Самое интересное в этом испанском триллере произошло в последний день съемок, когда тридцатитрехлетний режиссер Клаудио Герин Хиль упал с той самой колокольни, которая в его фильме должна была служить зловещим символом мрачных событий. И тем самым предопределил неослабевающий интерес к своему последнему детищу, в котором зрители вольно или невольно просто обязаны были искать некое зашифрованное послание и разгадывать криптологическую загадку, даже если их там отродясь не существовало. Поистине великолепный маркетинговый ход, который стоило бы взять себе на заметку продюсерам! Одна загвоздка: если по окончании каждого фильма убивать режиссера, то скоро снимать кино станет некому. Хотя кое к кому применить столь радикальные меры и не помешало бы.

Что же касается «Адского колокола», то если в самом деле задаться целью разгадать все загадки, загаданные Герином и монтировавшим картину Хуаном Антонио Бардемом, можно оказаться в том самом заведении, откуда в начале фильма выходит главный герой. То есть в сумасшедшем доме. Молодой человек, отличавшийся неадекватным поведением, взят на поруки своей тетушкой ради получения наследства. Но освобождение не радует Джона, и он планирует изощренную месть своей опекунше и трем двоюродным сестрам.

Поначалу действие развивается крайне неспешно, с акцентом на некий извращенный психологизм. В какой-то момент даже создается впечатление, что на экране идет очередной вариант из бесконечной серии эпигонов Хичкока. Но постепенно, совершенно незаметно и исподволь, Герин вплетает в общий рисунок некий мистический элемент, запутывая дело окончательно. Семейный триллер, в основе которого лежит дело о наследстве, медленно, но верно превращается в детектив с потусторонними мотивами, вызывая перед глазами призрак Эдгара По. А постоянно акцентируемое внимание на том самом колоколе из заглавия, еще сильнее дает понять, что обыкновенными рациональными объяснениями происходящего здесь дело не обойдется.

Сам по себе колокол к сюжету никакого отношения не имеет, выполняя исключительно символическую роль. Он отсчитывает эпизоды фильма, создает обскурную атмосферу и, наконец, своим звоном объявляет о наступлении кульминации. Все действие картины умещается в промежуток между доставкой колокола к подножию храма и его первым звоном. Каждому этапу: прибытию повозки, запряженной неспешно бредущими волами, разгрузке, поднятию колокола на звонницу, — соответствует своя сцена. И чем ближе первый удар, тем сильнее сгущается атмосфера в ожидании развязки. Впрочем, режиссер нет-нет, да и обманывает зрителя в этих ожиданиях, пуская того по ложному следу. То сделает вид, что сейчас фильм превратится в подобие слэшера, заставляя героя подвешивать своих жертв на крюках местной бойни, то подсунет совсем уж сакраментальную тему с маленькими девочками from hell. Но все эти обманки служат одной цели — окончательно запутать зрителя, довести его ожидания до высшей точки, чтобы разрубить гордиев узел одним ударом, как и положено в любом уважающем себя триллере.

Вот только будет ли этот удар? Ведь в дополнение ко всем экранным загадкам сеньор Герин загадал еще одну, упав (или прыгнув) с колокольни. А Хуан Антонио Бардем, заканчивая картину, постарался сделать так, чтобы происшедшее с ее создателем стало еще одним (пусть и не существующим на пленке) эпизодом фильма. С тех пор не одно поколение зрителей и критиков пытается так или иначе интерпретировать увиденное. Без особого, надо сказать, успеха. Чем Клаудио Герин, наверное, был бы доволен. Но положа руку на сердце, все-таки стоит признаться, что если бы не неординарная история появления на свет «Адского колокола», то он так и остался бы невнятным вторичным триллером с вялой интригой, абсолютным отсутствием динамики и оборванными сюжетными линиями. Однако смерть режиссера придала всему этому совсем иной характер.