Еврейский ростовщик, жертва нацистского преследования, перестает доверять всем своим родным и единоверцам, и слишком поздно понимает, к какой трагедии привели его действия.
Перфекционизм Люмета, снявший камерный черно-белый фильм об одиноком ростовщике, чьи родственники были истреблены во время войны, не может не импонировать: ну какие там прокатные перспективы были?
Нетипичный для Люмета фильм, благородная тема, Стайгер старается как мало где. При этом не показалось неорганичным смешение страданий еврея, который фактически душевно умер(как героиня «Крыльев»), с историей ростовщика в негритянском гетто с использованием джазовой музыки. Фильм провисает под тяжестью библейских аллюзий, страданиями персонажа, религиозно-искупленческой символикой — в финале еврей еще и руку себе протыкает. Негр-работодатель Стайгера, надо полагать, Сатана, который и предсказаниями насчет смерти занимается. Первые кадры, снятые в замедленном ритме: семейная идиллия, которая понятно чем закончится, сразу создают атмосферу фильма, довольно-таки депрессивного.
После просмотра уважения к Люмету прибавилось, но большого интереса фильм не вызвал.
Малоизвестный, но высоко ценимый критиками и зрителями (7,8/10 на imdb), фильм Сидни Люмета (12 разгневанных мужчин, Собачий полдень, Убийство в Восточном экспрессе) рассказывает о человеке, пережившем холокост. Тема, конечно, амбициозная, однако придраться в фильме не к чему.
Ростовщик-еврей, пожалуй, лучшая роль Рода Стайгера за всю его карьеру (Номинация на «Оскар»(1965), Лучший актер (Род Стайгер)) — да он и сам называет этот фильм своим самым значимым опытом в кинематографе.
«Ростовщик» лишен даже намёка на сентиментальность. На банальностью. Ничего подобного. Из всех произведений Люмета — эта картина мне лично ближе всего. Каждый кадр полон напряжения. Причем, это не хичкоковский саспенс. Лента — как нерв. В любую минуту может случиться нечто трагичное. Взрывы агрессии, и вновь, штиль. И снова взрыв. Монологи Стайгера так великолепны, что наслаждаться ими можно даже не зная английского. Хотя неплохо бы конечно оценить и его, то появляющийся внезапно, то исчезающий в пучину прошлого, еврейский акцент.
Это действительно шедевр. Не старомодная нравственная байка с буффонадными рыданиями, а настоящее произведение искусство, балансирующее между классикой и арт-хаусом в его лучших проявлениях.
