Прежде чем наглотаться таблеток и отправиться на тот свет, некий мужчина написал десяток писем и отправил их по разным адресам. Каждый, кто получил эти письма, совершил убийство, самоубийство или и то, и другое…
Моё знакомство с этим фильмом случилось холодным зимним вечером 2006-го.
Я долго искал этот фильм на DVD, но найти в то время его было абсолютно невозможно, так как это действительно очень редкий фильм, релиз которого на DVD вышел только в 2008 году, лимитированным тиражом в 500 дисков, и исключительно в Германии. До этого были доступны только оцифрованные копии с VHS. Одну из таких копий мне и пришлось лицезреть.
Приготовясь к заведомо великому фильму — я уселся поудобнее в кресле, надел наушники, и с предвкушением шедевра, наконец нажал кнопку play.
Действие картины происходит очень неспешно, можно сказать медитативно. В начале фильма нам показывают одинокого мужчину, душевное состояние которого явно надломлено, он приходит домой, кормит последний раз в жизни своих рыбок, звонит на работу, сообщив что завтра не придет, пишет прощальное письмо, и отправляет его своему другу. А дальше, как вы уже могли догадаться — он горестно убивает себя. Это был понедельник…
Оставшиеся дни до воскресения, нам будут показывать самоубийства людей, в целом несвязанных между собой. После каждого самоубийства вклеены кадры разложения мужского трупа. Разложение показано полностью, от начала и до конца.
Причем предельно натуралистично, лучше сделать я уверен, невозможно.
Шокирует то, что у режиссера не было вообще никакого бюджета. Он делал этот фильм чисто на энтузиазме, и вкладывал в него свои собственные деньги.
Зато результат — сразу же после выхода, фильм стал Культовым, а режиссер признанным мастером андеграундного кинематографа.
Нельзя не упомянуть и композитора саундтрека фильма — Джона Боя Уолтона, который написал музыку к предыдущему и последующему фильмам режиссера.
Это просто невероятно, такое надо слышать. Красивейшие, цепляющие, душещемящие фортепианные мелодии, контраст к которым создают депрессивнейшие электронные треки звучащие во-время сцен с разложением трупа. Саундтрек этого фильма много мрачнее, чем творения любых depressive black metal групп.
Каждая сцена этого фильма пропитана символами, метафорами, и образами, которые в большинстве своём скрыты от людей оптимистичных, но открыты для прожженных пессимистов.
Цветовая палитра данной картины опять же направленна на подавление зрителя. Все цвета очень печальны, и создают по-настоящему тяжкую атмосферу.
Подводя итог, стоит сказать лишь одно — этот фильм, а точнее — Настоящее Произведение Искусства, нужно смотреть только подготовленным зрителям, которые интересуются независимым, арт-хаусным кино.
Людям же, которые далеки от понимания арт-хауса и кинематографа как искусства — этот фильм строго противопоказан.
Пролог. Тело обнаженного человека плывет в темноте. Медленно распрямляясь из позы эмбриона, оно начинает разлагаться. Маленькая девочка сидит на солнце и что-то калякает в альбоме. «Король Смерти», — пишет она.
«Король Смерти», второй полнометражный фильм Йорга Буттгерайта, не имеет главного героя (или героев), но объединен вместо этого общей темой — темой самоуничтожения. Разделенный на дни недели, фильм состоит из серии фрагментов, каждый из которых демонстрирует зрителю самоубийство абсолютно неизвестного человека.
Франц Роденкирхен:«Помню, как мы сидели на старой квартире Йорга, и я сказал: «Слушай, а что ты думаешь, если мы снимем фильм, где каждый персонаж будет убит. Скажем, убьет сам себя?»»
Йорг Буттгерайт:«В тот день я был в плохом настроении. На прошлой неделе моя мать умерла. От рака. И поэтому все другие вещи выглядели такими… нелепыми»
«Король Смерти» превратился в навязчивую идею. Вопреки всем неприятностям, вопреки всем советам, это была картина, которую Буттгерайт просто обязан был снять. Под рабочим названием «Семь самоубийц», съемки фильма заняли один год. Как и в «Некромантике», все производство было организовано по принципу «наименьшего давления» по отношению к приглашенным актерам. Позже, когда режиссер распорядился, чтобы съемки проходили только по выходным, но без перерывов, это придало команде еще большее воодушевление.
Фильм был впервые показан 25 января 1990 года в кинотеатре Спутник, где он был представлен продюсером, Манфредом Елински, как «новый фильм от извращенного мира Йорга Буттгерайта».
Йорг Буттгерайт:«Урок, который я вынес из съемок фильма, хотя, в принципе, я и знал это раньше, — это то, как трудно снимать кино без главного героя. Без того, кто поведет тебя через фильм; того, о ком ты должен заботиться»
Франц Роденкирхен: «У нас был один эпизод, который мы так и не включили в фильм. О некоем парне, который испытывал романтические переживания по поводу своей смерти. Как будет здорово на его похоронах, когда многие люди придут, чтобы поплакать над его могилой. И вот он, значит, вешается у себя на чердаке. В конце на его похороны приходят только два человека. Когда они уходят, могильщики начинают смеяться, говоря каким, выходит, мудаком он был при жизни, ну и мочатся на его могилу»
На протяжении всего фильма, отделяя следующий день от предыдущего, в темноте плывет мертвое тело, возникающее в каждом переходном моменте между эпизодами, и запечатленное во все нарастающей стадии разложения. Во Вторник ткани разлагаются, лицо опадает, а кости начинают оседать. Черви облепляют внутренние органы и жадно поглощают их. Благодаря замедленной съемке (1 кадр в час в течении 4-х недель), можно наблюдать, как черви прокладывают свои тропинки по всему телу, точно река прокладывает путь через песчаник. При воспроизведении на высокой скорости, все это дает очень лиричный эффект.
Йорг Буттгерайт:«Было очень трудно сделать этот разлагающийся труп для фильма, потому что это заняло около трех дней, и на протяжении всех этих гребанных дней он ужасно вонял. Как-то утром мне приспичило поблевать, и нужно было выйти во двор. Но во дворе, сразу за сараем, находился цыплячий отстойник, так что и снаружи воняло по полной программе. Мы тогда толком не спали — все работали над этим телом, через неделю после того, как моя мать умерла. И это было действительно сверх всякой меры. Очень странный опыт. У нас ушло где-то три или четыре недели, чтобы снять это разложение. Поэтому ты без труда можешь представить, какой запах стоял там вокруг»
Сейчас в полной мере можно сказать, что «Король Смерти» — это экплуататорское кино. Жертвы самоубийств в фильме — не более чем «жертвы». У них нет ни имен, ни предысторий. И интересны они только как «объекты». Также фильм очень осторожно относится к показу ожидающейся резни, которая, по факту, будет представлена только двумя эпизодами. И оба присутствуют лишь во Вторник, во второй части фильма.
Эпилог. Игровая площадка. Детский смех; девочка, сидящая на солнце, заканчивает рисунок в своем альбоме. «Это Король Смерти», — говорит она. — «Он делает так, чтобы люди больше не хотели жить». Финальные титры.
Йорг Буттгерайт:«Она даже толком не понимает, что такое смерть. И вся проблема в том, что для нее — это даже не проблема; и это хорошо, что у нее есть такое представление о смерти, и почему все эти люди покончили с собой. Как многие верят в Санта-Клауса, ей тоже нужно что-то, что можно представить и с уверенностью сказать: «Вот почему все эти люди не хотят больше жить»»
The end.
материал взят из книги «Sex. Murder. Art. The cinema of Jorg Buttgereit»
Это — Король Смерти. Он делает так, чтобы людям не хотелось жить.
Знакомство с фильмом началось со знакомства с автором. Эхх, Йорг Буттгерайт, как много в этом имени…
Сюжет, казалось бы, предельно прост — человек, готовясь к суициду, рассылает несколько писем.
Но актеры… атмосфера… тонкие линии смысла пронизывают все. Тонкие линии пресловутой «бренности всего сущего».
Сколько стоит ваша жизнь? Что нужно вам, чтобы открыть душу первому встречному? Что нужно услышать, чтобы понять, насколько ничтожно и бессмысленно все?
Нет, нам не скажут, что же написал он в своих письмах, какую страшную тайну раскрыл и раскрыл ли. Возможно, что в письме была всего лишь пара строк. Были ли ему знакомы эти люди или адреса он выбрал случайно.
Многие вопросы остаются открытыми. Фильм не дает ответов. Он не пытается быть откровением, но в некотором смысле является им.
В переводе с греческого, о чем часто забывают, слово «апокалипсис» означает не конец света, а «откровение».
Перед нами — апокалипсис. Откровение не кому-либо, но самому себе.
А в чем вы не в состоянии себе признаться? — вместо ответов, зритель получает в лоб этим вопросом.
Что необходимо знать, сделать, чтобы стать Королем Смерти?
Показ таких фильмов надо строго ограничивать. Я серьезно. Уж очень он мощен в плане своей атмосферы. Людям со слабой психикой он просто строго противопоказан, неважно, любят они авторское кино или нет. В принципе, здесь уже достаточно сказали об этом фильме, так что рассуждать абстрактно — смысла, особо, нет. Ограничусь лишь своими впечатлениями сразу после просмотра.
Хочу сказать, что еще во время просмотра у меня появилось стойкое желание выйти из окна. Убрать за собой мусор, ответить в социальной сети на сообщения и застрелиться, ну или еще как-нибудь повеситься. Я говорю о том, что воздействие «Короля смерти» ощущается даже не чувствами и эмоциями, а почти физически. Буттгерайт создал такую атмосферу безнадежности и апатии, что несмотря, даже, на хорошее расположение духа перед просмотром, после не очень-то хотелось жить.
Вот именно поэтому и надо быть осторожным при просмотре таких фильмов. Они имеют очень сильное воздействие на психику. И надо отметить, что это даже хорошо. Хорошо потому, что на современного человека кино просто перестает воздействовать. Тем не менее, у Буттгерайта это получается. И получается хорошо. Другой вопрос в том, чем и как он воздействует на зрителя.
Надо сказать, что само сценарное построение оказалось уникальным. Отсутствие главного героя — это очень смелый шаг, который себя оправдал. Смотреть фильм интересно, несмотря на то, что он пугает. Причем именно атмосферой, а не жестокими сценами, которых в фильме не так много. Хотя одну из них вполне можно было бы убрать, но это уже частности. В общем, «Король смерти» весьма умелое произведение кисти Буттгерайта. Из тех немногих фильмов этого режиссера, которые я видел, «Король смерти» совсем не выпадает. Полагаю, что остальные его фильмы я тоже посмотрю в скором времени, ибо сделаны они добротно, но как говорится, на любителя, а пока…
Имя Йорга Буттгерайта, некоторыми ошибочно причисляемого к андеграундному кинематографу ужасов Германии, конечно, неизвестно широкой публике. Но этот артхаусный режиссёр давно считается культовым в среде эстетов и специалистов. «Король смерти» считается критиками лучшим фильмом Буттгерайта, философским эссе о смерти и природе Ничто. Смерть для Буттгерайта и есть Ничто, к которому почему-то стремятся люди вместо того, чтобы жить.
Йорг Буттгерайт, безусловно, один из самых самобытных, оригинальных художников кино второй половины XX века, который, своеобразно наследовав «кинематограф некоммуникабельности чувств» Микеланджело Антониони (хотя не стоит забывать и о кинематографе Ингмара Бергмана с его лейтмотивом преодоления непреодолимого — экзистенциального одиночества человека), соединил его с немецкой онтологией (сразу можно вспомнить крупнейшего немецкого философа Гегеля с его теорией о чистом бытие). Буттгерайт ещё и верно почувствовал главную проблему будущих 1990 — 2000 гг. — проблему одиночества человека в рождающемся технократическом мире, отчуждённость людей друг от друга, неспособность найти контакт (скоро ведь люди вообще разучатся говорить, заменив живое общение электронной перепиской, форумами и смс).
Герои фильма Буттгерайта одержимы бессмысленностью своего существования на Земле, утратили вкус жизни, перестали ощущать себя живыми людьми, а не только существующими биологическими организмами. И это у них в итоге выливается в такую же бессмысленную, как и сама их жизнь, череду убийств и самоубийств (только видя смерть другого человека или принимая решение уйти из жизни, герои понимают, что они живут, что они существуют хотя бы в этот краткий миг, который пройдёт и не повторится уже никогда). Но что за гробом? Ничто. И в качестве метафоры этого ничто автор верно даёт кадры разлагающегося трупа (увы, выглядит это нереалистично), которые сопровождают всё свободное повествование, построенное исключительно на параллельном и ассоциативном монтаже (не о таком ли кино мечтал великий Эйзенштейн, ведь фильм Буттгерайта вполне отвечает логике внутреннего монолога, вот только не героя, а автора?) Истинным символом выглядит мост, данный в своеобразном антракте между историями, на фоне которого автор даёт сухую и мрачную статистику ежедневных смертей (может, и документальную). И этот простой немецкий мост выступает в данном контексте не только связующим звеном между жизнью и смертью, но также связующим звеном между автором и зрителем, приглашая его в мир смерти, одиночества и некрофилии — мир Йорга Буттгерайта.
