всё о любом фильме:

Сын Саула

Saul fia
год
страна
слоган-
режиссерЛасло Немеш
сценарийЛасло Немеш, Клара Ройер
продюсерГабор Райна, Габор Шипош, Кристина Пинтер, ...
операторМатьяш Эрдей
композиторЛасло Мелиш
художникЛасло Райк, Хедвиг Кирали, Эдит Сюч, ...
монтажМаттьё Тапонье
жанр триллер, драма, военный, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в России
зрители
Россия  7.1 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время107 мин. / 01:47
Аушвиц, 1944 год. Саул Аусландер — еврейский пленный и член зондеркоманды. Его работа — сопровождать в недолгий путь узников, которые прибывают в лагерь беспрестанно. Потом — зачищать следы их присутствия и ждать новых. Среди тысяч людей, проходящих через газовую камеру, один выживает на считанные минуты. Саул узнает в нем своего сына и решает во что бы то ни стало похоронить тело по всем правилам. Теперь это его единственная цель в расплавленном, так непохожем на жизнь пекле лагеря смерти. Уберечь тело от топки, спрятать его, разыскать раввина, — задачи практически невыполнимые и безумные на фоне мясорубки, жернова которой Саулу приходится крутить самому, чтобы выжить. В лагере зреет восстание, Саул становится слишком уязвимым, но он думает только о сыне… которого, возможно, у него никогда не было.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.60 (18 066)
ожидание: 99% (370)
Рейтинг кинокритиков
в России
100%
15 + 0 = 15
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 112 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    С давних времён была крайне заинтригована этим фильмом, ибо его триумфальное шествие по фестивалям и известным кинопремиям просто вводило в ступор. Да ещё и режиссёр-дебютант… Единственные две вещи, на которые при голосовании за лауреатов Золотого Глобуса и Оскара я ставила, не глядя, — это «Головоломка» и «Сын Саула». Даже тени сомнения не было, ибо хвалебные оды критиков не оставляли другого выбора.

    В этот редкий случай должна признать, что фильм чисто для мужчин. Мне смотреть было очень сложно: сложно слышать за кадром крики женщин, сложно видеть разбрызгивающуюся кровь, пепел сожжённых тел, но не в этом соль. Такое я бы выдержала. Мне в 10 раз было сложнее оттого, что нас, зрителей, заставляли привыкать к этому, заставляли чувствовать, что это просто декорации и чуть ли не норма. Я так не могу. Мне нужно злиться, эмоционировать, плакать, наконец, ибо холокост — это действительно трагедия, которую никогда не забыть, к которой нельзя оставаться равнодушными. В этом плане фильмы «Список Шиндлера», «Пианист», «Мальчик в полосатой пижаме», «Жизнь прекрасна» для меня намного легче, если можно так выразиться.

    Дело в том, что в самом начале просмотра я думала, что с такой камерой, которая следит только за главным героем, показывая всё остальное размыто и поэтому без подробностей, будет легче смотреть. Но я ошиблась. Как Саул прятал от нас свою человечность под гримасой «выживательной отчаянности», а потом «целевой маниакальности», так и от нас требовали убрать человечность и превратиться в бездушных наблюдателей. В общем, это сложная задача, намного сложнее, чем сопереживать и плакать.

    Относительно темы с похоронами мальчика — не думаю, что здесь какой-то глубокий смысл. Главному герою просто хотели дать цель, смысл жизни в кромешном аду, которые бы смогли вдохнуть в него вторую жизнь и придать смелости пройди через ещё больший ад, ну, а мы, зрители, должны были окунуться вместе с ним. Ведь недаром даже не понятно, его это внебрачный сын или вообще посторонний мальчик.

    В целом, считаю, что новичок Ласло Немеш сумел добиться своей цели и показать зрителям ужасную панораму кошмаров холокоста, при этом заретушировав сильные подробности и вынув сопереживающие сердца из зрителей. В итоге получилось страшнее, суровее и, возможно, правдивее, чем все картины, которые я видела на эту тему до сегодняшнего дня. Но для меня там нет души. Хотя нет, она есть в одном кадре — кадре, когда Саул стал снова на секунду человеком и улыбнулся душе своего сына, отразившейся в глазах чужого мальчика, как мне показалось.

    6 из 10

    25 апреля 2016 | 23:15

    Дебютная работа Ласло Немеша привлекла мое внимание, не стесняюсь этого признать, своим фестивальным успехом, да и фильмов про холокост с точки зрения зондеркоманды выходило не так уж и много, тем более производством занималась такая некинематографическая страна как Венгрия, чем и было подогрето мое любопытство.

    С начала и до конца фильма режиссер ставит в эпицентр событий историю одного из участников зачистки умертвленных в газовых камерах евреев Саула Ауслендера. Если события новоиспеченного блокбастера «Хардкор» происходят от первого лица, то история «Сына Саула» происходит от второго. Камера устремленна только на главного героя, изредка показывая действие на втором плане, полное чудовищных и нелицеприятных сцен. «Сын Саула» получился довольно гнетущим и обескураживающим, однако это, на мой взгляд, один из самых выдающихся дебютов со времён «Возвращения» Звягинцева или «Торжества» Винтерберга.

    Не стану пересказывать сюжет, подчеркну лишь мастерство режиссерской и операторской работы, а так же выдающуюся актерскую работу Гезы Рёрига, эта роль-настоящее открытие года. Его герой не оставит равнодушным даже самого скупого на слезу зрителя, и, уверен, войдет в историю кино, как один из самых сложных персонажей в кино. «Сын Саула» целиком и полностью заслужил свой «Оскар» и хвалебные отзывы кинокритиков даже только за то, что таких величественных и трудоемких по своей структуре фильмов уже почти не снимают без халтурных хромакеев и компьютерных спецеффектов, которые не ленятся даже использовать в романтических ситкомах.

    Вердикт таков, «Сын Саула» абсолютно заслужил просмотр в кинотеатре, это по-истине шедевр, который предлагает свою, более объективную точку зрения на ужасы самой жестокой и кровополитной войны XX века.

    10 апреля 2016 | 14:57

    Представители добровольных (далеко не всегда) помощников охраны, так называемых зондеркоманд, уже были показаны в «Списке Шиндлера». Там это действительно мерзкие люди, которые ради своей жизни готовы помогать нацистам уничтожать других и пресмыкаться перед ними.

    Этот мотив был и в знаменитом романе Бруно Апица «Голые среди волков». Нацисты породили не только фабрики смерти с нелюдями в черной форме и черепами на фуражках, но и касту прислужников из так называемых ими унтерменшей, готовых ради целостности собственной шкуры на все. Возможно, нам не дают четкого ответа (вероятно, для этого потребуется не один просмотр) на вопрос, как и почему герой вдруг решает взять на себя этот крест — похоронить мальчика. Есть ли в этом мотив мученичества? Безусловно! Ведь окружающие временами уподобляются демонам искусителям, говоря «Это не твой сын!». Но Саул не отступает от миссии.

    В его образе есть схожесть с героями живописного цикла Гелия Коржева «Опаленные огнем войны» — он написан в суровой реалистической манере и каждая деталь (черта лица, к примеру) фантастически убедительна. Это достигается не только за счет актерской игры (а она на высоком уровне) но и благодаря художникам, которые сами того не подозревая написали персонажа в стилистике знаменитого художника. И манера съемки «от 3го лица» способствует и раскрытию образа и погружению в его переживания.

    А основная задача фильма, как мне кажется, сродни знаменитой надписи ("Посвящается всем великим завоевателям — прошедшим, настоящим и будущим») на раме картины В. В. Верещагина «Апофеоз войны» — это предостережение. Не диктаторам, военными или властителям… А людям. О том, что всегда нужно оставаться человеком, а не становиться мразью, уничтожающей себе подобных ради выживания.

    10 из 10

    Хотя, какие тут оценки.

    Такие пронзительные фильмы появляются редко, но запоминаются и становятся вехой в истории кино.

    Кино достойное не одного серьезного и вдумчивого просмотра.

    2 мая 2016 | 01:18

    Пожалуй, не найдётся темы, более серьёзной в кинематографе, как холокост и геноцид, многие сразу же вспомнят «Список Шиндлера» Спилберга и посчитают режиссёрский дебют венгра Ласло Немеша просчитанным ходом для приобретения «Оскара». К сожалению, шумиха, связанная с номинацией на золотого болванчика, порой не идёт на пользу восприятию рядовому зрителю. Только не стоит забывать, в данном случае перед нами не только случай, который возможно имел место в истории тех страшных дней происходивших в Аушвице 1944-го года, но здесь так же демонстрируется существо с чертами человека. Человек (да и то уже вряд ли) по имени Саул своим понурым взглядом производит впечатление жуткое, — сжавшийся, выжатый, ослабленный, истощённый, усталый, еле живой, вытирая с пола кровь своего народа, он немного походит на героя книги Гроссмана «Судьба человека».

    Во всей суматохе, адском хаосе, страшной рабочей рутины завода по уничтожению населения, у нашего героя есть только одна возможность побыть хоть на одно мгновение человеком, — похоронить своего сына соблюдая обряд своего народа. И когда ты полностью осознаёшь всю тяжесть данной истории, понимаешь желание авторов фильма, сводится к простой единственной цели, показать последний островок человечности, сохранения традиций своего народа и просто понятную, мотивированную родительскую любовь, пускай даже так. Словно обратная, ужасная сторона трагикомедии «Жизнь Прекрасна», только здесь не будет детского смеха, обстановка убивает надежду на счастливый конец. Камера же оператора Матьяша Эрдей следует за каждым шагом Саула, и в воду, и через огонь, за каждым его действием, — форма выбрана верной и точной, благодаря этому зритель может стать полноценным свидетелем происходящего. И возможно зритель разглядит во впавших глазах несчастного отца огонёк светлого в том самом месте, где солнца не видно из дыма крематориев, а люди не живут, не выживают, а медленно и уверенно разлагаются, на мёртвом месте, которое я надеюсь, никогда больше не заработает.

    Существенный минус действия(касаемо самой реализации), — отсутствие резких моментов и интересных деталей, картинка словно плывёт перед твоими глазами, оставляя в памяти Гезу Рёрига, главное открытие для меня найденное тут, актёрская игра выше всяких похвал!

    Спасибо за внимание, смотрите кино! И самое главное берегите близких…

    14 апреля 2016 | 17:13

    Казалось бы, после в одночасье ставших общепризнанными шедеврами жанра «Списка Шиндлера», «Пианиста», «Жизнь прекрасна», «Мальчик в полосатой пижаме» и «Жестокий ринг» сказать новое слово о холокосте в кино получится вряд ли. Однако дебютный фильм еще год назад никому неизвестного венгерского режиссёра Ласло Немеша «Сын Саула» словно бы заставила весь мир переосмыслить эту старую кинематографическую аксиому — сначала великий Спилберг сразу после премьеры в Каннах назвал фильм Немеша «лучшим фильмом о холокосте» со времён «Списка Шиндлера», затем было Гран-при тех же Канн, затем решение венгерского оскаровского комитета выдвинуть фильм на «Золотой Глобус» и «Оскар», которыми «Сын Саула» в итоге и заручился… Так что же такого нового удалось сказать Немешу, чего не удалось более титулованному Атому Эгояну с его «Помнить», не очень тепло встреченному мировой публикой?

    1944 год, концентрационный лагерь Освенцим. Из числа наиболее крепких узников лагеря его руководство сколачивает зондеркоманду, в обязанности членов которой входит убийство соотечественников и последующее уничтожение их личных вещей. Член зондеркоманды, неразговорчивый и замкнутый в себе венгерский еврей Саул, узнаёт в одной из жертв массовой казни в газовой камере своего малолетнего сына. Выкрав тела мальчика для погребения по еврейским обычаям, Саул, разыскивающий среди заключённых раввина, оказывается в центре заговора заключённых, замышляющих побег с «фабрики смерти».

    История создания фильма началась в 2005 году, когда Немеш, обе ветви семьи которого пострадали от холокоста, наткнулся в архиве на записки членов зондеркоманды под названием «Свитки Освенцима». Взяв воспоминания очевидцев за основу сценария фильма, который писался на протяжении шести лет, встретившись лично с десятками доживших до наших дней узников концлагерей, предоставив мёртвым право говорить, Немеш каким -то чудом ухитрился избежать излишней сентиментализации сюжета и попыток спекулировать на геноциде — весь подлинный кошмар холокоста с расстрельными ямами и печами для сожжения трупов по большому счёту остаётся за кадром, однако это не мешает режиссёру передать его в полной мере. Ласло передаёт этот кошмар с помощью звукового ряда, в котором всё гремит, взрывается десятками автоматных очередей и орёт сотнями тысяч испуганных голосов, с помощью буквального фокусирования на центральном персонаже — его измождённое лицо с потухшими, выгоревшими глазами постоянно находиться в центре экрана, и мы вынуждены смотреть на все ужасы лагерной жизни лишь из-за его плеча. Однако заставляя взгляд зрителя сфокусироваться на лице главного героя, Немеш тем самым вынуждает его заглянуть в самую глубь своих переживаний, оценить степень собственной человечности и отношения к феномену фашизма. Тем самым «Сын Саула» превращается в мрачно реалистичное, по-настоящему страшное кино о холокосте, призванное напомнить неонацистской мрази, поднявшей голову по всей Европе, в том числе, и в Венгрии, чем обычно оборачиваются идеи о превосходстве одной расы над другой.

    7 из 10

    12 мая 2016 | 12:02

    Три из пяти отсмотренных номинантов на премию «Оскар» в категории лучший иностранный фильм откровенно не впечатлили, и если «Сын Саула» получил золотую статуэтку среди всех претендентов, то терзают сомнения, а стоил ли смотреть «Гордость» и «Объятия змея».

    Фильм об 2WW, концлагерях, убийствах, а единственное чем он впечатляет — так это визуализацией происходящих событий. Нет сомнений, характер Саула зрителю понятный, учитывая что камера оператора работает исключительно вокруг его персонажа, то другого вряд ли стоило ожидать.

    Да и поступок Саула явный признак гуманности, но знаете, как раз тот случай, когда стоит сказать, что данной истории не хватает сентиментальности или пафоса. «Сын Саула» это проект, который не вызывает никакого взрыва в сознании, история, в которой практически лишены другие детали так или иначе влияющие на подсознательное восприятия зрителя.

    Постройки крематория, черный труд, иерархия зондеркоманды — все это безусловно важно, но на примере работы Ласло Немеша, важно именно для его героя. Картина, которая эксплуатирует тематику геноцида только ради того, чтобы провести зрителя стопами Саула — не лучший представитель данной тематики, пусть как бы виртуозно это не снял режиссер.

    5 из 10

    31 мая 2016 | 05:33

    Вторая Мировая Война слишком велика и непостижима для того, чтобы полноценно охватить в кино или в литературе хотя бы один ее фрагмент, один бой, один день. И для каждого человека, оказавшегося хоть на краю тех событий или в самом пекле, война своя, и история своя. Наверно, поэтому самые запоминающиеся фильмы о войне — те, в которых рассказывается камерная история — об одном человеке или отряде, об одном дне.

    Венгерский фильм «Сын Саула», получивший в этом году Оскар как лучший фильм на иностранном языке и удостоившийся оценки Спилберга, как «лучший фильм о Холокосте, снятый после «Списка Шиндлера»», рассказывает о нескольких днях жизни еврейского пленного Саула Аусландера в лагере смерти Аушвиц в 1944 году. Это не просто «история одного человека» — камера будто «врастает» в своего героя, показывая его большей частью со спины — вплоть до эффекта присутствия — мы видим события фильма не глазами героя, но словно глазами невидимого наблюдателя, повсюду следующего за Саулом. Этот наблюдатель — мы. Мы не можем вмешиваться. Не можем ничего остановить. Можем только наблюдать.

    Непривычная для современных кинотеатров «телевизионная» картинка 4:3 сужает пространство фильма фактически до плеч героя, лишая нас «бокового зрения», обрезая фланги. Это не широкоформатная история. Это история человека, смотрящего себе под ноги. Сфокусированного на моменте «здесь и сейчас». Потому что в лагере смерти следующего момента может и не быть.

    Такая манера съемок требует настоящего искусства от оператора, безукоризненной игры от актеров (почти весь фильм снят длинными — по несколько минут — кадрами без «склеек») и немалой выносливости от зрителя — едва поспевая вслед за героем, порой испытываешь головокружение, как от документальной съемки в стиле «мокьюментари». События, происходящие вокруг Саула часто слишком стремительны, чтобы успеть их разглядеть, иногда расфокусированы, скрыты дымом или туманом. Но даже краешка этих событий, показанных из-за за сгорбленной спины, хватает, чтобы понять — это фильм не о выживании. И даже не о надежде. Сказать, что фильм «Сын Саула» — о смерти — звучит слишком банально, но это так. Это фильм о смерти и послесмертии. О последнем выборе, напоминающем о страшной автобиографии Виктора Франкла «Психолог в концлагере».

    Саул Аусландер — не просто военнопленный — он член зондеркоманды (не думаю, что такой человек мог бы стать героем советского кино). Формально — работающий на врага. Фактически — являющийся винтиком в безостановочной машине смерти, поглощающей людей и перерабатывающей их в горы распотрошенных чемоданов, верхней одежды и… пепла. Поглощающей не только пленных, привозимых на бесконечных составах, но и самих людей, обслуживающих крематорий — срок «жизни» каждой зондеркоманды — несколько месяцев. Задача Саула и его напарников — приводить «в порядок» газовую камеру после каждого «использования», сгружать тела, сортировать оставшиеся от убитых вещи, утилизировать прах, зарывать наспех вырытые могилы. В этой мясорубке Саул становится свидетелем последних мгновений жизни мальчика лет двенадцати. В первоначальной версии сценарии мальчик действительно был его сыном — в итоге этот вопрос авторы размыли, заставляя зрителей усомниться, а был ли мальчик действительно сыном Саула, или же это результат его помешательства, или обобщения, превращая попытку героя похоронить ребенка по канонам его веры в метафору. Рискуя жизнью, двигаясь «против течения» заведенного в лагере порядка, Саул судорожно ищет раввина, чтобы прочесть молитву-«кадиш», ищет лопату, чтобы выкопать могилу, ищет возможность обмыть тело, не дать ему подвергнуться вскрытию и сожжению. Что-то ему удается, что-то нет. Его попытки практически заранее обречены на провал, и даже «успех» его миссии решительно ничего не меняет ни для самого мальчика, ни для Саула, ни для его спутников в зондеркоманде. Вокруг бушует море огня и море ужаса — кто-то пытается выжить, кто-то поднимает бунт, кто-то убивает, кто-то спасается. Саул не участвует в этом. Он не участвует в жизни. Он пытается закончить смерть хотя бы одного человека так, как считает нужным — и эта мысль вовсе не является «правильной» или «спасительной». Это просто… выбор. Спасти если не жизнь ребенка, то хотя бы дать его телу упокоиться с миром. Но даже этой малости Саулу не вымолить у машины смерти по имени Война.

    Мы не привыкли видеть такое кино о войне. Здесь нет победителей, здесь все — проигравшие. Здесь нет подвига, здесь подвигом становится просто продолжение жизни. Здесь нет надежды, только пепел. Наверно, это и есть Война. Наверно, поэтому «Сына Саула» стоит смотреть, несмотря на его абсолютную «неформатность» и «негероичность». Победители были. Был подвиг. Была надежда. Мы видели их — в других фильмах, в документальных лентах, на страницах истории.

    Но сын Саула этого никогда не увидит.

    9 мая 2016 | 18:51

    Оскар за лучший фильм на иностранном языке. Оценки «друзей по интересам», колеблющиеся от 7 до 10 баллов. Пусть и маленькое количество рецензий, но ни одной красной. Настраивает, если не на отличный фильм, то, как минимум, на ленту, которая не оставит равнодушным.

    Как бы не так. Оставит.

    Вообще, уже давно намечается тенденция высоких оценок и положительных отзывов у лент, которые, не являясь действительно хорошими фильмами, затрагивают те темы, которые автоматически выводят их в списки лучших. В числе этих тем и геноцид (правда, почему-то только холокост — ни об одном фильме, скажем, о геноциде коренного населения Америки, я не слышал).

    Сын Саула. Фильм, который не может похвастаться ни сюжетом, ни операторской работой, ни актёрской игрой. Фильм о человеке, которому взбрело в голову похоронить одну единственную жертву газовой камеры, которая ничем не отличалась от сотен других, чьи смерти он наблюдал. Фильм о человеке, который поставил эту бредовую идею выше себя, выше своих товарищей по несчастью, подвергая их опасности ради… ради чего? В фильм никак не объясняется, откуда взялось такое рвение, герой никак не мотивирован, а если и мотивирован, то ничем этого не показывает. Абсолютно одинаковое выражение лица на протяжении всего фильма — может не так уж и страшно, да вот только 90 % времени мы видим в кадре либо безразличное лицо Саула, либо красный крест на его спине. Характеры не прописаны и у второстепенных персонажей, они напрочь стандартные и до невозможности плоские. Не знаю, были ли там имена, но я даже внешность их вспомнить не могу, а ведь с просмотра прошло меньше суток. О фильме даже сказать ничего не выходит — в нём есть только завязка, перетекающая в блуждания Саула по концлагерю и развязку, которую назвать кульминацией не поворачивается язык. Никакого напряжения, никакого сопереживания, никакого сочувствия или, хотя бы, понимания. Ничего.

    В итоге — это, конечно, моё субъективное мнение — фильм признан только лишь из-за выбранной тематики и показа «грязной» версии холокоста (груды обнажённых трупов в газовых камерах прилагаются). И да — холокост был. И да — это неотъемлемая часть истории, ужасная часть истории — то, о чём нельзя забывать. Вот только недостаточно выбрать местом действия абстрактный Освенцим, чтобы фильм из потраченной плёнки превратился в произведение искусства. Нужен сюжет, нужны персонажи, нужна история. Хотя, о чём это я, как показывает Оскар, достаточно.

    Вообще я, вероятно, предвзят к фильмам про холокост. Мне не очень понравился «Список Шиндлера», меня воротило от «Пианиста» с его бесполезным главным героем. И я бы мог сказать, что да — такие фильмы просто не моё. Если бы не одно «но» — замечательный фильм «Жизнь прекрасна», где тоже были и холокост, и концлагерь. Но тот фильм использовал окружение для того, чтобы рассказать замечательную историю о любви отца к сыну, заставлял переживать за героев, несмотря на отсутствие в кадре гор трупов. И у него это получалось. А вот у «Сына Саула» — нет.

    3 из 10

    17 апреля 2016 | 17:04

    Фильм венгерского режиссера Ласло Немеша, сочетающий спекулятивную тактику в рассмотрении одной из самых популярных тем социально-культурного дискурса 20-21-го веков с ориентацией на детерминанту визуальной составляющей в качестве основного инструмента удержания внимания зрителя. Дебютант в полнометражном формате Немеш, не смотря на недостаток опытных знаний, не испытал трудностей в определении текущих тенденций массового кинематографа и запросов массового зрителя, удовлетворив мнимые притязания последнего на знание исторического контекста и на осведомленность относительно псевдоавторского кино. Чему доказательством служат призы Канн, Оскар и ряд других, не имеющих уже довольно давно отношения к искусству, но весомых при торгах прокатчиков на кинорынке.

    Заявленная фабула картины самоочевидно не только допускает, но и обязывает к осмыслению событий Второй Мировой в контексте гуманизма, использованию в структуре повествования логической схемы «от общего к частному» и максимально подробному портрету персонажа главного героя как одновременно и конкретного индивида, и Человека вообще — венгерский еврей, заключенный концентрационного лагеря Аушвиц, выполняя функции рядового Зондеркоммандо, решает похоронить подростка, казненного в ходе одного из многих массовых сеансов в газовой камере, по иудейским традициям (что в предлагаемых условиях, конечно же, безрассудно). Тем не менее, «Сын Саула» не только не перемещается в пространство смыслов, подразумеваемое сюжетным базисом априори, но и с каждой минутой хронометража теряет темп, увеличивая количество самоповторов и приходит к алогичному пессимистическому финалу, не достойному завершать произведение о Холокосте, нивелируя не просто ценность фильма, а оспаривая правомерность его создания.

    Первые 15-ть минут «Сына Саула» превосходно выполняют задачу по созданию атмосферы реалий Третьего Рейха но, но не тех, что демонстрируют великолепие эстетики серых мундиров, а мрачного, безжалостного бытия одежд, маркированных желтыми звездами, розовыми, черными треугольниками и прочими атрибутами того типа социальной иерархии, в котором статус «человек» подходит не для всех. Благодаря разрешению 1,37:1 (современный зритель мог видеть близкое соотношение сторон в фильмографии у противоположного по стилю и манере, нежели Ласло Немеш, канадца Ксавье Долана). В фокусе находится исключительно главный герой Саул Аусландер, второй план здесь буквально является вторым и все происходящее находится вне интересов режиссера, сконцентрировавшего внимание на Сауле, максимизировавшего свойства технического подхода portrait-view, но не реализовавшего суть выбранного метода.

    Именно увлеченность формальной составляющей кинематографии, лишает «Сына Саула» той ценности и драматургической высоты, на которые претендует Немеш, заявляя темой эпоху Второй Мировой. Желто-зеленые оттенки и насыщенные тени, тщательная работа команды производственного дизайна и старательная игра Газы Рерига (для которого «Сын Саула» первое появление на большом экране) неоспоримы в подлинности и адекватности сюжету, но спустя первую треть картины, portrait-view начинает раздражать, так как кроме визуального новаторства постановщик не предлагает ни сносной драматургии, ни необходимых метафор, превращая ленту в прямолинейный квест главного героя, задачами которого выступают нахождение среди узников Аушвица раввина и последующее ритуальное погребение тела подростка, которого Саул полагает сыном.

    Критерий и необходимые составляющие успеха картин условного сегмента 2WW установлены Стивеном Спилбергом, конвертировавшим эпические сражения, ужасы Холокоста и страдания гражданского населения всех стран-участников в гуманистическую оду, не позволяющую никакой буквальности, и закреплены Романом Полански, использующим в «Пианисте» кинолексику пусть менее высокопарную, чем постановщик «Братьев по оружию», но оттого не теряющую способности непрямолинейной дискуссии со зрителем. «Сын Саула» же презирает негласные законы жанра, используя вербальную составляющую не для раскрытия основной мысли повествования, а в качестве перебивки и заполнения экранного времени (и мультиязычное многоголосие из венгерского, немецкого, польского и пр. не способно замаскировать сей факт). Позиционируя героя как некий идеал стойкости, Немеш вместо художественного раскрытия характера, акцентирует решительный взгляд Саула исподлобья такое количество раз, что возникают вопросы насчет чувства меры постановщика и его отношения к зрителю, которого он полагает недалеким, не понимающим экранные символы с первого раза.

    Драматургия поверхностна и топорна — повествование не развивается, напряжение не нарастает, невозможно отличить вступление от кульминации, так как последняя просто отсутствует, как и эволюция экранных отношений. Саул Аусландер разыскивает раввина на фоне умерщвления, кремации и прочих этапов плана по достижению расовой чистоты. Даже смыслообразующая прекрасная метафора «сын Саула» не артикулирована пристойным образом. Иными словами, Ласло Немеш и его партнер по написанию сценария Клара Ройер имели весьма многообещающий тезис о сохранении достоинства в условиях ада войны, но, к несчастью, полноценного сценария у них не получилось, да и программа минимум провалена, так как «сын Саула» для большой части аудитории останется исключительно титулом родственных отношений и не вызовет ассоциаций с философской антропологией, к примеру, мсье Густава из «Град Будапешт Отеля».

    «Сын Саула» потенциально был в состоянии пополнить ряд выдающихся работ кинематографа, но при качественной визуализации, фильм проигрывает содержательной составляющей, не позволяя выйти за рамки прямолинейного нарратива, требуя назвать ленту «экшном», но не «драмой». К тому же, Ласло Немеш, видимо руководствуясь принципами своего учителя Бэлы Тарра, имеющего весьма сомнительную репутацию в качестве режиссера, завершает «Сына Саула» бессмысленной мистикой, что, без сомнения, формально «красиво» и будет высоко оценена зрителем, имеющим смутные представления о контексте и драматургии, а это, при отсутствии критического мышления, автоматически переводит произведение в разряд «шедевров».

    И история Аусландера была бы шедевром, если бы ее поставил кто-то, понимающий разницу между знаком и значением. Немеш же различий не видит и грандиозные возможности истории не развивает, предпочитая ситуативное видение рассказа без целостных образов характеров и с нестройной композицией. Однако, любая критика «Сына Саула» заведомо будет восприниматься негативно и той частью публики, несведущей в кинематографе, принимающей за показатель качества поп-награды, и теми, кто полагает, что беспристрастный взгляд на кинокартину, локализованную во временном периоде Второй Мировой, не имеет права на существование как таковой, даже если режиссер нагло эксплуатирует значимость тематического блока, снимая посредственный фильм.

    Если вы искренне полагаете, что для определения фильма как качественного продукта кинематографии достаточным основанием является получение призов и наград, и одновременно с этим вы не читали, не изучали первоисточников и не видели глубокомысленных картин, репрезентирующих события 2WW в аксиологической плоскости, то «Сын Саула» покажется вам бесспорным «произведением искусства». На деле же это проходной фильм, пусть и с оригинальной визуализацией, и вызывающим симпатию центральным персонажем. Как пособие по операторскому делу «Сын Саула» подходит как нельзя лучше, как элемент методических конспектов по воспитанию нравов, впрочем тоже, но только для учеников средней школы, ведь с взрослением и становлением личности в мышлении появляется новая операция в виде рефлексии, а Немеш просто жалеет конкретного Саула Аусландера, но пока не способен предложить диалог на столь высоком уровне и сделать Саула действительно близким для аудитории не посредством крупных планов, а используя материю иного толка.

    6 апреля 2016 | 22:33

    Свежеиспеченный лауреат «Оскара» (кто бы сомневался!) за лучший иноязычный фильм и главный хит Каннского кинофестиваля повествует о сутках из жизни одного венгра — члена Зондеркоманды (особое подразделение узников Освенцима, занимающееся отправкой заключенных в газовые камеры, а заодно уборкой трупов и помещений), который вроде как узнал в одном из погибших своего сына и решил похоронить его по-человечески.

    После таких фильмов как «Список Шиндлера», «Иди и смотри» и «Выбор Софи» сказать что-то новое об ужасах нацизма и холокосте крайне сложно, но, поскольку эта тема автоматически стала расхваливаться критикой, режиссеры не сдаются и выдаивают ее досуха. Проблема в том, что рецепт успеха заключен уже в самой теме, ведь, если у постановщика руки растут из правильного места (уникальный пример Уве Болла с его «Аушвицем» не в счет ввиду его полной профессиональной некомпетентности на любом поприще), то ни у кого из критиков или академиков язык не повернется сказать что-то нелицеприятное (это же Холокост!), побоясь либо выставить себя осквернителем памяти жертв, либо расписаться в цинизме и безразличии. Режиссеры это чувствуют и вот уже который год расставляют свои ловушки для киноакадемиков, педалируя у них, а также у зрителей и критиков «синдром скорбящего». В данном фильме режиссер Ласло Немеш отличился от других «holocaust movie» только визуальным приемом, прикрепив к главному герою оператора, снимающего события в фокусе не дальше двух метров от центрального персонажа. В остальном линейный и невнятный сюжет об одержимых поисках сперва трупа мальчика, а потом и раввина для погребения, служит лишь мотивом для создания обычного паноптикума отборных лагерных ужасов (местами откровенно напоминающих «Хостел»). Немеш преследует одну-единственную цель — окунуть зрителя с головой в лагерный кошмар, взывая не к драме характеров и символизму(которых нет) или трагедии гуманизма, а к повседневному наблюдению за адским бытом, к которому привыкли не только узники, но и зрители (уже к середине фильма). Действительно, первоначальный прием, казалось бы, работает, и человек, наблюдающий почти два часа за этим зрелищем, проникается увиденным и понимает, что все показанное выглядит весьма достоверно. Но, если вдуматься, подобный способ рассказа истории опять же выглядит, во-первых, не совсем честно, ведь для того, чтобы сказать новое слово в трагедии холокоста, нужно нечто большее, чем манипуляция вещами, работающими на животном уровне, а во-вторых вторично, поскольку ничего концептуально нового, по сравнению с тем же «Иди и смотри» (с которым очень любят сравнивать «Сына Саула»), тут нет. Тем не менее, оценивающие стороны пришли к выводу, что смакования концентрированного лагерного ада более чем достаточно, и «Сын Саула» продолжает триумфальное шествие по кинофестивалям.

    6 из 10

    14 апреля 2016 | 03:15

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>