Правы были те, кто пророчил цивилизации упадок и умирание. Земля пережила глобальную катастрофу и погрузилась во тьму дикости. Цивилизации пришел конец. Выжили немногие — и немногие из немногих сохранили рассудок. Люди утратили способность к речи и объясняются лишь знаками.
Уцелевшие ютятся в руинах городов, ведя ежедневную жестокую войну за выживание в новом безжалостном мире, как герои этого фильма, раз за разом отбивающие налеты бандитов на последний островок порядка — здание психиатрической клиники в сердце разрушенного города.
Это их последняя битва с наступающим Хаосом и Смертью. Битва, которую нельзя проиграть…
Не люблю большинство блокбастеров, посему львиная доля из творчества французского режиссёра Люка Бессона, прошла или стороной или сгодилась на один просмотр. Но две его ранние работы высоко ценимы мной; это «Подземка» и данная «Последняя битва». Вот о ней я и попытаюсь изложить кое-какую информацию.
Фильм удачно очень далёк от иных в своём направлении повествований о жестоком мире, после некой глобальной катастрофы или экономического коллапса, сотрясшего привычный мироуклад до неузнаваемости. Его разница состоит в том, что режиссёр не желал делать из него сугубо развлечение и зрелище, а пытался вдумчиво медитативно рассмотреть человеческое положение в незавидной ситуации быть живым, когда вокруг всё населено смертью и дикарством. Он старался взглянуть в душу выбранного главного героя, коему предстояло существовать и извечно блуждая отыскивать смысл дальнейшего дня. Эта цель легко читаема, безусловно, инстинкт самосохранения, исконной битвы за территорию. Собственно все немногочисленные персонажи движимы этим, они все сражаются друг с другом: некие, как волки-одиночки, некие в приспособленческой своре. Иные находят другой путь — прятаться от всех и вся за стенами храня свои моральные устои. Тотальное одичание показанного человечества (вернее его жалких крох) выражено не только верной стилизацией под чёрно-белую плёнку, демонстративные величественные горы бетонного ненужного хлама от прежнего общества, устоявшимся негласным принципом «человек человеку — враг», но и метким неотступным правилом — персонажи немы. Они не могут больше общаться по средству речи, зато все эмоции очень «говорящие» и куда более наглядны в своей откровенности за счёт действий.
Помимо выживания на пустой мёртвой земле, главный герой несёт в себе режиссёрский подтекст к иному смыслу его существования — женщина. Вообще в этой истории тема Женщины, как олицетворения единственно прекрасного в мире, как символа надежды на будущее, на первоначало Жизни, главную Красоту, вынесена наравне с инстинктом самосохранения, и даже, пожалуй, в финале обретает полный тоталитаризм, заставляя безошибочно угадывать взгляд Люка Бессона на определение гармонии. Этой созидательной гармонией и является мужчина, который рядом с женщиной, а после уже идёт абсолютно всё, всё становящееся второстепенным, иначе поодиночке два начала просто безжизненны духовно, как и мёртвый мир расколотых бетонных построек в виде декораций. Но конечно на, то это и художественное кино — пускай и с зачатками «немых» мысленных посланий — чтобы ещё и выстраивать сюжетный ход, проводить душевные метаморфозы героя, интриговать напряжёнными сценами и удивлять в некоторых моментах.
Вот этот насыщенный антураж здорово переплетается с созерцательной манерой демонстрации крох общественного упадка, живущего в примитивных сворах или врознь. То есть, временами зритель может раздумывать о человеческом истинном лице, когда нет более сдерживающих законов и моралей, и можно и главное нужно ради выживания прибегать к истинным звериным инстинктам в мире тотального коллапса, а иногда в сюжет вкрапляется действие, и мы наслаждаемся и пугающими моментами и завораживающим экшеном поединков. Эти сражения в основном состоят из двух противопоставленных персонажей, можно сказать двух рыцарей унылого будущего, облачённых в подручные доспехи и щитки, с примитивным оружием, на манер каменного века — круши и бей, чем потяжелее. Первый будет главный герой, всё ещё теплящий в себе созидательное начало диалога (он плачет над найденной книгой, делает тщетную уборку захламлённого помещения, любуется картиной и т. д.), а другой «рыцарь постатомного века» — сущий демон хаоса, в исполнении молодого французского актёра Жана Рено. Именно не за счёт слов, а своими поступками режиссёр показывает их внутренне наполнение, особенно он ставит тотальное различие меж ними для зрителей в сцене, когда каждый столкнётся с женщиной, и тем самым мы увидим в одном последствия от обезумевшего дикаря и убийцы, а в другом его улыбчивого антагониста. Думаю, что режиссёр это вывел ради ответа по поводу извечной боевой неприязни одного к другому, в общем-то, вначале кажущейся беспричинной.
Даже если чуть отойти от глубины характеров этих героев и смысла рассказа, то не могу не похвалить Бессона за его попросту интересную подборку достоверной работы костюмеров и обшарпанных декораций, ведь облик персонажей вышел, в самом деле, запоминающийся, облачённых в подобия средневековых доспехов из разных металлических пластин с намотанным тряпьём в симбиозе, например, из огнеупорного шлема, на фоне серых бетонных стен и разбросанных кирпичей. К тому же фильм имеет не менее яркие находки, как рисунки врача, близкие к первобытным изображениям зверей (ещё один «привет» отсылке к каменному веку), рыба, падающая вместо дождя с пасмурных небес, и не только…
Тем самым, нельзя не назвать этот фильм самым лучшим на тему демонстрации жизни людей после некого случившегося апокалипсиса, и именно за счёт не просто развлекательных моментов (кстати, их здесь тоже хватает сполна и сняты они очень живо — всё же Бессон будущий мастер мейнстрима), а как раз в силу продуманного показательного повествования, где идёт попытка выстраивания логической цепочки пути главного героя, который проходит метаморфозы к желанной женщине (образу домашнего очага, будущих детей и умиротворения) в предоставленном обществе, но это завершение в самом прямом смысле «Cherchez la femme» (с французского «Ищите женщину»), потребует изначального переосмысления отношения к былому отторжению, продемонстрированному в прологе киноленты. Фильм без слов, а значит, будет понятен каждому. Одним словом, режиссёр и развлёк поединками «рыцарей» будущего, показал нелицеприятный истинный вид людей без сдерживающих законов, вкрапил небольшие курьёзные моменты, создал достоверный мир разрухи, и вывел собственный ответ на конечную цену, ради которой главный герой и совершил свою последнюю битву.
Кино на любителя, безусловно, но если западёт в душу, то ему суждено стать самым любимым на заданную тематику.
Первое слово, приходящее на ум при просмотре этого фильма — оригинальность. Сразу видно, что это кино действительно «Новой волны», кино, ищущее новые пути для самовыражения, искусство, старающееся рассматривать новые проблемы и искать неординарные пути их разрешения.
Одним из первых громких голосов «новой волны» стал Люк Бессон — ее лидер и активнейший деятель. Именно он, соединяя в себе черты классической французской киношколы и авангардные идеи шестидесятников, решил снимать совершенно новое кино — кино без смысла, без морали, ни о чем и обо всем.
Именно он решил свои сюжеты излить в самых разных визуальных формах. Именно Бессон раскрыл в кино чаяния и философию целого поколения. Что «Последний бой», что «Подземка» — раскрывают мечты, надежды и страхи молодых французов, не знавших войн, но боящихся скуки, обыденности, уничтожения личности…
В голову Бессону не могла не прийти мысль об апокалипсисе, но «Дня независимости» с «Армаггедоном» не ждите. Фильм, по-меньшей мере, глубоко неординарен и подобных себе, наверное, не имеет. Во-первых, он черно-белый, что здорово помогает воспринять атмосферу безысходности, страха, одиночества, смехотворности попыток спасти человеческую цивилизацию и «исходах великой расы людей».
Во-вторых, за весь фильм вы не услышите ни одного слова — фильм немой. Точнее, он почти немой — прерывистое дыхание, звук шагов, ударов и хрипы от боли — вот все, что является «музыкальным сопровождением фильма». В бессловесных фильмах актеры, как правило играют на порядок лучше, чем в говорильных.
Не знаю, что можно сказать об актерской игре — светлая улыбка Пьера Жоливьета и хищный профиль да внушительный вид Жана Рено, играющего маньяка-убийцу — вот, что запоминается ярко, словно в цвете. Игра их скупа и невыразительна, но при этом фильм запоминается гораздо ярче и в памяти остается гораздо дольше, чем многие современные разговорные фильмы с хорошей игрой.
Фильм недорог, фильм жесток, страшен, мрачен, откровенен, пуст и одновременно наполнен смыслом. Так же как бывают пусты и наполнены смыслом лозунги молодежи — студентов, хиппи, панков. Они свободны и нереальны.
Мир «Последнего боя» — абсурден, нереален, футуристичен, но он — это наша жизнь. Парадокс. Вопрос к целому поколению… или просто молодой Бессон взял да и снял то, что просто пришло в голову… Это вряд ли когда выяснится, но это действительно его самый оригинальный и необычный фильм.
