всё о любом фильме:

Венера в мехах

La Vénus à la fourrure
год
страна
слоган-
режиссерРоман Полански
сценарийДэвид Айвз, Роман Полански, Леопольд фон Захер-Мазох
продюсерРоберт Бенмусса, Ален Сард, Мариуш Лукомский, ...
операторПавел Эдельман
композиторАлександр Депла
художникБрюно Вия, Филипп Кордом
монтажЭрве де Люз, Марго Мейньер
жанр драма, ... слова
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
зрители
Италия  1.18 млн,    Франция  210.7 тыс.,    Польша  78.5 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время96 мин. / 01:36
Номинации:
Весь день Тома проводил прослушивания, выбирая актрису для пьесы по знаменитому роману Леопольда фон Захера-Мазоха «Венера в мехах». Режиссер в отчаянии, пока не появляется Ванда — настоящий сгусток энергии, разнузданная и развязная. Она воплощает собой все, что Тома ненавидит: вульгарна, взбалмошна и не остановится ни перед чем, чтобы получить роль. Вдруг все, что так ненавидит Тома, начинает ему нравиться — актриса отлично подготовилась к прослушиванию. Удивление сменяется влечением, а затем и одержимостью этой женщиной.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.20 (9199)
ожидание: 99% (1429)
Рейтинг кинокритиков
в мире
91%
90 + 9 = 99
7.1
в России
100%
23 + 0 = 23
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 726 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Садо-мазо от Романа

    Парижский драматург, Тома, проводит, как режиссёр, актёрский кастинг для участия в театральной постановке, основанной на его собственной пьесе. Фильм начинается с того, что по завершению рабочего дня он жалуется своей невесте по телефону на бездарных актрис, которые ничего не умеют и не соответствуют его требованиям. В этот момент на пороге заштатного театрика появляется зачумленная, вульгарная и мокрая, как уличная кошка, дама по имени Ванда, которая, неубедительно оправдывая своё опоздание, пытается уговорить уходящего Тома прослушать её на главную роль. Тома пытается отказать, но Ванда, демонстрируя обширный арсенал женских хитростей, позволяющих ловко манипулировать мужчиной, уговаривает его остаться. Постепенно негодование Тома сменяется интересом к нежданной гостье, а затем полной от неё зависимостью.

    В основе новой экранизации 80-летнего Поланского лежит сравнительно свежая (2010-го года) пьеса американского драматурга Дэвида Айвза, который, в свою очередь, сотворил её из одноименной повести (1869-го года) Леопольда фон Захер-Мазоха, уже неоднократно переносимой в прошлом на экран. От такой двойной реминисценции, ловко отформатированной под интеллектуальный анекдот, довольно скоро начинает сосать под ложечкой, ибо, как и следовало ожидать, Тома встречается тут не с актрисой Вандой и даже не с героиней собственной пьесы, а со своей тщательно скрываемой феминностью. Выпорхнув наружу, она стремительно завладевает сущностью драматурга/режиссёра, чтобы нацепить ему на шею собачий ошейник и намертво приковать к «фаллосу» картонного кактуса, приколоченного к сцене.

    Поланский, недавно разменявший девятый десяток, после «Резни» вновь обращается к драматургии, поскольку этот вид литературы, как правило, не требует активных перемещений в пространстве, что в его возрасте имеет далеко не последнее значение. Использовав на этот раз одну единственную декорацию — пространство театрального зала, он снял вполне достойное кино, которое наверняка придётся по душе тем, кто в искусстве кино больше всего любит актёрскую игру и тонкую игру ума, даже если их разместить в откровенно бутафорском интерьере. Распределив всего лишь две (прописанные в этой пьесе) роли — между своей 47-летней супругой, Эмманюэль Сенье, и одним из лучших актёров Франции нового века — 48-летним Матье Амальриком, он создаёт почти идеальный дуэт для пьесы, где происходит кардинальная смена амплуа.

    Одновременно Поланский демонстрирует хорошую творческую форму, интерпретируя любимую тему (которая в случае неудачи могла обернуться кичем) — о женском коварстве, пагубном для мужчины настолько, насколько знать об этом может разве что только сам постановщик. Немало набедокуривший в молодые годы, он отыгрывает эту тему в каждом втором своём фильме, и Сенье, его последняя жена, является, по всей видимости, идеальным воплощением того дьявола, что сидит в теле всякой женщины. Спустя 21 год после садо-мазохистской «Горькой луны» он вновь отдаёт главную женскую роль супруге. И хотя событийный ряд на этот раз не выходит за пределы театральных кулис, а накал пылкости даже отдалённо не подбирается к жанру порно, он предоставляет своей Эмманюэль почти идеальный шанс тряхнуть стариной и появиться в любимом образе женщины-вамп.

    Роли начинают меняться, причём настолько кардинально, что с какого-то момента сопереживаешь не столько происходящему на экране, сколько за самих исполнителей. Режиссёр не щадит ни свою жену, всё-таки заставляя её обнажиться в финале (хоть и при весьма сдержанном освещении), ни своего альтер-эго, Амальрика (не только походящего на Поланского внешне, но и имеющего наполовину польское происхождение). И Амальрик так убедительно меняет тут половую принадлежность, что все без исключения тётки Чарлея теперь просто обязаны напроситься к нему на индивидуальный мастер-класс.

    Эта «Венера в мехах» — кино, которое идеально было бы показывать в день театра. Не только потому, что оно представляет собой удачный гибрид двух этих схожих видов искусства, но потому что каждое из них одновременно исполняет гимн во славу другого. Может быть, не самый жизнеутверждающий, но достаточный для того, чтобы обратить на него внимание. Это кино не такое радикальное, как «Нимфоманка» Триера, поскольку во главу угла ставит не столько перверсии и мазохизм, сколько потаённые желания психики, которые, если умело к ним подобраться, могут раскрыть человека с неожиданной стороны. И хотя у Поланского с годами заметно поубавилось пылу и страсти, он всё ещё сохраняет живой интерес к теме, намертво вшитой в его подсознание.

    19 июня 2014 | 12:29

    Режиссер-дебютант Тома расстроен и подавлен. Устал и раздражен. Он уже не может думать о своей пьесе на основе его любимого романа Захера-Мазоха. Он только хочет отужинать со своей невестой. Но вот на пороге появляется Она. Нагловатая, обтянутая в садо-мазо, манерами скорее походившая на потасканную шлюху из-за угла. Он, естественно, начинает думать, что те толпы бездарей, которых он только выдворил с прослушивания, были не так уж плохи. Но женщина почему-то сходу входит в образ, да так, что Тома очень быстро становится ею одержим — причем и образом (с давних пор), и актрисой (после прочтения трех страниц из текста).

    Если сказать, что Полански в последние годы все больше почивает на лаврах, нежели стремится перевернуть мир — раньше он такую штуку проделывал не раз — то на вряд ли для кого-нибудь это станет откровением. Со времен «Ребенка Розмари» и «Китайского квартала» вот-вот пройдет полвека, но уже сейчас в жанре трудно не то, что сказать — попытаться принести в него что-то новое. «Призрак» был его самой удачной попыткой за долгие годы, «Резня» оказалось дуракавалянием (весьма, впрочем, очаровательным), в «Венере в мехах» юмор тоньше, напряжение держится от захода до выхода. Актеры на пределе своих возможностей. Театр превращается в кино, потом кино в театр. Амальрик, косивший в камеру безумным глазом, сразу выдает в себе альтер-эго Романа, Сенье — либо образ его жены, либо всех сразу женщин в его жизни. Это ладно. Для него извлечь саспенс из пустого места, это как Путину врать на пресс-конференциях; инстинкты живут с нами до глубокой старости. Главное, что позволяет не обозвать «Венеру в мехах» одним маленьким упражнением в мастерстве большего художника — это какая-то часть сугубо личного, которая заложена в сценарий еще на начальной стадии.

    Смеяться над доверчивой аудиторией умеют многие — другое дело, что не так изобретательно — но над самим собой, образом жизни, окружением, убеждениями, моральными принципами, вот также ритмично и одновременно с двойной иронией между строк, никто. «И Бог наказал его, отдав в руки женщине» из его уст не совсем сексизм, скорее еще один штришок, окончательно превращающий просто хорошую трагикомедию в остроумную сатиру на современные феминистские течения. Написанную достаточно изящно, чтобы поставить ее в один ряд с любым современным драматургом, притом, что ничего нового Полански не говорит. То ли не хочет, то ли сказать нечего, то ли этот 80-летний мастодонт все никак не наиграется. Но при внешней расслабленности, почти развязности, играет он по правилам. Если есть дьявол, то и бог, искушение — риск, гордыня — расплата, похоть — страсть (и наоборот). Все здесь рифмуется, постоянно меняется местами, искрит, поддается гармонии, и с одной стороны плевать, что повод пустяковый. С другой — великие, если захотят, всегда могут намного лучше.

    3 мая 2014 | 19:00

    Сразу хочу сказать, что я люблю фильмы режиссера Романа Полански, и начиная смотреть что-то новое его, готовлюсь всегда к чему-то интересному и очаровательному. Найдя это кино, я был в предвкушении и с удовольствием посмотрел эту картину. Увидев же ее наконец, хочу сказать режиссеру спасибо. Фильм чудесный.

    «Венера в мехах» — атмосферная и туманная драма 2013 года, которая уносит нас в театр под покровом ночи. Тут один режиссер прослушал много посредственности и уже не надеялся найти подходящую актрису к своей постановке, основанной по роману Леопольда фон Захера-Мазоха «Венера в мехах». Собравшись уже уходить, его останавливает опоздавшая актриса, и она просит его прослушать ее, и мы видим их необычное знакомство и проведенную ночь, играя что-то глубокое и запретное…

    Полански действительно умеет снимать свое кино. Он создает невероятную, чарующую атмосферу, и его кино гипнотизирует зрителя и полностью погружает в свою историю. Мы видим, как герои раскрывает грани сложного романа и анализируют его персонажей и их действия, и за всем этим раскрываются еще тайны, связанные с режиссером и его новой музой унижения. Жена режиссера Эмманюэль Сенье талантливая и весьма раскрепощенная актриса. Я давно ее заметил, и в ней есть иска и некоторое обаяние. Данная роль в фильме была непроста и загадочна, и Санье справилась с ней на ура. В конце особенно было неожиданно, и слов не хватит это описать. Матье Амальрик актер противоречивых и непростых ролей, и данная роль была именно его. Он сыграл тоже правдоподобно и составил Эмманюэль необычный и свежий дуэт. «La Venus a la fourrure» — кино крайне интригующее и загадочное. Оно смотрится все как в тумане, храня свои секреты, изумляя и очаровывая зрителя. Фильм необычный и сильный в том плане, что все держалось на диалоге всего двух актеров.

    Дождливая ночь. Два разных мира, два разных героя. Театр. Напряжение и загадочность мистики.

    Приятного просмотра!

    9 из 10

    21 сентября 2014 | 18:07

    Полански стал тяготеть к камерности: в предыдущем фильме «Резня», снятому по пьесе французского драматурга, мы видели четырех персонажей в одной комнате, которые, решая общую проблему, претерпевали красочные психологические метаморфозы. Это как налить в шейкер разные жидкости и взболтать до получения взрывоопасного реагента. В «Венере в мехах» Полански пошел дальше: сократил количество персонажей, но увеличил число реальностей — в фильме их две, условно назовем их «киношной» и «театральной».

    Сколько помню малую прозу Захера Мазоха, тема в ней всегда одна: властная женщина порабощает мужчину, который всю жизнь о том и мечтал, а женщина, может и не мечтала, но кому помешает лишний раб у ног. И так в каждом рассказе, как в порнофильмах: начинка одинаковая, только прелюдия разная. Уходя в такое сравнение, стоит, наверное, заметить, что Мазох писал для дворянства и о дворянстве, слог имел возвышенный и литературность в текстах присутствовала. Очень ценил он труды Тургенева и ориентировался на нашего классика.

    В «Венере в мехах» перверзия, монополизированная писателем, неизменна: главный герой Северин Кушемский тяготеет к мазохизму с детства, с того момента, как тетка, явившись в его комнату в мехах на голом теле, выпорола его розгами за злые выходки. Тогда и случилось «якорение» на мех, который впоследствии стал фетишем в девиантных фантазиях Северина. В центре которых однажды оказывается эмансипированная дама Ванда фон Дунаева, ставшая в глазах Кушемского воплощением богини Венеры (театральная реальность).

    Драматург Тома Новачик хочет поставить спектакль по самого известному роману Леопольда Захера Мазоха и ищет главную героиню на роль Ванды фон Дунаевой. Кастинг закончился, никто из просмотренных не подошел, но тут в дверях, под раскаты грома, возникает вульгарная дамочка, горящая желанием попробовать себя на главную роль, и слова Новачика, что пробы давно закончились, на нее не действуют. Подключив основное женское оружие — слезы, она добивается того, что драматург соглашается ее прослушать, более того, сам берется читать текст мужского персонажа Кушемского (киношная реальность).

    Фильм напоминает спектакль, внутри которого разыгрывается другой спектакль. Театр внутри театра. Одна локация, два персонажа и психологическая игра «привет, Мазох!», в процессе которой реальности поочередно и многократно перетекают одна в другую и обратно, а ближе к финалу это происходит уже без видимых границ и предпосылок. Так, что становится нелегко понять, какой из двух реальностей подчинена игра героев в данную минуту. Пытливая Ванда мастерски вытряхивает скелетов из шкафа Новачика, ставя между ним и героем его пьесы знак тождества. Да и мотивы ее действий по мере разматывания сюжетного клубка всё больше приобретают оттенок неоднозначности. Очень интересно наблюдать перемены в манерах и поведении главной героини (Эммануэль Сенье), которая преображается из хабалки-актрисы в степенную дворянку и наоборот.

    Кажется, ненавязчивое упоминание имени Дерриды в фильме неспроста (собака главного героя названа по имени франсузского философа). Если присмотреться, то в действиях главной героини проглядывает метод деконструктивизма: чтобы выявить скрытый смысл текста, не контролируемый автором, необходима провокация. Взяв на себя роль провокатора, Ванда обнажает Новачика как в фигуральном, так и буквальном смыслах, а вот для чего — вопрос остается открытым, даже когда двери театра закрываются за ней, уходящей, оставляя зрителя с пресловутым «Cherchez la femme».

    Интересное кино.

    2 июня 2014 | 09:40

    Я читала Венеру в мехах пару лет назад и, когда увидела одноименный фильм, решила, что обязательно нужно посмотреть. Сказано — сделано.

    Я не читала описания к фильму и для меня стало совершенной неожиданностью, как все происходило — в одно театре, два героя и одна пьеса.

    Фильм заинтриговал с первых минут, несмотря на то, что лишь минуте к пятой я разобралась, что это немного не то, что я думала. Но к тому времени уже не захотелось отрываться — он целиком и полностью поглотил мое внимание.

    Поначалу я смотрела на героев и видела их не совершенства — Ванда довольно сильно в возрасте, Тома так вообще выглядит как-то не выразительно, но потом меня полностью поглотила их игра. Вот это невероятно! Как они перевоплощаются, как они сначала читают роли из пьесы, а потом переходят на жизнь или на импровизацию. Вот это реально потрясающе. Просто других слов нет.

    Фильм очень хорошо отразил книгу и именно жажду мазохистов получать боль.

    Единственное чего я не очень поняла так это концовки, но думаю, посмотрев внимательно еще раз я смогу ее понять.

    Спасибо Роману Полански за этот потрясающий фильм.

    8 июля 2014 | 08:59

    »… Женщина осталась, несмотря на все успехи цивилизации, такой, какой она вышла из рук природы: она сохранила характер дикаря, который может оказаться способным на верность и на измену, на великодушие и на жестокость, смотря по господствующему в нем в каждую данную минуту чувству…»

    Мастер человеческих душ, эстет-интеллектуал, режиссер в изгнании Роман Полански на пике вновь воспламенившейся моды на мазохистские причуды, как ответной реакции на столь опостылевший всем феминизм вкупе с идеей равенства полов, решил высказать свое веское слово и снял «пьесу в пьесе», камерную, необычайно психосексуальную и ироничную версию «Венеры в мехах», скандальной книги, а затем не менее скандальной пьесы о всех пороках сладострастия зависимости и подчинения… Взяв за основу столь своеобразный материал старый сладострастник Полански вволю похулиганил и развлекся, а заодно дал разгуляться таланту, да не только своему. Право слово, от игры Сенье и Амальрика в этих неестественных, душных, насквозь клишированных декорациях хотелось кричать от восторга и хлопать в ладоши — театр в кино оказал воздействие не менее сильное, чем на театральных подмостках.

    Итак, два актера, одна сцена. И больше ничего, ни одного голоса (даже в телефонном разговоре), шороха, намека, что в этом мире существует еще кто-то. Дождь, полумрак, готические тени плывут по сцене. Каждый штрих, каждая деталь идеально вписываются и создают неповторимый антураж. Весь фильм лично для меня соткан из 3 слоев, 3 измерений, в которых происходит действо. Первый весьма прозрачный и явный, затравка для пьесы, фон, причина. Прослушивание пьесы Фон Захер-Мазоха, уставший режиссер, отчаявшийся найти годную актрису, опоздание, вульгарная, не первой свежести тетка, не вынимающая жвачки изо рта, уверяющая, что записана на прослушивание и она-де нормальная актриса, просто начинает, она справится, несмотря, что весь ее опыт — роли в порнографическом театре… Слово за слово, реплика за реплику, незаметно перебранка перерастает в диалог, диалог — в прослушивание и перед нами неожиданно предстает Ванда, о, не актрисулька в дешевом кожаном платье, а самая настоящая леди, чей образ свел с ума бедного Северина… Режиссер Тома так неохотно взявший на себя роль второго лица «для подачи реплики» увлекается, входит в роль, и вот мы видим уже другое измерение — пьесу, оживших главных героев, Ванду и Северина, разыгрывающих страсти фатальных болезненных фантазий. Неожиданно, два актера смогли расширить грани возможного и мы лицезреем уже не двух персонажей, а четырех, столь похожих, сколь и различных, острые социально-психологические дилеммы, актуальные для времени романа, выглядят нелепо в условиях современного мира и нынешного взаимоотношения полов, о чем не преминет заметить язвительная Ванда. «Ваша пьеса просто чушь собачья!» Полански горько высмеивает реалии современной моды, когда границы полов оказалась так опасны стерты, что женщина перестает быть женщиной, мужчина стремительно теряет свои доминирующие позиции, однако их конфликт, берущий начало в глубине веков, все столь же актуален, ибо лежит в животной основе человека, его сексуально-звериной сущности и несмотря на сдерживающие оковы, запреты, веревки и связывания готов вырваться наружу…

    Ближе к четвертой части фильма начинает выступать на первый план уже «третье измерение», мистическое, наполненное загадками и скрытым эротизмом. Актеры меняются ролями, вещи возникают ниоткуда, Тома открывает в себе новые глубоко спрятанные и угнетаемые черты и вот уже Ванда красит помадой его тонкие губы и прикрывает плечи шарфом, в роли воображаемого меха.. Наступает линия абсурда и здесь проходит очень тонкая грань гениальности и безвкусия, которую с легкостью гимнаста берет Полански, проходя по этой почти невидимой черте, не сталкиваясь в пучину сюра и заведомой бредятины. Нечто подобное наблюдаем и у Булгакова в его гениальном романе, и здесь сама обнаженная Сенье, уже преобразившаяся в греческую Афродиту, первобытную язычницу, развратную вакханку, исполняет свой кульминационный победный танец с яростью и чувственностью всей свиты Воланда.

    Открытый, сатиричный финал — есть чему похлопать! Извечная борьба мужчины и женщины, наполненная классовыми предрассудками, религиозными запретами, моральными ограничениями, отрицанием своей сексуальности, чувственных перверсий преобразилась в руках мастера в умное, тонкое, не лишенное самоиронии кино.

    18 ноября 2014 | 22:46

    Леопольд-фон Захер-Мазох, можно сказать, самый провокационный писатель XIX столетия. В 1869 г. был опубликован самый странный из его романов «Венера в мехах», который до сих пор критики и обычные читатели едва могут понять. Одни дьют себя в грудь, заявляя, что роман о садомазохизме, и действительно, термин возник на основе корня из фамилии писателя. Другие заявляют, что «Венера в мехах» — это аллюзия на сексизм в сочетании с любовью. Разобраться, с этими вопросами в какой-то степени помог легендарный Роман Полански в своей одноименной картине «Венера в мехах».

    Синопсис Театральный режиссер Тома уже отчаялся найти подходящую актрису для главной женской роли в постановке романа Захер-Мазоха «Венера в мехах». Под конец дня поздно вечером неожиданно появляется очередная претендентка Ванда. Эта взбалмошная и вульгарная женщина, к которой Тома испытывает скорее презреннее, неожиданно воплощает идеал Мазоховской Ванды.

    Игра актеров Перед просмотром стоит взять на заметку тот факт, что «Венера в мехах» — камерный фильм, и в нем задействовано только два актера, а именно Матье Амальрик и Эммануэль Сенье. Матье Амальрик воплотил на экране образ застенчивого сценариста и режиссера, который в какой-то степени испытывает творческий кризис, т. к. не может найти подходящую актрису для его Ванды. Эммануэль Сенье на сей раз сыграла, пожалуй, лучшую роль в своей карьере, поскольку о ее персонаже можно говорить очень много. С одной стороны, актриса воплотила образ вульгарной неформалки, но, с другой стороны, в ее образе также кроется обаятельная леди и, возможно, какое-то сверхъестественное существо, способное овладеть мужским сознанием.

    Режиссура Можно заметить, Роман Полански увлекся категорией камерного кино, в котором действие происходит только в одном действии, тем самым давая возможность зрителю увидеть трансформацию главных героев. Ярким примером служит предыдущая работа мастера лирическая комедия «Резня». «Венера в мехах», как уже было сказано ранее, заостряет внимание на таких темах как садомазохизм, сексизм и доминация. Полански нам и показывает через призму спектакля истинное лицо главных героев, закладывая в картину определенную долю мистицизма. Так появление Ванды, как и ее странные выходки знаменуются в фильме раскатами грома и молний. А уж финальная сцена вообще оставит зрителя в недоумении.

    Сценарий Сюжет картины представляет собой компиляцию адаптации непосредственно самого романа «Венера в мехах» и оригинального сюжета фильма. Части фильма плавно перетекают одна в другую. Первая часть фильма ставит перед зрителем проблему искусства и преданности искусству самим человеком. Главная героиня, действительно, мало смахивает на талантливую актрису, но, погружаясь в образ, она оживляет персонаж. Далее следует тема садомазо. Главные герои репетируют спектакль и пытаются понять, с какой целью автор использовал БДСМ как средство для завязывания отношений. Наконец последняя тема связана с сексизмом, т. к. герои меняются ролями, т. к. только так можно понять отношение автора к женскому полу.

    Итог Конечно, «Венера в мехах» — не самая лучшая работа Романа Полански, но, тем не менее, работа яркая и запоминающаяся. Во-первых, стоит отметить необычный сюжет картины с двусмысленным концом в стиле Полански. Во-вторых, режиссура создала напряженную атмосферу. Наконец, игра актеров дополнила положительный эффект от фильма. Поэтому я настоятельно рекомендую картину всем к просмотру.

    9 из 10

    27 мая 2014 | 23:10

    Мы попадаем в этот фильм будто в открытку: перед нами гостеприимно открывается этот милый мирок, кажется, уютный и теплый, и даже старый и местами облезлый театр для нас — это очаровательный штрих этого мира, самое приятное место на свете. Мы ожидаем неспешного, изысканного повествования, за которым так приятно наблюдать, которым хочется любоваться.

    Повествование и впрямь неспешное, стиль которого, правда, очень меняется с развитием действия. Картина выглядит как фильм, даже комедия, в начале: безобидная, забавная, понятная. Есть герой и героиня: абсолютно разные, и оттого их взаимодействие кажется еще интереснее. Но все меняется: героев становится гораздо больше, хотя перед нами все те же автор и молодая актрисочка, неожиданно ставшие другими, иными, не собой, кем-то еще. С развитием действия все меньше становится понятно, где играют герои, а где — уже нет, что правда и что ложь… Герои вдребезги разбивают все наше удовольствие от отгадывания замыслов: актрису зовут Ванда, как и героиню пьесы, о чем она и заявляет, и по ходу действия она постоянно трактует нам поступки и слова, будто не давая нам самим понять их смысл.

    Вначале это фильм о театре, о его магии и его тонкостях, но, чем дальше развиваются события, тем отчетливее видно, что это не фильм о театре, а сам фильм — театр. Поначалу герои не дают нам полностью погрузиться в разыгрываемую ими историю, постоянно прерываются, будто для того, чтобы установить связь с реальностью. Но эта связь все больше размывается, и вот уже нет столь резких переходов от вымышленного к реальному, сущность и личность персонажей и актеров сливается воедино. Пьеса уже не строгий текст, а направление, которому можно следовать, а можно и нет… Мы видим множество персонажей всего в двух лицах: прием, больше свойственный для театра, чем для кино. От кино со временем не остается ничего: сценой становится весь зал, костюмированных клипов здесь нет, а герои перестают ощущать реальность, полностью сливаясь со своими спорными персонажами, живущими и существующими в их воображении.

    То, что начинается как игра, как попытка почувствовать персонажей пьесы, становится соперничеством двух людей, соперничеством, будто передавшимся от вымышленных Ванды и Северина вполне реальным Ванде и Тома. Реальным ли? В действие иногда проскальзывает реальность, будь то звонки невесты Тома или признание Ванды. Но эти искры обычного мира лишь запутывают действие, придавая ему сюрреалистичности. Это все начинает казаться дико чуждым, лишним, не подходящим происходящему действу. Реальность начинает соперничать с вымыслом, и оказывается этим вымыслом поглощена, ведь никогда окружающий мир не будет так широк и разнообразен, как способен человек себе представить и о чем способен мечтать.

    Случайно ли выбрана разыгрываемая пьеса? Возможно, нет, она выбрана как что-то активизирующее все порочное, скрытое, что есть в героях. Что-то соблазнительное и сильное, подавляющее волю. Что-то, что заставляет отключиться сознание и работать подсознание. Воображаемый мир проникает в реальность и замещает ее, а реальность всего лишь способна слегка разбить этот мир, в итоге лишь его усилив.

    Финал картины абсурден, театрален и не логичен. Визуально перед нами будто закрывается эта картиночка, это окошко в историю, вновь творя внешнее благополучие, за рамки которого нам было позволено заглянуть. Возможно, это — сама суть театра: загадочная, красивая и романтичная оболочка, за которой скрываются и интриги, и безумие, и игра, и реальность. Нам позволили заглянуть краем глаза за рамки, но четко дали понять, что нам там не место. Мы — всего лишь сторонние наблюдатели, которым позволено поклоняться театру, наслаждаться и восхищаться, но не участвовать…

    9 из 10

    23 мая 2014 | 21:27

    Пустой театральный зал, два актера, адаптированный сценарий этого достаточно чтобы сотворить великое кино, если этим занимается Роман Полански.

    Сюжет картины построен на обыгрывании произведения Леопольда фон Захер-Мазора «Венера в мехах». Почти отчаявшийся постановщик Тома от дурных актрис решается прослушать опоздавшую, выглядящую неподобающим образом актрису-посредственность Ванду. Но стоит ему вступить с ней в первый диалог в постановке как его мнение начинает меняться. Рамки постановки абсолютно размываются: главный герой — это уже главный персонаж пьесы, порабощенный главной героиней, которая уже Венера.

    Много «двусмысленностей», как сказала бы Ванда или большое количество «неопределенностей», как бы уточнил Тома, рождает данное произведение. И по ходу всей постановки они сами пытаются разобраться в его сути, стремятся постигнуть его.

    Автор с самого начала уводит нас от глупых социальных или иных привязанностей данного сценария и как бы направляет в русло личностного переживания, в зону конфликта сосредоточенного внутри нас самих.

    Нужно ли платить за свои желания, нужно ли их пытаться урезонить или все они последствия воспитания, какого-либо воздействия и их нужно принять и смирится — но эта ли главная мысль фильма?!

    Это история о садомазо отношениях мужчин и женщин, о способности подчиняться и при этом управлять, о свойстве властвовать и при этом зависеть.

    Отдельно хотелось бы отметить игру актеров, которая на высочайшем уровне и не позволяет оторваться от экрана ни на минуту.

    10 из 10

    8 ноября 2014 | 22:38

    В путах чувственно-болезненного наслаждения, не зная как заставить замолчать эти громкие мысли, стучащие в моей голове, я пытался и не мог, вставал и снова шел за ней, той, которая смогла зажечь огонь внутри меня, огонь желаний, позволяя довлеть надо мной, покоряя и желая подчинять, я брел за ней с поджатым хвостом, потому что все кричало об этом. Я не мог, не мог остановиться… Она завладела всем моим существом, я желал ее больше всего на свете, желал целовать ее ноги, прикасаться к ее белоснежной коже, вкушать влагу ее чувственных губ, облизывать ее трепещущее тело, быть внутри нее, принадлежать ей, подчиняться и быть ведомым.

    Венера в мехах, мой ангел, мое искушение, мой сон и явь, побудь со мной, будь моей навсегда.

    Женское и мужское начала в каждом человеке, жестокость и мягкость, добро и зло, что преобладает?

    15 ноября 2014 | 16:05

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>