всё о любом фильме:

Иуда

год
страна
слоган«Есть вещи, в которых нужно разобраться самому»
режиссерАндрей Богатырев
сценарийВсеволод Бенигсен, Леонид Андреев
продюсерТатьяна Воронецкая, Мария Эль, Елена Белова
операторДмитрий Мальцев
композиторСергей Соловьёв, Дмитрий Курляндский
художникАлександр Телин, Наталья Дзюбенко, Андрей Билан
монтажАндрей Богатырев, Наталья Семенова, Светлана Липина
жанр драма
бюджет
$1 000 000
сборы в России
зрители
Россия  4.1 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время107 мин. / 01:47
Номинации (1):
Тайный смысл одного из самых известных библейских предательств не могут разгадать вот уже 2000 лет. Фильм-провокация Андрея Богатырёва «Иуда» по нашумевшей повести Леонида Андреева — это обратная сторона истории Иуды Искариота, апостола-изгоя, и поиск ответа на вопрос: почему на самом деле Иуда предал Христа?
Рейтинг фильма
IMDb: 6.40 (55)
ожидание: 88% (501)
Рейтинг кинокритиков
в России
50%
4 + 4 = 8
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 1367 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Прежде чем говорить о фильме, думаю, нужно сказать о предмете повествования. Ничего нового открывать не собираюсь, а лишь попытаюсь внятно изложить сказанное разными людьми.

    Первое. Какова роль Иуды Искариота во всей этой истории? Он, якобы, предатель своего Учителя. В чем выразилось предательство? Согласно Евангелию (а это и есть четыре записи истории последней недели жизни Иисуса) в момент ареста Иисуса в Гефсиманском саду Иуда указал на Учителя, поцеловав его (условный знак). После чего произошел арест и вся развязка. Вопрос: а нужно ли было опознание Иисуса? Разве он скрывался? Нет, согласно Евангелиям, он проповедовал публично, на его речи собирались толпы. Что мешало охранке прийти на очередное выступление и увидеть его воочию? Ничего.

    Второе. Если же допустить, что опознание было необходимо, то без него не было бы ни ареста, ни казни, ни воскрешения, и все здание христианской веры, держащееся на «смертью смерть поправ» рухнуло бы недостроенным. Предопределенность судьбы Иисуса не отрицают ни тексты, ни церковь. Сам мессия знал свой «сценарий» и рассказал ученикам, что с ним произойдет вплоть до чудесного воскрешения и возвращения. Он не был хозяином событий, перед арестом проявил слабость и молился о том, чтобы «миновала его чаша сия». Значит действие развивалось по партитуре, написанной всевышним. Вот и получается, что Иуда играл ниспосланную ему роль, и никакой свободы выбора у него не было. А раз так, как же он мог сам изменить сценарий, написанный божественной рукой.

    Эти два момента в сочетании полностью отрицают роль Иуды в качестве одной из «пружин» трагедии-торжества. Но Иуда присутствует в текстах, и это требует объяснения. На мой взгляд, оно не в придумке замысла Иуды, а в предположении (высказанном неоднократно), что Иуда отсутствовал в первонвчальном тексте Евангелий и был введен позже в качестве противостоящей силы, контрапункта. Он придал истории еще больше драматургии, обозначив противоположный полюс.

    А фильм, что ж, не очень увлекательное воплощение довольно смелой гипотезы о роли Иуды, персонажа, в общем-то прилепленного для урока безнравственности или нравственности (согласно Андрееву). Стоило ли это снимать? Стоило, если бы получился художественный шедевр. А так,… выстрел в кусты.

    18 августа 2014 | 23:39

    Этот текст стоит воспринимать не как полноценную рецензию, а скорее как просто краткие впечатления и замечания, сделанные сразу после просмотра фильма.

    Леонида Андреева непонятно, как экранизировать. Большинство его рассказов не наполнены действием и состоят преимущественно из мыслительных монологов и художественных описаний. «Иуда Искариот» в этом плане составляет исключение, которым, почему-то, воспользовались только совсем недавно.

    В целом экранизация удалась. Смысловая составляющая данного фильма — это отдельная, очень глубокая тема, которую я оставлю за кадром. Речь пойдет обо всем остальном.

    Из того, что мне понравилось, хочется акцентировать внимание, во-первых, на предельной близости с рассказом. Особенно приятно было услышать практически не измененные диалоги.

    Во-вторых, на актерской игре. Иуда почти идеален. На мой взгляд иногда он выглядит даже более удачно, чем у Андреева, — в рассказе местами он слишком юродивый, в то время как в фильме сохраняется баланс, между откровенными странностями и «нормальностью». Такого Иуду можно встретить в реальной жизни, Андреевского — вряд ли. 

    И наконец, на картинке в целом. Тут довольно сложная ситуация. С одной стороны полно недочетов, особенно в массовых сценах, где явно не хватает людей и декораций. Но с другой, это дает некий «театральный» эффект, как будто ты смотришь не фильм, а спектакль. То есть все время внимание сосредоточенно на героях и диалогах. Все, что происходит на фоне не сильно важно.

    Не понравились мне две вещи: это апостолы, которые уж больно комично выглядят, и немного замятая концовка. В фильме отсутствует «заключительный» диалог с Анной и сильно урезанна сцена возвращения Иуды к апостолам, в то время, как в рассказе они играют ключевую роль. Из-за этого, концовке фильма не хватает своего рода трагичности.

    9 из 10

    17 ноября 2015 | 08:42

    Уверена, что почти каждый второй зритель, переступая порог кинотеатра, внутренне был тверд в познаниях евангельского сюжета, а, может и вере. Ну или, по крайне мере, сбалансирован. Сколько фильмов мы видели об Иисусе, сколько книг читали и смотрели… а глубина вопросов со временем становится все больше, как и пропасть в во времени, с каждым днем уносящая от нас истину.

    Мои ожидания от фильма превзошли те, что были намечены после прочтения книги и сценария.

    Во-первых, даже не подготовленного зрителя поражает «сниженность» истории до бытового, понятного уровня: простые люди (простые ли?) ходят от одного города к другому, жгут костры, принимают пищу, слушают проповеди учителя. Каждый из апостолов (что четко показано режиссером) находится рядом с Иисусом физически, но в тоже время на духовном уровне далеко! Все они разношерстные, каждый углублен сам в себя. Не компания друзей, знакомых с детства, а чужие друг другу люди, редко говорящие друг с другом. За весь фильм только эпизод с игрой в камни как-то оживил быт героев. Грязные снаружи и, наверняка, грязные изнутри, но стремящиеся по-своему к очищению.

    Во-вторых, личность Иуды в сопоставлении с личностью Иисуса. Зритель привык обладать «полными» знаниями о проповедях Учителя, конечно, они звучат в фильме, но с другой, еле слышной интонацией в тонком исполнении А. Барило! Слова Иисуса не являются камертоном действия, что поражает по первому времени, но вдруг вспоминаешь, что героем является Иуда. Актер А. Шевченков вылепливает своего персонажа по ходу всего фильма, раскрывая все новые грани от оторопи до исступления, от безумного отчаяния — до слезного покаяния. Изумительная работа мастера!

    В-третьих, режиссер фильма не навязывает свою авторскую точку зрения, оставляя финал картины открытым для интерпретаций. Безусловно, некоторые будут обвинять фильм в излишней говорливости, недодачи красивеньких пейзажей, отсутствие попсовенькой музыкальной темы, но нужны ли они, если Вы пришли на сеанс, чтобы ответить для себя на ключевые вопросы мироздания?

    23 июня 2013 | 21:21

    10 из 10

    Фильм снят по мотивам повести Леонида Андреева «Иуда Искариот», ставшей для меня о т к р о в е н и е м около 10 лет назад. По повести я написала работу, чтобы раскрыть, родившуюся во мне мысль…тогда еще совсем сырую…

    «Есть вещи, в которых нужно разобраться самому» — заявил Андрей Богатырёв своим фильмом, да так пронзительно!… Нет, не громко… Еле слышно. Слышно, если не дышать… — проникать. А там — непомерная глубина…

    Леонида Андреева упрекали в том, что он отошёл от Евангелия, исказил его, вывернул наизнанку. Некоторые критики того времени, мысля прямолинейно, одним глазом смотрели в Евангелие, а другим — в повесть, выискивая в них расхождения. Смотрели они не туда…

    Возможно, у Богатырёва тот же путь. Но дело ни в библейской истории, ни в религии, ни в Боге, ни в предательстве… Отвлекитесь от сюжета, он может быть любым. Слушайте!… Читайте книгу — и слушайте. Смотрите фильм — и….

    Слушайте Себя.

    П р о н и к а й т е. Разбирайтесь. Не живите вслепую. Учитесь мыслить. Никто другой не сделает это за вас.

    Как росток объят страстным желанием пробиться через толщи земли и увидеть Свет — так и вы живите…

    (… я смотрела в него, как в зеркало. В Иуду — как в зеркало…такое можно принять? Насторожилась…замерла.. списала на игру ума. Но с каждым его словом…с каждым словом, олицетворяющем потуги пробивающегося ростка…мои сомнения рассеивались…пока не растворились полностью в безмолвном осознании…)

    «Есть вещи, независящие от нас. Нужно осветить их пониманием, смыслом. Тогда не будет ни страха, ни сомнений» — Иуда.

    ___

    Спасибо всем, кто вложил частицу себя в создание этого фильма.

    Андрею Богатырёву — низкий поклон.

    Алексею Шевченкову — ………нет слов.

    11 декабря 2014 | 10:30

    Пожалуй, стоит воздержаться и не разглагольствовать о повести Леонида Андреева, которая легла в основу сценария, о её предназначении и философском посыле автора. Скажу лишь, что её действительно стоит прочитать. Теперь же только об экранизации.

    Мне понравилось! По большей части.

    Актерская работа приятно удивила. Особая благодарность, конечно, исполнителю главной роли — Алексею Шевченкову. Но если по игре актеров вопросов практически нет, то они явно возникают, когда речь идет об их внешности. Не все соответствуют той этнической группе, к которой принадлежат их герои, некоторые даже весьма далеки от сходства с ней. Но на это можно закрыть глаза.

    Одному обстоятельству посвящу даже отдельный абзац: абсолютно не понравился образ Понтия Пилата. Верните мне Лаврова!..

    Далее хочется отметить хороший грим и костюмы, а также декорации и музыкальное сопровождение. Но вот операторская работа, лично меня, удовлетворила не полностью.

    Немного испортила общее впечатление обрывочность некоторых эпизодов — создается ощущение некой недосказанности, незаконченности, вырванности из контекста. Подобный прием, конечно, был использован и самим Андреевым в его повести, но там он выглядел несколько лаконичнее, компенсируемый более развернутыми диалогами и монологами героев.

    Однако, в целом, фильм оставил приятные впечатления. Актерская игра, антураж и даже способ раскрытия смысла, заложенного автором (кажется режиссер правильно понял суть) — всё положительно.

    7 из 10

    25 октября 2014 | 19:04

    Упоминая Иуду (чаще всего всуе и нарицательно), люди кривят нос и в полном убеждении (а оно есть чувство) выносят приговор: предатель, вор, подлец, грязный бродяга, грешник, губитель и еще много всего подразумевая. Но может ли человек состоять только из плохих качеств? Вмещать в себе столько зла? Если да, то почему его не постигает кара? Кто он вообще такой? И почему мы не даем ему шанса, если все люди равны и имеют право на ошибки? Почему не пытаемся разобраться в мотивах его выбора?

    - Учитель, помоги мне!
    - А кто поможет Иуде?


    Кто знает, может более ста лет спустя после написания повести (которую ошибочно называют романом) Леонидом Андреевым «Иуда Искариот», настало «нужное» время для её экранизации? Андрей Богатырев, работая над не самым простым материалом, решил отойти от ожидаемой зрителями аутентичности (как было в Страстях Христовых) и сделать акцент на психологической сути сюжета, который не может основываться на библейских канонах, что позволяет режиссеру некоторые вольности даже на ряду с андреевским текстом. Смело и вовремя. Однако простит ли зритель подобное «евангельское самоуправство», — вопрос открытый.

    «Нет, не наш он, этот рыжий Иуда из Кариота»
    Леонид Андреев, «Иуда Искариот»

    Иуда предстает перед нами чуть ли не равнозначной Христу фигурой (по мудрости), в то время как сам сын божий молча идет во главе своих апостолов и порой кажется, что его вообще нет. Позволю себе дерзнуть, но в фильме Иисус не является ни героем, ни персонажем для зрителя почитаемым, хотя бы потому, что все привычные истины рождаются в диалогах Фомы и сына Симона. «Вы хоть знаете куда идете?», — не унимается Искариот, — «Учитель знает», — в полной уверенности восклицает Фома. Конечно, Богатырев мог бы расширить пропасть между Андреевым и Священным писанием, показав прямое столкновение точек зрения двух главных героев, но второго героя почему-то не нашлось. Фома не в счет.

    «Для меня Иуда — Бог криминального мира»
    Алексей Шевченков, исполнитель главной роли

    Судя по ленте, сложно даже предположить, что Иуда был одним из апостолов Христа. Скорее являясь его скрытым антиподом (только потому-что Иисус показан неубедительным, даже несколько отстраненным от происходящего человеком), Искариот пытается понять что же движет Фомой, Петром и иже с ними? Пускай он вор, нечестивец и заблудшая душа, но однажды спасает Христа от публичной экзекуции. А потом предает или снова спасает? Выбор за Вами.

    27 июня 2013 | 23:06

    Библия это старый завет. В Библии Иуды нет. Иуда в Новом завете. Библия это быль, обработанная сознанием поколений до состояния легенды.

    Люди от Иуды страшны, и таким показал его актер. Создан очень цельный, сильный, страшный внутренне и внешне тип. Очень впечатляет. Запоминается.

    Для многих, увидевших его (и для меня тоже), созданный актером образ стал образом настоящего Иуды. Он не вызывает ненависти, но он заставляет считаться с собой. Это безусловная сильная (отрицательная) личность, превосходящая силу всех двенадцати будущих апостолов вместе взятых с их наивной, доброй, человечной, детской, во многом неустоявшейся верой.

    Иуда у Шевченкова состоялся, правда, состоялся в анти-вере. Нелегко противостоять такому Иуде и бороться с ним нелегко.

    Замечательна сыграна актером роль. Думаю, никогда не будет больше лучшего кино-Иуды. Хвала тебе, актер Алексей Шевченков! Ты на древнем библейском материале показал, сотворил, изваял настоящего гения зла!

    Хорош, этот образ Иуды, внутренне и внешне грязного завистника с острейшим чувством зависти и с основной снедающей его мыслью: если его не будет, стану первым. Нет таких преступлений, которых такие люди убоядись бы на пути к заветной цели. Совершил. Первым не стал. Покончил с собой, не выдержав мук раскаяния. Так говорит легенда.

    В жизни такие люди продолжают жить и уходят из жизни по старости, по болезни, из-за какой-либо другой естественной напасти, но никогда из-за мук совести, которой у таких людей чаще всего нет.

    Актер, конечно же, бесподобен. Немало он потратил себя на эту свою работу. Его Иуда сильнее всех из праведных двенадцати. Он деятелен, ловок, изворотлив, искушен во грехе. Силен парень. Возможно, что так и было. Только сила его и слава это слава Герострата.

    25 ноября 2015 | 20:26

    Слов мало, мыслей много. Все, как и полагается — по классику.

    На мой вкус, замечательная экранизация замечательной книги. На меня лента, как и сама повесть в свое время, произвела сильное впечатление. Те же чувства, те же предательские мурашки, те же робкие попытки заглянуть внутрь себя после обличительных монологов, те же жгучие слезы стыда и жажда возвести очи горе в безмолвной молитве…

    Но это только мое личное восприятие. Уверена, что каждый увидит здесь что-то свое, то, что в данный момент терзает и гложет, ибо рассматривается автором подспудная, темная, тайная сторона человеческой личности.

    Очень проникновенное, очень интимное, очень вдумчивое кино. Срывающее покровы тщеславия даже с апостолов, смывающее фарисейские ухмылки с благочестивых лиц. Исследующее, обнажающее, колючее… Напоминающее нам всем, что неисповедимы пути Господни, что все случайности неслучайны, что всё, что ни происходит — неспроста, что каждая овечка будет подвешена за свой хвостик и что то, что вы видите во мне — не мое, а ваше.

    Ничего лишнего. Всё личное.

    И совершенно блистательный Алексей Шевченков.

    10 из 10

    21 июля 2015 | 11:09

    Крушение традиционных гуманистических ценностей, кризис научного, религиозного, социального и художественного сознания на рубеже 19-20 веков разрушили религиозную картину мира. Церковь утратила былой авторитет и перестала определять общественную жизнь. Человек сбился с пути, утратив былую веру и перестав понимать жизнь. Как следствие — переосмысление былых и безуспешный поиск новых ориентиров. В литературе это выразилось в том числе и в художественной переработке библейских сюжетов.

    Одним из писателей, наиболее ярко отразившим в своем творчестве проблемы времени, стал Леонид Андреев. Он не раз обращался к текстам Библии, которую называл в числе своих любимых книг, отмечая её влияние на себя как на художника. При этом темы, образы и мотивы Священного Писания в его произведениях подвергались художественной перекодировке. Хрестоматийным примером переосмысления евангельского сюжета стала повесть «Иуда Искариот», в которой Андреев снижает образ Христа до антропологического и пересматривает традиционно негативное отношение к Иуде. Писатель предлагает посмотреть на отношения между Иисусом и апостолами психологически и, прежде всего, на предательство Иуды как на трагедию непонимания — человеком человека, самого себя, противоречий безумного мира.

    Сегодня, когда социальные сотрясения рубежа веков кажутся эхом глубокой старины, когда Россия, пройдя через 90-е, пришла-таки к вожделенной стабильности, а церковь, пусть и в измененном виде, восстановила свои позиции, актуальность обращения к андреевской повести может быть поставлена под сомнение. Однако в 2013-м году молодая команда кинематографистов во главе с начинающим режиссером Андреем Богатыревым представила публике фильм «Иуда».

    Проза Леонида Андреева, насыщенная яркими экспрессионистическими описаниями и остро поставленными «больными» вопросами о жизни человека, — трудно поддающийся визуализации материал. Как любой экранизации, то есть перенесению объема текста в плоскость изображения, «Иуде» Богатырева не удалось избежать редукции смысла и искажения образов первоисточника. Ученики Иисуса, номинально присутствующие в повести, в фильме превращены в карикатуры: глупость одного, наивность второго, упрямство третьего, трусость четвертого возведены в квадрат, а их чисто славянские сытые лица современных русских никак не коррелируют с привычными представлениями. Старательная, но слишком театральная игра Алексея Шевченкова в трагический образ Иуды привносит элементы шутовства и юродства. Зато облик самого Учителя с круглым, отмеченным печатью благодати лицом, масляным, как будто отсутствующим взглядом соответствует канонам изображения Христа в православной иконописи — это не тот истощенный страдалец с утомленным, наполненным болью взглядом, что мы привыкли видеть на католических крестах и в многочисленных фильмах о жизни и страстях Христовых.

    В идейном плане создатели фильма не стали пытаться полностью перенести на экран андреевскую повесть, но определив в ней смысловую доминанту, просто, без каких-либо изысков и находок, аккуратно и довольно точно воплотили ее в картине. В «Иуде» можно увидеть попытку как реабилитации того, конкретного Иуды из Кариота, так и возвращения самому имени, наказанному временем и традицией низведением до нарицательного с неотъемлемой негативной коннотацией, статуса собственного. Здесь становится очевидной параллель с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Конечно, Иуда не Раскольников, он не разрабатывает теории, не одержим идеей и желанием её экспериментальной проверки. Размышления Иуды чужды теоретизирования, они выходят за рамки рационального сознания в область интуитивного предчувствования, угадывания какой-то особой, назначенной ему миссии. Движимый этим предчувствием и любовью к Иисусу, а никак не жаждой обогащения, Иуда сомневается, спрашивает, ищет, но не находя ответов ни в себе, ни вовне, поступает интуитивно — и преступает, переступая через себя и все-таки надеясь на совершение чуда и спасение Учителя. Этим «преступлением», сделавшим из Иисуса Иисуса, Иуда, с одной стороны, обнажает бесплодность и бесплотность любви остальных апостолов, не готовых, не способных подтвердить свои слова в действии, с другой — наказывает себя. Терзаемый прежними и новыми сомнениями, муками совести, болью утраты единственного в мире человека, который был к нему добр, и которого он полюбил, Иуда видит только один выход — одинокое голое дерево на краю обрыва. Так и ушли они — светлый Иисус, чье имя с любовью и трепетом будут повторять в веках уста разных народов, и его верный безобразный Иуда, навсегда заклейменный в сознании человечества словом «предатель».

    Это Иуду на девятом кругу Дантевского ада терзает в одной из пастей Люцифер. Иудушкой назвал своего главного антигероя в «Господах Головлевых» Салтыков -Щедрин. Иудой кличем мы всякого обманщика, предателя, нехорошего человека. Но Иуда Искариот уже сполна наказан — он сделал это сам, и сложившийся за века стереотип, подкрепленный авторитетом церкви, должен быть разрушен. Пора перестать искать и демонизировать врагов, пора перестать судить и клеймить. Иуда — человек. И пусть это «человек» не звучит гордо, но звучит по-человечески. Таков основной пафос повести Леонида Андреева и фильма Андрея Богатырева.

    Подобный подход к каноническому сюжету выводит его проблематику за пределы конкретной библейской истории, перекидывая от нее мостик к современности и — вечности. Способны и готовы ли мы изменить угол зрения на общепринятые, давно установившиеся вещи, выйти за пределы привычной системы координат, критически отнестись к ходячим истинам, или наш удел — ходить по давно протоптанным дорожкам, вооружившись набором стереотипов и клише, безропотно следовать не нами придуманным инструкциям, подчиняясь догматам и не видя, не пытаясь понять больше того, что лежит на поверхности? Готовы ли мы не утверждать, а спрашивать, не принимать как данное, а сомневаться? И, наконец, способны ли мы в человеке увидеть человеческое, а не судить друг о друге по видимым делам нашим?

    Знаменателен и сам факт обращения молодого поколения русских кинематографистов к повести Леонида Андреева. Преодоление советского табу, наложенного на писателя, проявление интереса к русской классике и её популяризация, постановка проблемных вопросов бытия среди беспросветной пошлости, постоянно выливающейся на зрителя с экранов тв и кинотеатров, дает надежду на возрождение гуманитарных ценностей в современной России. Появление «Иуды» в наши дни поднимает важный вопрос об обществе 21 века. Не находимся ли мы сегодня в таком же духовном кризисе, как век назад, нравственном и интеллектуальном застое, когда церковно-монархический гнет подменен религией потребления, а флаг пресловутой стабильности и экраны высокотехнологичных гаджетов позволяют спрятаться от столь противоречивого мира и слишком сложного человека — своего ближнего и самого себя? И не пора ли нам сменить угол зрения?

    25 сентября 2015 | 11:54

    История блужданий духа Иуды в поисках истины — не просто драма любопытной, пытливой души, никогда не насыщаемой чужими ответами. Это трагедия человека, которого ослепляет и убивает жажда истины и гордые попытки утвердить свое единственное право на нее. Лучшее, что дал нам актер Алексей Шевченков этой ролью — многовариативность прочтения своего героя. Пусть кто-то обвинит созданный им образ в размытости, но все же как славно, что о нем хочется думать и думать. Причем иногда противоположные вещи. И все они сыграны! Итак…

    Только ли высшие и лучшие чувства пробудила в Иуде встреча с Другом? Зависть, гнев, самомнение, коренящиеся в идее оправдать его жизнь и смерть своими собственными. И тем самым сравняться с ним, прилепившись навсегда к его подвигу и жертве. Срастить со своей мечтой и стать ею (им!), наконец.

    Возможно, в Иисусе Иуда увидел не истину, а идеального себя (не Друг даже — двойник, тень, а тень и тело всегда вместе). Тогда любовь ко Христу — на самом деле завуалированная большая любовь к себе, облеченная ложью в святые одежды, тайная болезнь, проказа души. Гордыня, доведенная до предела в жажде анонимности «подвига» и «жертвы». Шаткая лицемерная душа не может отличить: жертва для себя, для Друга? Для спасения людей? Всеобщего спасения?

    Возможно, Иуда — моральный деспот (как бес Верховенский, как Раскольников), фанатик истины в лапах стихийной любознательности, направленной, прежде всего, на самого себя. И в вере во Христа он ищет ответ на вопрос, не кто такой Бог, а кто такой он сам. Кто я такой? — сверхнота андреевского Иуды, нота, которая, как зубная боль, ни на минуту не оставляет его и не утоляется ничем. Он, даже умерев, висит между двумя ответами — ВСЁ и НИЧТО.

    Простота и ненасильственность, доверчивость и спонтанность веры апостолов («Если Учитель идет этой дорогой, значит мы идем верно») оттеняют то, что вера Иуды — искусственное христианство, акт гордыни. Она ворчливая, фанатичная, возведенная в абсолют, насильственно загримированная под жертву. Недоверчивое отношение к Промыслу демонстрируют слова отчаявшегося гордеца, обращенные к ученикам Христа: «Вы идете стадом. За пастухом. Вслепую». Он не хочется так идти. Он хочет решать то, как надо идти, сам. Он не знает, что такое вера без «если» и «почему?». Без «нет» и «не хочу». Что такое вера без «Я»…

    Бездна самости — пропасть, глубина которой глубже любой выси. В ней все вверх ногами. Мрачная тоска по смыслу называется Богом. Предательство — Жертвой. Зависть — Любовью. Самоубийство — пропуском в Рай. Придуманность, измышленность (над чем так плакал Достоевский, создавая героев-фанатиков, сочинителей смысла жизни) теории — любви — жизни — смерти Иуды поражают. Истина искривляется в душе кривого человека. И жизнь его увенчивается безобразно кривым финалом.

    Он сам возвел себя в ранг судьи над жизнью, судьи, допускающего своеволие в выполнении воли Бога, имеющего право решать, кому умереть ради истины. Он так привязан к своей моральной значимости, что не может отвлечься от себя, забыть себя даже в подвиге жертвы («Вы отречетесь и убежите. А я с ним останусь навсегда». «Кто будет первый подле него?». «Я помог ему стать тем, кем он должен был стать»). Однако мрачная самость в свете истины Иисуса оказывается ношей тяжелой настолько, что Иуде легче себя убить, чем стерпеть.

    Омраченная душа Иуды весь фильм настороженно и недоверчиво прислушивается к брезжащей где-то там Истине (это страшнее предательства истины, в которую веришь, стоять вот так — рядом со светом истины — и не доверять ему). Ошибка героя в том, что он борется за истину, настойчиво ищет ответ не в Христе, а в себе. Не просто самость — САМОзванство. Видимо, Иуда не зря в тексте — вор. Данный нам изначально характер вспять не повернуть. Вот и у него переступить этой собственной воровской сути не получилось. Нарисовал на истине свое лицо и залюбовался им. 

    Фанатичное наслаждение самоуничижением (статусом корыстного предателя) — тоже гордыня. В этом поступке Иуды много измышленного, выдуманного, показного. Увидев героя в фильме с большим красивым белым цветком в руках, вспомнила слова Стефана Цвейга о Толстом: «смирение распускается павлиньим хвостом». У Иуды высокомерное смирение. Мостить себе собственными руками дорогу к мученичеству — подвиг на грани искушения, прелести. Не зря звучит в фильме: «Ложью спасения не обретешь».

    Иуда сильный. Он силен телом, живуч, как кошка, стерпит, снесет любые удары. Силен волей. Силен пытливым, любопытным умом. Впрочем, думать легко; действовать трудно. Но он силен и действием. Ему хватает силы искать и терпеливо блуждать в поисках искомого. Хватает силы и на самое трудное — действовать согласно тому, как думаешь. Отдать себя целиком тому, что считаешь единственно верным, и заплатить целиком, даже если это ошибка. Он довел до конца постройку своей теории (будь она даже карточным домиком). Это сила. Но она нейтрализуется одним очень важным обстоятельством. У него слабая — глухая и слепая — душа: «Почему ты молчишь, Господи? Скинь ты с меня этот камень!».

    Сомнение тяжелой корой обволакивает душу, он не может подняться над земным, освободиться от мира. И он несет свою душу с трудом, как носильщик, задыхаясь, все больше и больше утомляясь от тяжелой ноши. Все делает сам, все решает сам. Даже истину собственную придумал. Больше духовной свободы, вроде, и пожелать нельзя. Но он окружен наступающей пустотой. И она придавливает к земле. Его пытка, его наказание, его бремя — сомнение. До конца. Без надежды. Он говорит: «Если бы понять смысл, не было бы ни страха, ни сомнений». А вдруг там выяснится, что он не жертва, не спаситель, не проводник идеи друга, не помощник, а предатель и убийца? «Типичная русская переоценка себя» (Цвейг о Толстом). А дальше — веревка, ветка, хруст и неумолимая ясность. Неумолимая истина, о которой он нам никогда не расскажет.

    Если веришь, необходимо стать тем, что исповедуешь. Иуда стал предателем. Упомянутый выше Толстой наказывал всем нам стеречь собственную жизнь. В фильме Христос говорит: «Любите душу свою». Иуда возлюбил ее любовью гордеца, а в такой любви и вере не бывает милосердия. Дух противоречия, гений парадокса, тип революционера, предсказанный Андреевым, — Иуда. К его «подвигу» с легкостью прикрепляется адский девиз революционеров всех времен «цель оправдывает средства». Пламенный («Иуда — уголек», — звучит в фильме) и неудовлетворенный — он никогда не был христианином. Не вера у него, а жгучая тоска по Богу. Вера — это ведь покой в Боге. А Иуда…

    Он не заслужил света. Он не заслужил покой.

    27 марта 2016 | 10:56

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>