выжить, человек должен не только выполнять бессмысленные инструкции (это есть всегда), но и стать террористом, пойти против своих принципов, отказаться от собственного мировоззрения. Важная в этом смысле одна из последних сцен, когда Кесслер осознает что всё время его пребывания в Германии ним управляли извне. И как только он хочет взять свою судьбу в собственные руки, наступает смерть. В жестоком военном обществе невозможно остаться собой, остаться человеком. Выбор прост: отдать себя как личность репрессивному обществу, или быть уничтоженным физически.

Трагизм ситуации усугубляется тем, что только человек, прибывший извне, из страны, где не было войны, мог осознать всю чудовищную ломку, которую пережила Европа. Сами европейцы в процессе войн, революций, разогревания тоталитаризма, не просто потеряли себя, но что самое страшное — не имели возможности осознать факт этой потери.

Глубоко символично и последнее событие в фильме — гибель поезда. Этот поезд и есть Германия. Он движется по всей стране, в нем самые разные люди которые и есть Германией: военные, бизнесмены, террористы, евреи, оккупанты, нищие, безработные. Все они — своего рода немецкое общество в миниатюре. Вспомните, как главный герой пробегая по вагонам поезда говорит: «Я и не знал о существовании этих вагонов». Эти вагоны с нищими, голодными людьми — другая Германия, о которой не подозревал наивный американец. Так вот весь этот поезд, в котором каждый человек по-своему искалечен войной, должен погибнуть, утонуть. Он символизирует Германию, которой предстоит нелегкий и очень болезненный путь очищения от нацизма и ран войны. Общество должно погибнуть и вновь родиться, чтобы начать с читого листа новую главу в истории Германии и всей Европы.