Встречи с незнакомцами, наблюдения, прогулки с фотоаппаратом по улицам французских и итальянских городов вдохновляют режиссера фильма на четыре рассказа о любви. В основе этих историй — желание, убийство, расставание и вера.
Пролог, эпилог и связки между новеллами снял известный немецкий режиссёр Вим Вендерс.
Из книги «3500 кинорецензий»
Оценка рецензента: 7.5/10
Союз 82-летнего Микеланджело Антониони и 50-летнего Вима Вендерса, скорее всего, являлся не творчески вдохновенным, а как бы матримониально вынужденным (это вполне можно сопоставить с коллизией замечательного французского фильма «Прекрасная спорщица», где мэтр, желающий вернуться к занятию искусством, конечно, благодарен заботливой жене, но отнюдь не вспыхивает ярким огнём творчества от ставшего уже привычным общения). Несколько лет лишённый дара речи из-за инсульта, а не снимавший вообще с 1981 года, выдающийся итальянский «певец некоммуникабельности» хотел перенести на экран четыре своих рассказа о «невозможной любви» из сборника «Тот кегельбан над Тибром». Немецкий же режиссёр, который с начала 90-х годов увлёкся поисками человеческой и аудиовизуальной идентичности в странствиях «до самого края света», сам пребывая в определённом творческом и мировоззренческом кризисе, решил с благоговением помочь маэстро, чьё влияние ощущал ещё со своей ранней работы «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым» (1971).(... читать всё)
У Антониони занимающиеся сексом люди очень красивы. Они похожи на добрых сказочных зверей.
Обездвиженный на протяжении десятилетий художник остановил время: фильм кажется снятым в начале 70-х годов. Интересно, что в данном случае цветное кино смотрится как чёрно-белое. Возможно, по той причине, что Автор, обращаясь непосредственно к Вашей душе, непостижимым образом устанавливает с ней диалог. Феллини вроде бы говорил о том, что Настоящее может быть показано только двумя цветами, а Вендерс поместил своих ангелов в черно-белое пространство, т. е. можно предположить, что наши души читают лишь черно-белый формат: плохо — хорошо, красиво — безобразно, правда — ложь. Двоичная система.
Сам факт того, что режиссеру в создании фильма помогал другой режиссер, может послужить поводом к проведению эксперимента над своим сознанием, который с известной долей иронии предлагал Борхес в статье «Пьер Менар, автор Дон-Кихота». Можно сначала посмотреть фильм, снятый Микеланджело Антониони, а спустя некоторое время посмотреть кино, которое будто бы снял Вим Вендерс. Этим допущением у Антониони мы ничего не крадём, зато имеем шанс расширить границы собственного восприятия.
Имеющийся в фильме лирический герой автора подглядывает за своими будущими персонажами пристально, иронично и абсолютно безоценочно с этической точки зрения. Взгляд человека, не отягощенного злом. Антониони вроде бы указывает на собственное восприятие искусства кино как процесса аморального и порочного. Этот message автора понятен, но как-то… немножко странно.
История, прочитанная в фильме одной из героинь, про душу, отставшую от движущегося тела, имеет интересное продолжение: рассказанная героиней с явной целью познакомиться с «интересным мужчиной», она перетекает из географического журнала в ткань самого фильма — эстетический диалог провоцирует события в жизни героя, этой историей обозначенные.
Если чувствуете, что душа где-то отстала, просто подождите её.
Фильм-музыка. Медленная, размеренная, приправленная шелестом морских волн на побережье, изумительными пейзажами, настроением рассветов и закатов. В нем мало диалогов, и совсем нет стремительных действий, скорости развития событий.
Если смотреть не в соответствующем настроении — будет скучно. Психология взаимоотношений, если не сказать философия от Микеланджело Антониони. Но — плеяда прекрасных французских актеров: Фанни Ардан, Кьяра Каселли, Ирэн Жакоб, Джон Малкович, Софи Марсо, Венсан Перес и Жан Рено… И еще раз — Софи Марсо, обнаженная Софи Марсо и не только она. Они делают этот фильм настоящим произведением искусства. Картиной, написанной рукой Великого Художника.
Случайные встречи — четыре истории любви, ничем, казалось бы, не связанные. Но Любовь, которая бывает такой разной, — в разлуках, во встречах, в изменах, в боли, разрывающей сердца, в страсти, ласкающей тела, — вот что общее между всеми ни ми.
Очень интересный фильм, если не ожидать от него ярких всплесков и развлечения.
«Двенадцать ударов ножом. Именно двенадцать ударов и придают этой истории совершенство, потому что два или три удара уже изменили бы все.»
Eщё в 1985 гoду с Mикeланджелo Aнтониони, нaходящимся ужe в вeсьмa прeклонном вoзрасте, случилcя инcульт, кoтoрый пpивёл к паpaличу прaвой пoлoвины тeла и неoбратимой пoтеpе речи. В течeние десятилeтия пoслe этoго Aнтониони нe снимaл полнoметражных картин.
В 1995 году при помощи немецкого режиссера Вима Вендерса и жены Микеланджело — Энрики Антониони был поставлен «За облаками». В свое время фрaнцузские кpитики пpизнали этoт фильм бoльшим событием в кинo. В oснoве сцeнария «Тот кегельбан над Тибром» — книгa Антониони, нaписанная в семидесятых.
Сюжетная канва представляет собой несколько коротких историй, объединённых между собой рассуждениями стороннего наблюдателя — режиссёра какой-то гипотетической картины, путешествующего по Европе в поисках новых персонажей, историй, чувств. Может быть, режиссёр (его исполнил Джон Малкович) — никто иной, как альтер эго самого Микеланджело Антониони? Достоверно ответить нельзя, но это первая мысль, возникающая при просмотре.
Истoрии о мужчинaх и жeнщинaх, крaсотe и бoли, любви и рeвнoсти, жeлании и стрaхе мoжно уcловно oбъединить в чeтыре катeгории: желание, убийство, расставание и вера. В каждой из четырёх историй играют лучшие европейские актеры: Инес Састр, Софи Марсо, Фанни Ардан, Жан Рено, Кьяра Каселли, Марчелло Мастроянни, Жанна Моро, Венсан Перес и Ирен Жакоб.
Мoрской туман и долгие тихие кадры со старыми итальянскими городами обрамляют отношения героев историй. Первая новелла рассказывает о целомудренной любви, по-своему прекрасной и по-своему бессмысленной. Идеально красивая пара. Они случайно встретились на улочках Феррары и были влюблены друг в друга несколько лет, но никогда не обладали друг другом — гордыня оказалась сильнее искушения.
Второй эпизод с молодой и прекрасной Софи Марсо рассказывает не столько про убийство, сколько про совершенство правды. Почему двенадцать ударов совершеннее, чем два или три?
Третья история об измене, тяжести расставания и проблесках надежды. Здесь, как история в истории возникает ещё одна — рассказ юной девушки из парижского кафе о проводниках-потомках инков, которые не могли спешить, потому что их души не поспевали за ними. Если ваша душа отстала — просто подождите её.
Четвёртая новелла, завершающая повествование, объединяет все предыдущие. Она о вечной любви, но о любви к Богу. «А если я в вас влюблюсь?» — «Это всё равно, что зажечь фонарь, в комнате залитой светом». История о вере.
В своей ленте Микеланджело Антониони глубоко вторгается в самые интимные зоны отношений мужчины и женщины. В фильме множество эротических сцен, но сняты они в холодной синеватой гамме, что даёт возможность, не скатившись в пошлость, показать всю красоту женского тела. Наверно это и есть настоящее искусство эротики.
Хотя по хронометражу фильм совсем не длинный, во время просмотра кажется, будто время остановилось. Всё сюжетное действо, которое и не действо, а скорее полное бездейство можно растягивать до бесконечности, как гармошку. Здесь нет героев, которым зритель сопереживает, здесь нет чёткой линии событий, на которой обычно строятся фильмы.
Есть только короткие, разрозненные, кажущиеся случайными истории и наблюдатель с отрешённым взглядом. Микеланджело Антониони, находясь в преклонном возрасте, получил возможность беспристрастно взглянуть на отношения мужчины и женщины, но даже так он не даёт никаких пояснений: взгляд режиссёра размыт и отстранён, он не осуждает и не поощряет, не морализирует и не философствует и даже не даёт подсказок.
Картина «За облаками» оказывает ощутимое гипнотическое воздействие. Какое-то oсoбое сoстояниe нeсвeршeния и нeзаконченнoсти истoрии, кoгда всё вoкруг хрупкo и нестерпимo нeжнo. Этo невoзможнo oбъяcнить, но мoжно прочувствовать. Cтоит только отключить рациональное мышление — и все глубокие истины откроются Вам через чувственное восприятие. Лишь в темноте появляются образы и только в тишине различимы звуки.
В прологе, из уст Малковича-режиссёра, зритель узнает, что смысл зашифрован в некие визуальные шифры, которые не представляется возможным распутать логически. Кто может знать, как иначе? Антониони? Но он уже где-то там, за облаками…
Не помню абсолютно точно, но смысл примерно такой: в любви все ясно, а если не ясно, если какая-то муть, туман, то это не любовь. Это все, что угодно, но только не любовь.
Так сказал один из величайших гениев — Лев Ландау.
Мое мнение таково — если ты любишь человека, дари ему счастье и радость и будь счастлив сам. Все остальное — от лукавого.
Да, фильм красив, но только если говорить о красоте декораций. Я, честно скажу, купилась на звездные имена. И была страшно разочарована.
Первая история вызвала просто раздражение. Какой-то ну абсолютно никакой молодой человек и «скромная» учительница… Глядя на этого недокормленного цыпленка, хочется сказать только одно — слабак и эгоист! Он любит свои собственные эмоции и себя, больше никого.
О какой совершенной красоте вообще можно говорить? Это, простите, НОНСЕНС! Интересно, кому и в каком бреду это приснилось? Девушка? Да таких толпы, причем не только в Италии. Молодой человек? Ну да, этакая никакая аморфная симпатичность, ангельская красота, но она не вызывает эмоций. Ничего от мужественности. Ни внешности, ни характера, укачанная, а точнее, уснувшая рыба. А внутренние метания никому не интересны, это вещь в себе.
Встретились, а дальше что? Девица теперь будет с тоской заглядывать в глаза каждому встречному, в надежде встретить этого… у меня слов нет. А он ходить с прокисшим видом, мучаясь от своих только ему известных переживаний. Жалкое зрелище. Но только пожалуйста, не надо называть это любовью, ради бога!
Все новое — хорошо забытое старое. Вспомните А. Блока и его жену, которая была вознесена на пьедестал и названа Прекрасной Дамой, музой, но от которой поэт фактически отказался. Земная любовь — о, как это грязно! Она же ведь богиня!
История в фильме — просто вариация на все ту же тему. Но суть от этого не меняется!
Любовь — прежде всего радость и счастье. Это ясные, яркие и чистые краски. Это фейерверк, это жажда жизни каждую секунду, это мощь и сила, которая может своротить горы. Любовь способна вернуть человека к жизни, вернуть из небытия. А то, что показано тут — путь в никуда, гибель. Депрессия и постоянная прописка у психиатра таким «влюбленным» обеспечена.
А весь этот липкий, серый туман — мазохизм какой-то. Это называется гордыня. Самолюбование. Тщеславие. Если, конечно, хватит смелости назвать вещи своими именами. Если хватит смелости быть честным хотя бы с самим собой. А если искать оправдание собственному ничтожеству и несостоятельности, то — да, можно назвать это высокими чувствами и душевными метаниями, такими тонкими, что эту тонкость и сам мечущийся не понимает.
Честно скажу, дальше смотреть у меня никакого желания не возникло. Жизнь — штука очень интересная, но при этом очень короткая. И она достойна того, чтобы проживать ее ярко и с пользой, не размениваясь на всякую липкую, серую муть.
Не знаю даже, что можно поставить этому фильму. Липкий он какой-то, паутину напоминает.
Прекрасный, завораживающий своею первозданной красотой фильм великого мастера кино — Микеланджело Антониони. Словно его великий тезка, великий режиссер рисует картины — их несколько, они просты, они разные, они необычайно красивы, их объединяет только одно — любовь. Каждая картина дышит любовью. Это позволяет им объединиться в удивительную фреску под названием «За облаками».
Что интересует мастера? Случайные встречи, случайные взгляды, которые могут никогда не повториться, а могут навсегда изменить судьбу, люди, оказавшиеся под властью любви и зависящие от нее, словно покорные рабы. Он рассматривает городские картинки, заглядывает в окна чужих домов, снимает кусочки чужой жизни, его интересует все. Без определенной цели, без сюжета, фабулы и конца эти истории. Ведь они просто маленькие кусочки в бесконечной мозаике человеческих судеб.
Счастье, потери, горечь расставания — режиссер всего лишь наблюдатель, он не может и не хочет критиковать своих героев. Они свободны и безумны. А кино — это только иллюзия, которая может донести эти картинки до других людей.
Это фильм с душой. Этот фильм — ветер, он может лишь всколыхнуть ваши волосы, а может в чудовищном урагане закружить все ваши чувства и эмоции. Это фильм-песня, протяжная, заунывная песня старика-горца о былой любви о былом счастье.
Это фильм Мастера, которому подвластно все, а актеры — только послушные шахматные фигурки на его доске. И пусть это сам Жан Рено, или Джон Малкович. Пусть это самые красивые, сексуальные и талантливые актрисы Европы. Пусть это даже само совершенство Инес Састр, красивее которой нет никого в целом мире… Пусть. Все они лишь воплощение грез великого режиссера, который делает кино.
Необыкновенно красивый фильм — туман, море, камни, старые итальянские города — каждый кадр прекрасен сам по себе. Смотрела, задержав дыхание, не отрываясь.
Да, безусловно, фильм снят в очень приятных тонах, обманно дающих некий романтический настрой, который потом, увы, упирается в… сами знаете что.
Фильм, вроде бы глубокий, но если вздуматься- какой смысл закладывал режиссёр в сцену, когда мужчина качался на качелях минуту пять, всё было без звука, без жестов, и никакой эмоциональной нагрузки? Да, пейзажи Италии и в правду прекрасны, но сюжетная линия не совсем ясна. Я тоже любила и люблю, но тем не менее зачастую не понимаю поступков главных героев.
Единственный сюжет, который действительно сам по себе глубок, красив и духовен — последний с Венсеном Касселем и ещё одной молодой очаровательной особой.
Ну а что касается актёров, да, тут задействована звёзды первого эшелона, да и сам Антониони- великий режиссёр. Но в этом фильме нет того, что первоначально хотелось увидеть. Конечно, меня тоже привлекли известные имена и красивое краткое описание сюжета. Однако на самом деле оказалось, что, говоря по- итальянски «film no tiene ni ton ni son». Разговоры на непонятные темы, отрывчатые действия, странные вставки…
Первая история. Идеально красивые мужчина и женщина.
Я — раб твоего молчания.
А ей нужны слова. Ей нужна физическая любовь. Он боится дотронуться до нее, боится спугнуть то высокое очарование, которым наполнены их отношения (отношения, длившиеся много лет, но фактически не существовавшие), тот элемент незнания, который оставляет простор фантазии и может сотворить из незамысловатой истории шекспировскую трагедию. Мужчина обожествляет женщину и боится опустить до уровня простой смертной настолько, что решает отказаться от нее совсем.
Кажется, что в «За облаками» женщина представляет собой более приземленное существо, нежели мужчина, и вот почему. Режиссер и вообще каждый кадр наслаждается женскими изгибами, женским телом, женской физической красотой: взмахом волос, походкой, грудью, животом — всем, что составляет ее внешний образ. И очертания столь прекрасны, что за ними может почудиться высокое и духовное, некое содержание. Но здесь за невидимым барьером взгляд останавливается, не уходит вглубь, не в состоянии оторваться от ослепительной красоты. Слишком уж он смакует ее. Именно поэтому мне больше всего нравится четвертая часть фильма: поиски красоты и духовности, связи между красотой и духовностью обрели некоторую законченность. В последней части нет ничего чувственного, ничего земного, а мужское и женское начала достигли равновесия.
В чем заключается духовный поиск в фильме «За облаками»? В обретении истины через красоту? Во второй части режиссер-Малкович говорит, что 12 ударов ножом это почему-то лучше, чем 2 или 3. Почему он так думает? Потому что 12 — это отчаяние и страдание, а 2 или 3 — холодный разум контрольных ударов? 12 — это съехавший с катушек человек, убийца, не осознающий, что он делает. Может, духовный поиск заключается в проведении тонкой грани между добром и злом, в определении добра и зла, проступивших в красоте? Как вот эти 12 и 2.
На протяжении всего экранного времени нарастало ощущение пустоты и в третьем эпизоде достигло апогея. Люди не просто оставили души где-то позади, как говорится в притче в самом начале повествования, они растратили их на страсть и ревность. Они в этом любовном не-знаю-сколько-угольнике измучили, извели друг друга, хотя под конец и обрели подобие покоя в чужих объятиях. Мне кажется в третьей части меньше всего речь идет о духовном поиске, скорее о возвращении утраченного.
Да, все четыре эпизода — о невозможности любви, но только нет в них безысходности, не увидела я ее тут. Любовь, существующая пусть даже в форме расставания, существует все равно — и этого должно быть достаточно для того, чтобы не бросаться с крыш.
60.5 тыс. 
56 тыс.
