Его ненавидела и обожала вся Америка. Он создавал шикарные фильмы-ансамбли. Он методично разрушал не один американский миф — у него клеймо «лузер» внезапно стало светлым пятном запутавшейся «демократии» до Джонатана Дейтона и Валери Фарис («Маленькая мисс Счастье»). И всё же, не получив «Оскара», как блестящий режиссёр, он вырвал из рук академиков статуэтку за заслуги перед киноискусством, каковым бичевал хвалённую, родную Америку и родных, чёртовых, американцев. Его карьера началась в 1957 году, когда на автомобиле одна легенда внезапно разбилась на трассе. Так тридцатидвухлетний Роберт Олтмен, поставив документальное кино, попрощался с двадцатичетырёхлетним Джеймсом Дином.
Олтмен нарисовал другой портрет Дина в своём фильме — не легенды, но сомневающегося человека, который в поисках самого себя терял всё на свете. Одиночка, страшившийся своего молчания. Неожиданный человек, всем преподносивший нежданные сюрпризы. Скульптор. Художник. Страстный читатель — поклонник «Маленького принца» Антуана Сент-Экзюпери. Первые кадры — показывают смеющихся зрителей, рассказчик Мартин Габел произносит меткие слова: «Кто его сделал легендой? Они!». Шаг за шагом Олтмен разбивает в пух и прах у всех отложившийся в памяти гламурный образ Дина. Обычный городок Фэйрмаунт, штат Индиана. Мальчишка, чья мать умерла в тридцать лет и чьё тело в гробу привезли вместе с девятилетним Джимом на поезде в обычный и тихий Фэйрмаунт. Племянник, чей дядя учил его мерить землю шагами (это позднее изображено в «Гиганте» — последнем фильме Дина). Маленький да удаленький школяр, завоевавший первое место по прыжкам с шестом, отчаянный мотогонщик, зазывавший по громкоговорителю целую толпу таких же, как он, рискованных парней. Любивший быть «старшим братом» своему кузену Марку, младшему на несколько лет; ценивший искусство и к нему притягивающийся; переменчивый в настроении, но не сдающийся. Он был и оставался обычным парнем — фэйрмаунтским жителем, обитателем городка, приютившего его в трудный период и его же схоронивший — все фермеры знали Джимми Дина, его шуточки и причуды, чуждые сельскому населению. По их меркам он шибко умным был, как сказал владелец автомастерской Бинг Трастер, «Джимми говорил умные вещи, не то, что все эти голливудские актёры, уж поверьте моему слову!». Дин всю короткую свою жизнь искал себя, не подозревая, что Фэйрмаунт — это и есть он, Джимми Дин.
Вообще, фильм поразителен по структуре: сам Джеймс Дин в хронике очень мало показан, отрывков из кино с его участием практически нет (за исключением одной удалённой сцены из «К востоку от Эдема»), всё построено на интервью с очевидцами, знавшими Дина в детстве (бабушка и дедушка; дядя и тётя; местные жители), юности (учительница школы искусств — очень интересная женщина), молодости (восхитительно колоритный официант Луи, точно содранный с компьютерной игры «Мафия»; владельцы двух баров; студенческие знакомые; шведская актриса, встречавшаяся с Дином и многие другие люди). Роберт Олтмен использует пропагандистский подход — чтобы зрители больше прониклись судьбой так рано ушедшего из жизни любимца публики, но при всем том в фильме нет привычной пошлости, как то: «последние 24 часа из жизни…» и тому подобное, что привыкли всем подавать зарвавшиеся «первые» телеканалы. Олтмен ни в коей мере не подчёркивает, что Дин — гений, но он не может не намекнуть: Джеймс Дин был обычным человеком, которым своим упорным трудом добился признания у народа. Легендой его сделали благодарные зрители; сам же Дин просто был приятным и добрым пареньком из старого доброго Фэйрмаунта. И чувствуется: Олтмен признаётся в любви таким городкам, как Фэйрмаунт, в них он увидел другую, не мечтательную и не лощеную Америку, он увидел славную Америку, какой её нам показали потом Питер Богданович («Бумажная луна») и Дэвид Линч («Простая история»). И когда мы смотрим на жителей — хитро щурившихся фермеров и их молчаливых жен; беспомощных и чему-то улыбающихся дедушку, бабушку Дина; сухощавых дядю и тётю Джеймса; призрачную и вместе с тем внутри сильную учительницу («Думаю, всех поражал его взгляд, взгляд Джимми…»); смотрим на одноэтажные домики, носящуюся около мальчика собаку и одинокий ледяной каток, который обрамляют сумрачные деревья с голыми ветвями; смотрим на фотографии и рисунки Дина (его натюрморт «Орхидея» был подарен Дином учительнице), то понимаем… Нет, ощущаем — во всём этом глубокая несправедливость. Молодые люди не должны умирать. Он умер, а эти старики и старушки, в фильме показанные, оказались запечатлены в вечности, чтобы напоминать одну и ту же горькую истину: ищем себя — находим, когда уже поздно. Он смотрит в чью-то любительскую камеру, улыбается и, кивая, произносит сакраментальное «Олл райт!». Человек одновременно с удивительным взглядом и человек без лица. Зрители его лицо стёрли, превратив в легенду.
До свидания, Элиа Казан. До свидания, Николас Рэй. До свидания, Джордж Стивенс. До свидания, Натали Вуд. До свидания, Сэл Минео. До свидания, Джо ван Флит. До свидания, Мерседес МакКембридж. До свидания, Рок Хадсон. В 1957 году с вами попрощался Джеймс Дин. В 1957 году с ним попрощался Роберт Олтмен, с которым мы попрощались в 2006. Нет легенд, есть хорошие люди. И остались лишь два человека, знавших Джима Дина, два замечательных человека: женщина, восхищённая его обаянием, и мужчина, не единожды игравший с ним…
Элизабет Тейлор и Деннис Хоппер. Им когда-то тоже скажем «До свидания!», ибо они останутся не легендой, а хорошими людьми, которых сохранил Его Величество Кинематограф. Как странно, что кинематограф и город Фэйрмаунт вместе подарили миру Джеймса Дина — вымысел и реальность пожали друг другу руки для того, чтоб Джеймс Дин — «маленький принц», «улетающий вместе с птицами в небо» — сказал нам, стоя в костюме ковбоя из фильма «Гигант»: «Полегче, ребята, однажды жизнь может заявить, что у неё свои дела…».
Посвящается: Луи и Огюсту Люмьерам.
