В море на барже живут 60-летний мужчина и 16-летняя девушка, которую он взял на воспитание еще ребенком. Она обладает таинственным даром предсказывать судьбу. Мужчина заботится о девушке: одевает, кормит, купает. Он безумно в нее влюблен и уверен, что это чувство взаимно, до свадьбы осталось несколько месяцев. Появление на барже молодого человека, в которого влюбляется девушка, разрушает размеренную жизнь героев…
С возрастом (а Ким Ки Доку — кстати, так следует правильно писать его имя — исполнилось в момент создания «Натянутой тетивы» уже 44 года) один из ведущих южнокорейских режиссёров, признанных на Западе, всё больше склоняется к многовековым культурным традициям собственного народа. И если это не очень-то было заметно в эпатажном «Острове», но куда очевиднее — в переломном для постановщика фильме «Весна, лето, осень, зима… и снова весна», то словно в третьей части своеобразной «водной трилогии» легенды и мифы корейского самосознания преподнесены в очищенном от всего наносного, простом и доходчивом виде. Что, разумеется, должно было вызвать неудовольствие у поклонников загадочного и непостижимого Ким Ки Дока, которым он предстал, например, в предшествующей ленте «Пустой дом». Кое-кто попытался сопоставить две эти работы по необычной для современного кино молчаливости и бессловесности, хотя они представляют совершенно разные тенденции в творчестве южнокорейского мастера — условно говоря, постмодернистскую и классическую.(... читать всё)
Еще одна философская притча от Ким Ки-Дука, которая поражает своей камерной красотой. Никаких тебе ярких-преярких красок, большого количества блеска и лоска. показана красота отдельных моментов, при помощи отдельных вещей: ленточек, тетивы лука, улыбки…
И в создании таких фильмов Ким Ки-Дук мастер. На экране не разворачивается эпического экшена, нет хитроумных интриг. Это как всегда история отдельно взятых людей, но оттого не менее важная. Их определения себя, определение своих желаний и совершение поступков «по совести». Ким Ки-Дук в «Натянутой тетиве» задается вопросом: можно ли поступить так, чтобы ситуация разрешилась для всех хорошо?
Где-то на просторных водах Южно-китайского моря, на ветхой шхуне, вместе проживают старик-отшельник и девушка, которую он подобрал, когда она была еще ребенком. Живут в гармоничном отношении с природой и друг другом. Девушка ждет дня своего совершеннолетия, старик ждет дня когда сможет законно взять ее в жены (это один и тот же день). Вдобавок она слывет предсказательницей и гадает приезжим рыбакам с помощью лука и стрел. Рыбаки время от времени появляющиеся на шхуне, приносят крупицы цивилизации, неизведанные и манящие для не искушенной, юной девичьей души. Ее сердце начинает биться сильнее, когда на лодку прибывает очередной рыбак с материка со своим молодым сыном, гармония аскетической жизни начинает исчезать под напором волнующих юношеских переживаний.
Такова завязка, классическая, почти банальная основа для назревающей драмы. В своем двенадцатом фильме Ким Ки Дук, в классической для себя, почти камерной манере, одновременно затрагивает несколько серьезных тем. Начиная с темы аскетического отстранения от цивилизации, которая находит отражение в образе жизни старика. Следуемому пути он придерживает и свою юную спутницу, в которую искренне влюблен, с одной стороны оберегая ее от вредных воздействий внешнего мира, с другой выращивая ее как комнатное растение, в ожидании свадьбы. Подобная праведная отрешенность восходит к классическим канонам буддизма, которые пусть не в самой большой степени, но все же исповедуемы и почитаемы в Южной Корее. От буддийской культуры режиссер плавно, под аккомпанементы народных инструментов двигается в сторону основанной на традициях и религии, тематике национального мировоззрения и мироощущения под воздействием все того же традиционного буддийского аскетизма. Далее режиссер отклоняется в сторону, рассматривая историю собственной страны через призму образов. Старик и девушка, как «старая» и «новая» Корея, разделенная политикой, войной, непониманием и новой историей, она ждет своего часа, чтобы объединится вновь. А заканчивает размышлением о менталитетности, проводя жирную черту под богатыми, загадочными для европейцев национальными традициями народа с корейского полуострова, акцентируя внимание на эстетической ритуальности и углубляясь дальше, затрагивая уже ритуальный мистицизм и циклично возвращаясь к начальной гармонии.
Отражая свои взгляды на историю и национальную философию, Ким Ки Дук дальше развивает концепцию начатой им в «весна, лето, осень, зима и снова весна» и продолженной в «пустом доме». Его герои и раньше молчали, общаясь через духовную сферу без помощи слов посредников, но окончательную форму эта концепция приняла лишь в данном фильме. Мы видим как гармония в отношениях старика и молодой девушки проходит несколько стадий, от невероятной идиллии до фактической неприязни, циклично возвращаясь в первоначальное состояние, замыкая круг. Все это при полном отсутствии словесного диалога между героями. Корейский режиссер понимает молчание как идеальный эквивалент слову, развивая эту концепцию, он добавляет музыку. Синтез молчания и музыки в кадре, полностью заменяют диалог между главными героями, демонстрируя концептуальный режиссерский взгляд. Молчание и музыка, сливаясь воедино, постепенно становятся все более многозначными частями целостного потока повествования, которое ближе к концу повествования достигает своего апогея, принимая упомянутый выше национально — ритуальный характер. Перед зрителем расстилается красочная панорама свадебного ритуала, тщательно подготовленного со всеми своими тонкостями и особенностями: неудобными церемониальными одеждами, специально приготовленной едой и музыкой, извлеченной из универсального предмета — тетивы лука. Лук вообще является самопровозглашенным краеугольным предметом, предназначенным для всего: стрельбы, гадания, музыки и свадебных ритуалов плюс английское название фильма — the bow; стрела, пущенная высоко в небо возвращается с естественным потоком вещей.
В этих цикличных преображениях сознания прослеживается символизм инь и янь, гармоничное сочетание мужского и женского, аллегория ухода старого мироздания и прихода нового, системная культура восточных верований которая для зрителя незнакомого с азиатской культурой и философией не может трактоваться как-то конкретно, поэтому о конкретике смыслового послания мы наверняка знать не можем. Что мы знаем, так это то, что образ Ким Ки Дука, режиссера с почти мифологическим ореолом международного, фестивального успеха, поэта радикализма затем молчаливого философа — романтика, сотворила европейская фестивальная элита. Его картины из года в год представляются на МКФ в Канне, Берлине и Венеции при этом на родине, в Южной Корее производят крайне мало впечатления. В ответ, снимать для своего, корейского зрителя режиссер не очень-то желает, в отличие от зрителя западного, на которого и адаптирована большая часть последних работ режиссера. От того ли возникает ощущение, что в одном ряду с мистической буддийской эстетикой соседствуют искусно созданные поэтические образы? Конечно, одно не мешает другому, но красивые образы, в отличие от сложных аллегорий, легче перевариваются европейскими зрителями и разжевываются критиками. Которые в свою очередь, предпочитают проверенное, фестивально-адаптированное, корейское кино от его не единственного, но уж точно самого известного представителя.
Смею предположить, и думаю, что знатоки и истинные ценители настоящего кино со мной будут солидарны, что южнокорейский кинорежиссер Ким Ки-Дук-это один из самых гениальных, самобытных и успешных, ни на кого не похожих кинематографических деятелей современности. Он является фестивальным режиссером, обласкан многими кинопремиями мира, включая самые престижные и авторитетные. За его творчеством следит, воистину, весь мир.
Снимая свои картины преимущественно на родине в Корее, выпуская их практически ежегодно(а иной раз и две за год),он приучил зрителей и почитателей его таланта, к неповторимости сюжета, четким и выдержанным сценариям, использованию гармоничного звукового ряда(саундтреки ко всем его фильмам безупречно органичны в сочетании с картинкой на экране). В конце концов, это эстетика, подаваемая так аппетитно и изящно, простите за излишний пафос.
И один из таких фильмов, имеющий все перечисленные выше факторы, — это «Натянутая тетива», снятая маэстро в 2005 году. Опишу вкратце сюжет, не вдаваясь в подробности, ибо такие фильмы рассказывать также глупо и бессмысленно, как петь глухому.
Старый рыбак путешествует и живет на лодке, которую на короткое время сдает в аренду, с молодой девушкой-сиротой, которую спас, когда та, в пору своей юности тонула. Они любят друг друга, не смотря на дикую разницу в возрасте (порядка полувека), и хотят поженится, когда невесте исполнится 17 лет. Старик очень скрупулезно готовится к данному событию, заранее купив ей все атрибуты свадебной церемонии. Особенно он рад туфлям, которые купил девушке, часто на протяжении фильма их показывает, отчего создается впечатление, что они ему достались с большим трудом. Дед ждет — не дождется дня свадьбы, зачеркивая в навесном календаре все прошедшие дни. И все бы так и случилось, если бы однажды они не взяли на борт юношу-рыбака, который оказался ровесником девушки и между ними вспыхивают чувства взаимности.
Философский мотив, медленное развитие событий, минимум диалогов, идеальное музыкальное сопровождение — вот все положительные стороны данной ленты. Отдельной строкой хочется написать о игре актеров. ОНА БЕЗУКОРИЗНЕННА. Азиаты, как никто другой, умеют играть на эмоциональном уровне, не прибегая к вербально-коммуникативным методам. Вся их игра построена на выражении лица. Другим народам, к моему большому сожалению, это практически не присуще, увы!
«Натянутая тетива» завоевала много престижных кинематографических премий, не будем забывать, что это все же фестивальное кино. Ничего отрицательного писать не буду — нечего. Мне все понравилось, все к месту, ничего лишнего или ненужного нет.
Оцениваю на
10 из 10 (думаю — это справедливая оценка)!
P.S. Друзья, смотрите больше качественного кино и меньше всякой проходной ереси!
На дрейфующей в неизвестном море неизвестной барже живут суровый старик и шестнадцатилетняя девушка, которую он взял на поруки еще ребенком. Опекун зачеркивает числа в настенном календаре, трепетно ожидая очередного дня рождения своей возлюбленной, по наступлении которого они незамедлительно сыграют свадьбу. Однако, помешать планам седого жениха осуществиться может один из немногочисленных воспитанных рыбаков, время от времени посещающих баржу…
Ким-Ки Дук — это такой художник от азиатского кинематографа, работы которого отличаются друг от друга идеологически, но при этом почти всегда безупречно исполнены визуально. Двенадцатый фильм южно-корейского режиссера — пронзительная тоскливая мелодия натянутой тетивы лука и в то же время яркая палитра красок и образов. Девочка, мир которой ограничивается палубой ржавой баржи, с задорной ухмылкой пронзающая стрелами конечности грубых ухажеров, городской тинейджер, готовый на рискованный шаг во имя своей любви, наконец, грозный старик, напуганный мыслью провести остаток жизни в одиночестве… Не выставляя заложенную в свое произведение философию напоказ, Ким Ки Дук от эпизода к эпизоду делает очень точные попадания — вот главная героиня слушает музыку в наушниках, не подключенных к плееру, вот однажды ночью она впервые за долгое время выпускает руку из жилистой ладони старца. Автор предельно внимателен к деталям и кроме того, очень ловко меняет направление действия. Когда кажется, что у финала описываемых событий не может быть двойной трактовки — все завершится либо так, либо иначе, третьего не надо — Ким Ки Дук уже под самый занавес предлагает буквально россыпь сюжетных ответвлений и знаковых моментов.
Зрителя, не привыкшего к такого рода кино, могут, пожалуй, смутить его излишняя камерность и эмоционально тяжелая атмосфера. Кто-то, вероятно, обратит внимание на явную прямолинейность в расстановке некоторых промежуточных акцентов (причина семейного раздора подплывает к судну и долго демонстрируется крупным планом, отражаяясь в глазах девушки), позволяющую частично предугадать развитие сюжета…
С другой стороны, без лишних слов и имен показать чувства, отношения между людьми, внутренний мир личности, и даже, черт возьми, первый оргазм с воображаемым партнером способен лишь настоящий мастер и благодаря одному только этому режиссерскому дару, картина заслуживает внимания. Берегите близких.
«Ковчег» или «Натянутая тетива» — фильм-притча. Подобные произведения невозможно трактовать однозначно. Вариантов прочтения может быть множество и, как минимум, 2—3 из них будут вполне логичными и обоснованными. Каждый из нас вправе выбрать ту трактовку, которая ему наиболее близка. И я, считая, безусловно, интересными и заслуживающими внимания взгляды тех, кто сосредоточился на вечном конфликте Старого и Нового, или увидел в фильме иносказательный рассказ о духовной жизни современной Кореи, тем не менее, хочу поговорить об еще одном варианте прочтения, который наиболее интересен лично для меня. Фильм — как размышление о том, что такое Любовь и что такое Свобода.
Старик и Девочка живут в своем Ковчеге мирно и вполне счастливо. Они понимают друг друга без слов, они обладают своей собственной музыкой. Старик заботится о Девочке и та безгранично доверяет ему. И это доверие, в сочетании с внутренним покоем и уверенностью в завтрашнем дне дает им возможность предсказывать будущее. Девочка вовсе не пленница Старика, предстоящий брак между ними для нее такое же естественное продолжение отношений, как и для него. Тем более, что Старик вовсе не дряхлый старец с трясущимися руками и слезящимися глазами. Мужчины в его возрасте и физическом состоянии в реальной жизни довольно часто становятся отцами.
Но весь этот покой только до первого испытания. Недаром в народе говорят, что «Бог посещает скорбями». Пока все идет гладко, мы, зачастую, даже не подозреваем о том, насколько далеки от совершенства. Но как только происходит что-то нарушающее размеренный образ жизни, причиняющее боль, из недр нашей души страсти всплывают на поверхность, как морские чудовища.
С момента появления на корабле юноши-студента становится ясно, что и Девочка и Старик одинаково не готовы к предстоящему браку. Девочка ведет себя, как капризный ребенок, который увидев в витрине магазина яркую игрушку, бросается к ней через дорогу, полную мчащихся автомобилей, и яростно отбивается от того, кто пытается его остановить. Она не только не задумывается о том, какую боль причиняет единственно близкому ей человеку, но даже начинает наносить удары сознательно.
Девочка рвется в другой мир, полный духовных опасностей, к встрече с которыми она не готова, при этом бездумно разрушая жизнь и надежды другого человека. Она мечтает о свободе. Но отказ от обязательств, жизнь на поводу у своих желаний, «сегодня я здесь, а завтра пойду куда захочу, буду делать что хочу, когда хочу, а что будет с тобой — неважно» — это никакая не свобода, это — эгоизм, ведущий к очерствению души и одиночеству. Юноша, вступая в «борьбу за права», не понимает, что Девочка, бросив Старика, в свое время предаст точно также и его самого, потянувшись за очередной манящей игрушкой. Она превратится в «перекати-поле», постоянно ищущее лучшее место, лучшего спутника жизни и никогда не знающее покоя.
Но чувства Старика тоже далеки от совершенства. Его любовь при первом искушении превращается в ревнивую страсть, желание владеть другим человеком как вещью, приковать его к себе, властвовать над его душой безраздельно. Его мечта о браке становится навязчивой идеей, почти болезнью. Страх потери делает жизнь невыносимой, и трагический исход кажется неизбежным. Но дальше происходит то, что и позволяет назвать этот фильм притчей о Любви и Свободе.
Подлинная Свобода — это состояние души, дар Любви, чистота совести, победа над своими страстями и страхами, умение управлять своими желаниями. Такую Свободу можно обрести, только научившись любить. А научиться любить невозможно, не научившись жертвовать. Цена Свободы очень высока, но добившись ее, человек будет чувствовать себя счастливым везде, где бы он ни находился.
Именно такую Свободу обретают Старик и Девочка, поборов свои страсти и желания и пожертвовав друг для друга своими мечтами и надеждами. Их соединило то чувство, которое «не ищет своего», то, о котором Христос сказал: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». То, которое заставило Русалочку в изумительной сказке Андерсена отложить в сторону нож, поцеловать спящего принца и его избранницу и броситься в море, отказавшись выкупить свою жизнь ценою жизни другого человека. Наградой Русалочке за то, что она научилась Любить, стало осуществление ее заветной мечты. Она получит бессмертную душу, которую так желала. Старик и Девочка также получат свою награду за самоотверженность, их мечты тоже осуществятся.
По древней традиции брак не считается вступившим в силу, если первая брачная ночь не состоялась. Мужчина и женщина продолжают считаться обрученными друг другу. Это объясняет ту, на первый взгляд, странную сцену со стрелой. Она призвана показать, что брак состоялся по закону и обоюдному согласию и получил благословение Небес, как соединивший родственные души. Но юноша, сумевший понять, что не все, кажущееся правильным на первый взгляд, оказывается таковым на самом деле, тоже не останется без награды за свое смирение и терпение. Он увезет с собой Женщину, научившуюся Любить, которая станет ему верной спутницей.
По преданию, когда закончился Потоп, Ной выпустил из Ковчега на волю двух голубей, и это стало началом Новой жизни. В фильме Ковчег также отпускает на свободу своих обитателей и прекращает свое существование. Как человеческое тело, умирая, отпускает душу, готовую к переходу в иной, лучший мир.
Вот такая получилась история, а нравится ли она вам и согласны ли вы с такой трактовкой, это уж решайте сами. Если вы еще не видели этот фильм, то советую посмотреть и постараться найти что-то для себя. Возможно, не то, что увидела я, но то, что затронет именно вас. При желании, это нетрудно сделать. Фильм, на мой взгляд, весьма интересен и многогранен.
Просмотр фильмов Ким Ки Дука сравним для меня с ударами по одному и тому же месту: удар-небольно, удар-больнее, удар-синяк и вот в какой-то момент понимаешь, что терпеть больше невозможно. Это удивительный режиссер, мастер символизма и иносказательности, приручивший тишину, вытаскивающий эмоции из зрителя медленно, планомерно и беспощадно, пока они не накрывают, наконец, с неожиданной силой.
«Натянутая тетива», как все творения Ки Дука, наполнен символизмом, который можно истолковать по-разному. Для кого-то будет просто фильм про старика и девочку, для кого-то он будет иметь политический подтекст. Я поняла его по-своему: все в жизни меняется, это неизбежно, время берет верх, меняются места…дорогие нам места, меняются сами люди, они приходят и уходят и больше никогда не возвращаются, на смену старому приходит новое, это естественный процесс, как бы старое не противилось. Надо уметь отпускать. Опускать будет больно, но так надо, когда это произойдет, станет легче, нельзя держаться за прошлое. Без сожаления, не оглядываясь, отдать честь старому и ступить в новое, неизвестное, возможно, пугающее, но манящее.
Именно так прозвучала идея для меня, я подумала о том, как зря я возвращаюсь, пусть не физически, но мысленно, туда и к тем, кого давно пора отпустить, и как я тоскую о местах, ставших другими и далекими. То ли из-за нахлынувших эмоций, то ли из-за надрывной музыки меня предательски задушили слезы, за что мастеру также спасибо: для человека, который больше года не мог заплакать, это был настоящий катарсис. Про музыку отдельно сказать хочется, она совершенно неземная, тонко и точно делает акценты, подчеркивает важность и силу момента, настолько пронзительно, что это рвет душу, хочется закричать «хватит, я больше не могу». Это настолько прекрасно, насколько невыносимо.
«Натянутая тетива» стала для меня очень личным фильмом и потому твердо закрепила за собой место одной из моих самых любимых картин Ки Ки Дука.
Есть фильмы, для понимания которых обязательно нужен «ключ». Который «откроет» выход из сюжетного лабиринта (прольет свет на запутанную интригу, расставит все по своим местам и тд и тп). «Натянутая тетива» — яркий пример.
В самом деле, рассуждать о фильме с точки зрения «реальности» его героев — скучновато. Ну живет дед да баба, пардон — внучка. На лодке. Гостей принимают. Гости на внучку западают… Скукота, аж мухи дохнут.
К тому же, предположить, что Ким Ки Дук (после «Береговой охраны», «Пустого дома», «Самаритянки», ets) снял полуторачасовую красивенькую пустопорожнюю картину — довольно смело.
А вот если… (только не кидайтесь сразу тапками и прочими тяжелыми предметами)
… если представить, что Ким Ки Дук снял кино про себя, что это он в роли девушки прозябает на лодке? Появляется «мясо» в сюжете и смысл в фильме. В самом деле, легко представить себе, что ККД остро переживает свою «европеизацию», отрыв от корней. Но и на родине ему места нет, слишком далек он от народа (вот ведь, цитаты так и сыплются). Приходится ютиться в лодке — вроде и рядом с берегом, а все ж отдельно. Стар и мал. Партиархальная, умирающая Корея и новая, не знающая куда идти, немая и безвольная.
Но бесконечно долго это продолжаться не может, нужен какой-то толчок. Здесь уже проще — мужики, которые сальными глазами лапают девушку, если и могут к чему-то подтолкнуть, так только к самоубийству. А вот влюбленный ровесник — совсем другое дело… Он разбудил, подтолкнул. И сюжет, до того безвольно струящийся, сразу забурлил, потек стремительно.
Весьма любопытно и то, как ККД решил сцену с «грехопадением» (которое, по Библии, предшестовало изгнанию из рая) или, как вариант, с «инициацией». Из фильма так и не поймешь — то ли парень там постарался, то ли дед со стрелой? Двуединое начало новой жизни…
Кстати, о стреле. В дедовских гаданиях она ведь втыкается в божество. Весьма спорный способ гадания, что-там с религией у деда (и его клиентов) проблемы большие. Какое-то неуважение к предкам, к их вере. И девушка, которая в процессе этого кощунственного гадания (топтания по могилам) может погибнуть…
Если честно, то фильм в целом смотрелся «на ура» до момента, когда старик прыгнул в воду. Вот здесь и надо было поставить жирную точку: добился желаемого, пустил свою последнюю стрелу в небо и оставил этот бренный мир, ибо дальше для него не имело смысла существовать в нём.
Но у режиссёра, видно, своя философия. Он посчитал, вероятно, что такая концовка слишком банальна и решил максимально её усложнить за последние оставшиеся до конца ленты минуты (а может просто «эфирное» время оставалось и надо было его чем-то заполнить?!). Получилось это не к месту и, надо сказать, совершенно испортило впечатление от фильма. Эмоции, вызванные размеренным темпом киноленты, красивой музыкой и переживаемым героями драмы, в момент улетучились.
Вердикт: перемудрил Ким Ки-Дук… перестарался наполнить фильм чем-то большим — не получилось.
Восхитительно красивый и необычный фильм, который мог снять, пожалуй, только человек с восточным мировоззрением. Его привлекательность в том, что герои — не такие как мы, хотя чувства у них не могут быть другими.
Жить на море, на корабле, каждый день слушать крики чаек и плеск волн, дышать чистым и соленым воздухом — об этом мечтает если не каждый, то многие. Но если вы родились и выросли в таком месте — будет ли оно все таким же прекрасным, или рано или поздно захочется сбежать из этой плавучей тюрьмы?
Любить — значит, желать счастья. Беречь свою любовь — это хорошо, это правильно. Но где граница между заботой и собственничеством? Когда вы не уверены, что вашу любовь никто не украдет, будете ли вы прятать ее от чужих взглядов, или позволите ей свободно сиять, даря всем и каждому свою удивительную красоту, даже если она для вас дороже всего на свете, дороже воздуха и неба?
Ответ на эти вопросы для каждого однозначен, но так ли легко поступить правильно, если сердце звенит от боли, как натянутая тетива? Невероятно красивый и невероятно правдивый фильм. Фильм, над которым нужно думать, который стоит смотреть, который просто невозможно не полюбить. Фильм-притча, в котором рассказывается реальная история с невозможным финалом. Пожалуй, один из лучших фильмов Ким Ки Дука, во всяком случае, для меня.
В Корее популярен коммерческим мейнстрим — и местный, и западный, преимущественно американский. И из наших режиссеров, по-моему, реально популярны сейчас только трое: Пак Чхан-ук, Джун-хо Бон и Ким Чжи Ун. И их же можно отнести к местному корейскому киномейнстриму... (...)
31.4 тыс., 
26.6 тыс., 
22.5 тыс., 
