Предприимчивый молодой человек Чэнс Уэйн возвращается в родной город после долгих попыток попасть в Голливуд. С собой он привозит Александру Дель Лаго, увядающую кинозвезду, которую он пытается вернуть на экран, а заодно и самому проскочить в мир кино. Однако на родине он встречает свою бывшую возлюбленную Хэвенли, за роман с которой он и был в свое время изгнан из города отцом девушки, местным коррумпированным политиком. Хэвенли надеется возобновить давние отношения, и вскоре Чэнс оказывается меж двух огней…
Как ни печально это признавать, но зачастую маленькие городки являются такими местами, аборигенам которых очень тяжело жить на своей родине и которые всеми силами рвутся из них. Причины могут быть самыми различными: отсутствие работы, отсутствие достойного быта, отсутствие перспектив. И хуже всего то, что бежать, строго говоря, некуда. Или, точнее сказать, не к кому. Радикальное бегство к огням большого города влечёт за собой обоснованные трудности, но жажда перемен в конечном итоге оказывается сильнее обоснованных страхов и провоцирует на то, чтобы рваться подальше от окружающей действительности и от безнадёги.
Подобные картины хороши тем, что в них наверняка каждый зритель найдёт что-то близкое для себя. Тончайший, филигранный психологизм, меткая расстановка акцентов выхватывают целые куски жизни, на примере одного или нескольких людей освещают вечные и актуальные вопросы. В «Сладкоголосой птице юности» вопрос того, что человеку с непомерными аппетитами тесно в провинции, занимает второе или даже десятое место. Мотивы молодого амбициозного красавца Чанса Уэйна были далеки от того, что он не мог нормально устроиться в родном городке или ему там что-то мешало жить. Он пламенно любил девушку, дочь влиятельного отца, который в конечном итоге и предложил ему попытать счастья в Голливуде. Это был лишь заговор зубов, чтобы избавиться от него. Чанс не мог догадываться, что, когда уже птичка счастья будет фактически в руках, его в родном городке постигнет двойной удар, что ещё давно между ним и Финли произошёл конфликт интересов, который последний и попытался уладить привычным способом, удалив помеху из поля зрения.
Уэйн не принадлежит к породе тех, кого можно с оттенком презрения или уважения назвать чистоплюями, не ложится спать в белых перчатках и не гнушается нечестных способов игры. Но в Уэйне нет подлости, он не способен исподтишка делать плохое, вползать тихой сапой и, одной рукой здороваясь с человеком, другой взводить курок револьвера. Он просто пытается сделать своё счастье, так, как умеет.
Ненадолго приехавший в родной город в товарном поезде, чумазый, небритый, почерневший на солнце Чанс, расслабившись около любимой девушки, совершил ошибку, которая чуть ли не стала роковой в их отношениях. Флэшбэки, которыми полон фильм, раскрывают зрителю глубину их чувства, которое беззащитно перед деспотией власть имущих. Чанс любил Хэвенли так, как «дай ей бог любимой быть другим». Быть может, он был несколько опрометчив, излишне самонадеян (что является недостатком многих красивых людей), но всё, что он делал, он делал с мыслями о ней и их совместном счастье. На первом месте тут именно их драма. Драма малозаметная, каких много. И в самом деле, мало мы, что ли, слышали о том, что счастье двух людей оказалось разбито стараниями одного родителя-тирана? Но в картине эта история освещается яркими прожекторами, помещается под увеличительное стекло, и Чанс с Хэвенли предстают нам, как живые. Один — азартный авантюрист, рвущийся с места за призрачным везением, всё время пытающийся ухватить птичку счастья, вторая — жертва семейного насилия, не того, чтобы били или морили голодом, нет — насилия морального.
Виною несчастья детей следует почитать несправедливый деспотизм отцов (с)
Хэвенли — жертва давления со стороны своего отца, которого, правда, отцом можно назвать с большим трудом, ведь ему было бы намного проще не заводить детей, а нанять подставных лиц для того, чтобы они помогали ему в его грязных делах. Подставные лица бы от его деспотизма не пострадали. Родная же дочь, Хэвенли, выступает здесь как ответ в лицо вопрошающим об истинной сущности влиятельных боссов, ответ очень грубый и прямолинейный. С подводной лодки ей деваться некуда, она панически боится того, что её отец может сделать с её любимым. Чанс же не мыслит того, чтобы уехать без неё, и фактически подводит себя под смертельный удар, ибо признать то, что всё кончено, выше его сил. Если задуматься, то как много подобных молодых людей, которые пытаются продвинуть свою жизнь вперёд, всем сердцем стремятся к простому человеческому счастью и тратят все силы на его достижение. Но они — безмолвная, беззащитная собственность разнокалиберных Томов Финли, которых люди, находящиеся в их власти, совершенно не тревожат. Как Чанс выступает своеобразным олицетворением определённой прослойки людей, так и Том Финли «достойно» «представляет» свой класс влиятельных негодяев, дельцов от политики и подобных ей грязных дел, где, чтобы видеть дальше и вернее, нужно посмотреть поверх голов. И они смотрят, порой видя поверх склонённых в толпе голов чьи-то лица, пылающие праведным гневом, обладатели которых готовы сказать правду.
Отношения Уэйна с постаревшей кинозвездой заслуживают отдельной краткой ремарки хотя бы потому, что именно в их разговорах звучит достаточно житейской мудрости, что их общение — один из моментов, в которых Уэйн раскрывается как личность. Контракт же тут выступает как некая насмешка над тем, к чему Чанс рвался, как иллюстрация иллюзорности всех его устремлений, как жирная риска под всеми беседами о счастье в Голливуде.
Как бы мы ни тянулись за призрачной тенью счастья, следует признать, что больше всего мы можем именно в то время, когда мы молоды, пока пернатые нашей юности поют сладкие мотивы, звучащие в ушах приятнее райских мелодий и прорезающие повседневную трясину лучом надежды. И очень важно, чтобы эта опьяняющая музыка не заглушила звука фанфар судьбы, указывающего на то, что именно сейчас надо действовать решительно, чтобы не случилось так, что «все «вчера» нам сзади освещали путь к могиле» (с). Имеющие глаза да увидят дверку к счастью, имеющие уши да услышат призыв к резкому преображению своей жизни. Главное, что в конечном итоге это таки произойдёт как утешительный приз за все страдания и старания. И разве на фоне сплошного горького опыта этого мало?..
Распростёртые объятия в столице уже готовы, ага?..
Предложение уплатить за бесплатный прыжок с парашютом? Я скажу «Да!».
Этими словами заканчивается фильм, снятый по пьесе Теннесси Уильямса, и я полностью согласна, чтоб герой Эда Бегли отправился именно туда! Политик, который всем управляет в городе, считает, что он заботится о своей дочери Хэвенли, при этом не обращая внимания на ее желания, и тем самым делая ее несчастной. В большей степени по его вине она не может быть с человеком, которого любит всем сердцем, с Ченсом Уэйном (Пол Ньюман)
Пол Ньюман очарователен. Признаюсь, посмотрела этот фильм только потому, что любимый актер в нем снимается. Ох, были же раньше актеры, от которых просто глаз не можешь отвести, талантливые, красивые, харизматичные!
Не буду рассказывать сюжет, фильм нужно смотреть. Фильм, конечно же, интересен, но думаю, что не каждому может понравиться. Как по мне, он немного затянут, но посмотреть стоит, хотя бы ради Пола Ньюмана! Уверена, что время потраченным зря не будет.
