Встречи с незнакомцами, наблюдения, прогулки с фотоаппаратом по улицам французских и итальянских городов вдохновляют режиссера фильма на четыре рассказа о любви. В основе этих историй — желание, убийство, расставание и вера.
Союз 82-летнего Микеланджело Антониони и 50-летнего Вима Вендерса, скорее всего, являлся не творчески вдохновенным, а как бы матримониально вынужденным (это вполне можно сопоставить с коллизией замечательного французского фильма «Прекрасная спорщица», где мэтр, желающий вернуться к занятию искусством, конечно, благодарен заботливой жене, но отнюдь не вспыхивает ярким огнём творчества от ставшего уже привычным общения). Несколько лет лишённый дара речи из-за инсульта, а не снимавший вообще с 1981 года, выдающийся итальянский «певец некоммуникабельности» хотел перенести на экран четыре своих рассказа о «невозможной любви» из сборника «Тот кегельбан над Тибром». Немецкий же режиссёр, который с начала 90-х годов увлёкся поисками человеческой и аудиовизуальной идентичности в странствиях «до самого края света», сам пребывая в определённом творческом и мировоззренческом кризисе, решил с благоговением помочь маэстро, чьё влияние ощущал ещё со своей ранней работы «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым» (1971).(... читать всё)
Необыкновенно красивый фильм — туман, море, камни, старые итальянские города — каждый кадр прекрасен сам по себе. Смотрела, задержав дыхание, не отрываясь.
Где та реальность, что как сон, скользя, мелькнёт неуловимо?
И ту тоску, печаль, и боль не отразит как в зеркале незримом?
Есть ли творец, в глазах огнём которого сверкнёт всё это как цирконий?
Ответ: он есть, вечно ничей, один для всех — Микеланджело Антониони
Удивительное сочетание итальянского и немецкого мастеров кинематографа подарила нам эту, безусловно, выдающуюся, невероятно красивую, страстную, глубокую и проникновенную ленту. В одной из последних своих работ Микеланджело Антониони, достигший в 1995 году возраста 82-х лет, демонстрирует помимо как всегда стильной подачи действия и кадра, то за что его называли певцом отчуждения и некоммуникабельности. «За облаками» — определённо картина, достойная самых хвалебных отзывов.
Четыре маленькие истории, наполненные любовью, страстью, душевной болью, сливающейся с успокоением и принятием мира таким, каков он есть, раскрывают для нас затворки души великого мастера, возложившего в этом фильме на плечи Джона Малковича миссию своего альтер-эго. Изысканность, откровенность, тонкая душевная организация внутреннего мира героев, минимализм в диалогах и монументальность в отражении красоты мира в сочетании с раскрепощённой, невероятно искренней и в тоже время простой игрой актёров — вот лишь некоторые из многочисленных достоинств этого произведения.
«Я приехал сюда в поисках персонажа, а нашёл сюжет. В этой жуткой цифре было как раз то, что должно быть в сюжете — была правда…"
На мой взгляд, Виму Вендерсу с блеском удалось поймать ту тонкую грань чувственности, томной печали, но в тоже время безмолвной радости от ежеминутного ощущения настоящего, которые итальянский творец хотел донести до зрителя, ведь фильм снят по его собственной книге. Два гения в этом творении, я думаю, разговаривали на одном языке, а сходство в стиле изобразительных средств только облегчило эту задачу.
«Трагический взгляд девушки, так поразившей меня в магазине, остался во мне, наполнив меня печальной иронией. Той иронией, с которой лучи солнца на закате прикасаются ко всему вокруг, укрывая всё на прощанье подобно снегу Джойса; всё: и живое, и мёртвое»
На редкость проникновенные и столь искренние диалоги и фразы фильма потрясают зрителя своей всеобъемлющей мудростью, но в тоже время и лаконичностью. Герои этих историй не кричат, а лишь передают тот внутренний порыв, который больше не может находиться внутри, вырываясь в словах, так и просящих принятия, понимания и тепла.
«Они шли так быстро, что обогнали свои души. Ведь когда мы бегаем по разным делам мы тоже теряем свои души и иногда нужно подождать, пока они нас догонят. Иначе всё станет бессмысленным»
Первая история повествует нам о том необычном ощущении, когда от переполняющей красоты своего же собственного чувства мы порой боимся прикоснуться к объекту желания, рождающие действия, ведущие к непониманию. Лирика и романтизм выходят на первый план, затмевая решимость к шагу навстречу собственному счастью. Тайком нам возможно и хочется ощущать себя в чём-то несчастными и при этом в чём-то счастливыми…
«Когда попадаешь в сети очарования — невольно желаешь остаться пленником»
Вторая история, пожалуй, является самой мимолётной, как мимолётны порой образы, мелькающие в голове великих создателей. Антониони показывает всю глубину творческого поиска режиссёров, намекая на то, что иногда созерцатель может становиться участником.
«Чтобы ты ни вообразил, я сама тебе расскажу, кто я такая»
Третья часть картины несёт в себе идеи судьбы, одиночества и двойственности чувств, в чём-то даже зависимости от них, ревности к любимым людям в боязни их потерять. А одиночество, двух брошенных людей выглядит в своей взаимосвязи трагично, но в тоже время красиво.
«Средство есть от всего. Это-то меня и смущает…"
Последняя история, пожалуй, больше всего и отражает мир Антониони — мир отчуждения, интроверсии и наслажденья от созерцания круговорота вещей, сталкивающихся, в попытках найти своё собственное счастье.
«По-моему, чтобы стать счастливым, нужно отбросить все мысли»
Конечно, чтобы понять картину до конца, надо стать и Вендерсом и Антониони. Но никто не мешает нам открывать для самих себя что-то близкое, ценное и дорогое своему сердцу. Такой фильм не скопировать, но нам приятно быть участниками, узнающими в образах героев копии себя.
«Почему наше общество так увлечено копиями? Очевидно, оригиналы слишком дороги»
Последнее о чём хочется упомянуть — это о том, что даже в свои далеко не молодые годы, режиссёр сохранил в душе восхищённое чувство от созерцания женском красоты, не боясь показать её даже в самом откровенном виде без тени пошлости, сохраняя хрупкость и тонкость изображения.
«Но мы знаем, что за каждым найденным образом кроется другой, который ближе к реальности, за ним ещё один, ещё и ещё и та далее до самого подлинного образа той бесконечно таинственной реальности, увидеть которую не дано никому…"
Эта реальность, которую мы видим каждый день, поёт нам о том, что мы видим лишь ту ничтожную часть, доступную нашему глазу, а истинная реальность, кажущаяся рядом — далеко, она где-то там, где-то за облаками…
Да, безусловно, фильм снят в очень приятных тонах, обманно дающих некий романтический настрой, который потом, увы, упирается в… сами знаете что.
Фильм, вроде бы глубокий, но если вздуматься- какой смысл закладывал режиссёр в сцену, когда мужчина качался на качелях минуту пять, всё было без звука, без жестов, и никакой эмоциональной нагрузки? Да, пейзажи Италии и в правду прекрасны, но сюжетная линия не совсем ясна. Я тоже любила и люблю, но тем не менее зачастую не понимаю поступков главных героев.
Единственный сюжет, который действительно сам по себе глубок, красив и духовен — последний с Венсеном Касселем и ещё одной молодой очаровательной особой.
Ну а что касается актёров, да, тут задействована звёзды первого эшелона, да и сам Антониони- великий режиссёр. Но в этом фильме нет того, что первоначально хотелось увидеть. Конечно, меня тоже привлекли известные имена и красивое краткое описание сюжета. Однако на самом деле оказалось, что, говоря по- итальянски «film no tiene ni ton ni son». Разговоры на непонятные темы, отрывчатые действия, странные вставки…
«Двенадцать ударов ножом. Именно двенадцать ударов и придают этой истории совершенство, потому что два или три удара уже изменили бы все.»
Eщё в 1985 гoду с Mикeланджелo Aнтониони, нaходящимся ужe в вeсьмa прeклонном вoзрасте, случилcя инcульт, кoтoрый пpивёл к паpaличу прaвой пoлoвины тeла и неoбратимой пoтеpе речи. В течeние десятилeтия пoслe этoго Aнтониони нe снимaл полнoметражных картин.
В 1995 году при помощи немецкого режиссера Вима Вендерса и жены Микеланджело — Энрики Антониони был поставлен «За облаками». В свое время фрaнцузские кpитики пpизнали этoт фильм бoльшим событием в кинo. В oснoве сцeнария «Тот кегельбан над Тибром» — книгa Антониони, нaписанная в семидесятых.
Сюжетная канва представляет собой несколько коротких историй, объединённых между собой рассуждениями стороннего наблюдателя — режиссёра какой-то гипотетической картины, путешествующего по Европе в поисках новых персонажей, историй, чувств. Может быть, режиссёр (его исполнил Джон Малкович) — никто иной, как альтер эго самого Микеланджело Антониони? Достоверно ответить нельзя, но это первая мысль, возникающая при просмотре.
Истoрии о мужчинaх и жeнщинaх, крaсотe и бoли, любви и рeвнoсти, жeлании и стрaхе мoжно уcловно oбъединить в чeтыре катeгории: желание, убийство, расставание и вера. В каждой из четырёх историй играют лучшие европейские актеры: Инес Састр, Софи Марсо, Фанни Ардан, Жан Рено, Кьяра Каселли, Марчелло Мастроянни, Жанна Моро, Венсан Перес и Ирен Жакоб.
Мoрской туман и долгие тихие кадры со старыми итальянскими городами обрамляют отношения героев историй. Первая новелла рассказывает о целомудренной любви, по-своему прекрасной и по-своему бессмысленной. Идеально красивая пара. Они случайно встретились на улочках Феррары и были влюблены друг в друга несколько лет, но никогда не обладали друг другом — гордыня оказалась сильнее искушения.
Второй эпизод с молодой и прекрасной Софи Марсо рассказывает не столько про убийство, сколько про совершенство правды. Почему двенадцать ударов совершеннее, чем два или три?
Третья история об измене, тяжести расставания и проблесках надежды. Здесь, как история в истории возникает ещё одна — рассказ юной девушки из парижского кафе о проводниках-потомках инков, которые не могли спешить, потому что их души не поспевали за ними. Если ваша душа отстала — просто подождите её.
Четвёртая новелла, завершающая повествование, объединяет все предыдущие. Она о вечной любви, но о любви к Богу. «А если я в вас влюблюсь?» — «Это всё равно, что зажечь фонарь, в комнате залитой светом». История о вере.
В своей ленте Микеланджело Антониони глубоко вторгается в самые интимные зоны отношений мужчины и женщины. В фильме множество эротических сцен, но сняты они в холодной синеватой гамме, что даёт возможность, не скатившись в пошлость, показать всю красоту женского тела. Наверно это и есть настоящее искусство эротики.
Хотя по хронометражу фильм совсем не длинный, во время просмотра кажется, будто время остановилось. Всё сюжетное действо, которое и не действо, а скорее полное бездейство можно растягивать до бесконечности, как гармошку. Здесь нет героев, которым зритель сопереживает, здесь нет чёткой линии событий, на которой обычно строятся фильмы.
Есть только короткие, разрозненные, кажущиеся случайными истории и наблюдатель с отрешённым взглядом. Микеланджело Антониони, находясь в преклонном возрасте, получил возможность беспристрастно взглянуть на отношения мужчины и женщины, но даже так он не даёт никаких пояснений: взгляд режиссёра размыт и отстранён, он не осуждает и не поощряет, не морализирует и не философствует и даже не даёт подсказок.
Картина «За облаками» оказывает ощутимое гипнотическое воздействие. Какое-то oсoбое сoстояниe нeсвeршeния и нeзаконченнoсти истoрии, кoгда всё вoкруг хрупкo и нестерпимo нeжнo. Этo невoзможнo oбъяcнить, но мoжно прочувствовать. Cтоит только отключить рациональное мышление — и все глубокие истины откроются Вам через чувственное восприятие. Лишь в темноте появляются образы и только в тишине различимы звуки.
В прологе, из уст Малковича-режиссёра, зритель узнает, что смысл зашифрован в некие визуальные шифры, которые не представляется возможным распутать логически. Кто может знать, как иначе? Антониони? Но он уже где-то там, за облаками…
Не помню абсолютно точно, но смысл примерно такой: в любви все ясно, а если не ясно, если какая-то муть, туман, то это не любовь. Это все, что угодно, но только не любовь.
Так сказал один из величайших гениев — Лев Ландау.
Мое мнение таково — если ты любишь человека, дари ему счастье и радость и будь счастлив сам. Все остальное — от лукавого.
Да, фильм красив, но только если говорить о красоте декораций. Я, честно скажу, купилась на звездные имена. И была страшно разочарована.
Первая история вызвала просто раздражение. Какой-то ну абсолютно никакой молодой человек и «скромная» учительница… Глядя на этого недокормленного цыпленка, хочется сказать только одно — слабак и эгоист! Он любит свои собственные эмоции и себя, больше никого.
О какой совершенной красоте вообще можно говорить? Это, простите, НОНСЕНС! Интересно, кому и в каком бреду это приснилось? Девушка? Да таких толпы, причем не только в Италии. Молодой человек? Ну да, этакая никакая аморфная симпатичность, ангельская красота, но она не вызывает эмоций. Ничего от мужественности. Ни внешности, ни характера, укачанная, а точнее, уснувшая рыба. А внутренние метания никому не интересны, это вещь в себе.
Встретились, а дальше что? Девица теперь будет с тоской заглядывать в глаза каждому встречному, в надежде встретить этого… у меня слов нет. А он ходить с прокисшим видом, мучаясь от своих только ему известных переживаний. Жалкое зрелище. Но только пожалуйста, не надо называть это любовью, ради бога!
Все новое — хорошо забытое старое. Вспомните А. Блока и его жену, которая была вознесена на пьедестал и названа Прекрасной Дамой, музой, но от которой поэт фактически отказался. Земная любовь — о, как это грязно! Она же ведь богиня!
История в фильме — просто вариация на все ту же тему. Но суть от этого не меняется!
Любовь — прежде всего радость и счастье. Это ясные, яркие и чистые краски. Это фейерверк, это жажда жизни каждую секунду, это мощь и сила, которая может своротить горы. Любовь способна вернуть человека к жизни, вернуть из небытия. А то, что показано тут — путь в никуда, гибель. Депрессия и постоянная прописка у психиатра таким «влюбленным» обеспечена.
А весь этот липкий, серый туман — мазохизм какой-то. Это называется гордыня. Самолюбование. Тщеславие. Если, конечно, хватит смелости назвать вещи своими именами. Если хватит смелости быть честным хотя бы с самим собой. А если искать оправдание собственному ничтожеству и несостоятельности, то — да, можно назвать это высокими чувствами и душевными метаниями, такими тонкими, что эту тонкость и сам мечущийся не понимает.
Честно скажу, дальше смотреть у меня никакого желания не возникло. Жизнь — штука очень интересная, но при этом очень короткая. И она достойна того, чтобы проживать ее ярко и с пользой, не размениваясь на всякую липкую, серую муть.
Не знаю даже, что можно поставить этому фильму. Липкий он какой-то, паутину напоминает.
Хотела смерть, в ожесточенье зла,
Прервать высоких подвигов звучанье,
Чтоб та душа была не столь светла, -
Напрасный труд! Явили нам писанья
В ней жизнь полней, чем с виду жизнь была,
И было смертной в небе воздаянье.
Микеланджело Буонарроти
В высоком свободном пространстве — там, куда не долетают людские жалобы, а слышны только молитвы, там, где лазурь и звезды немыслимы друг без друга — там рождаются самые светлые мелодии, там создаются самые мягкие линии, там сочиняются самые нежные стихи. За облаками и над облаками — неистощимая синева небес, иногда мелькнет что-то, но поздно мы осознаем, что это было не птичье крыло. Что был это ангел, который спускался к кому-то из своих подопечных, своих избранников — к тому, кто лучше всех сможет рассказать миру новую сказку.
Микеланджело Антониони, уходя, решил рассказать о том, как приходят к художнику его образы, как они проступают в его сознании очертаниями и набросками, как обретают форму, словно превращаясь в барельеф, как барельеф становится скульптурой. Он приоткрывает дверь, и в щелочку мы можем увидеть лишь танец теней на стене, который рисуется свечой и движениями руки художника. Мы видим причудливые очертания, в его сознании уже составившие картину, которой только предстоит появиться.
Режиссер ищет сюжет своего нового фильма… он едет за ним в Феррару. Не потому что их нельзя найти там, где ты сейчас, — сюжеты есть повсюду, мы можем встретить их в любую минуту на улице, в кафе, на работе… Но Режиссер едет в Феррару, чтобы привычный глазу пейзаж не помешал увидеть и рассмотреть то, что может стать сюжетом. И в красивых осенних кадрах мы видим лишь наброски, черновые записи — четыре истории. Да, их условно можно обозначить такими словами как «ревность», «измена», «гордыня», но все это сейчас не важно. Режиссер может и вовсе не использовать их в своем новом фильме, но именно они создают замысел еще задолго до создания фильма. Сейчас нужно нащупать пульс, который сможет дать фильму жизнь. Сейчас важен не сюжет — важны ощущения, краски, запахи, ассоциации, которые наполнят картину. Надо точно запомнить свет вечернего неба, запах прибитой дождем пыли в узком переулке итальянского городка, ощущение утра за столиком уличного кафе.
Микеланджело (Антониони) проходит по узким улочкам, смотрит с балконов отелей, гуляет по окрестностям и точно видит, планы, где будет разворачиваться будущий сюжет. Он видит лица незнакомых прохожих, чтобы потом по памяти нарисовать карандашом портреты и превратить воспоминания в Жанну Моро, Ирэн Жакоб, Фанни Ардан, Венсана Переса, Марчелло Мастрояни.
Микеланджело (Буонарроти), проходя мимо мраморной глыбы, замечает в ней знакомые ему одному линии и очертания. Вновь и вновь они тревожат его — до тех пор, пока он не отсечет от этой глыбы все лишнее. Мир затаил дыхание, увидев творение, потому что боится спугнуть чудо причастия к несказанному. Но лишь Художник знает, что рассказать он должен был гораздо больше — он лишь приблизился к сказке, которую синим вечером нашептал ему грустный ангел.
За облаками два Микеланджело теперь смотрят вниз, один, наверно, вспоминает время, когда ему одному было известно, какой должна быть Пиета, другой сам порой удивляется, насколько Софи Марсо похожа на Пиету в кадре, который он выбрал для обложки своего последнего фильма. Два Микеланджело теперь сами спускаются, чтобы напеть новые строки своим избранникам…
P.S. Режиссер — очень специфическая профессия: мы все время стараемся усваивать новые эмоции, находить новые образы… Мы никому не можем рассказать о том, что с нами произошло, о том, чего нет ни в фильме, ни в сценарии — о воспоминании, но довольно странном — вроде предчувствия фильма, которому суждено было сбыться лишь наполовину. Полный отчет о котором наше сознание завершает лишь в тот момент, когда снова начинаются поездки с места на место, чтобы опять смотреть, задавая вопросы, и мечтая о том, что хотя бы в следующем фильме от нас ничего не ускользнет. Но мы знаем, что за каждым найденным образом кроется другой, который ближе к реальности, за ним еще один, а за тем — еще и еще… И так далее, до самого подлинного образа той бесконечно таинственной реальности, увидеть которую не дано никому.
Фильм-музыка. Медленная, размеренная, приправленная шелестом морских волн на побережье, изумительными пейзажами, настроением рассветов и закатов. В нем мало диалогов, и совсем нет стремительных действий, скорости развития событий.
Если смотреть не в соответствующем настроении — будет скучно. Психология взаимоотношений, если не сказать философия от Микеланджело Антониони. Но — плеяда прекрасных французских актеров: Фанни Ардан, Кьяра Каселли, Ирэн Жакоб, Джон Малкович, Софи Марсо, Венсан Перес и Жан Рено… И еще раз — Софи Марсо, обнаженная Софи Марсо и не только она. Они делают этот фильм настоящим произведением искусства. Картиной, написанной рукой Великого Художника.
Случайные встречи — четыре истории любви, ничем, казалось бы, не связанные. Но Любовь, которая бывает такой разной, — в разлуках, во встречах, в изменах, в боли, разрывающей сердца, в страсти, ласкающей тела, — вот что общее между всеми ни ми.
Очень интересный фильм, если не ожидать от него ярких всплесков и развлечения.
Наверное, режиссер со всем своим жизненным опытом, знает о любви поболее нас с вами. И в фильме «За облаками» — он с нами своим знанием делится. Какой бы любовь не была — взаимной, безответной, счастливой, несчастной, обманутой, преданной, верной — она преходяща, но, в любом случае — прекрасна. Даже если заставляет человека, ею болеющего, страдать.
На мой дилетантский взгляд, фильм хорош, в первую очередь тем, что в нём сочетается и интеллектуальная, философская, и чувственная, более приземленная и человеческая, составляющие. Традиционная для Антониони манера — созерцательность (события на экране разворачиваются текуче, обилие немых сцен, долгие планы панорам — необходимо для того, чтобы зритель погрузился в фильм мысленно, как можно глубже), сочетается с частыми, прекрасно снятыми постельными сценами. Чувственными, порою натужными, порою страстными, порою более нежными. Девушки, актрисы в них снимавшиеся, — как на подбор прекрасны телом и игрой. Сняты эти сцены, что естественно, мастерски (так как были сняты мастером).
Очень хороший фильм, с отличной режиссурой, замечательными актерами, нелинейным сюжетом, глубоким сценарием и большим количеством афоризмов, коими часто говорят уста персонажей. Хотя принадлежат эти мысли, несомненно, Антониони, и, наверное, именно их и хотел донести он через этот фильм.
У Антониони занимающиеся сексом люди очень красивы. Они похожи на добрых сказочных зверей.
Обездвиженный на протяжении десятилетий художник остановил время: фильм кажется снятым в начале 70-х годов. Интересно, что в данном случае цветное кино смотрится как чёрно-белое. Возможно, по той причине, что Автор, обращаясь непосредственно к Вашей душе, непостижимым образом устанавливает с ней диалог. Феллини вроде бы говорил о том, что Настоящее может быть показано только двумя цветами, а Вендерс поместил своих ангелов в черно-белое пространство, т. е. можно предположить, что наши души читают лишь черно-белый формат: плохо — хорошо, красиво — безобразно, правда — ложь. Двоичная система.
Сам факт того, что режиссеру в создании фильма помогал другой режиссер, может послужить поводом к проведению эксперимента над своим сознанием, который с известной долей иронии предлагал Борхес в статье «Пьер Менар, автор Дон-Кихота». Можно сначала посмотреть фильм, снятый Микеланджело Антониони, а спустя некоторое время посмотреть кино, которое будто бы снял Вим Вендерс. Этим допущением у Антониони мы ничего не крадём, зато имеем шанс расширить границы собственного восприятия.
Имеющийся в фильме лирический герой автора подглядывает за своими будущими персонажами пристально, иронично и абсолютно безоценочно с этической точки зрения. Взгляд человека, не отягощенного злом. Антониони вроде бы указывает на собственное восприятие искусства кино как процесса аморального и порочного. Этот message автора понятен, но как-то… немножко странно.
История, прочитанная в фильме одной из героинь, про душу, отставшую от движущегося тела, имеет интересное продолжение: рассказанная героиней с явной целью познакомиться с «интересным мужчиной», она перетекает из географического журнала в ткань самого фильма — эстетический диалог провоцирует события в жизни героя, этой историей обозначенные.
Если чувствуете, что душа где-то отстала, просто подождите её.
Прекрасный, завораживающий своею первозданной красотой фильм великого мастера кино — Микеланджело Антониони. Словно его великий тезка, великий режиссер рисует картины — их несколько, они просты, они разные, они необычайно красивы, их объединяет только одно — любовь. Каждая картина дышит любовью. Это позволяет им объединиться в удивительную фреску под названием «За облаками».
Что интересует мастера? Случайные встречи, случайные взгляды, которые могут никогда не повториться, а могут навсегда изменить судьбу, люди, оказавшиеся под властью любви и зависящие от нее, словно покорные рабы. Он рассматривает городские картинки, заглядывает в окна чужих домов, снимает кусочки чужой жизни, его интересует все. Без определенной цели, без сюжета, фабулы и конца эти истории. Ведь они просто маленькие кусочки в бесконечной мозаике человеческих судеб.
Счастье, потери, горечь расставания — режиссер всего лишь наблюдатель, он не может и не хочет критиковать своих героев. Они свободны и безумны. А кино — это только иллюзия, которая может донести эти картинки до других людей.
Это фильм с душой. Этот фильм — ветер, он может лишь всколыхнуть ваши волосы, а может в чудовищном урагане закружить все ваши чувства и эмоции. Это фильм-песня, протяжная, заунывная песня старика-горца о былой любви о былом счастье.
Это фильм Мастера, которому подвластно все, а актеры — только послушные шахматные фигурки на его доске. И пусть это сам Жан Рено, или Джон Малкович. Пусть это самые красивые, сексуальные и талантливые актрисы Европы. Пусть это даже само совершенство Инес Састр, красивее которой нет никого в целом мире… Пусть. Все они лишь воплощение грез великого режиссера, который делает кино.
