Через 10 лет после смерти любимого мужа жительница Нью-Йорка, Анна, вновь решается выйти замуж. Однако она попадает в странную ситуацию, став объектом страсти 10-летнего мальчика, утверждающего, что он является реинкарнацией ее мужа.
Сцена, в которой обнажённые Николь Кидман и Кэмерон Брайт сидят в одной ванне, снималась с помощью специальных эффектов: актёры никогда не снимались вместе для этого эпизода.
Десять лет назад Анна потеряла любимого мужа Шона, который внезапно умер во время обычной пробежки. Все эти годы женщина не переставала тосковать по супругу, но встретив Джозефа, после долгих раздумий решилась вновь пойти под венец. Семья рада за нее и все готовятся к предстоящей свадьбе. В один из дней в дом к Анне приходит незнакомый мальчик и просит молодую женщину не выходить за Джозефа, иначе она совершит большую ошибку. Анна решает, что это шутка, но десятилетний Шон настроен весьма серьезно, заявляя, что он не кто иной, как ее умерший муж, со смертью которого Анна так и не смирилась…
Картина Джонатана Глейзера «Рождение» вышла на экраны в 2004 году и стала, на мой взгляд, одной из самых недооцененных лент своего времени. Почему-то некоторые критики и зрители предпочли увидеть в фильме не пронзительную и драматичную историю об истинных чувствах и силе любви, а насквозь фальшивую и претенциозную поделку. А на страницах «желтой» прессы во всю обсуждался раздутый на пустом месте «педофильский» скандал, связанный с интимными сценами между Николь Кидман и юным Камероном Брайтом. А ведь «Рождение» это в первую очередь картина о любви, о вере, о невозможности смириться с потерей любимого человека…
Возможно, у скептиков и рационалистов фильм Глейзера вызовет усмешку, мол сюжет далеко не нов, да и не бывает такого в жизни… И только те, кто хоть раз искренне любил, поймут поведение Шона, только те, кто любил и потерял любовь навсегда, поймут поступки и эмоции Анны. Поначалу относясь скептически к заявлениям ребенка, она со временем начинает заново переживать те чувства, которые давно спрятала в себе. Искренняя любовь к мужу, желание вернуть своего Шона, ослепляют ее, заставляя жертвовать всем: семьей, репутацией, Джозефом… Во время просмотра удивляешься внутренней силе и духу этой хрупкой женщины, которая ради любви, ради веры в возможность вернуть потерянное счастье готова на все…
При этом фильм не ударяется в дебри мистики или эзотерики, он играет на полутонах, держит внимание до самого конца. «Рождение» — это, по моему мнению, камерная, очень личная лента. В ней нет громких, скандальных разоблачений или сенсаций. Зато здесь есть удивительная Николь Кидман, в чьей игре нет ни капли фальши. Жаль, что ее работа отмечена лишь номинацией на «Золотой Глобус». Хорош и Камерон Брайт, которому на момент съемок было 11 лет, нельзя не упомянуть и великую Лорен Бэколл…
После просмотра «Рождение» оставляет двойственные ощущения. С одной стороны — горький привкус драмы, с другой же — сладкое чувство веры в силу любви, разбавленное чуть солоноватым и таким пронзительным финалом.
Странное кино. Кино которое оставляет чувство какой-то нет… не недосказанности даже, скорее недоделанности и сырости. Такое ощущение, что авторы просто не знали, как закончить свое произведение и вышли из положения самым банально неожиданным способом. Мол, все да. Все именно так все кажется. А жаль. Безумно жаль. Так как при должном отношении авторов к своему произведению и при большом желании закончить его как-нибудь иначе мы могли вполне получить шедевр. Истинный и не подложный.
Так в чем же прячется все то великолепие, что не дает списать фильм в утиль? Игрой актеров не возможно не восхищаться. И дело даже не в Николь Кидман, которая просто играет так как умеет. Не больше и не меньше. После Часов и Догвилля уже трудно чему-то удивляться в ее игре. Филигранное исполнение. Дело во всех остальных актерах побывавших на съемочной площадке. Практически у всех получились яркие, запоминающиеся, будто врезающиеся в мозг миллионом маленьких опилок образы. Даже не хочется перечислять всех по отдельности, ибо заслуги практически каждого неоспоримы.
Две трети картинны, сняты поражающе неуютно и холодно. Образы людей, их действия и мысли, великолепная музыка, звучащая вокруг, заставляют просто вжиматься в кресло, испытывать какой-то внутренний дискомфорт. Фильм затягивает в свой мир. Заставляет взглянуть на все глазами не критика или зрителя, а глазами героев картины. И это ужасно и великолепно одновременно. Ужасно потому что действительно влезаешь в шкуру героя попавшего в такую ситуацию. Ужасно понимать, что сходишь с ума и выхода нет, что ты попал в патовую ситуацию, из которой нет выхода.
Все это у фильма имеется и первые две трети хронометража — это настоящая феерия искусства кинематографа в чистом идее, но, к сожалению ближе к концовке фильм скатывается в какую-то мало логичную и необъяснимую яму. Яму, которая возникает на ровном месте и в контексте выбранного стиля повествования смотрится нелепо. Словно соринка, попавшая в глаз. Хочется стряхнуть это все и дальше наслаждаться действием. Но нет. Не получается.
На протяжении довольно длительного времени нагнетают саспенс. Делают это мастерски и со вкусом. Но саспенс должен в конечном итоге вылиться во что-то. И чем лучше прелюдия, тем великолепнее и шикарнее должна быть развязка. Но здесь ее нет. Просто нет. Фильм заканчивается, заканчивается вполне себе логично, но при этом настолько легковесно и банально, что просто отказываешься в это верить.
Как назвали один из влиятельных кинокритиков современности, «Николь Кидман сыграла одну из своих самых смелых ролей». Еще один критик сказал, что «Николь Кидман способна сыграть в глухонемом фильме, так как ее мимика, игра превосходит все самые мыслимые и немыслимые актерского мастерства.
Критики, которые побоялись Николь выдвинуть на «Оскар»(Кстати, именно она должна была взять главный «Оскар». На фоне скандала с Майклом Джексоном, Академия даже побоялась дать Николь хотя бы номинацию как лучшая актриса года), сравнили актрису с самой Мерил Стрип и с ее игрой в фильме «Влюбленные» с Де Ниро. Одним словом, этот фильм заслуживает все 20 баллов из 10.
Иначе и не опишешь в двух словах основные эмоции, вызванные фильмом.
Каждый увидит в фильме свое, но я не видела здесь актрисы, не видела Николь, я видела лишь женщину, Анну, беззащитную, слабую, идущую на поводу у всех, кто сильнее ее.
Больно видеть, как она сама себя терзает и отдается полному самоунижению, признавая ошибочность своего права на личное Я. Да, она поверила, она запуталась, возможно, в мыслях она нарушила социальные рамки, но эта вера стала для нее и самым большим разочарованием.
Когда видишь насколько ее разрывают эмоции, насколько ее захлестывают открывающиеся возможности воскрешения души, становится дико больно от того знания, которым в определенный момент наделяет нас режиссер. Знания, что ее чувства к мужу не взаимны, что вся ее жизнь с ним, и с его образом после смерти — это ложь, мираж, иллюзия.
И вот именно в этот момент мне захотелось стать феминисткой, от той боли разочарования, которая как стрела ворвалась в мое сердце.
Финальным аккордом, после которого мне захотелось отвернуться от увиденного — стало ее унижение на коленях.
Я сожалею лишь об одном, что она как мотылек, летевший к огню счастья, опалив крылья, опустила голову и поплыла по течению реки, которая уносит ее в темные воды безропотности.
Let me say this. If I lost my wife and, the next day, a litle bird landed on my windowsill, looked my right in the eye and in plain English said, «Sean, it`s me, Anna. I`m back…» What cold I say? I guess I`d believe her. Or I`d want to. I`d be stuck with a bird.
«Рождение», фильм в своем роде белая ворона — чуждая мейнстриму и дружно заклеванная за провокационность сцен стаей фестивальных кинокритиков. Его сюжет знал еще до просмотра, «спасибо» щедро разбросанным при обсуждении фильма спойлерам, в тайне надеясь, что картина преподнесет свои сюрпризы, хотя по отзывам был готов и к не слишком удачному «сеансу магии с ее разоблачением».
Начал смотреть с засевшим в голове посылом: «пацан лжет — ибо знает тайны чужой жизни». Невысказанный вопрос стоял просто — сможет ли актер в роли Шона, убедить своей игрой в обратном и что вокруг этого будет накручивать режиссер. Вот в таких неравных условиях полгода назад посмотрел Birth.
С первых мгновений и до самого финала, есть то, что интимно приоткрывает «Рождение», виртуозно управляя живым дыханием картины — это музыка Александра Деспла. Она органична и даже чуть доминирует, что нисколько не мешает ей тонко задавать настроение каждому эпизоду картины, пробивая звенящими ударами внутренний мир Анны, нависая свинцовым гулом или легким переливами ощущения в кадре, композитор невидимо дирижирует зрителем, кажется в его власти ритм Рождения и действия персонажей.
А был ли мальчик?… Все было бы слишком хорошо, если бы не зомби по имени Шон. Однообразно повторяя «Я, Шон» — он был слабым доказательством реинкарнаций и т. п. Кидман играет одну из лучших своих ролей, ее нерв в сцене оперы трепещет в такт бешенного ритма «Валькирии» Вагнера, немая истерика отчаяния передана безкомпромиссно, моменты ежесекундно сменяющих сомнения, робкой надежды, страха прекрасно исполнены. Но источник ее эмоций, мальчик-муж Шон не дает практически ничего, чтобы хотя бы отдаленно поверить в перерождение, поэтому усилия Кидман отчасти прошли мимо цели.
В те моменты, когда мысль навязчиво находила себе дорогу сквозь гипнотический саундтрек, вновь вставал вопрос: в чем же суть, где интрига и ради чего режиссер сделал столь откровенный намек со спрятанной коробкой в самом начале фильма и зачем ради больного на голову пацана продолжать игру?
Когда первопричина уходит на дальний план, Кидман, как вещь в себе, притягивает ртутной амальгамой своих эмоций, ускользающих от нее. В какой-то момент стало не по себе — будто подглядываю за чужой жизнью, вижу то что мне не предназначено, хотя сознаю, что это игровой фильм. Любой зритель отчасти вампир — до «Birth» мне не приходило в голову такое сравнение. Странное и сильное ощущение, когда увиденное камертоном отражается в тебе, а мозг жестко сопротивляясь пытается нащупать опору.
Фильм провоцирует, иногда вызывая отторжение противоестественностью ситуаций, играет с восприятием ощущений и задает вопросы на которые каждый попробует найти свой ответ. «The devil is in the detail» — совсем недавно удалось его пересмотреть, обнаружил, что полгода назад упустил нить в самых первых кадрах и в сцене Шона и Клары: из-за этого возникло противоречие от просмотра. Еще хотел бы отметить Энн Хеч в небольшой, но отлично сыгранной роли бывшей любовницы Шона.
Люди видят, что хотят видеть. Именно так я думаю об этом фильме. Людям, пережившим утрату, свойственно цепляться за самую малость, видимость надежды и стараться выстраивать свою жизнь соответственно своим иллюзиям. Можно надеяться, что фильм поможет посмотреть на все наши мечты… надежды… на всё несбыточное, о чём нам свойственно крамольно думать, другими глазами. Глазами героев данной истории.
Конечно, игра актёров хорошая, если мы верим в эту историю. Конечно, фильм надо смотреть, хотя бы для того, чтобы иметь своё мнение. Однако, я соглашусь, что данная история не имеет окончания. Может именно эта деталь оставляет нам желание на додумывание продолжения этой истории.
Я не верю в реинкарнацию. Возрождение души исключено по причине генетического несоответствия ничем не связанных типов ДНК. Явно отсутствует канал передачи какой бы то ни было памяти, кроме архитипической. Но я верю в «Рождение».
Так уж случилось, что рождение мы обычно не связываем с переселением душ. Однако рождение прибавляет жизнь там, где она наиболее нужна, как воздух и как материализованный ответ на раздрай от навязчивой идеи. Именно «рождение», не возрождение. Шон любит Анну по-настоящему. И это лучшее, что могло статься с ней, подарок судьбы. Что значила её любовь к мужу в пространстве космоса? Скорее всего поиск адреса. Метущееся в пустоте сакральное знание и вера в избранность того единственного существа. Вообще идея единственности очень важна для «Рождения». Для Анны — её сомнения о предательстве памяти союза с Шоном, оттягивание свадьбы; ревность для Джозефа; нераздельность в понимании маленьким Шоном своей любви с любовью мужа Анны; эгоистичная потребность в собственной единственности для Клары. В конце фильма разоблачением мальчика словно подчёркивается единичность и неповторимость субъекта любви. Происходит совершенно неожиданное смещение носителя чувства к Анне. И единственность образа Шона оказывается несомненной, утрачивается двойственность. Вполне возможно также, что об измене мужа Анна всё-таки узнаёт, и узнаёт на свадьбе. До логического предела доводится идея возвращения-бумеранга: «за»-«против», «своё»-«чужое», «любовь»-«ненависть». Такое неизбежное равновесие. А эффект, как ни странно — именно в конце по-настоящему начинаешь верить в ценность рождения этого мальчика вопреки всем этим дебрям человеческого несовершенства.
Несмотря на некоторую скандальность, фильм вышел на экраны, но… так и остался незамеченным. Почему? Для меня это остается загадкой, по-моему, это одна из лучших ролей Кидман за всю ее карьеру.
Главная героиня (Анна) уже 10 лет как вдова. Она до сих пор не может поверить в то, что ее безумно любимого мужа (Шона) нет в живых, нет рядом. Но давление общества и близких говорит ей о том, что женщине нельзя быть одной, нужно снова выйти замуж — тем более, за ней давно ухаживает мужчина (Джозеф), добропорядочный и любящий. Перед Анной встает тяжелый выбор: выйти замуж и быть любимой, не отвечая тем же, или испытывать мучительное одиночество. По сути, выбором эту ситуацию и назвать-то трудно. Она потеряла себя, и как бы не поступила сейчас, найти точку опоры уже не получится.
Случайно в ее жизни появляется десятилетний мальчик, который утверждает, что он — ее умерший муж. Сначала, все воспринимают его слова как неуместную дурную шутку, но он в подтверждение указывает своей Анне на те интимные моменты, которые знал действительно только Шон. И она начинает сомневаться не в реальности происходящего, а в верности своего намерения — принять предложение Джозефа.
И без того хрупкое равновесие, которое так недавно установилось в Её жизни, начинает стремительно разрушаться. Близкие Ей люди «помогают» этому процессу, давят на нее, называют мальчика шарлатаном. Мечта, которой Она жила, мечта снова быть рядом с мужем, так близко, но Ему — только 10! Он ребенок.
- А как ты собираешься удовлетворять мои нужды?
- Я понимаю, о чем ты.
- Ты готов к этому? Ты когда-нибудь спал с девушкой?
- Ты будешь первой.
«Рождение» — это очень жестокий фильм о разбившихся надеждах. Это не мелодрама. Это драма. В нём нет хэппи-энда, конец картины абсолютно безнадежен.
Удивительные глаза Камерона Брайта заставили меня поверить в то, что скорее замысел режиссера был вымыслом, чем «воскрешение» умершего мужа Анны. Удивительная игра Николь Кидман заставила меня поверить в то, что любовь испытывается не к конкретному человеку, а скорее, к его душе.
Передать глубокое выматывающее одиночество человека, который потерял свою любовь и был так жестоко обманут, — очень сложно. Кидман это удалось в полной мере. Одна из лучших ее работ — бесспорно.
Фильм одновременно интимный и холодный, сложный для восприятия и лаконичный, точный. Филигранно, точно снят и смонтирован: кажется, нет ни одного лишнего или небрежного кадра. Выверенная черно-белая гамма, игра света и тени — прежде всего, это очень красивое кино, его нужно даже не смотреть, а созерцать. И если цвет и свет в картине, пейзажи, интерьеры, замкнутые лица крупным планом — это то, что Анну (Nicole Kidman) окружает, то музыка — одинокое фортепиано, тревожная мелодия — это она сама.
А окружает ее холод. Зимний, неприветливый Нью-Йорк, помпезные интерьеры и огромные площади в ее квартире, надменные, чопорные люди. Ей как будто все время холодно, худенькая, бледная, с короткой стрижкой, она отчаянно кутается в свое маленькое пальто — эти кадры повторяются неоднократно. Отстраненная, властная, гордая мать, глава семьи, которая четко знает, как надо вести себя и как поступать, так ни разу и не проявляет сочувствия к дочери. Надменное, без тени улыбки лицо сестры в финале; вызывающая неловкость, стыд и жалость, унизительная сцена примирения Анны с Джозефом (Danny Huston); открытая враждебность семьи по отношению к Шону (Cameron Bright) — мальчику, который посмел войти в их жизнь без разрешения — уже задолго до финала становится ясно, что и при жизни мужа вокруг Анны было не больше тепла, чем теперь. Ложь мужа, ложь мальчика, ее собственная ложь — она не любит Джозефа — в итоге Анна понимает, что и то тепло, которое у нее есть, всего лишь иллюзия.
История любви мальчика к женщине рассказана открыто, ясно, без ложной стыдливости и ложного страха быть обвиненными в пропаганде педофилии. Нельзя регламентировать все: истории, которые случались и случаются в жизни, к счастью, не исправить оголтелой политкорректностью. И поэтому — неожиданно — холодный, сложный фильм получился живым и трогательным.
Дикий, странный, болезненный фильм, вызвавший скандал в прессе, обвинившей фильм в пропаганде педофилии, ссылаясь, в частности, на сцену, в которой Кидман и юный Брайт сидят в одной ванне (снятой, между прочим, при помощи спецэффектов). Кино, в принципе, довольно спорное, с не до конца раскрытыми идеями (в частности, финальная развязка) и очень своеобразной и весьма трудной подачей, но, черт побери, захватывает и крайне необъяснимо действует на подсознание! Вообще, если подвести итог, это довольно неглупая притча о том, что когда сердце любит, разум отказывается понимать очевидные вещи логически. Операторская работа Харриса Савидеса великолепна, равно как и тонкий, атмосферный саундтрек Александра Деспла, плюс на удивление ярко поставенные саспенс-моменты, весьма недурно смотрящиеся в общем контексте ленты.
Николь Кидман, получившая за эту роль номинацию на «Золотой Глобус», здесь просто убийственно хороша, потрясающе переданная гамма эмоций, от тонких переживаний до оголенных нервов, напоминающая незабываемую роль в «Других». Особенно впечатляет сцена в театре, где у героини происходит своего рода переломный момент, когда она переосмысливает полученную от мальчика информацию — вот она, настоящая игра лицом, свидетельствующая о подлинном таланте. На ее фоне не теряется и юный Кэмерон Брайт, играющий по-взрослому серьезно и вдумчиво. И хотя кино оставляет много вопросов и смотрится несколько диковато и подзатянуто, оно берет отменным актерским перформансом и относится к числу тех лент, которые непостижимым образом «цепляют».
Проекты звезд зачастую заявляются гораздо раньше, нежели оказываются в производстве. Например, в ноябре прошлого года режиссер «Сексуальной твари» Джонатан Глейзер подписался на экранизацию романа Мишеля Фейбера «Побудь в моей шкуре» — Under My Skin. К фильму приписали Скарлетт Йоханссон, но съемки начнутся только в октябре 2011-го. (...)
612.6 тыс., 
409.6 тыс., 
