Зачаточное состояние, в котором пребывал чилийский кинематограф вплоть до 60-х годов минувшего века, было обусловлено, как политическими, так и экономическими причинами. Единичные всплески- короткометражной, мультипликационной и документальной продукции не в счёт, за полвека, с момента появления первой национальной ленты, кино этой страны насчитывало не более ста работ. И лишь появление на базе Католического университета- киноинститута, возникновение киноклуба при чилийском университете, а также секции экспериментального кино при Синематеки- дало истинные плоды кинематографа Чили.
Организованный, в городе Винья-дель-Мар, фестиваль латиноамериканского кино, познакомил начинающих чилийских режиссёров с работами их коллег-соседей по континентальному региону. Спустя какое-то время, начиная с документалистики, традиционного киножанра для южноамериканского материка, появляется целая плеяда молодых талантливых постановщиков игровых фильмов. Среди них: Херман Бекер, Эльвио Сото, Альдо Франсиа, Себастьян Аларкон, Рауль Руис, Мигель Литтин, именно с именами этих людей связана «золотая эра» Нового чилийского кино, которая закончилась довольно быстро, с приходом к власти хунты Пиночета в 1973 году. К тому моменту, будучи уже зрелыми мастерами, они будут вынужденны эмигрировать, не переставая, правда, и на чужбине снимать актуальные ностальгическо-патриотические картины.
Именно в Мексике, в антураже похожем на пустынно-скалистую чилийскую местность, полугрек(по-матери)-полупалестинец(по-отцу) Литтин, ставит свою самую крупную картину- «События на руднике Марусиа». О непримиримой и героической борьбе чилийских рабочих-шахтёров с селитрянных рудников, против произвола правительства во главе с американскими капиталистами.
Развитие сюжета построено по принципу «снежного кома» мести: убит жестокий надсмотрщик, в его смерти обвиняют, а после безжалостно казнят простого работягу-индейца, за которого беспечно мстит его друг- перерезавший горло стрелявшему солдату. И вот уже властьимущие устраивают локальные репрессии среди трудового люда, на что рабочие отвечают стачкой, что вынуждает в свою очередь работодателей искать поддержки регулярной армии. Цепь взаимных убийств превращают посёлок в горячее «поле битвы», на котором одни складывают свои головы за «поклоняющееся мамоне» христианско-демократическое правительство Чили, а другие отстаивают своё элементарное право на достойную человеческую работу и жизнь.
Эмоциональная взвинченность ленты Литтина органично дополняется великолепными, хоть и грубовато смонтированными, кадрами каменистого пейзажа, на фоне которого проливаются литры человеческой крови. Вечно летящая пустынная пыль, пытается ретушировать жестокость происходящего, засыпая матовой пеленой объектив кинокамеры. Люди в картине умирают, так легко, что становится страшно. Сцены, в которых женщины оцепляют полукругом места расстрелов своих мужей, аплодируя им за мужество перед необратимой смертью, вызывают такие по накалу чувства, что их даже не с чем сравнить. Живое и через минуту мёртвое танцует в страстной пляске выстрелов, словно бы Эйзенштейн решил снять вестерн в духе своего тёзки Леоне- воплощая живописные картины босховского ада. Шёпот потенциальных вдов превращается в стрекот гремучей змеи, а толпы психов-бродяг(бывших рабочих угоревших на добыче селитры) неосознанно насилуют трупы жён рабочих, ложащихся под военные эшелоны. Лишь их мужья-герои, обмотанные динамитными шашками, сохраняют присутствие духа, под страстным руководством своего профсоюзного лидера Грегорио, в исполнении главного актёра политического кино Джан Марии Волонте.
Один из самых кровавых и натуралистичных фильмов в истории кино, явился помимо исторической реконструкции реальных событий 1907 года, ещё и политико-ангажированной пощёчиной «звериному оскалу», ставленника администрации «Белого дома»- неофашиста Аугусто Пиночета, режим которого, только за одномесячное сентябрьское «осадное положение», уничтожил более 30-ти тысяч чилийских граждан.
9 из 10
