всё о любом фильме:

Вторые

Seconds
год
страна
слоган«Not for weak sisters! May not even be for strong stomachs!»
режиссерДжон Франкенхаймер
сценарийЛьюис Джон Карлино, Дэвид Эли
продюсерЭдвард Льюис, Джон Франкенхаймер
операторДжеймс Вонг Хоу
композиторДжерри Голдсмит
художникТед Хаворт, Джон П. Остин
монтажДэвид Ньюхаус, Феррис Уэбстер
жанр фантастика, триллер, драма, детектив, ... слова
премьера (мир)
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время103 мин. / 01:43
Номинации:
Существует одна тайная организация, которая предоставляет сильным мира сего шанс в прямом смысле этого слова начать новую жизнь. Бизнес этот конечно же нелегален, но сверхприбылен, ибо кто же откажется от возможности фактически обрести бессмертие?
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
90%
28 + 3 = 31
8.2
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Трейлер 02:13

    файл добавилvic1976

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Картина «Seconds (Вторичные)" — несомненно, одна из лучших работ Джона Франкенхаймера, при этом прохладно встреченная зрителями и критикой и практически полузабытая. Виною тому не только новаторская стилистика и непривычно жестокий финал, а тема картины. Режиссер покусился на самое святое — Американскую Мечту, самую лучшую и правильную мечту, которую только может мечтать житель планеты Земля…

    Банкир Артур Хамильтон (Джон Рэндольф) — человек, которому нечего больше хотеть. Его Американская Мечта сбылась на 103,97%. Высокий пост, солидный счет, особняк в престижном районе, огромное лакированное корыто семейного авто, взрослая дочь, упорхнувшая из отеческого гнезда, и жена, с которой его не связывает уже ничего, даже постель. Жизнь скользит по накатанным рельсам, впереди спокойная обеспеченная и предсказуемая старость. Супружеская любовь вся вышла, да и была ли? Друзей нет. Был когда-то Чарли, с которым на пару в студенческие годы выигрывали теннисные турниры и клялись в вечной дружбе. Но и Чарли умер не так давно. Или все-таки нет?! Странный ночной звонок, незнакомый голос, уверяющий, что это он, Чарли! Бред сумасшедшего? Дурацкий розыгрыш? Но таких подробностей никто, кроме Чарли, знать не мог… «Старина, я не только не мертв, я гораздо живее, чем был последние 25 лет жизни! И ты можешь стать таким же. Есть Фирма, которая дает своим клиентам вторую жизнь. Приходи завтра по адресу, который тебе утром дал человек на вокзале. Назовешься Уилсоном…"

    Улица Лафайет, 34. Прачечная. Ошибка или прикрытие? «Они переехали.» По новому адресу оказывается… мясокомбинат, но, как ни странно, мистера Уилсона здесь ждут. Обязательный белый халат и каска, брезгливый проход между висящими на крюках коровьими тушами… Последнюю часть пути приходится проделать в мясном фургоне* с надписью «Честный Арни — торговля подержанными коровами». (Зловещая ирония этой надписи становится ясна только в самом конце.)

    Услуги Фирмы весьма специфические. Ничего сверхъестественного — ни переселения душ, ни пересадки мозга, всё в рамках физических законов (хотя и за рамками уголовных), но стоит представить всю логистику этого дела, как явственно чувствуется запах серы… Клиенту организуют скоропостижную смерть (похоронят специально подготовленный труп) и полное изменение внешности. На свет появляется новая личность с подлинными документами, биографией и положением в обществе, готовая наслаждаться новой жизнью… Заманчивое предложение подкрепляется шантажом. У того, кто узнал о Фирме, нет пути назад.

    Впереди месяцы болезненных операций и изнурительных тренировок (вторая молодость не дается даром), новое лицо (чертовски привлекательное — бабы на таких западают с первого взгляда!) Новый голос и даже новые отпечатки пальцев! Наконец, новая карьера, отвечающая истинному призванию клиента, которое из него выведывают под гипнозом.

    Свершилось! Артур Хамильтон трагически погиб. Вместо него на свет появился преуспевающий художник Тони Уилсон (Рок Хадсон), обласканный критиками, имеющий картины в музеях и персональные выставки.

    Вместо сумрачного Нью-Йорка Уилсон живет в лучезарном Малибу. У него прекрасная студия и лакей Джон, готовый ненавязчиво ввести хозяина в курс новой жизни. И все это при внешности Рока Хадсона. Какой мужчина не мечтал бы об этом?! Как говорится, поосторожнее с мечтами, они могут сбыться. Художник Уилсон совсем не выглядит счастливым. Целыми днями сумрачно слоняется по пляжу и неловко водит кистью по холсту. Ему преподнесли на блюдечке чужую жизнь, но он не прожил ее и остался при своем прежнем опыте, ненужном и неприменимом в новой жизни. Знаменитый художник не умеет рисовать, а за внешностью плейбоя скрывается одинокий, нелюдимый, никому не доверяющий интроверт, привыкший и предпочитающий иметь дело не с людьми, а бумагами и цифрами.

    В этом и состоит дьявольский подвох, который преподносит своим клиентам Фирма: она не делает нищих богачами и не возносит ничтожеств на пик могущества. Ее клиенты — люди и без того состоятельные и состоявшиеся. Фирма не дает им новую жизнь — просто меняет их местами, как фишки на доске, при этом каждый остается при своем. Под новой внешностью скрываются стареющие внутренности, а под новенькой, с иголочки личностью — груз старых воспоминаний, грехов, ошибок и страхов, которые приходится таскать с собою повсюду.

    …Однако, у нашего угрюмца, кажется, появился шанс: на пляже он познакомился с таинственной женщиной по имени Нора (Саломе Дженс) — не первой молодости, но еще очень привлекательной. Судя по некоторым намекам, тоже из «бывших». Поначалу настороженный Тони постепенно оттаивает.

    Нора везет его на ежегодный праздник вина, на котором хиппи предаются возлияниям и устраивают настоящую вакханалию: в огромный деревянный чан насыпают виноград, обнаженные женщины и мужчины топчут его под всеобщее радостное скандирование. В этом чане бродит шипучее вино сексуальной революции, которое кружит голову поколению хиппи. К концу века оно безнадежно скиснет в уксус харрасмента и педофилии, но для тех, кто радостно кувыркается в чане, все еще впереди. Однако, 30-летний плейбой Тони смотрит на этот свальный грех взглядом 50-летноего бухгалтера Артура. Лишь когда с него насильно срывают одежду и затаскивают в чан, наступает момент просветления — заливаясь истерическим смехом, Тони кувыркается в виноградной жиже! Но нет… прорыва не произошло, наступает отрезвление, и паранойя возвращается…

    Постепенно перед Тони Уилсоном открывается неприглядная изнанка его новой жизни. Назад пути нет — он хочет попробовать еще раз, не понимая, что вторая попытка обречена так же, как и первая. Ни новое имя, ни новое лицо не сделают его свободным и счастливым, ведь он заперт в своей внутренней тюрьме, а где от нее ключ — Бог весть… Тем не менее, он требует второго шанса. На такие сделки Фирма идет крайне неохотно. Единственный шанс Тони на вторую попытку — это найти для Фирмы нового клиента, как Чарли когда-то нашел его самого. Круговорот подержанных коров должен продолжаться…

    * * *

    Франкенхаймер снял «Вторичных» на пике своего режиссерского могущества, используя весь арсенал отточенных изобразительных средств. Контрастная черно-белая кинематография, динамичная камера, резкий монтаж, неожиданные ракурсы, игра с оптическими искажениями и новой по тем временам широкоугольной оптикой, специально построенные декорации, создающие сюрреалистическую перспективу. В сочетании с отличной игрой актеров, прежде всего «двуглавого монстра» Рэндольфа/Хадсона это создает ощущение паранойи, которая буквально налипает на зрителя. По просмотре становится понятно, откуда ноги растут у аронофского «Пи» и «Реквиема по мечте». Даже ненавистная мне качающаяся камера используется со вкусом и по делу — когда она следует за пьяным героем на вечеринке, возникает реальное ощущение, будто сам «накатил»…

    Смотреть рекомендую в паре с японской картиной того же года «Tanin no kao (Чужое лицо)".

    ___

    *Это были реальный мясокомбинат и реальный фургон, а сам «Честный Арни» сыграл в эпизоде.

    4 марта 2010 | 23:54

    «Не думай о секундах свысока, наступит время — сам поймешь, наверное…»

    У каждого человека есть мечта. Счастливчик тот, у кого она становится частью жизни, освещая дорогу как путеводная звезда. Не станет новым откровением мысль о том, что люди порой начинают сомневаться в некогда заветной цели. Тогда мечту прячут где-то на задворках памяти, в потайном кармашке души. С течением времени она меркнет, исчезает, заглушаясь некими бытовыми хлопотами. Человек устроен так, что достигая успеха в одном, он ощущает дефицит в другом. То, что не осуществилось, гложет его, вновь становясь смыслом существования. У сильных мира сего, обладающих властью, положением и богатством, нет-нет да и возникает желание сбежать от нескончаемых котировок валют, статистических расчетов или депозитных процентов. Можно, конечно, подыскать подходящее хобби. Но что делать тем, кому хочется враз бросить все: изменить внешность, взять другое имя, исчезнуть для всех, начав совершенно новую жизнь? Вот и герой нашего повествования Артур Гамильтон — успешный банкир в возрасте — изнывает от скуки. Жизнь в браке уже давно нельзя назвать семейной идиллией: жена отдалилась, а дочь после замужества практически не навещает родителей. От прежних увлечений остались разве что спортивные трофеи на комоде да пожелтевшие фотографии в альбоме. Лишь рисунки в гараже напоминают о том, что Артур некогда мечтал стать живописцем. Странный и тревожный звонок помогает открыть глаза: шанс начать все заново есть. Гамильтон навсегда исчезнет, возродившись с новым именем, новым лицом, — успешный, молодой, знаменитый и самое главное — свободный.

    Придти к осознанию того, что же на самом деле происходит с персонажем фильма «Вторые», не так-то просто: режиссер Джон Франкенхаймер основательно нагнетает атмосферу «зашифрованными мистическими ассоциациями и непроясненными загадками». Главный персонаж все больше становится похож на профессора Фауста. Тревожная музыка, играющая на нервах, словно смычком по оголенным проводам, сопровождает визуальный ряд, полный эффектных ракурсов, собранных воедино монтажной свистопляской. Порой кажется, что режиссер работает уж как-то нервно: множество склеек, быстрый разгон, мгновенное торможение. Но затем непроизвольно срабатывает эффект присутствия, мастерски задействованный Франкенхаймером. Съемка, позволяющая нам словно наблюдать сквозь дверной глазок, подтверждает подозрение о том, что по ту сторону экрана сейчас захлопнется мефистофелевская ловушка. Одна только сцена с погружением в сон главного героя после дозы некоего наркотического средства, может развить паранойю. Кажется, что лицо банкира снято со всех возможных ракурсов, быстро перетасованных в произвольном порядке. Мир «второго шанса» состоит из обсуждения будущей легенды, подбора профессии, любимых занятий. Все фиксируют скрытые камеры, упрятанные в обивку микрофоны, и Артур — это одновременно и клиент, и жертва. Вопрос лишь в том, будет ли клиент прав или будет мертв. Но вскоре ход ленты начинает носить более спокойный характер. После дикой по натуралистичности сцены пластической операции, позволяющей зрителю ощутить себя ассистентом хирурга, подающим скальпель и зашивающим раны, наступают прогулки у моря по песчаному берегу в компании очаровательной блондинки. Яркий свет бестеневых ламп над головами людей в белых масках, хладнокровно рассекающих ушные и носовые хрящи, сменяется общими планами набережных и демонстрацией полотен в мастерской художника. Фильм-перевертыш с некой политической подоплекой, в угоду времени раскрывающий существование могущественных тайных корпораций, отпускает в свободное плавание суденышко, заселенное теориями заговоров и нечестными играми больших политиков и бизнесменов.

    Теперь перед нами скорее драма простого человека, вырвавшегося из плена забот, но не испытывающего полного счастья от всей этой красоты по-американски. Сложно сказать, хотел ли проговорить что-то режиссер об индивидуальности каждого человека или показать, куда приводят мечты, но зерна сомнений он роняет в землю обильно и с размахом: мы, сидя у экранов, невольно задумываемся о правильности выбора героя. Можно ли убежать от самого себя? Поначалу фантасмагория, приключившаяся с Артуром, интригует. Ведь план, очень схожий с тем, который некогда задумал Том Рипли, работники корпорации привели в исполнение идеально. Артур, по сути, стал пустым сосудом, наполняемым «по ситуации». Из стареющего неброского человечка в сереньком костюме он превратился в пышущего здоровьем красавца-живописца, пользующимся популярностью в обществе. Франкенхаймер верен себе: темп фильма вскоре вновь меняется, вовлекая героя в дикую оргию на празднике вина. Ручные камеры словно отданы в руки упивающимся вином и счастьем хиппи: мужчины и женщины беззастенчиво сбрасывают одежды и прыгают в большую бадью с виноградом, приплясывая и обливая друг друга соком, брызжущем из спелых ягод. Кружась и подскакивая, оптика в бликах заката запечатлевает счастливое лицо героя, перемазанное виноградным жмыхом, груди истерически смеющихся женщин, спутанные волосы, обильно политые молодым вином. Дикие пляски напоминают античную вакханалию. Тем внезапней «похмелье», поджидающее зрителя за углом рассказываемой истории. Лента пропускает зрителя полтора часа кряду сквозь параноидальные тиски бездушной машины по перерождению банкиров в плейбоев и наоборот. Финальный аккорд все же возвращает нас на грешную землю: прозрение будет столь внезапным и шокирующим, что фильму и по сей день удается сохранять одну из самых непредсказуемых концовок в истории кино. И даже если финал, воплощающий собой экзистенциальный ужас, покажется закономерным, он все равно вызовет массу вопросов. Что же нам нашептывает режиссер? То ли он хочет вынести приговор тоталитаризму, то ли декларирует истину «ищи самого себя». И речь даже не о том, принадлежит ли человек обществу и в результате этого не имеет право решать за самого себя. Речь, скорее, о том, что нужно встать и выйти из ряда вон, а получится или нет — решать тебе, не взваливая это на плечи еще кого-то. Но не забывай, что где-то в темноте тебя будет поджидать коварный Мефистофель.

    20 апреля 2016 | 22:14

    Так поет Вячеслав Петкун в одном из своих творений. Поет о другом, но уж больно хорошо цитата вписывается в то, что мы видим на экране.

    Я не буду сейчас пространно рассуждать о том, что жизнь дается человеку только один раз, что нужно быть самим собой, что никогда не поздно все изменить и сделать таким образом вторую попытку без всякого хирургического вмешательства. Это темы, над которыми время от времени задумывается каждый. Под впечатлением от какого-либо события или просто так, когда захочется вдруг бросить взгляд назад или вперед. Поэтому не мне вам по этому поводу читать морали. Скажу лишь, что идейно фильм хорош. Как «напоминалка», выражаясь современным языком. Впрочем, хорош он и визуально, и драматично, и сюжетно.

    Во многом, кстати, «Вторые» на самом-то деле оказались Первыми. Уважаемый зритель, при просмотре ты ловил себя на том, что невольно проводишь аналогии с фильмом «Игра»? Было что-то такое неуловимое, что навело тебя на мысль о «Шоу Трумана»? Или, может быть, в твоем сознании промелькнуло «Вечное сияние чистого разума»? Всё это ни в коем случае не в упрек создателям этих замечательных картин. Просто любопытное наблюдение.

    И напоследок. Захотелось послушать песню «No Second Chance» группы «Blackmore`s Night». Кино и музыка — они ведь всегда где-то рядом…

    16 мая 2013 | 00:37

    Выбор черно-белого цветового решения для этого фильма — несомненно верный и даже яркий ход — обыденность и тягучая скучность жизни главного персонажа великолепного подчеркивается полутонами серого.

    Кино заставляет задуматься над такими важными для каждого вопросами: Насколько ты доволен своей жизнью? Счастлив ли ты? Почему нет? А что бы ты изменил в своей жизни, чтобы достичь удовлетворения от собственного существования?

    Главный герой практически насильственно лишается своего прошлого и получает новую личность. Как? Ничего фантастичного — косметическая хирургия, большие деньги (по меркам 60-х годов) и нужные связи. Предполагается, что новая личность без груза надоевшей семьи с новой работой, соответствующей твоему подсознательному желанию, должны возродить юность человека и дать ему второй шанс на счастье. Но… можно поменять «фасад» и окружение, но каждый из нас потянет за собой то, что невозможно изменить извне — свою суть. Если ты не был счастлив в прошлой жизни, то, не найдя причину прежде всего в себе, и в новой жизни ты будешь тем же «человеком в футляре».

    Главный герой в фантастическом исполнении Рока Хадсона замыкается, потом пускается во «все тяжкие» и, наконец, после разговора по душам с собственной вдовой осознаёт что, собственно, НЕ ТАК было в его жизни. Он просит о третьем шансе, но дадут ли его ему — очень большой вопрос?

    Хорошая драма для думающих с талантливо накрученным саспенсом и подобранным саунтреком. Правда фантастики в этом фильме я не заметила — всё вполне реально!

    У фильма есть недостатки — некоторые сцены можно было бы слегка сократить, какой-то аспект самопознания раскрыть отчётливее, но это мелочи…

    Итого, заслужено

    8 из 10

    9 марта 2010 | 19:39

    В наши дни быть свободным — значит иметь возможность производить что угодно, иметь что угодно, потреблять что угодно и трансформироваться во что угодно. © Жан Бодрийяр, «Пароли. От фрагмента к фрагменту».

    Точёный анализ конспирологического триллера «Seconds» голливудского постановщика Джона Франкенхаймера указывает, что картина отражает модель современного мира симулякров точнее некуда. Здесь бодрийяровская система вещей доводится до абсолюта, когда материальной «вещью» становится собственно сам человек.

    Артур Хэмилтон — архетипичный приверженец американской мечты, человек, чьи желания были противоествественны и привиты ему внешним миром и капиталистической идеологией — решается на гарантированное ему за лаве физическое перерождение. Но парни из агенства, ювелирно пересадившие тлеющему благосостоятельному старику свежую плоть с покойника, создают самый настоящий симулякр — материальную оболочку с искуственной биографией, за которой прячется немощный отверженец разочаровавшийся в идеалах, навязанных ему обществом потребления.

    Трансформировавшись в модного художника-модерниста Тони Уилсона, Хэмильтон оказывается среди таких же опустошённых манекенов и сознаёт, что пал жертвой консюмеризма. Инсценировано всё — от смерти старика до типа случайно встреченной на берегу женщины, которая тащит Тони на гедонистическую винную оргию. В поисках ностальгического созерцания Хэмилтон не может ни за что уцепиться, сознавая эфемерность своих желаний и потребностей. Он не оставляет после себя ничего, кроме уничтоженной материальной составляющей. Без идеологического базиса и социального статуса Хэмильтон/Уилсон — аморфный биоматериал, коим и служит в беспощадно-кафкианском антиголливудском бэд-энде, нагло порвавшем американцам шаблон. Франкенхаймер сделал идеологически правильное кино. Но в эпоху глобализации в связи с техническим апгрейдом, вся эта материальная шелуха, которой обрастает человек, медленно переползает на мониторы и интерактивные табло и становится бесплотной информацией в чистом виде.

    И этот замечательный опередивший своё время философский сайнс-фикшн, ныне очень зря позабытый-позаброшенный, спокойно даёт фору нынешним, блеклым и лишённым эрекции блокбастерам.

    8 из 10

    3 января 2014 | 15:08

    Фильм снят на стыке двух школ: модерна, выражающегося в операторской работе; и голливудской классики, выражающейся в актёрской игре и гриме.

    Подвижная камера, буквально преследующая лицо актёра и сейчас выглядит новаторски (русский фильм «Дочь»). А вот штамп с крупными каплями пота, отображающими волнение (умело спародированный в «Самолёте»), устарел.

    Но именно такая смесь операторского новаторства и архаичных штампов, создаёт безвременный шедевр, не нуждающийся ни в каком ремейке (который по слухам могут снять продюсеры «Игры»).

    P.S. Из литературы по аналогии вспоминается «Отель Танатос» А. Моруа, из фильмов «Неуместный человек» и «Парк советского периода»

    30 декабря 2014 | 12:08

    «Seconds» по манере исполнения выглядит как обычный, пусть и несколько авангардный триллер из 60-х, но с этаким налетом атмосферы сериала «The Twilight Zone», когда нечто фантастическое или ужасающее является лишь катализатором для исследования человеческой сущности.

    Наверняка многие задумывались, а некоторые вполне серьезно хотели бы пожить другой жизнью. Представляли другую внешность, место жительства, работу, окружение, другие варианты времяпрепровождения и так далее по индивидуальному списку желаний. Но то что обычно происходит лишь в воображении измученных рутиной обывателей, произошло с главным героем фильма Артуром — банковский служащий лет пятидесяти из Нью-Йорка получил шанс стать художником лет сорока из Калифорнии. Вместо загородного дома дом на берегу океана, вместо стола в кубикле банка — студия с естественным освещением, вместо отдалившихся жены и дочери несколько безрассудная подружка, и так далее по списку.

    На этом необычная часть фильма надолго отступает в тень, а на передний план выступает то самое рассмотрение человеческой природы. Адаптация героя к новой, явно более захватывающей и интересной жизни проходит с трудом и после долгих мучений он приходит к выводу, что простой заменой одного места на другое, одних вещей на другие, одних окружающих людей на других нового человека не создать. А счастье и удовлетворенность жизнью это прерогатива внутреннего состояния человека, внешние атрибуты не столь важны, в лучшем случае они могут выступить в роли костылей: помогут идти, но идти ты должен сам. Но неназванная фирма занимается лишь косметическим ремонтом, причем, как в конце концов оказалось, не очень успешно, что еще раз подтверждает то, к чему пришел главный герой в результате «перерождения».

    Таким образом, «Seconds» с его идеей изменения жизни человека посредством внешних механических действий, подводит зрителя к выводу, что этот метод не приведет к решению проблемы. С другой стороны, другие фантастические фильмы, сконцентрировавшиеся на решении похожих задач путем внутренних изменений, типа «Вечного сияния чистого разума» или «Ванильного неба» тоже заканчиваются не лучшим образом. Похоже, что спасение утопающих дело рук самих утопающих, и дело это нелегкое.

    3 июня 2015 | 17:51

    Последний фильм из неофициальной «параноидальной» трилогии Джона Франкенхаймера. То, что только обозначалось в «Маньчжурском кандидате» и «Семи днях в мае», теперь развертывается перед нами в самом ярком свете.

    Середина 60-х — в США время расцвета научной фантастики. Филипп Дик, Роберт Шекли, Роберт Хайнлайн в своих романах рассматривали в большей степени формы контроля над обществом, отвечали на вопросы об эволюции теории прав человека…

    Франкенхаймер играет именно в их системе координат. Он не предполагает, а утверждает: глобальный заговор существует. Есть организация, которая без проблем может вам сделать за считанные часы место в обществе — дипломы самых престижных вузов, карьера, подтверждения профессиональности.

    Опытные руководители даже знают о ваших пожеланиях — когда Вы были под действием сильнодействующих препаратов они узнали у Вас какой профессией Вы хотите заниматься на самом деле. Мы можем Вам помочь сделать новую жизнь.

    А что будет, если мы захотим отказаться — Вам просто покажут пленку, в котором будет изображен один из Ваших кошмаров (на самом деле, все ведь было наяву)…

    В этом фильме блистает Рок Хадсон. На мой взгляд — это лучшая роль в его карьере. Думаю, что он больше заслуживал приза Каннского фестиваля, нежели Пер Оскарссон.

    Нет ничего удивительного, что фильм Франкенхаймера не выиграл Каннский фестиваль и не получил даже ни одной номинации на Оскар. Безупречно сделанный фильм выглядел настолько передовым, что его лучше было не заметить, чем объяснять всем почему его наградили…

    10 из 10

    31 марта 2012 | 15:05

    Как долго живут фильмы? В зависимости от контекста

    С подачи Славоя Жижека, который в своём новом «Киногиде извращенца» прошёлся по двум десяткам значимых и не очень фильмов мирового кино, выискивая в них идеологическую подоплеку, я обнаружил, как минимум, одно белое пятно в своём образовании. Это был фильм 1966-го года «Вторые», который я, как выяснилось, не видел.

    Добившись высокого уровня материального благосостояния, банкир Артур Хэмилтон потерял что-то очень важное. Пожалуй, даже самое главное — смысл жизни и счастье, с которым нам так хочется отождествлять самих себя. От этого он начал испытывать всё возрастающую тоску, одиночество, отчуждение, в том числе и от собственной супруги, а также депрессию и экзистенциальный страх. Воспользовавшись его положением, некая «прогрессивная», но при этом тайная организация сделала Хэмилтону предложение, от которого не советовала отказываться. В буквальном смысле ему предложили прожить другую жизнь. Артур не без колебаний согласился, и после операционного вмешательства превратился в художника и вдобавок красавчика Тони Уилсона. Однако довольно скоро он разочаровывался и в своём новом беззаботном существовании…

    В обширном творческом наследии Джона Франкенхаймера, чья фильмография насчитывает более сорока только режиссёрских работ, Seconds (иногда у нас переводят как «Секунды», но речь здесь идёт именно о товаре второго сорта) не относятся к главным достижениям. Нельзя сказать, что все остальные работы Франкенхаймера были исключительно шедеврами, как и то, что данный фильм получился слабым. Но, по крайней мере, спустя 47 лет после премьеры эта выразительная экспрессионистская антиутопия не выглядит таким уж откровением и, по моим представлениям, остаётся в тени других своих лент-ровесников.

    Рассуждая о недолгожительстве фильмов, я нахожу, что главным камнем преткновения, не позволяющим им выдержать испытание временем, является «запечатленное время», которое, в отличие от литературного текста, визуально и не даёт разгуляться фантазии зрителя. Будучи прикованным к устаревшей картинке, он находит в ней либо мало, либо совсем ничего общего с тем миром, который его окружает в данный момент. А это существенно мешает отождествлению с персонажами, а значит, слабо способствует погружению в кинематографическую стихию.

    Почему же тогда иногда получается так, что критики/киноведы называют шедеврами те работы, в отношении которых обычный зритель делает кислую мину. Просто они, будучи людьми более насмотренными, и, как результат, более искушёнными, в соответствии с уровнем компетенции и профессионализма способны видеть ещё и контекст. Чаще всего именно он определяет значимость того или иного фильма, а не уровень эмоционального подключения, которым как правило руководствуются зрители.

    Если у новых фильмов контекст просматривается с трудом — с ними, как со старыми вещами: прежде чем выбросить, надо чтобы они, как следует, отлежались на чердаке или в подвале, — то с классикой, вне зависимости от того смотришь ты кино в первый раз или пересматриваешь, всё время помещаешь её в контекст. Одни картины с годами окончательно дряхлеют, но некоторые неожиданно набирают силу и свежесть. Эти, иногда необъяснимые, иерархические перемещения с течением лет могут, если не перевернуть вверх ногами табель о рангах, то, по меньшей мере, внести в неё серьёзные коррективы.

    Так что же Seconds? Несмотря на вечно-актуальную тему, Франкенхаймер, как мне показалось, слишком заметно игнорировал психологию, без чего стремительное желание Тони Уилсона вернуться к прежней жизни выглядит каким-то слишком скоропалительным, подрывая доверие, а следом и интерес к фильму в целом. Но зато по ходу просмотра у меня одна за другой всплывали ассоциации с другими фильмами 1966-го года.

    То с «Чужим лицом», оперативно снятым в год выхода одноименного романа Кобо Абэ, то с «Персоной» Бергмана, то с экранизацией Рэя Бредбери «451 градус по Фаренгейту», то с репрессированным советской цензурой на целых 5 лет «Андреем Рублёвым». Во всяком случае, языческий праздник Ивана Купала, увиденный Тарковским, невольно перекликнулся с праздником вина, превращенным Франкенхаймером в разнузданную оргаистическую мистерию. Как не трудно заметить, Seconds встраивается в очень даже впечатляющий контекст. А поскольку все эти фильмы снимались в один год, трудно заподозрить постановщика в сбыте секонд-хенда: похожие идеи именно что носились в воздухе, будоража сознание режиссёров на разных континентах.

    Полагаю, что некую роль в идейной направленности Seconds сыграла и опубликованная на Западе в 1964-м году книга Кришнамурти «Подумайте об этом», где ниспровергаются убеждения о том, что спасения можно достичь деньгами и успехом, так как погоня за ними приводит лишь к увеличению страданий. Сейчас, как и тогда, многие непременно хотят быть кем-то, но парадоксальным образом такая установка плодит всё новых и новых посредственностей. Артур Хэмилтон понял это лишь после того, как стал Тони Уилсоном.

    10 августа 2013 | 20:00

    Зачастую люди жалуются на жизнь, проклиная всё на свете, сокрушаются об упущенных возможностях и утраченных шансах. Закрадывается мысль о том, что всё сделанное в абсолютном масштабе — ложное, ненастоящее. Достижения имеют вес, удельно меньший, нежели капля моря в океане. Вслед за этим приходит желание новой жизни, где всё было бы иначе, где всё можно было бы исправить, где второй шанс уже не был бы безвозвратно потерянным.

    Но где гарантии, что перерождение — это залог счастья? Изменится ли вообще что-либо, будь возможность прожить жизнь заново? Обречён ли человек на страдания? Можно ли от них избавиться, убежав в мечту?

    В 1966 году на экраны вышел триллер американского постановщика Джона Франкенхаймера «Seconds», в котором режиссёр изысканным киноязыком, соединившим развлекательное и интеллектуальное, выразил свою точку зрения на заявленные проблемы.

    Фильм повествует о банкире Антониусе Уилсоне, переживающем кризис среднего возраста и поглощённом апатией, которому поступает предложение от таинственной организации обрести новую жизнь. Жизнь, где все его несбывшиеся мечты станут явью, где он сможет скрыться от надоевшего приевшегося окружения. Где он наконец-то найдёт себя настоящего. Для него будут созданы исключительные условия для самореализации и наслаждения жизнью.

    Как не трудно догадаться, ничего хорошего из этого не выйдет. Франкенхаймер высказывает идею неизбежности и ценности каждой секунды (здесь, вероятно, сказывается двоякость названия) своей жизни. Даже если по каким-то невероятным стечением обстоятельств вы обретёте второй шанс, нет ни одной гарантии, что он не будет так же бездарно упущен, как и прежде.

    Джон Франкенхаймер сумел сотворить кино, одновременно являющееся фантастическим триллером с действительно тяжёлой удушающей атмосферой и глубокой экзистенциальной драмой.

    Нельзя не отметить иронию судьбы, имевшую место быть в жизни исполнителя главной роли Рока Хадсона. Он, простой необразованный водитель, послужил болванкой, из которой боссы студии Universal International, по собственному велению, сотворили звезду Голливуда первой величины. Обладая репутацией героя-любовника, настоящего мачо, Хадсон был вынужден всю жизнь скрывать свою гомосексуальность, открывшись миру лишь за два месяца до смерти. Подобно своему герою, Рок Хадсон имел второй шанс, он прожил две жизни. Но были ли в них мгновения счастья?

    9 из 10

    6 марта 2016 | 01:18

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>