всё о любом фильме:

Агирре, гнев божий

Aguirre, der Zorn Gottes
год
страна
слоган«On this river, God never finished his creation»
режиссерВернер Херцог
сценарийВернер Херцог
продюсерВернер Херцог, Ганс Прешер, Дэниэл Камино, ...
операторТомас Маух
композиторPopol Vuh
монтажБеате Майнка-Йеллингхауз
жанр драма, приключения, история, ... слова
бюджет
$370 000
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время93 мин. / 01:33
После завоевания и разграбления испанцами государства Инков возникла легенда о сказочно богатой стране Эльдорадо, которая затерялась в бесчисленных болотах бассейна Амазонки.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
98%
41 + 1 = 42
9.1
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Трейлер 03:25

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.5/10
    Одна из лучших и ключевых картин в творчестве замечательного западногерманского режиссёра Вернера Херцога, снятая им в тридцатилетнем возрасте, принесла мировую известность самому Херцогу и  актёру Клаусу Кински, который сыграл заглавную роль. За основу поведанной на экране истории была взята трагическая судьба реально существовавшего испанского конкистадора Лопе де Агирре, который в 1560 году высадился в составе экспедиции в Перу, чтобы найти богатую страну Эльдорадо, некий «золотой рай» на Земле. Но развернувшаяся между конкистадорами ожесточенная борьба за власть, а также безуспешность поисков этого самого Эльдорадо привели экспедицию к полному краху. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 13 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    «После завоевания испанцами империи инков существовала индейская легенда об Эльдорадо, золотой земле, которая расположена у истоков Амазонки. В 1560 году испанец Гонзалес Писарро собрал экспедицию на поиски этой земли. Единственным сохранившимся документом этой экспедиции был дневник монаха Гаспара де Карвахала».

    Перед нами возникает склон горы, покрытый прохладным утренним туманом. При приближении становится видна цепочка спускающихся людей. Голос монаха, чей дневник остался документом, рассказывает, что их экспедиция пересекла Анды и впервые попала в джунгли. Вслед за этими словами на первое место выходит бесподобная музыка Popol Vuh, и начинается вдумчивое трёхминутное разглядывание колонны. Индейцы подгоняют животных, испанцы подгоняют индейцев. Сзади клубится туман, растворяющий горы. На фоне по-прежнему звучит великолепная музыка.

    Процессия подходит к концу. Внимательный зритель уже успел разглядеть в усталой походке персонажей их характеры и царящую в обществе атмосферу. И тут появляется он. Дон Лопе де Агирре помогает своей юной дочери переступать по острым камням. Клаус Кински вроде бы ещё даже не начал играть, но его сила уже пробила экран и намертво приковала моё внимание.

    Но довольно пересказывать фильм — остановлюсь лучше на Клаусе.

    «Грань между шизофренией и гениальностью очень тонка. Кто-то находятся на одной стороне, кто-то на другой, а кто-то варьирует между ними».

    Андрей Тарковский.


    Ага, вы правильно догадались — Клаус Кински именно варьирует. Невероятная одарённость плюс десять часов тренировок в день (вот сюда же — «гений — 1% таланта и 99% труда»). Его неукротимая энергия идеально создала образ одержимого Агирре. Да что говорить — посмотрите, насладитесь по-настоящему гениальной актёрской игрой.

    Гении на Земле — редкость. А чтобы они объединили свою деятельность — такое случается ещё реже. Но вот случилось: Клаус Кински и Вернер Херцог. Херцогу был нужен актёр, достойный воплотить его грандиозные замыслы; Кински же не проконтролировал бы свою гениальность, не будь над ним сильной режиссёрской руки. Неизвестно, как сложились бы их пути по отдельности.

    Итак, расписывать гениальность Клауса Кински бесполезно — надо видеть. А вот Вернеру Херцогу я могу спеть немало дифирамбов, но остановлюсь на главном. Это, я считаю, какая-то необъяснимая отстранённость режиссёра от происходящего, которая даёт зрителю погрузиться в шестнадцатый век самому. То есть, ты видишь эти великолепные кадры (оператор Томас Маух замечателен), и чтобы сложить их в историю, надо кое-что додумать. Откуда ни возьмись, из этой додумки появляются новые мысли, из них — новые, нарастая в геометрической прогрессии, подобно потокам Амазонки. Но действие фильма при этом продолжается, и ты вдруг начинаешь осознавать каждый жест, каждое движение, буквально погружаясь в фильм. Пока я, онемев, смотрел на обыкновенные предметы и обыкновенных людей, этот поток восприятия ещё возможно было удержать хоть в каких-то рамках, но в те моменты, когда на экране появлялся Клаус Кински («самый интересный пейзаж для меня — человеческое лицо» — его слова), я просто превращался в живое внимание. Мысли в голове летят с бешеной скоростью, картинка на экране неотделима от глазных яблок, а поверх этого звучит всё та же неподражаемая музыка Popol Vuh. Это невероятное сюрреалистическое ощущение, непередаваемый поток эмоций, наверное, самый сильный, который я испытывал когда-либо. В общем, Вернер Херцог — гений.

    Немного стоит написать и о дочери Агирре, которую играет Сесилия Ривера: несмотря на то, что реплик у неё почти нет, это очень сильный персонаж. Ближе к финалу в фильме есть сцена, где она по причине, которую я не назову, ибо спойлер, падает отцу на руки. А отец приглаживает ей волосы, наполовину закрывшие умиротворённое лицо, и поднимает взгляд вдаль. (Этот кадр есть на одном из постеров). Настолько высокого трагизма я не видел, пожалуй, нигде, а в данном моменте это заслуга не только гениального Кински.

    Помимо этого, отношения отца и дочери обозначает пара моментов по всему фильму и сцена в начале, когда Агирре приносит ей диковинного зверька. Этих тонких штрихов вполне достаточно, чтобы понять — сумасшедший конкистадор испытывает к дочери трогательную отцовскую любовь, едва ли не самое иррациональное чувство из всех иррациональных чувств, которые, собственно, и составляют сущность Агирре. Но слова, произнесённые им в финале (снова не привожу, чтобы не запустить спойлер), позволяют и по-другому интерпретировать эту заботу — как часть безумного плана. Моё мнение — чем больше вариаций прочтения в таких моментах, тем интереснее смотреть, однозначности быть не может, как нет её и в самом Агирре.

    После всего предыдущего великолепия, наконец, наступает поражающая воображение кульминация. Её можно сравнить разве что с состоянием, когда очень надо куда-то бежать, торопиться, ведь осталось совершить последний, решающий рывок до цели. Но что-то в голове вдруг щёлкает, и внутренний Форрест Гамп говорит: «Хватит бежать, остановись». И рушатся все логические цепочки, за которые цеплялся разум, ты остаёшься сидеть без движения, вроде бы опустошённый, но и понявший что-то. Что-то необъяснимое.

    Вот я подошел и к финалу… Расскажу немного о съёмках.

    Когда фильм был почти отснят, Клаус Кински вдруг заявляет Херцогу, что не хочет больше играть и уплывает. Тогда режиссёр говорит: «У меня есть ружьё, правда, оно не здесь, но я настигну тебя не позднее, чем на следующем повороте реки, и восемь пуль будет сидеть у тебя в голове, а девятая будет моей». Тут даже сумасшедший актёр засомневался в правильности своих действий и всё-таки доиграл (в прессе потом писали, что под прицелом того же ружья, но это неправда: принудительно так не выйдет, поверьте). И последняя сцена вышла просто невероятной… начну новый абзац, об этом надо подробнее.

    Как я писал выше, кульминация поражает воображение, но по сравнению с финалом это только цветочки! Когда камера под Popol Vuh — Aguirre I облетает плот, в голове точно проносятся целые вселенные, всплывает из ДНК память предыдущих поколений… Зря я стараюсь, никакими словами это не передать — надо видеть! Видеть эту сутулую скособоченную фигуру на плоту, которая представляет собой словно некую концентрацию всех человеческих сомнений, стремлений, желаний, всей истории его взаимодействия с окружающим миром — иррациональной человеческой сущности, в общем. Гениально.

    Ещё очень хотелось бы подольше остановиться на персонажах. Однако их много, да и настолько они великолепно прописаны, что зрителю не составит труда вникнуть в них самому. Так что подытожу свои восторги.

    «Агирре, гнев божий» — это неподражаемый дуэт двух гениев, шедевр, великая экзистенциальная притча и просто мой самый любимый фильм.

    P.S. Для полной картины взаимоотношений Вернера Херцога и Клауса Кински рекомендую фильм «Мой лучший враг — Клаус Кински» / «Mein liebster feind — Klaus Kinski».

    P.P.S. Всех с наступающим!

    «Солдат Гонзалес выпил мои чернила, подумав, что это лекарство. Я больше не могу писать».

    10 из 10

    31 декабря 2010 | 19:54

    История испанского конквистадора Лопе де Агирре, одержимого идеей стать новым Кортесом, и в 1560-м году во время поисков в амазонских джунглях знаменитого золота Эльдорадо поднявшего мятеж против руководителя королевского отряда благородного дона Урсуа, — в режиссуре 30-летнего Херцога обрела звучание философской притчи о человеке, бросившем вызов самому Господу Богу. Оставаясь верным своему неизменному постановочному принципу — максимально точно повторять в реальных условиях отражаемую ситуацию, — Херцог отправляется с экспедицией в перуанские джунгли, чтобы один к одному пройти по маршруту испанского отряда и снять в итоге кадры, которые никто ещё до него не снимал.

    На главную роль — «великого предателя» — он приглашает 46-летнего немца Клауса Кински, до того известного в кино главным образом в качестве специалиста по отпетым злодеям. Встреча с Херцогом наконец-то позволяет Кински раскрыть незаурядный актёрский талант, до сих пор по большому счёту невостребованный. Херцог первым направляет недюжинный темперамент актёра в нужное русло. Выразительнейшие физические данные Кински — орлиный нос, широкий властный рот, глубоко посаженные глаза, длинные, выбивающиеся из под шлема волосы — всё это, наряду с горбатостью героя и порывистостью приземистой походки, придало Агирре вид настоящего диктатора-монстра.

    Всё более узурпируя власть и спекулируя на чувствах наиболее алчных членов отряда, Агирре не останавливается ни перед чем и безжалостно подавляет любые попытки сопротивления. В конечном счёте, его безудержным порывам начинает противостоять не только девственная природа Амазонки, не только охраняющие свои владения индейцы, но и сам здравый смысл: уничтожив одного за другим всех инакомыслящих и без того малочисленного отряда, Агирре обретает-таки абсолютную власть, обретает в тот момент, когда остается уже совсем один.

    Кадры кружащегося на средине реки плота, заваленного трупами, в центре которого, как памятник самому себе, стоит одинокий вождь, тупо взирающий на стаю снующих по его последнему прибежищу мартышек, представляют один из самых блистательных в своей выразительности финалов в истории кино. Приём абсолютного погружение в материальную среду, всякий раз имеющий у Херцога принципиальное значение, производит столь сильное впечатление, что позволяет говорить чуть ли не о гипнотическом воздействии. Во всяком случае именно такой эффект способны произвести снятые оператором Томасом Маухом кадры горных перевалов и окутанной туманом Амазонки, в которых природа будто бы впадает в транс. В дальнейшем у Херцога ещё не раз проявится эта уникальная способность приоткрывать тайну над метафизической сущностью мира.

    6 декабря 2013 | 10:29

    О, как хвалят «достоверность», «реалистичность» этого фильма, с другой стороны — его «символизм», «психоаналитичность». Я ожидал чего-то покруче «Барри Линдона», а получил несуразную сокуровщину, прообраз германовского «Трудно быть богом».

    Если говорить о символизме, о намёках, то они должны быть как-то изображены — так, чтобы соответствовать действительности, чтобы отражать её. Для иносказательности недостаточно одного актёра, который с вытаращенными глазами ковыляет весь фильм между едва ли ни зевающих статистов.

    Ни одна эмоция в фильме не отражена так, чтобы быть узнанной. Заметьте, я не говорю о реализме. Иконичность и символизм Тарковского тоже узнаваемы, потому что шифруют реальность, а не измываются над ней. А здесь — театр инопланетян.

    Этот фильм — исключительно для эстетов в самом плохом смысле слова — в том, что имел ввиду Ленин, характеризуя русскую интеллигенцию одним ёмким словом. Есть особый разряд первертов, которые предпочли Мамлеева Гоголю, а Губайдулину — Мусоргскому. Они даже никогда не интересовались ни Гоголем, ни Мусоргским, потому что им не интересно ничто прямое и ясное — ни в реализме, ни в символизме. Неестественные ужимки, невозможные ситуации, ненормальные фразы — какие же это символы? Символ — гость из иного мира, запечатлевшийся в обычном предмете мира нашего. Гораздо больше символизма в каких-нибудь «Мстителях» или «Железном человека», чем в этом натужном эстетском самолюбованстве.

    Это в полной мере вырождение искусства — когда оно не отражает посыла автора зрителю, не служит мостом и языком для разобщённых людей. Это псевдоискусство — только игрушки зарвавшихся эгоцентриков, злоупотребляющих народными лаврами. Это вырожденство способно только разделять, извращать, искривлять. Причём не принципиально — а так, по прихоти своего творца. Фишки ради!

    5 из 10

    21 декабря 2015 | 16:11

    Что дал процесс цивилизации? Люди, обладающие знаниями, полные духа, сил и мечтаний, вторгаются в неизведанную, девственную природу Южной Америки, и выглядят абсолютными дикарями и чудовищами, рядом с настоящими аборигенами, являющимися частью этой земли. Конкиста — мощное историческое изнасилование, жестокое и грубое надругательство над истинной природой, частью которой являлись люди, со своей особенной культурой и религией. Идея христианства тут тонет в шуме горной реки, в криках птиц и подражающим им свисте индейцев. «Слово Божье» тут немо, когда местные жители кричат «Мясо!», глядя на проплывающих мимо испанцев.

    «Книга молчит», — говорит индеец, прикладывая Библию к уху. Да, это точно — Бог, к которому взывают Его сыны, так гордо и цинично несущие его имя впереди своих караванов, молчит, глядя на обезумевшего Агирре, возомнившего себя Всемогущим. Законы Испанской короны кончились там, где началась бескрайняя зелёная земля, ведущая в Эльдорадо, и осталось только одно правило: главный тот, кто сильней. Но у джунглей, куда вторглись непрошеные гости, свои законы — ты жив, только пока летит стрела. Балансируя на скользких брёвнах, опьянённый алчностью, одержимый Агирре не замечает, как смиренно, не корчась, без страшных судорог, принимают смерть его солдаты. В их гибели нет ни героизма, ни пафоса, только спокойствие, как будто они уходят в нирвану, возвращаясь к началу, к истоку, к природе.

    Фильм Херцога — сложное, сюрреалистическое полотно, рассказывающее о походе XVI века, и так как Босха считают предтече сюрреализма в живописи, то и кадры отчасти отсылают к его картинам. И кровь, нереальная, подчеркнуто красная, чтоб видно было на тёмных костюмах, как будто из приёмов средневековых художников. Говорящая отрубленная голова, лошадь на берегу реки в попоне, голый негр, гонимый солдатами для устрашения индейцев, черепа и кости рядом с бананами, толстый «император», раздающий земли, как куски пирога, корабль на дереве, полчище мартышек и Агирре с безумными глазами — всё это происходит на фоне завораживающей, захватывающей дух, природы. И, наконец, невероятно красивая, нежная донна Инесс, в золотом платье, уходящая в дикий лес, покидающая этот ад. Сюрреалистический сон, показанный настолько реально, что желание проснуться не покидает даже, когда уже понял, что не спишь.

    Космическая музыка Popol Vuh льётся с небес, заполняя пространство зеленых джунглей, горы и тёмную, мутную воду. Музыка, которая погружает в тайны. Индеец в традиционной шапочке, стоя рядом с Агирре, играет на свирели незатейливую мелодию, и эти легкие нотки наполняют безумием «короля», которого развлекает «шут». Тема природы раскатывается по туманным склонам до самого горизонта, побуждая мечтать о том, что, может быть, поиск сказочной страны не будет напрасен.

    Внимательная камера выхватывает лица и взгляды солдат, как будто хроника тех тяжелых дней. И вот, ты уже чувствуешь привкус маиса во рту, влажность реки, жесткость листьев, дыхание ламы, запах пота, страх перед стихией, перед неизвестностью. Ярко-сиреневая блуза, проглядывающая через щели кожаного костюма, так и мелькает перед глазами. Агирре! Я запомню его движения, небесный взгляд и безумный гнев.

    10 из 10

    14 января 2010 | 01:01

    Куда приводят мечты? Растянувшееся змеей по горной тропке испанское воинство уже пообедало парой древних цивилизаций, но нарастающий аппетит все равно гонит людей вслед легенде о золотоносном Эльдорадо. Здесь и громоздкий как антикварный шкаф дворянин, и рассудительный красавец-офицер, сборище немытых вояк и плененное светило индейской знати. Пронзительными глазами обжигает то одного, то другого Агирре — человек, который «незаменим» для этого мероприятия, суровый воин и несгибаемый командир. Даже если мистического Эльдорадо нет — он создаст его своими руками, а других заставит помочь себе. Потому что он Перст указующий.

    Отпадение. Лучше собственная империя в джунглях или вассальное довольство за чьим-то троном? Если в вассальном закутке уже мало места для разросшейся туши амбиций, или один из лучей блистающего монарха светит прямо в глаз, чаша весов так и просится склониться ко второму варианту. Если же никакой империи в джунглях попросту нет, то почему бы ее не придумать? Пока конкистадоры юридически оформляют свой разрыв с испанской короной, а мятежный дворянин примеряет на деревянную головушку пальмовый венец, Агирре доволен — ввержение остальных в театр абсурда есть то, что нужно человеку, желающему управлять другими. Умных и спокойных на растопку адского горнила не пошлешь. А ведь он Агирре, Врата хаоса.

    Деморализация. Если длительное время кормить солдата лишь мечтами, с голоду у него начнут подрагивать ноги, а руки потянутся к столу сытого командира или даже к его шее. Уменьшающийся отряд движется в поисках Эльдорадо по волнам бурлящей реки, которая, как никто другой, походит на самого Агирре, по-прежнему организованного, но еще больше опасного. Цель в нем окончательно получила власть над средствами, и теперь этот человек все больше превращается в сметающую всех на своем пути стихию. Потому что он Меч, разделяющий ничтожных от избранных.

    Помешательство. Иллюзия уродливым близнецом срослась с реальностью. Лица-маски мелькают среди деревьев, словно сам лес наконец вознамерился уничтожить инородное тело, плывущее по его артерии. «Мясо!» — радостно кричат детишки-каннибалы, бегом следуя за проплывающим плотом; и на берегах реки, где, по словам туземца, божье «созидание» еще не окончилось, испытания обнажают до костей человеческие пороки. Вернер Херцог жирными мазками рисует картину о человеческом разложении и наказании за пороки, где самой важной фигурой постепенно становится Агирре — монумент-напоминание обо всех тиранах и безумцах. «Мы сотворим историю, как режиссер творит свои пьесы», — говорит герой, планируя, какие страны он захватит после «Эльдорадо». И в этой нездоровой фигуре окончательно проступает знакомая нам личность обладателя усиков под носом и масштабных планов по перешиванию мира, переваренная творчеством Херцога, чтобы покорчиться нам в назидание. И, хотя персонаж нашего фильма толком не «обоготворил» ни одной нации, он успел пообещать благоденствие всем, идущим за ним и превознести себя до небес, говоря, что он Агирре, Гнев Божий.

    И не попусти, Творец, нам «твоих служителей», подобных этому!

    14 апреля 2014 | 17:37

    Воинам — железо лат, рабам — железо оков. Дамам — деревянные паланкины, врагам — деревянные клети, невезучим — деревянные дротики с кураре. Разношёрстный отряд осторожной змейкой сползает по горному серпантину. Продирается сквозь душные джунгли: путается в кущах, вязнет в топях, слабеет. Добирается до реки, ночует на тесной каменистой полоске меж лесом и большой водой. Долго плывёт на плоту, окружённый дебрями и воинственными племенами. Природа выдавливает пришельцев из своего лона: бескомпромиссно, яростно, не оставляет им ни пяди свободной земли по сторонам. Словно побеждённые агрессоры отступают по узкому коридору под присмотром вражеских войск. Но испанцы идут вперёд, и они пришли побеждать. Тщеславные, они называют эти земли своими по праву. А гибнут как на чужой. Их зовёт Эльдорадо — город, где любой человек обретёт высшую степень счастья.

    Однажды кинематограф замахнётся на эпопею о завоевании Америки. И белый человек в режиссёрском кресле выразит её как летопись бесславных побед, как исповедь за горести, что несли его предки коренным народам по всему свету. А пока у нас есть лишь разрозненные детали великого преступления. И «Агирре», одна из них, повествует о событиях на закате эры конкистадоров: без размаха, без претензии на полноту, однако способная ёмко выразить эту идею, даже не делая на ней акцента. Это слышно в печальном рассказе индейского вельможи и в робких мечтах негра о свободе, видно в опустошённом и смиренном взгляде дудочника и напуганной улыбке вождя. Угнетение расой других рас неявно, ибо не самоцель — лишь отмечается парой зарисовок. Испанцы не жестоки к индейцам, скорее презрительно-равнодушны, куда беспощаднее они друг к другу. И потому важнее отношения внутри группы европейцев.

    Их глаза пусты и бесцветны, зато как в них вспыхивает при виде золота угасший было огонь. Они готовы казнить аборигена, потрясшего Библией, обвинив его в богохульстве, но святотатствуют сами: индеец не знал о Писании, они же — забыли. И потому христианский символ благородства — лошадь, скинута за борт. Вслед за этой отправной точкой плот покидают король, командир Урсуа и его жена, каждый — своим незавидным путём. Вычищен последний сор чести и плот превращается в филиал ада. Ориноко становится их Стиксом, пересечь который можно лишь в одном направлении. А доверчивые индейцы зовут их сыновьями солнца, что, согласно преданиям, снизойдут с небес, чтобы спасти их. Но европейцы забыли, что могут нести свет — раскалённые добела, она выжигают всё, где снизошли. Им больше не мило сияние солнца, их влечёт сияние золота. И к нему они готовы идти даже за безумцем, изменником, изувером.

    И это он — Агирре, воплощённый на экране бесподобным Клаусом Кински. Звериный взгляд из-под нахмуренных бровей. Грубая гримаса — то ли измучена, то ли озлоблена. Хромая, раскованная походка. И золотое неистовство в помыслах. Человек смелый, безумно смелый, он живёт превосходством над ближними, вдыхает полной грудью липкий запах власти, когда освобождается от авторитетов. Словно Кортес, который сжёг корабли перед походом на Ацтекскую империю, он сжигает в подчинённых трезвое стремление остановиться. Он из тех людей, кто отождествляют уважение и страх. И мнит себя достойным большего, чем имеет. Молодой Херцог, не имевший опыта, но имевший собственные взгляды, и его заклятый друг Кински, человек ничуть ни более простой, нежели его персонаж, нарисовали этот образ не словами, но эмоциями и действиями, показав при этом лишь малую долю жестокости и бесчинств настоящего Лопе де Агирре. Создали стереотипный, нарицательный образ властолюбца, сребролюбца. А сколько таких было? И сколько ещё будет?

    По сути в картине не происходит ничего примечательного: сценарий не основан на сильных ходах или на резких поворотах. Действие неяркое, разреженное, но тем отчётливее через такую незатейливую сюжетную канву проступает фон, тем выпуклее содержание и аллегории. Невысокая событийность подталкивает внимательно разглядывать не что происходит, а как сопровождается. Ведь на самом деле весь фильм — целеустремлённый путь в никуда. В светлое будущее, которое не наступит. Отчаянное саморазрушение с целью отыскать золотой город и уже гарантированно саморазрушиться там. Дикая человеческая страсть к успеху, к открытию нового, к бегству за горизонт, которая и привела нас к нынешним высотам, предварительно повозив по всяческим безднам. Что пытался выразить режиссёр, показывая становление жестокой власти, не приемлющей инакомыслие, молчаливое непротивление злу и безумию лидера? Что хотел отыскать в человеческой природе, рисуя бессмысленный бунт и неприятие авторитетов, помутнение рассудка несбыточными желаниями. Не иначе как найти в душах людских пустующую нишу, которая с равным успехом может приютить собственного демона или впустить чужого. И имя ему — Агирре.

    11 апреля 2016 | 19:42

    Ад в кинематографе существует…

    Агирре, гнев божий (я люблю этот фильм)


    Мне кажется, что это самый лучший фильм Вернера Херцога. Проблема тут только заключается в том, что это его самый ненормальный фильм (хотя у него еще есть «Фицкерральдо»). Херцог в своем репертуаре взял группу актеров и полез вместе с ними в самую глушь джунглей. Многие режиссеры снимали бы такой фильм в павильоне или где-нибудь рядом с землей, а Херцог часто лазил по джунглям, поэтому его картины даже сейчас выглядят очень реалистично.

    В основу своего фильма Херцог взял одну легенду о таинственном городе Эльдорадо, в котором очень много золота. На поиски этого города была отправлена экспедиция под предводительством Гонсало Писаро, но экспедицию ждал полный провал, и с каждым днем члены этой экспедиции умирали либо от голода, либо от стрел индейцев…

    Съемки фильма были такими тяжелыми, что главный актер Клаус Кински решил покинуть этот проект и просто уйти. Нужно сказать, что Кински был очень своеобразным актером и мало кто с его нравом мог справиться, но Херцог, конечно же, с ним справился, потому что он просто достал пистолет и направил его на Кински. Я думаю теперь не нужно объяснять, почему Херцог является самым безумным режиссером в мире.

    Кински знал, что Херцог в него выстрелит, поэтому съемки фильма продолжились. Херцог снял очень тяжелую картину, которая пошлет вас в нокаут примерно после тридцатой минуты. Этот фильм гипнотизирует и заставляет вас заснуть. Я смотрел этот фильм сидя на стуле уткнувшись носом в монитор, и глаза мои были немного открыты. От таких картин очень трудно получить настоящее удовольствие, но их все равно нужно знать.

    Есть такие хит-парады фильмов, которые нужно обязательно посмотреть несмотря ни на что. Данный фильм может легко войти в такой список. Чтобы узнать режиссера Херцога нужно посмотреть именно данный фильм. А уж фанатам Клауса Кински его надо забирать в коллекцию. Актер в этом фильме сыграл, возможно, свою лучшую роль во всей карьере. Безумный шедевр от безумного мастера.

    Спасибо.

    P.S.

    Лучшая сцена в фильме — лодка на дереве. Думаете, что ничего удивительного в этом нет. 25 человек целую неделю закидывали ее на дерево. Херцог опять идет в крайность…

    10 из 10

    11 декабря 2010 | 16:32

    Фильмов Вернора Херцога мною просмотрено пока что довольно небольшое количество, если быть точнее их два «Спасительный рассвет» и наконец дошедший до моего взора «Агирре гнев Божий». Оба они объедены природным элементом, главным сильно запоминающимся героем, выражающий в себе неодолимую жажду к чему-либо. В случае «Спасительного рассвета» оправданной жаждой к свободе. В случае фильма о злоключениях инков, жаждой к превосходству над другими, а также к построению идеального государства, — но, это так отхождение от основной темы.

    Конкретно о самом фильме — о самом фильме в моем тексте, будет мало. Вся вина на том что фильм короткий, да и если сказать как кончатся злоключения конкистадоров, а кончатся они, что бы не врать, специфично и как то по честному сказать, двусмысленно. Именно кстати в финале вся основная часть, которая сможет остаться в мозгу, но повторюсь очень двусмысленно. Так что тем кто любит находить глубокий смысл, он тут имеется, тот его найдёт. Хотя как мне кажется, тут всё довольно ясно и понятно предоставлено благодаря актёру Клаусу Кински. Его герой, забирает на себя, всё внимание при просмотре, благодаря его специфичной манере в подаче своего амплуа фанатика, который вышел вообще изумительно и страшно. Своими действиями он губит всю свою команду при поиске священного города инков, идёт к тому чего сам не понимает, но во что слепо верит — я говорю о том насколько этот герой поразил меня своей харизмой и одержимостью. В неких моментах он даже сможет пару раз заставить улыбнуться зрителя, но к финалу его становится жаль, но как то вообще без эмоций. Как то выходит по странному, но и сама картина странновата именно благодаря ему, а также самим сюжетом.

    А вот один интересный момент, который немного говорит о религиозной подоплёке картины Херцога:

    - Он понимает, что эта книга содержит Слово Божие?
    Держи, сын мой.
    -Он сказал, что она не разговаривает. — Хватайте его!
    Убить его! Казнить его за богохульство!»

    Важный итог, из всей всей моей писанины: «Агирре гнев: Гнев Божий» говорящий о себе с претензией на гениальность, на самом деле обычен по построении сюжета и его подаче для зрителя, но занимателен будет для просмотра не только киноманам, но и рядовому зрителю. А удовлетворение будет получено благодаря музыкальному сопровождению от Popol Vuh, отлично заснятой природой на камеру, благодаря оператору Томасом Маухом и всеми теми приключениями, которые кстати длятся не долго. И конечно после этого фильма не возможно забыть Клауса Кински, также как и не возможно забыть некую гнетущую часть, содержащееся в фильме.

    9 из 10

    31 марта 2015 | 21:40

    Данная картина немецкого режиссера Вернера Херцога повествует трагическую историю продвижения вглубь континента группы конкистадоров под предводительством Агирре в 1560 году с целью найти «Эльдорадо», мифическую страну золота.

    Херцог в этом произведении постепенно раскрывает различные формы человеческого поведения, вне социума, движимое только слепой мечтой. Конкистадоры плывут на реке, и с каждым пройденным поворотом безумие в головах героев нарастает, преобретая все новые, мыслимые и не, несколько сюрреалистические формы, ведя к трагическому финалу, пределу того, куда человека может завести жажда власти. Это нарастание происходит вкупе с великолепными девственными видами природы Южной Америки, порой завораживающими воображение зрителей.

    «Агирре, гнев божий» сравним со знаменитой лентой Френсиса Форд Копполы «Апокалипсис сегодня». В обоих фильмах показано безумие людей. Оба действа происходят на реке, что позволяет плавно показывать задуманное, изображать его различные формы. Оба ведут к локальному апокалипсису, который вполне может перерасти в более масштабный.

    Покорение конкистадорами Южной Америки — борьба. С собой, с племенами, вышними силами, судьбой. Трагическая и захватывающая, аналогов которой не много в кинематографе.

    24 марта 2011 | 20:18

    Эта прекрасная картина исторического плана открыла мне творчество бесспорно великого немецкого режиссёра — Вернера Херцога. Притча об исторической онтологической (метафизической, если угодно) трансформации безумия.

    Этого режиссёра, как я понимаю из его фильмографии, вообще принципиально интересует экзистенциальный аспект первобытных сил ("Носферату — призрак ночи», «Крик камня», «Фицкарральдо»…). Персонажи в данном фильме — в искусственной изоляции, на экзистенциальном холоде, среди абсолютного зла и одиночества; внутренние психологические установки обнажены и выставлены на первый план. Я считаю, здесь все глубоко порочны.

    Херцог разворачивает перед нами целую спекулятивную мировоззренческую доктрину Агирре, о которой можно много и долго говорить. Это в своём роде философия антихриста, «великого инквизитора» и т. д. В связи с этими ассоциациями хотела бы обратить внимание на необычный типаж актёров — Херцог показывает нам испанцев с ярко выраженной арийской внешностью (предположительно отсылка к нацизму). «Агирре» — «консервативный революционер» в чистом виде, как это формулируется критикой. Его решающее достоинство — неуёмная страстность, чему остальным нечего противопоставить, ибо добродетели отсутствуют.

    Заключительная анти-эстетическая сцена гениальна. Думаю, не стоит изощряться в разнообразных трактовках, лучше просто пропустите это через сознание.

    Заканчивая, хотела бы особо отметить операторскую работу Томаса Мауха: утончённая визуализация, поразительная свето-цветовая игра, акценты на водное пространство — нестандартное эстетическое решение и совершенно новый и уникальный киноязык для европейского кино в целом. Но, надо заметить, подаётся всё это в абсолютно европейском стиле.

    10 из 10

    23 августа 2009 | 15:48

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>