Начало XIX века. У братьев Вильгельма и Якоба нет работы и денег, но они продолжают заниматься любимым делом, которое принесет им славу — братья Гримм собирают и записывают сказки.
Достойный образец наивного искусства середины века
Помнится, Ильф и Петров в своих заметках о путешествии по Америке добрались сухонькой ручкой пропаганды не только до фордовского конвейера, но и до голливудского. И в сём последнем среди прочих немногих стандартных подвидов серийной продукции обозначили отдельным, вполне массовым потоком — «костюмированную историческую драму». Которая отличается от прочих лишь тем, что всё те же тиражные звёзды в ней переодеваются в мягкую — или не очень — рухлядь, соответствующую выбранной (по узорам на потолке кабинета продюсера) эпохе, давно минувшей, и блещут в репликах нужным количеством своих родных, по-американски заветных «паки» и «доколе». В принципе, средний голливудский исторический фильм середины (ХХ) века как жанр этими чертами определён достаточно полно. Боюсь сказать, сколько древних римлян, средневековых мелковладетелей и викторианских джентльменов в строгом верхнем, а также безмозглых дублей знаковых персоналий и новой истории ускользнуло незамеченными от нашего с вами взора — пытливого взора истинно алчущего киномана.
Такова и эта картина. Эдакого масляного письма старых добрых мастеров, творивших в бесчислии кабинетные портреты, надкаминные пейзажи и затрапезные натюрморты в те далёкие года, когда ещё не были изобретены ни фотография, ни полноцветная печать. Не найдёте вы здесь ни чрезмерно глубокой разработки характеров, ни выпуклости фактур, ни урагана страстей, камнепада харизм, сладкозвучия полутонов… Такие фильмы атмосферны по-другому.
Здесь желающие найдут: яркость и нарочитую незатейливость «братских» детских фильмов-сказок, застывших на том же примерно уровне до самого конца советской киноиндустрии; милые мордашки киношных «dollies» стандарта 40-х, любезные ценителям классического пинапа; ретро-«спецэффекты» а-ля пересъём с наложением, кукольную анимацию и т. п.; костюмы, пошитые лучшими мастерами довоенной поры из пронафталиненных студийных запасов, рисованные задники, реквизит, выпиленный из цельного куска чистого папье-маше с гуашью…
… И Вы полюбите фильм. Не так, как любят ту самую, единственную, неповторимую, с которой Вы, полагаю, уже и без меня определились — а как белокурую Гретхен с цветком в волосах, приглашённую невесту духа, чей отъезд из семейства братьев zurück в родной Берлин знаменует в данном случае счастливый конец всей истории. Как любите Вы «На свете жил сеньор нестарый…», «Нам опять-таки стыд не позволит…» или «Однажды смерть-старуха пришла к нему с клюкой…» — со всеми условностями, спешной буффонадой, безобразным видеорядом, со всеми потрошками этой диетической утки по-голливудски, со всем, что отвергнут для себя искушённые любители актуального кино. Без музыки, без маслящих душу простеньких песенок (по крайней мере, в переводе рифмы совершенно невнятны, а работу композитора впечатляющей никак не назовёшь) — не-е-ет!
Вы будете почитать кино за крепкий дух старого сундука, за материал для собственного маленького исследования на тему «куда катится кинематограф вообще, HW в частности, и почему так комфортна эта покатушка», за предоставленную Вам для проезда немного назад по Вашей жизни машину времени, скромным и нужным болтиком в которой этот фильм, несомненно, является. Ну а если Вы не понимаете аллергенного флёра «Привидений замка Шпессарт», «Дуэньи» или хотя бы какой-нибудь «Марии, Мирабеллы» — то и нечего Вам делать в нашем просиженном кресле четырёхзначного артикула двузначной мебельной фабрики, поставьте обратно чайную чашку с надколотым золотым ободком и отправляйтесь-ка скорей занимать люто скачущий стул флуоресцирующего 4D-паноптикума, чтобы максимально безболезненно залечить рану, которую, возможно, нанесёт Вам этот фильм.
Очень обидно, что столь прекрасная кинокартина не имеет аналогов на цифровых носителях и вот сейчас только, отсмотрев её по «Культуре» я узнал о существовании сего шедевра мировой киноклассики.
Пусть даже реальная история собирателей сказок очень сильно приукрашена, пусть Голливуд добавил много своего, но для самых благодарных зрителей (детей) — это к лучшему. Данную сказку можно смело поставить с теми сказками, что показывала нам когда-то в детстве тётя Валя, светлая ей память!
В повествование о жизни братьев Гримм удачно вплетены сами сказки — и на них то и строится тот каркас, на котором держится весь фильм — именно ожидание очередной истории заставляет неотрывно следить за тем, что происходит на экране.
И после заполонивших экраны кинотеатров и телевизоров боевиков и комедий с однообразным наполнением, подобные сказки, изредка мелькающие на экранах — как глоток свежего воздуха. Эх, где вы славные 90-е…
Посмотрите эту картину, и если в вас до сих пор живёт ребёнок, вам очень понравится.
Нежная ласковая сказка дарит веру в прекрасные чувства. Она бывает глубоко запрятана, но в каждом из нас есть немножко доброты. С такими фильмами ее становится больше.
Преданные своему делу и стойкие к вызовам судьбы Братья Гримм подарили вечную жизнь стольким чудесным персонажам. Храбрые герои, прекрасные принцессы, мудрые короли и ворчливые гномы… Они увлекают за собой в любом возасте.
Старый Голливуд это всегда красивая сказка с неизменным хеппи эндом. Дети учатся тому, что хорошие вещи случаютяя с хорошыми людьми, а взрослым не мешало бы хотябы изредка вспоминать об этом.
Возможно, это не больше, чем прекрасная ложь, возможно, сказки не способны изменить наш жестокий мир. Но все же, с ними легче, чем без них. Потому что единственное, что у нас в конце концов есть, это наша надежда.
Время от времени так нужны ромашковые воскресенья в кругу семьи. И добрые сказки. Спасибо каналу культура, что вчера у напомнил мне об этом.
