Встречи с незнакомцами, наблюдения, прогулки с фотоаппаратом по улицам французских и итальянских городов вдохновляют режиссера фильма на четыре рассказа о любви. В основе этих историй — желание, убийство, расставание и вера.
Союз 82-летнего Микеланджело Антониони и 50-летнего Вима Вендерса, скорее всего, являлся не творчески вдохновенным, а как бы матримониально вынужденным (это вполне можно сопоставить с коллизией замечательного французского фильма «Прекрасная спорщица», где мэтр, желающий вернуться к занятию искусством, конечно, благодарен заботливой жене, но отнюдь не вспыхивает ярким огнём творчества от ставшего уже привычным общения). Несколько лет лишённый дара речи из-за инсульта, а не снимавший вообще с 1981 года, выдающийся итальянский «певец некоммуникабельности» хотел перенести на экран четыре своих рассказа о «невозможной любви» из сборника «Тот кегельбан над Тибром». Немецкий же режиссёр, который с начала 90-х годов увлёкся поисками человеческой и аудиовизуальной идентичности в странствиях «до самого края света», сам пребывая в определённом творческом и мировоззренческом кризисе, решил с благоговением помочь маэстро, чьё влияние ощущал ещё со своей ранней работы «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым» (1971).(... читать всё)
«За облаками» представляет собой набор короткометражек, сюжетно почти друг с другом не связанных. Общее лишь то, что в большинстве своём они являются как бы визуализацией впечатлений персонажа, сыгранного Джоном Малковичем. Главный герой-режиссёр становится очевидцем каждой из историй, а в одной вообще принимает самое что ни на есть непосредственное участие, соблазняя Софи Морсо. С учётом того, что фильм является экранизацией давней книги Микеланджело Антониони «Тот кегельбан над Тибром», можно предположить, что персонаж — альтер-эго итальянского классика.
В каждой из зарисовок повествуется история какого-нибудь случайного романтического знакомства, но т. к. больше ничего общего в них нет, приходится отзываться о всех в отдельности. Для первой Микеланджело словно вышил ленту из тончайшего флёра, по которой мечтательный Сильвано и неправдоподобная Кармен балетными па проносятся меж облаков. Неземная элегия, сюжет, высеченный из некой параллельной вселенной, и кажется, будто спрятанный в насупившихся лазурных туманах городок Феррара — отнюдь не поселение на севере Италии, а место мистическое, где не только скрещенья рук, скрещенья ног, но и судьбы скрещенья.
Однако чем дальше, тем прозаичней. Конечно, нельзя назвать уж совершенно обыденной историю страсти Софи Морсо и Джона Малковича, который покоряет француженку одним взглядом, но в ней нет атмосферы потусторонности первой новеллы. Режиссёр словно гипнотизирует, с ходу толкая незнакомку на всякого рода откровения, что даже напоминает бред из фильмов 80-х годов мужа Морсо Жулавского, где любой персонаж мог сказать что заблагорассудится и когда заблагорассудится. Но ввиду того, что сама история не затянута, а также оформлена в ностальгически-пасмурных тонах прибрежного итальянского городишки, подобный сюжет воспринимается скорее не как ересь, а некая причуда Антониони, фантазия, зашедшая чуть дальше, чем обычно.
А вот дальше — хуже. Роман парижанки и американца только завязывается оригинально, а в остальном это прозаичная история семейной ревности, которую не спасает даже то, что в качестве ревнивой супруги выступает Фанни Ардан. Ну а подключение к этому делу линии персонажа Жана Рено вообще отдаёт какой-то инфантильностью. Четвёртая история, в которой плейбой пытается покорить набожную Ирен Жакоб, скучна и несколько нелепа. Яркая точка не удалась, фильм кажется совершенно недоработанным, а, возможно, стоило просто поменять местами некоторые из короткометражек.
Несмотря на очевидные сценарные недостатки «За облаками» завоевал несколько фестивальных наград, в том числе и приз ФИПРЕССИ в Венеции. Быть может, критики в ностальгическом порыве отметили бесспорное визуальное совершенство работы мастера, а, возможно, это не более, чем дань уважения. Для Антониони, у которого к тому моменту уже десять лет как была парализована правая сторона и потеряна речь, это выстрел после долгого перерыва. Конечно, не обошлось и без помощи со стороны, в качестве соавтора выступил не кто-нибудь, а Вим Вендерс, к тому моменту уже сам ставший классиком. С учётом того, что всё-таки большую часть работы делал сам Микеланджело, «За облаками» можно назвать последним полнометражным фильмом итальянца, в котором он, обычно предпочитавший отмалчиваться и оставлять массу загадок и возможностей для интерпретаций своих лент зрителю, впервые лично берёт слово и напрямую раскрывает суть собственного понимания профессии «режиссёр».
Прекрасный, завораживающий своею первозданной красотой фильм великого мастера кино — Микеланджело Антониони. Словно его великий тезка, великий режиссер рисует картины — их несколько, они просты, они разные, они необычайно красивы, их объединяет только одно — любовь. Каждая картина дышит любовью. Это позволяет им объединиться в удивительную фреску под названием «За облаками».
Что интересует мастера? Случайные встречи, случайные взгляды, которые могут никогда не повториться, а могут навсегда изменить судьбу, люди, оказавшиеся под властью любви и зависящие от нее, словно покорные рабы. Он рассматривает городские картинки, заглядывает в окна чужих домов, снимает кусочки чужой жизни, его интересует все. Без определенной цели, без сюжета, фабулы и конца эти истории. Ведь они просто маленькие кусочки в бесконечной мозаике человеческих судеб.
Счастье, потери, горечь расставания — режиссер всего лишь наблюдатель, он не может и не хочет критиковать своих героев. Они свободны и безумны. А кино — это только иллюзия, которая может донести эти картинки до других людей.
Это фильм с душой. Этот фильм — ветер, он может лишь всколыхнуть ваши волосы, а может в чудовищном урагане закружить все ваши чувства и эмоции. Это фильм-песня, протяжная, заунывная песня старика-горца о былой любви о былом счастье.
Это фильм Мастера, которому подвластно все, а актеры — только послушные шахматные фигурки на его доске. И пусть это сам Жан Рено, или Джон Малкович. Пусть это самые красивые, сексуальные и талантливые актрисы Европы. Пусть это даже само совершенство Инес Састр, красивее которой нет никого в целом мире… Пусть. Все они лишь воплощение грез великого режиссера, который делает кино.
Первая история. Идеально красивые мужчина и женщина.
Я — раб твоего молчания.
А ей нужны слова. Ей нужна физическая любовь. Он боится дотронуться до нее, боится спугнуть то высокое очарование, которым наполнены их отношения (отношения, длившиеся много лет, но фактически не существовавшие), тот элемент незнания, который оставляет простор фантазии и может сотворить из незамысловатой истории шекспировскую трагедию. Мужчина обожествляет женщину и боится опустить до уровня простой смертной настолько, что решает отказаться от нее совсем.
Кажется, что в «За облаками» женщина представляет собой более приземленное существо, нежели мужчина, и вот почему. Режиссер и вообще каждый кадр наслаждается женскими изгибами, женским телом, женской физической красотой: взмахом волос, походкой, грудью, животом — всем, что составляет ее внешний образ. И очертания столь прекрасны, что за ними может почудиться высокое и духовное, некое содержание. Но здесь за невидимым барьером взгляд останавливается, не уходит вглубь, не в состоянии оторваться от ослепительной красоты. Слишком уж он смакует ее. Именно поэтому мне больше всего нравится четвертая часть фильма: поиски красоты и духовности, связи между красотой и духовностью обрели некоторую законченность. В последней части нет ничего чувственного, ничего земного, а мужское и женское начала достигли равновесия.
В чем заключается духовный поиск в фильме «За облаками»? В обретении истины через красоту? Во второй части режиссер-Малкович говорит, что 12 ударов ножом это почему-то лучше, чем 2 или 3. Почему он так думает? Потому что 12 — это отчаяние и страдание, а 2 или 3 — холодный разум контрольных ударов? 12 — это съехавший с катушек человек, убийца, не осознающий, что он делает. Может, духовный поиск заключается в проведении тонкой грани между добром и злом, в определении добра и зла, проступивших в красоте? Как вот эти 12 и 2.
На протяжении всего экранного времени нарастало ощущение пустоты и в третьем эпизоде достигло апогея. Люди не просто оставили души где-то позади, как говорится в притче в самом начале повествования, они растратили их на страсть и ревность. Они в этом любовном не-знаю-сколько-угольнике измучили, извели друг друга, хотя под конец и обрели подобие покоя в чужих объятиях. Мне кажется в третьей части меньше всего речь идет о духовном поиске, скорее о возвращении утраченного.
Да, все четыре эпизода — о невозможности любви, но только нет в них безысходности, не увидела я ее тут. Любовь, существующая пусть даже в форме расставания, существует все равно — и этого должно быть достаточно для того, чтобы не бросаться с крыш.
Где та реальность, что как сон, скользя, мелькнёт неуловимо?
И ту тоску, печаль, и боль не отразит как в зеркале незримом?
Есть ли творец, в глазах огнём которого сверкнёт всё это как цирконий?
Ответ: он есть, вечно ничей, один для всех — Микеланджело Антониони
Удивительное сочетание итальянского и немецкого мастеров кинематографа подарила нам эту, безусловно, выдающуюся, невероятно красивую, страстную, глубокую и проникновенную ленту. В одной из последних своих работ Микеланджело Антониони, достигший в 1995 году возраста 82-х лет, демонстрирует помимо как всегда стильной подачи действия и кадра, то за что его называли певцом отчуждения и некоммуникабельности. «За облаками» — определённо картина, достойная самых хвалебных отзывов.
Четыре маленькие истории, наполненные любовью, страстью, душевной болью, сливающейся с успокоением и принятием мира таким, каков он есть, раскрывают для нас затворки души великого мастера, возложившего в этом фильме на плечи Джона Малковича миссию своего альтер-эго. Изысканность, откровенность, тонкая душевная организация внутреннего мира героев, минимализм в диалогах и монументальность в отражении красоты мира в сочетании с раскрепощённой, невероятно искренней и в тоже время простой игрой актёров — вот лишь некоторые из многочисленных достоинств этого произведения.
«Я приехал сюда в поисках персонажа, а нашёл сюжет. В этой жуткой цифре было как раз то, что должно быть в сюжете — была правда…"
На мой взгляд, Виму Вендерсу с блеском удалось поймать ту тонкую грань чувственности, томной печали, но в тоже время безмолвной радости от ежеминутного ощущения настоящего, которые итальянский творец хотел донести до зрителя, ведь фильм снят по его собственной книге. Два гения в этом творении, я думаю, разговаривали на одном языке, а сходство в стиле изобразительных средств только облегчило эту задачу.
«Трагический взгляд девушки, так поразившей меня в магазине, остался во мне, наполнив меня печальной иронией. Той иронией, с которой лучи солнца на закате прикасаются ко всему вокруг, укрывая всё на прощанье подобно снегу Джойса; всё: и живое, и мёртвое»
На редкость проникновенные и столь искренние диалоги и фразы фильма потрясают зрителя своей всеобъемлющей мудростью, но в тоже время и лаконичностью. Герои этих историй не кричат, а лишь передают тот внутренний порыв, который больше не может находиться внутри, вырываясь в словах, так и просящих принятия, понимания и тепла.
«Они шли так быстро, что обогнали свои души. Ведь когда мы бегаем по разным делам мы тоже теряем свои души и иногда нужно подождать, пока они нас догонят. Иначе всё станет бессмысленным»
Первая история повествует нам о том необычном ощущении, когда от переполняющей красоты своего же собственного чувства мы порой боимся прикоснуться к объекту желания, рождающие действия, ведущие к непониманию. Лирика и романтизм выходят на первый план, затмевая решимость к шагу навстречу собственному счастью. Тайком нам возможно и хочется ощущать себя в чём-то несчастными и при этом в чём-то счастливыми…
«Когда попадаешь в сети очарования — невольно желаешь остаться пленником»
Вторая история, пожалуй, является самой мимолётной, как мимолётны порой образы, мелькающие в голове великих создателей. Антониони показывает всю глубину творческого поиска режиссёров, намекая на то, что иногда созерцатель может становиться участником.
«Чтобы ты ни вообразил, я сама тебе расскажу, кто я такая»
Третья часть картины несёт в себе идеи судьбы, одиночества и двойственности чувств, в чём-то даже зависимости от них, ревности к любимым людям в боязни их потерять. А одиночество, двух брошенных людей выглядит в своей взаимосвязи трагично, но в тоже время красиво.
«Средство есть от всего. Это-то меня и смущает…"
Последняя история, пожалуй, больше всего и отражает мир Антониони — мир отчуждения, интроверсии и наслажденья от созерцания круговорота вещей, сталкивающихся, в попытках найти своё собственное счастье.
«По-моему, чтобы стать счастливым, нужно отбросить все мысли»
Конечно, чтобы понять картину до конца, надо стать и Вендерсом и Антониони. Но никто не мешает нам открывать для самих себя что-то близкое, ценное и дорогое своему сердцу. Такой фильм не скопировать, но нам приятно быть участниками, узнающими в образах героев копии себя.
«Почему наше общество так увлечено копиями? Очевидно, оригиналы слишком дороги»
Последнее о чём хочется упомянуть — это о том, что даже в свои далеко не молодые годы, режиссёр сохранил в душе восхищённое чувство от созерцания женском красоты, не боясь показать её даже в самом откровенном виде без тени пошлости, сохраняя хрупкость и тонкость изображения.
«Но мы знаем, что за каждым найденным образом кроется другой, который ближе к реальности, за ним ещё один, ещё и ещё и та далее до самого подлинного образа той бесконечно таинственной реальности, увидеть которую не дано никому…"
Эта реальность, которую мы видим каждый день, поёт нам о том, что мы видим лишь ту ничтожную часть, доступную нашему глазу, а истинная реальность, кажущаяся рядом — далеко, она где-то там, где-то за облаками…
Наверное, режиссер со всем своим жизненным опытом, знает о любви поболее нас с вами. И в фильме «За облаками» — он с нами своим знанием делится. Какой бы любовь не была — взаимной, безответной, счастливой, несчастной, обманутой, преданной, верной — она преходяща, но, в любом случае — прекрасна. Даже если заставляет человека, ею болеющего, страдать.
На мой дилетантский взгляд, фильм хорош, в первую очередь тем, что в нём сочетается и интеллектуальная, философская, и чувственная, более приземленная и человеческая, составляющие. Традиционная для Антониони манера — созерцательность (события на экране разворачиваются текуче, обилие немых сцен, долгие планы панорам — необходимо для того, чтобы зритель погрузился в фильм мысленно, как можно глубже), сочетается с частыми, прекрасно снятыми постельными сценами. Чувственными, порою натужными, порою страстными, порою более нежными. Девушки, актрисы в них снимавшиеся, — как на подбор прекрасны телом и игрой. Сняты эти сцены, что естественно, мастерски (так как были сняты мастером).
Очень хороший фильм, с отличной режиссурой, замечательными актерами, нелинейным сюжетом, глубоким сценарием и большим количеством афоризмов, коими часто говорят уста персонажей. Хотя принадлежат эти мысли, несомненно, Антониони, и, наверное, именно их и хотел донести он через этот фильм.
