всё о любом фильме:

Рай: Вера

Paradies: Glaube
год
страна
слоган-
режиссерУльрих Зайдль
сценарийУльрих Зайдль, Вероника Франц
продюсерУльрих Зайдль, Михаэль Андре, Филипп Бобер, ...
операторЭдвард Лахман, Вольфганг Талер
композитор-
художникАндреас Донхаузер, Ренате Мартин, Таня Хауснер
монтажКристоф Шертенлайб
жанр драма, ... слова
сборы в США
сборы в России
зрители
Германия  37.4 тыс.,    Австрия  6.7 тыс.,    Нидерланды  6.2 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время115 мин. / 01:55
Номинации (1):
Анна-Мария, по профессии рентгенотехник, уверена, что рай — там, где Иисус. Она посвящает весь свой отпуск миссионерской работе, чтобы Австрию можно было вернуть на путь добродетели. Ежедневно она совершает паломничество по Вене,: ходит от дома к дому с полуметровой статуей девы Марии. В один прекрасный день после многих лет отсутствия домой возвращается ее муж, мусульманин из Египта, прикованный к инвалидному креслу.
Рейтинг фильма
IMDb: 6.80 (2635)
ожидание: 93% (232)
Рейтинг кинокритиков
в мире
71%
25 + 10 = 35
6.4
в России
100%
22 + 0 = 22
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 2680 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    «Мои фильмы — это зеркальная картина западного социума», — сказал в одном из интервью австрийский режиссёр, продюсер и сценарист Ульрих Зайдль, снявший трилогию под общим названием «Рай», над которой работал 7 лет. «Любовь», «Вера» и «Надежда» — это три инкарнации рая в форме трех историй о поисках себя представительницами чувственного пола. При всей направленности этих фильмов, как сам признавал Зайдль, на публику, при всем его стремлении поднять серьезные вопросы, показать нашу жизнь с критической точки зрения и заставить зрителей задуматься, режиссёр ещё и как бы ставит под сомнение и экспериментирует с незыблемыми религиозными и общечеловеческими понятиями: любовью, верой и надеждой.

    Конечно, можно сказать о гротескности образов персонажей в том или ином своем проявлении, как то в одиночестве, насилии, насилии в отношениях, в супружеской жизни, сексуальности и религии, однако, как сам говорил режиссёр, многие явления, продемонстрированные в трилогии, действительно имеют место быть. Например, в «Вере» Анна-Мария влюбляется в Христа не только духовно, но и физически. Для таких женщин, для которых действительно существует Иисус Христос, он уже не только Бог, но и настоящий человек, любовник. И такие истории случаются, например, в женских монастырях.

    Многие, как в своё время Анна-Мария, при помощи религии отгораживаются от всего живого и человеческого, надевают на себя маску праведников и развивают в себе комплекс бога. Религия по идее должна служить способом познания человеком самого себя, а в итоге человек служит религии. Анна-Мария работает в рентгеновском кабинете и каждый день просвечивает людей насквозь, однако взглянуть в бездны собственного подсознания отказывается. При этом буквально растворившись в образе Иисуса, посвятив всю свою жизнь служению ему, она в то же время берёт на себя смелость приносить себя в «жертву как посильное искупление за то, что каждый из нелюдей издевается и глумится над тобой, Иисусе», тем самым возводя себя чуть ли не в ранг самого Сына Божьего. Любое проявление чувств она принимает за греховное и наказывает себя бичеванием, а за её миссионерством никак не стоит любовь к ближнему своему. Всё, что её заботит, это достойное место для фигурки Девы Марии и обязательное чтение молитвы. Мужчину, которому тяжело стоять на коленях из-за больных ног, она попрекает тем, что ради Девы Марии можно и помучиться. Кота, которого привезла ей подруга на время отъезда, она держит в клетке в гараже. Здесь и не пахнет истинной верой, здесь просто следование религиозному культу, благодаря которому люди имеют возможность возвыситься над «простыми смертными».

    Когда к ней возвращается муж-калека, без основательных на то причин, она смиренно начинает за ним ухаживать, ибо «возлюби ближнего своего». Анна-Мария не может чётко обозначить свою позицию. Хотя у человека есть и крыша над головой, и заботящиеся родственники, она принимает тяжесть заботы о ближнем своём, не проявляя при этом никакого расположения к этому ближнему: просто механически стирает, готовит, стелет постель, моет его. Т. е. для преподобной Анны-Марии некий мусульманин Набиль всего лишь пустое место, что, ясное дело, не может не выводить из себя. Набиль перепробовал все попытки достучаться до жены, пробудить в ней живые человеческие чувства и реакции: сначала он требует спать с ней в одной кровати, потом включает мусульманскую музыку, снимает простыню с картины мусульманского храма в Иерусалиме, ставит свадебное фото вместо иконы Иисуса, пытается искренне рассказать ей о своих чувствах, переживает, что ей неприятно его видеть, потом снова начинает бить её, оскорблять, плюёт во время молитвы, в конце концов сбивает все кресты со стен. Вследствие последнего Анна-Мария решила, что имеет права наказывать, и оставляет его без средства передвижения.

    В результате испытание, которое преподнёс Анне-Марии Иисус (или любезный Ульрих Зайдль) оказалось для неё слишком тяжёлым, и смирение перерастает в ненависть к Иисусу. Она плюёт в него и избивает плетью. История о том, как человек вместо настоящих чувств, любви, истинной веры, посвящения упорно продолжает искать искусственные заменители, при этом пытаясь жить чисто духовной жизнью. Зайдль пытается доказать, что религиозный фанатизм приводит только к самообману, лицемерию и ханжеству.

    27 декабря 2013 | 02:51

    Иисус как любовник

    Время от времени, сейчас, правда, всё реже и реже, на пороге моей квартиры появляются незваные гости — представители какой-нибудь конфессии, например, адвентисты седьмого дня или свидетели Иеговы. Мои диалоги с ними обычно длятся недолго: высказав и выслушав приглашения на встречу, мы наигранно вежливо расстаёмся с взаимным чувством выполненного долга. И, слава Богу, что до сих пор в мою дверь не звонила Анна-Мария…

    Венский рентгенолог Анна-Мария берёт очередной отпуск, и вместо того, чтобы поехать куда-нибудь отдохнуть (как сестра, например, отправившаяся в прошлом фильме Зайдля «Рай: любовь» в Кению на поиски свободной любви), принимается активно заниматься миссионерской деятельностью — пропагандой в австрийской столице католицизма. Она разносит по квартирам статуэтки девы Марии, пытаясь обратить своих малосознательных соплеменников в спасительную веру.

    А вернувшись домой, истово молится и передвигается по своей большой и ухоженной квартире исключительно на коленях, хлещет себя плетьми и безвозмездно предоставляет своё жилье для сходок таких же адептов-христиан. Как добропорядочная католичка она идёт навстречу подруге, временно оставляя у себя чужого кота, которого размещает, однако, в тёмном подвале. Но когда из Египта неожиданно возвращается прикованный к инвалидной коляске муж-мусульманин, её религиозность подвергается куда более серьёзному испытанию.

    Межконфессионные разборки Анны-Марии с мужем быстро перерастают в обоюдные оскорбления, затем во взаимные пакости и завершаются рукоприкладством и неуклюжей борьбой двух пожилых людей, которые барахтаются на полу как обиженные дети, пытающиеся силой склонить друг друга на свою сторону. Супружеская возня переплетенных в замысловатой камасутре тел, не любви, а агрессии — вот квинтэссенция деградировавших семейных отношений по-Зайдлю. «Запертые чувства» — так может именоваться ключевая тема этого режиссёра, к которой он, так или иначе, обращается в каждой своей работе.

    На сегодняшний день он едва ли не лучше всех научился извлекать её содержимое на поверхность из-под покрытой льдом отчуждения жизни австрийских бюргеров. Надо заметить, что пребывание в венской столице никому тут особой радости не приносит. Однажды, во время очередного позднего возвращения домой, Анна-Мария слышит странные стоны, доносящиеся из кустов. Набравшись смелости и заглянув за ближайшую ёлку, она видит там что-то вроде «ретрита свингеров на природе». Как завороженная глазеет она на свальный грех, не в состоянии сделать выбор: то ли присоединиться к приверженцам группового секса, то ли осенить их крестным знаменьем.

    «Ослиные уши» бывшего режиссёра-документалиста торчат тут в каждом кадре, придавая фильму ту редкостную натуральность, которую обычно в игровом кино днём с огнём не отыщешь. Вот Анна-Мария пытается направить на путь истинный придурковатого местного Плюшкина, под потолок забившего свою квартиру ненужными вещами, вот стремится приобщить к истинной вере спившуюся русскую эмигрантку. А вот муж Анны-Марии пытается утихомирить дико рычащего кота, который выдаёт столь непереносимые для уха «рулады», что начинаешь не на шутку переживать не только за здоровье животного, но и за исполнителя роли супруга.

    Главные героини зайдлевской трилогии о рае, фрустрированные моральными предписаниями, своим телесным несовершенством, а также дефицитом внимания и нежности, переживают серьёзный кризис в отношениях с мужчинами. Каждая пытается избавиться от одиночества, доходя в своих поисках либо до полного краха, либо останавливаясь на полпути к нему. Измученная отсутствием мужниных ласк, но разогретая молитвенными признаниями в любви к Господу, Анна-Мария однажды снимает распятье со стены и затаскивает под одеяло.

    Таким рискованным кадром Зайдль демонстрирует одно из крайних проявлений эскапизма, основанного на слепой религиозной вере, доведенной до сексуального экстаза. И это в то время, когда лежащий в другой комнате муж перед тем уже долгое время безуспешно пытается добиться от неё хоть какого-то внимания. Распятье, используемое как дилдо — последний гвоздь, вбитый в крышку гроба традиционной религии, часто обретающей форму помешательства. Похоже на то, что один из «форматов» христианства под названием «католицизм» не выдержал испытания временем, или, по крайней мере, для многих перестал быть воодушевляющим духовным ресурсом.

    Классические религии, некогда узурпировавшие связь с Богом, и объявившие себя единственными и неповторимыми посредниками между земными страждущими и небесной канцелярией, рано или поздно должны были либо умерить имперские амбиции, либо рухнуть под тяжестью взятых на себя обязательств. Может быть, поэтому, Австрия, показанная в фильме, это страна явно преобладающего атеизма.

    6 августа 2013 | 10:20

    Первая же сцена — самая сильная и воодушевляющая (во всяком случае, так кажется вначале), но далее, когда на экране появляется целая команда австрийских миссионеров, становится гораздо интересней. И, чёрт возьми, смешней. Постер провокативен по умолчанию. Последнее пристанище хорошего человека — католическая церковь. Последнее искушение правоверной христианки — Иисус. Частный дом на окраине города, превращённый в своеобразный монастырь. Гениально и прихотливо выстроенные минималистские мизансцены аккуратно раскиданы по всему хронометражу: так молитва участников «Легиона Сердца Иисуса» снята так, что все участники действия смотрят прямо в камеру, следующий кадр — и вместо камеры зритель видит — ту самую полуметровую статуэтку Девы Марии (экая авторская дерзость, сделать камеру всевидящим оком, а между божественным и зрительским созерцанием поставить знак равенства!), с которой Анна Мария (да-да, главная героиня) катается с проповедями по всей Вене, не брезгуя даже иммигрантскими кварталами. Мария Хофштаттер здесь действительно прелестна: как она мило сидит на лавочке в парке, наслаждаясь природой; как усердно моет полы в своём, надо сказать, отнюдь не маленьком доме; как самоотверженно борется с земными искушениями; как искренне пытается вернуть в лоно церкви заблудшие души.

    Вторая часть монументальной трилогии о Рае. Пожалуй, самая лучшая и самая смешная. Бывший документалист Ульрих Зайдль в трёх фильмах последовательно рассматривает и изучает человека даже не с антропологической точки зрения, а с естествоведческой, деликатно показывая человеческое без прикрас и какого-либо стеснения. Для австрийца герои его фильмов — это даже не люди, а какие-то не совсем разумные, зато забавные и дико занимательные животные. И ведь правда, за ними интересно наблюдать. Нет, они совсем не опасны, ничего привлекательного в них, в общем-то, тоже нет, но, уж поверьте, они вовсе не плохие. Просто такие, какие есть: порой ужасно смешные, порой нелепые, со своими причудами; своими поступками они иногда даже вызывают лёгкое чувство стыда, но все они так или иначе ищут счастья. В иллюзиях. Побег от действительности — вот магистральная идея трилогии о Рае. «Рай» в данном случае это не режиссёрская издёвка, а скорее метафора того, чего хотят все героини трёх фильмов — счастья, простого женского. И не случайно, что во всех трёх (почти клинических, а потому очень ярких, показательных) случаях главные героини — женщины кризисных возрастов: двоим «слегка за сорок», другой нет и пятнадцати. И здесь любовь к каверзам над женскими характерами роднит Зайдля с Ларсом фон Триером, а интеллектуально-эпатажная отстранённость на грани безучастности и формалистские подходы к съёмкам самых шокирующих сцен со своим соотечественником — Ханеке.

    Именно женщины, по Зайдлю, больше всего склонны витать в облаках, бежать от недостаточно сладкой жизни: в «Любви» героини сначала ищут хороший трах, но чуть позже уже отношения, в «Надежде» же источником жизни и смыслом существования становится первая любовь, и Зайдль намеренно подменяет понятия и смыслы, путая карты, — так любовь превращается в секс и ни во что другое, надежда — низводится просто до мечтаний о скорейшей сексуальной инициации. «Вера» в этом плане самый чётко структурированный, максимально прозрачный фильм Зайдля, и он по сути о том же — о сексе, точнее, о бегстве из секса, из мира разврата. Не случайна и сцена оргии в парке. Именно это ЧП становится неудобной, некомфортной ситуацией для Анны Марии, точкой невозврата, пройдя которую у героини начинаются действительно серьёзные проблемы. Муж-инвалид после двух лет отсутствия возвращается из Египта (ну как же, ну как же не отметить этот момент, он — мусульманин), миссионерская деятельность с каждой новой вылазкой в город всё чаще терпит фиаско, кот в квартире — как символ появления естественно-безобразного в жизни главной героини, русская алкоголичка, которая по идее должна принять Христа, на проверку оказывается лесбиянкой, а муж меж тем настаивает на выполнении супружеского долга! Повсюду искушения! Гора проблем сваливается на плечи праведницы, чуть ли не последней христианки в Австрии (в кадре, кроме как двух сцен с миссионерами, — никого из истинных). Похоть-похоть, повсюду похоть! И если усмирить плоть плетьми не получиться, то можно хотя бы заняться сексом (sic!) с Иисусом (!!!), используя распятие!

    И нет-нет-нет, Анна Мария не плохая, об этом даже речи не идёт, она просто хороший экземпляр, который так интересно изучать. Она всего-лишь христианка и замужем за Христом (недаром же называет его самым красивым мужчиной на свете) — и, надо сказать, понимается этот момент автором буквально и также буквально визуализируется. И да, вы не ошиблись, второй фильм трилогии о том же, о чём и первый, да и третий тоже: о неумеренности и / или излишних ограничениях в постели (возрастных и религиозных). Зайдль, хихикая в кулачок, не то чтобы издевается над своей героиней, сколько пытается, пусть и в такой премилой беспощадно-саркастической форме, нащупать баланс между иллюзорным миром добропорядочной христианки и теми тихими животными страстями, что творятся буквально за окном, на соседней лужайке. Вся трилогия — это своеобразная недоидеалистическая попытка вернуть женщин в нормальное состояние — только чтобы те пришли к некой точке равновесия, познали гармонию; по задумке режиссёра, Рай — он именно такой, не максима, конечно (куда там, в наше-то время!), но тоже хлеб. И для Анны Марии путь к идиллии только один — отклонение от заданного «небесного курса» в сторону штанов своего мужа, ибо для неё рай может быть только там. Посередине, где-то между головой и ступнями мужчины, между ног, именно там — умеренность, успокоение, а значит и гармония — aka персональный Рай. Иисус — он ведь в штанах.

    10 ноября 2013 | 21:31

    «Вера» занимает центральное место в трилогии Зайдля, на мой взгляд, неслучайно. Снятый, кажется, совершенно беспристрастно и хладнокровно фильм на деле выхватывает самые неприглядные (но от того не менее забавные) сцены из жизни героини. История превращения категорий веры, надежды и любви в суррогат, подлинная катастрофа европейской морали достигает в этом саркастическом фильме своей кульминации.

    Анна-Мария, как мне кажется, — самая несимпатичная из трех героинь фильма. И дело здесь вовсе не в ее безграничной вере в бога — вряд ли в этом стоит кого-то упрекать (а тут еще можно вспомнить, что сам Зайдль в молодости хотел стать священнослужителем). Драма главной героини в ее вере в собственную неоспоримую правоту, исключительную нравственность и приобщенность к высшим истинам. Именно эта вера «забивает» прочие проявления человеческих чувств в героине. Мы снова встречаемся с извращенным проявлением любви: отношения героини с распятием со стены — прямо-таки страстный роман, в то время как супруг Анны-Марии небезосновательно упрекает ее в полнейшем равнодушии к их семейной жизни. Конфликт с мужем (или, например, с буйной слушательницей проповеди героини) делает этот фильм самым острым и динамичным в трилогии.

    Этот смешной и беспощадный фильм я бы рекомендовала не только интересующемуся поднятой проблемой или творчеством Зайдля, но и, пусть в даже в качестве самодостаточной картины, тем, кого отпугнула первая часть трилогии.

    13 января 2015 | 12:57

    Вследствие семейных обстоятельств немолодая женщина заделывается пуританкой и посвящает свою жизнь Сыну Божьему. Теперь в её повседневный рацион включены: воздержание, миссионерство, самоистязание за грехи свои и грехи планетарного масштаба и, разумеется, встречи с собратьями по разуму и коллективные молитвы. Увы, эта идиллия рушится, когда в её размеренную жизнь внезапно возвращается супруг в инвалидном кресле, который мало того, что исповедует ислам, так еще и усиленно требует от жены исполнения супружеского долга. Впрочем, вскоре до мужчины доходит весь смысл фразы «но я другому отдана и буду век ему верна», ведь свою любовь и внимание женщина обещала Иисусу Христу.

    «Вера» является второй и ключевой картиной триптиха австрийца Уильриха Зайдля. Его прославленная трилогия под общим названием «Рай» повествует о трех разношерстных европейках, ищущих свой личный эдем в подлунном мире. Наверное, из всех трех картин именно «Веру» можно назвать по-настоящему злободневной. Это очень противоречивое и невероятно интимное кино, смотреть которое — это все равно что подглядывать за соседями. Любопытное занятие, во время которого иногда становится как-то неловко. Впрочем, не все тут сводится к выяснению отношений между супругами. Изрядное количество экранного времени уделено теме религиозного фанатизма.

    Религиозная одержимость по Зайдлю — это тщательное прикрытие и в то же время старательное, но безуспешное подавление желания. Примечательна сцена, в которой Анна-Мария прогуливается по вечернему парку и замечает группу людей, самозабвенно предающихся плотским утехам. Женщина не сразу убегает: сначала она замирает и, прикрывшись религиозной атрибутикой, наблюдает за неистовой оргией. Придя домой, она начинает яростно оттирать свое тело мочалкой, как бы пытаясь отмыться от увиденного, а затем, расположившись на постели, женщина осторожно берет портрет Христа и признается ему в любви. Символична шокирующая сцена, в которой Анна-Мария снимает распятие со стены и совершает акт самоудовлетворения, как бы проецируя свое желание на крест. Неслучайно на постере к фильму она изображена полуобнаженной: как бы женщина не строила из себя недотрогу, а либидо подавить она не в силах.

    Интересна не только её борьба с собственной неудовлетворенностью, но и её стремление навязать другим свое видение картины мира. Тут она берет на себя роль так называемого «спасателя», но проблема в том, что её об этом никто не просил. Женщина пытается «спасти» непросвещенных, но она не понимает, что и без её проповедей и полуметровой статуи Девы Марии эти заблудшие души прекрасно живут и здравствуют. Примечательно, что своего незваного благоверного она даже и не пытается как-то поменять (видимо, в её глазах он совершенно безнадежен). Анна-Мария старательно игнорирует случайное общение с ним, в то время как он пытается склонить её к интимным отношениям. В результате такой несогласованности на пол летят кресты, флажки и портрет Папы Римского, а женщина в конечном итоге берет хлыст и с яростью бьет по распятию Христа, упрекая его в своих проблемах. Удобный метод, которым люди успешно пользуются вот уже пару тысяч лет.

    17 ноября 2013 | 20:24

    Фильм после себя оставил вполне однозначное впечатление, и не знаю, что имели ввиду те люди, которые писали, что концовка перевернет с ног на голову все восприятие фильма. Нет, со мной так не произошло, финал был вполне себе ожидаем. Итак, по моему мнению, и, насколько я поняла, и по мнению режиссера, главная героиня впала в религиозный фанатизм, извратив до неузнаваемости в своем стремлении следовать догме учение Божие.

    Во-первых, за весь фильм мы ни разу не видим, чтобы Анна-Мария ходила в церковь, а чтобы считаться верующим католиком/православным/мусульманином необходимо более или менее регулярно посещать церковные службы. Я не знаток других религий, но в христианстве обязательным является исповедь и причастие. И вообще, желательно в спорных моментах своей жизни, касающихся веры, испрашивать благословения у священника (во время исповеди или просто так). Анна-Мария же занимается какой-то самодеятельностью. Кто ей дал право(благословил) на миссионерство? Она, что состоит среди сестёр милосердия? Кто она вообще такая? Собрала кружок таких же как она дома и думает, что она проповедник и т. п. Возродить католическую Австрию при том не ходя в католические храмы невозможно. Кем она себя возомнила. надевая вериги и совершая обход по дому на коленях? Так поступали только старцы-отшельники, монахи, действительно святые люди, много лет занимавшиеся познанием духовности, веры и т. п. А главная героиня, возгордившись и решив, что ей тоже можно и даже нужно так себя истязать, и притом ведь она ощущает, что то, что она делает, приближает её к Богу! Да ведь сам Иисус говорил, что «помогите нищему, и вы поможете мне. накормите нуждающегося и вы тем поможете мне» — не дословно, но идея такова, что мы исполняем волю Творца, внося в этот мир любовь (в первую очередь к ближнему) и посильно помогая нуждающимся. Вместо того, чтобы ходить по домам со статуей Святой Девы лучше бы поработала бесплатно в больнице или поубирала за немощными — это опять же, от неимения более насущных дел. Но тут-то!! Ну сам Бог велел, ак говорится, и в прямом, и в переносном смысле! Муж к ней вернулся, и что бы она должна сделать. как действительно искренняя христианка? Броситься к нему в радостных объятьях и возрадоваться, что он вернулся к ней и семья воссоединилась(вспомним притчу о блудном сыне). А Анна-Мария не хочет с ним ни в одной кровати спать, ни завтракать вместе, почти с ним не разговаривает и относится хуже, чем к домашнему животному, а все потому что он 1) иноверец (мусульманин). И тут мы переходим к тому, что 

    Во-вторых, её любовь к Иисусу все менее является абстракной любовью всех верующих к своему Творцу и Спасителю и все более напоминает любовь одинокой женщины к молодому красивому мужчине. И изображения Христа по всему дому напоминают плакаты поп-звезд в комнатах у подростков, которым они также говорят какой ты красивый мужчина, целуют перед сном портрет в рамочке и т. д. Симптоматично, что свадебная фотография убрана далеко, и, вынутая мужем и поставленная вместо Иисуса, оказывается быстро убранной назад. В жизни главной героини после ухода главного мужчины ее жизни образовался пробел, и она нашла себе нового мужчину — Иисуса. И из этого выходит все остальное: если бы она легла с вернувшимся мужем в одну кровать, то была бы измена ее новой любви — Христу, потому она так яростно отбивается от мужниных ласк.

    А ведь в церковных книгах черным по белым написано, что то, что соединил Бог да не разрушит человек и брак является священным и неразрывным союзом. И в первую очередь, жена должна быть вместе с мужем пока он жив.

    В последней сцене, где героиня отрекается от своей веры(надолго ли?) и стегает распятие и плюет на него, а потом в слезах прижимается — ну это прям как чувства женщины к изменившему ей молодому любовнику — ах, какой подлец, но все равно без тебя не могу.

    Сцена с распятием ночью — это, по-моему, перегиб, но это показано скорее для тех, кто не совсем понял, какие именно чувства у женщины к Христу и чего ей так не хватает. Пока мужа не была, нашла нового мужчину — ну и где тут истинная христианская любовь и милосердие?

    В целом, фильм снят интересно, особенно порадовали сцены с людьми, к которым приходила проповедовать главная героиня. Читала где-то в интервью с режиссером, что перед съемками они ходили к реальным людям с этой актрисой, чтобы посмотреть на живые реакции, по-моему, очень здорово это всё показано, натурально, как будто там и находишься. Плюс все эти симметрично выверенные кадры, игра актеров — все очень натурально. Фильм произвел впечатление. Режиссер сам из верующей католической семьи, что меня удивило, честно говоря. Вопрос о том, возможно ли обрести рай в вере, в этом фильме, как мне кажется, решен довольно жестко и отрицательно. В жизни, не знаю как для остальных, но лично для меня — нет. Не надо упиваться догмой, как главная героиня, а ставить на первое место Человека.

    7 из 10

    11 апреля 2013 | 01:23

    «Рай: Вера» — вторая часть трилогии австрийского режиссёра, специализирующегося на чернухе, Ульриха Зайдля. Фильм, конечно же, скандальный, так как высмеивает в достаточно жёсткой форме религиозное мракобесие.

    Анна-Мария (Мария Хофштаттер) — чокнутая религиозная фанатичка. У неё простой распорядок дня: сходить на работу, приготовить себе еду, ожесточённо отхлестать себя плетью за чужие грехи. Отпуск и выходные дни она проводит даже веселее: бродит по домам эмигрантов с фигуркой Девы Марии и пытается заставить их молиться. В своих походах иногда она не встречает никакого сопротивления, порой же затевает спор с интеллигентами или же борется с пьяной эмигранткой из Союза, пытающейся понюхать её трусики и отобрать пиво. Периодически Анна молится дома одна. Вернее, что значит «молится»? Ползает по квартире на коленях. Видимо, истязает себя. Временами к ней захаживают приятели по секте. «Всё идёт по плану». Однако в один прекрасный вечер Анна приходит домой, включает свет и застаёт там бородатого улыбающегося араба. Оказывается, что это её муж Набил (Набил Сале). Он — инвалид-колясочник, два года назад покинувший дом по неизвестным причинам. Видимо, именно тогда он попал в автомобильную катастрофу, приковавшую его к инвалидному креслу на всю оставшуюся жизнь. Эта же авария послужила причиной погружения Анны в религиозные дебри. Встречает она мужа весьма холодно, укладывает на диван и ведёт себя с ним как-то не по-христиански. Конечно, когда перед едой Налиб произносит слова «во имя Аллаха, милостивого и милосердного», мы понимаем, что в воссоединившейся семье не может не назреть конфликт.

    «Рай: Вера» — это яркая и высококлассная сатира, заточённая в рамки минималистичного стиля Ульриха Зайдля. Однако, если скандальная каннская антиклерикальная драма «За холмами» Кристиана Мунджиу — это высоколобое серьёзное кино, то австриец не берёт на себя роль непредвзятого рассказчика, здесь он — карикатурист. Он открыто высмеивает мракобесие, прибегая к нарочитой провокации. Жизнь Анны выглядит дико и даже немного забавно. Вот в её «разговоре» с распятием проскальзывает фраза, обращённая к Иисусу: «Какой ты красивый мужчина!», — наталкивая нас на определённые мысли, а потом мы видим сцену с мастурбацией распятьем. Когда Анна случайно застаёт вечером в глубине парака группу совокупляющихся молодых людей и девушек, то в ужасе убегает оттуда. Что же мы видим на её лице? Какие эмоции? Отвращение, злобу или соблазн? Конечно, сексуальный подтекст, закладываемый Зайдлем в фильм, находится на поверхности, он, к примеру, явно пытается нам сказать, что у садомазохизма и веры Анны достаточно много общего. Впрочем, раз уж мы начали говорить на эту тему, свои супружеские обязанности она выполнять отказывается. В целом, кажется, что её муж-мусульманин не так религиозен и более адекватен, хоть он и достаточно буйный дядька. Вот только какое значение мы вкладываем в это странное словосочетание «не так религиозен»? На деле Анна ни на сантиметр не находится ближе к богу, чем Налиб. Где её сострадание, когда она отбирает у мужа коляску, заставляя его ползать по дому?

    Фанатичная вера — это просто фасад. Социальные декорации. Внутри Анна — грязная и мерзкая баба. Она — неприятный человек. «Почему ты меня наказываешь? Я ненавижу тебя!» — кричит это заблудившаяся женщина на распятье в финальной сцене. Не очень-то похоже на смирение Иова. Одна лишь тяга к крайностям. Анна не хочет понимать, что торги с богом неуместны.

    «Рай: Вера» на голову выше первой части трилогии. Конечно, Зайдль всё так же скуп на визуальные красоты, открыто показывает половой акт и вообще достаточно радикален — это всё тот же дикий австриец. Однако здесь он явно нашёл в себе силы не просто на какую-то рядовую чернуху, но на хлёсткое высказывание по острому общественному вопросу.

    12 декабря 2013 | 00:08

    В первой части своей трилогии Ульрих Зайдль весьма наглядно, в лучших традициях германоязычного кинематографа, показал, что детское восприятие любви, поиск принца, не важно, на белом коне или с большим чёрным членом, неизбежно ведёт к жестокому разочарованию. В фильме «Рай. Вера» он столь же контрастно и бескомпромиссно, практически в вуайеристской манере обходится с вопросами веры.

    Вообще поразительно, как в стране, где сажают в тюрьму за «оскорбление чувств верующих», допустили подобный фильм к прокату. Потому что попаболь истинных рабов божьих при просмотре этой картины рискует превысить все медицинские нормы.

    Героиня фильма, даром, что прожила на свете почти полвека, обзавелась семьёй и серьёзной работой, по сути своей осталась дитя дитём. Безукоризненно отлаженная машина австрийского быта (недаром в кадре столько раз появляется идеально ухоженная и пунктуальная электричка) позволяет ей шагать изо дня в день, не неся отвественности ни за один свой поступок. На работе за неё отвечает инструкция, по дороге на работу и с работы — OBB, ну а в частной жизни она целиком полагается на Христа.

    Религиозность героини — это целый комплект неизжитых детских комплексов в одном флакое. Жестокие и бессмысленные наказания за вымышленные проступки, задушевные возвышенные разговоры, из которых выглядывают вполне плотские чувства, и страстное желание угодить объекту своего поклонения — вот из чего состоит вероисповедание Анны-Марии. И весь этот компот вместе с куклами богородицы она активно распространяет среди ближних и дальних, интуитивно выбирая таких же как она инфантилов, только ещё более закомплексованных и запутавшихся. В беседах с людьми, хоть на пядь поднявшимися над этим уровнем, она сразу же тушуется и замыкается. Со своими «клиентами» Анна-Мария и разговаривает, как с детьми. «Это божья матерь к вам пришла, пустите божью матерь, божья матерь должна стоять в центре…» Её интонации — это интонации четырёхлетнего ребёнка, объясняющего трёхлетке устройство мира.

    Появление в доме давно забытого мужа в одно мгновение разрушает всю песочницу. Муж — это вам не кот. Зайдль не стал мелочиться и сделал мужа, во-первых, калекой с парализованными ногами, а во-вторых, мусульманином, т. е. представителем совершенно другой «компании». Анна-Мария приходит в ужас от одной только мысли о семейной жизни со всеми её проблемами и ответственностью. Она ограничивается яичницей и стиркой белья — задачами, с которыми вполне может справиться маленькая девочка. Но реальность всё настойчивей стучится в запертые двери и предъявляет свои неоспоримые права. А деревянная скульптура на стене не даёт ни ответов на болезненные вопросы, ни человеческого тепла и любви.

    Взросление, «второе рождение личности», всегда происходит через кризис, изменение и преодоление себя. Сможет ли Анна-Мария ответить на ультиматум, поставленный перед ней жизнью, и выйти из тесного бетонного мешка под проливной дождь, на свежий, очищенный грозой воздух? Катарсис, пережитый героиней в концовке фильма, даёт на это надежду. Или всё-таки надежда будет в третьей части?

    9 из 10

    28 октября 2013 | 17:03

    Crux фильма сходится в документальном запечатлении религиозной женщины бальзаковского возраста, одержимой сублимированной страстью ко Христу, назойливым обращением незнакомых людей в её нехитрый культ Девы-Марии-поклонства и черствости к ближним (мужу-инвалиду), которая в конце концов кульминирует в оплевании бывшего любовника Иисуса (обнажение её не вельми прекрасного характера и чисто аффективной сущности её фальшивой веры). Эпатаж, на который рассчитывал режиссер, заключается в совмещении этих трех увлечений в одной женщине, но градус скандальности явно подтёсан под европейскую систему мер и весов откровенности, которая в силу всесильного диктата толерантности достаточно чувствительна ко всему, что вне её. Видимо, поэтому режиссер позволил себе сказать так мало: знал, что и так произведет фурор. Поэтому же русскому глазу и без того не бог весть какой конфликт кажется и вовсе блёклым и заунывным, а количество сцен, способных на децибелы выше молитвенного бормотания, сведено к минимуму.

    Сам фильм затянут и скучен. Неоправданно долгие и усыпляюще статичные кадры должны, видимо, говорить зрителю и о том, что режиссеру в недокументальное кино не удалось привнести ничего интересного по форме, и о том, что ему вообще нечего сказать по существу. Большую часть фильма в кадре не происходит ничего, а те минуты, в которые нечто всё же происходит, оставляют такое же неглубокое, как и весь фильм, разочарование. Этот фильм невозможно смотреть, он снимался для того, чтобы его листать. Он не плохой, но, скорее, никакой.

    Его спасает от зева скуки лишь символизм и просветительский потенциал. Первое — хоть какая-то отдушина, которую мыслящий зритель может найти в почти двухчасовой постной похлёбке; переварив её, он может назвать главную героиню символом бабушки-Европы с её дряхлой, назойливой, поверхностной и глупенькой верой, а её мужа — ползучей исламизацией, не имеющей особой религиозной платформы (вроде миссионерства в ближайшем пригороде, как у старушки-Европы), зато умеренно агрессивной. Впрочем, и тут конфликт выхолощен соображениями толерантности, ибо в реальной жизни у ислама есть вполне заметная платформа в виде всё того же захвата нежизнеспособной христианской территории, и агрессивность её умеренной назвать трудно. Просветительский потенциал же дремлет в том, что сцены самозабвенной мастурбации с распятием в руках (образной и буквальной) и наглого навязывания другим своего ханжества, подогреваемого вытесненной сексуальностью, должны, по идее, вселить зерно сомнения в религиозные лбы самые каменистые и для прорастания прочих разумных аргументов весьма непитательные.

    За вялую критику религии, за хоть какой-то привкус скоромного в унылом ряду постных кадров ставлю 5, а не 3 или 4.

    5 из 10

    21 августа 2014 | 21:48

    Вторую часть своей трилогии Зайдль посвятил вопросам веры. Собственно, уже достаточно взглянуть на темную, сумрачную цветовую гамму картины, чтобы понять, что на этот раз кино будет ей соответствовать. В отличие от веселой и сатиричной ленты «Рай: Любовь», фильм про веру получился грустным и философским. По ритму и режиссерскому стилю он вполне напоминает «За холмами» Мунджиу или «Любовь» Ханеке.

    Да и вопросы поднимаются — вечные. Ведь, на протяжении всей истории человечества вопросы веры были всегда актуальными. И дело не в религии или обычаях. Вопрос в том, что столкновение субъективного понимания эзотерических вещей нередко приводило к серьезным конфликтам.

    Достаточно вспомнить Льва Толстого, который настолько глубоко увлекся толкованием религиозных норм, что посчитал возможным критиковать церковь. Да и в «За холмами» Мунджиу, в сущности, сходные вопросы поднимаются. И, что удивительно, что большинство людей этот сложный путь сомнений, разочарований и просвещения проходят тихо, переживая все в себе. Это и называется — духовная жизнь.

    Помните Харви Кейтеля, который в церкви обжигает себе руку о свечу? Да. Я именно о «Злых улицах». Это ведь тоже пример духовной жизни человека. И этот пример очень похож на то, что делает главная героиня фильма Зайдля.

    Уже в самом начале мы увидим как она физически истяает себя, стягая плетками перед Распятием. Точно также она наказывает себя и в повседневной жизни, и Зайдль это подчеркнет.

    Только вот возникает вопрос — ну и что? В феномене подобного самоистязания нет ничего удивительного. Об этом был снят не один фильм, написана не одна книга. Да и наверное, представители многих религий высказывались об этом. Получается, что Зайдль просто фиксирует частный случай девиантного поведения, проявившегося в вопросах религии. Но сами размышления кажутся мне поверхностными и обрывочными. И если в «Рай: любовь» было достаточно показать четырех пожилых «обвислых» женщин снимающих молодого и грациозного афро-американца — визуальный ряд раскрывал всю тему, то в «Вере» показать истязающую себя даму оказалось недостаточно.

    В заключение, я просто приведу цитату одного из лучших произведений Роберта Хайнлайна. Он ведь тоже размышлял о вере. И, как мне кажется, у него получилось это гораздо лучше.

    «Мой сын, о мой сын! Лучше бы я умер вместо тебя! Тебе ради столького стоило жить… а старый осел, которому ты слишком доверял, довел тебя до бесполезной мученической смерти. Если бы ты дал им что-нибудь большое… типа стерео или бинго… но ты дал им Истину. Или часть Истины. А кому она нужна?»

    Ну, а что касается фильма, так он мне совсем не понравился — ну ничего в нем не было интересного мне или стильного, начиная от визуального ряда и заканчивая концептом.

    1 из 10

    6 августа 2013 | 02:40

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>








    Нашли ошибку?   Добавить инфо →
    Мнение друзей
    Найдите друзей, зарегистрированных на КиноПоиске, и здесь появятся оценки, которые ваши друзья поставили этому фильму...
    Билеты на Московский кинофестиваль — за лучшую рецензию

    Сиквелы & приквелы

    2 Рай: ЛюбовьParadies: Liebe2012
    4 Рай: ВераParadies: Glaube2012
    1 Рай: НадеждаParadies: Hoffnung2012
    подробнее

    Новости


    Не только критики и киноакадемики выбирают лучших из лучших. Кинематографисты тоже подвержены предновогоднему ажиотажу подведения итогов. Чаще всего слышно мнение Квентина Тарантино, но в этом году дюжину своих любимых фильмов года назвал и Педро Альмодовар(...)
     
    все новости
    Записи в блогах

    Смотрим на оценки критиков из журнала Screen, делимся впечатлениями от фильмов Ульриха Зайдля, Томаса Арслана, Гийома Никлу и других режиссеров. (...)
     
    все записи »

    Кинокасса США $ Россия
    1.Angry Birds в киноAngry Birds38 155 177
    2.Первый мститель: ПротивостояниеCaptain America: Civil War32 939 739
    3.Соседи. На тропе войны 2Neighbors 2: Sorority Rising21 760 405
    4.Славные парниThe Nice Guys11 203 270
    5.Книга джунглейThe Jungle Book10 944 350
    20.05 — 22.05подробнее
    Кинокасса России руб. США
    1.Люди Икс: АпокалипсисX-Men: Apocalypse417 087 247
    2.Angry Birds в киноAngry Birds157 229 791
    3.Экипаж40 352 730
    4.Первый мститель: ПротивостояниеCaptain America: Civil War39 340 516
    5.Любовь не по размеруUn homme à la hauteur9 142 052
    20.05 — 22.05подробнее
    Результаты уик-энда
    Зрители2 544 015102 918
    Деньги686 557 497 руб.10 622 072
    Цена билета269,87 руб.14,50
    20.05 — 22.05подробнее
    Лучшие фильмы — Top 250
    225.Знакомьтесь, Джо БлэкMeet Joe Black8.073
    226.Трасса 60Interstate 608.072
    227.Аты-баты, шли солдаты...8.072
    228.Иваново детство8.072
    229.ВверхUp8.071
    лучшие фильмы
    Ожидаемые фильмы
    36.Большой и добрый великанThe BFG91.85%
    37.Мстители: Война бесконечности. Часть 1Avengers: Infinity War. Part I91.77%
    38.Мстители: Война бесконечности. Часть 2Avengers: Infinity War - Part II91.33%
    39.Индиана Джонс 5Indiana Jones 591.23%
    40.Плохие парни 3Bad Boys 391.20%
    ожидаемые фильмы
    Новые рецензиивсего
    Главная улицаCalle Mayor3
    Обитатели университетаMahalai sayongkwan3
    ВаркрафтWarcraft36
    Человек-паук 2Spider-Man 298
    Алиса в ЗазеркальеAlice Through the Looking Glass14
    все рецензии
    Сегодня в кинорейтинг
    ВаркрафтWarcraft8.374
    Алиса в ЗазеркальеAlice Through the Looking Glass6.826
    Люди Икс: АпокалипсисX-Men: Apocalypse7.577
    Angry Birds в киноAngry Birds6.546
    Экипаж8.177
    афиша
    о премьерах недели с юмором
    все подкасты
    Скоро в кинопремьера
    Черепашки-ниндзя 2Teenage Mutant Ninja Turtles: Out of the Shadows02.06
    Иллюзия обмана 2Now You See Me 209.06
    Славные парниThe Nice Guys16.06
    В поисках ДориFinding Dory16.06
    День независимости: ВозрождениеIndependence Day: Resurgence23.06
    премьеры