Английский учитель приезжает на один из тихих и спокойных греческих островов, дабы занять пост в местной школе. Он узнает, что его предшественник покончил с собой при весьма таинственных обстоятельствах. Спустя некоторое время, он знакомится со странным человеком по имени Кончис, и оказывается втянут в захватывающую мистическую игру, которая с каждым днем становится все опаснее.
Экранизация, какой бы хорошей она ни была, всегда попадает под сравнение с книгой. Рассуждая так, конечно, можно заметить, что в фильме упущено очень много интереснейших моментов «Волхва». Во-первых, герой Кончиса, который по книге абсолютно серьёзен и нетерпим к глупости. Энтони Куинн играет немного другого персонажа, более непосредственного, иногда улыбающегося старичка, хотя, безусловно, внешне попадающего под образ, описываемый Фаулзом. Во-вторых… многое другое, о чём Фаулз не писал ни слова… Всё это так. Но собирался ли режиссёр «показать» нам роман?
На мой взгляд, в фильме представлена упрощенная версия «Волхва». Не могу назвать фильм плохим, т. к. мне понравилась игра актёров, съёмки. Но многие подробности картины (отсутствие близняшек, сцен в Англии) начисто меняют сюжет и задумку произведения. В романе мучения Николаса бесконечны — он никогда не научится принимать всё, как есть, никогда не научится улыбаться. Фильм демонстрирует нам более простую для восприятия сюжетную линию, где главному герою удаётся познать смысл происходящей вокруг него игры. Основную задумку фильма я увидел в изобличении Николаса Эрфе как эгоистичного, инфантильного человека, в уроке, который он получает: не думай о себе слишком много, пока ты такое ничтожество.
В целом, фильм Гая Грина оправдывает такую задумку. Но я не могу назвать его экранизацией Джона Фаулза, так как у Фаулза совершенно другая идея. И различие это бросается в глаза постоянно. Ведь Фаулз в конце концов решил написать «Волхв» как психологический роман, исключающий мистику, сосредоточился только на нравственных, философских и личностных мотивах. Фильм лишает нас этого кругозора, включив в себя и мистические моменты: сцена суда, происходившая в некоем параллельном измерении, сцена с греческими богами, представленная не как нарочито театрализованная, а опять же как сверхъестественное происшествие.
В этом, думаю, и состоит разрыв между романом и фильмом: если в книге все события имеют рациональную природу, нагнетая тем самым страх — страх, что с тобой так могут играть другие люди, то в фильм более метафизичен, более склонен к с покорному принятию вложенных в него идей. Потому считаю первоначальное название романа «Игра в Бога» неподходящим к экранизации. Это «Маг» в истинном значении этого слова, «маг», преподающий Николасу загадочный, но вполне понятный урок. Однако, и такой сюжет, безусловно, имеет право на существование.
Но для экранизации романа, со всей его подоплёкой, нужно не 2, а как минимум 4 часа, то же самое место действия и изначальная мысль Фаулза.
