всё о любом фильме:

Великая красота

La grande bellezza
год
страна
слоган-
режиссерПаоло Соррентино
сценарийПаоло Соррентино, Умберто Контарелло
продюсерФранческа Чима, Никола Джулиано, Вивьен Асланян, ...
операторЛука Бигацци
композиторЛеле Маркителли
художникСтефания Челла, Даниэла Чианчио
монтажКристьяно Травальоли
жанр драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
зрители
Испания  232.7 тыс.,    Франция  133.3 тыс.,    Бразилия  113.9 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время141 мин. / 02:21
Смотрите в кино:
7 сеансов в 1 кинотеатре
Москва
сменить город
Аристократки, нувориши, политики, преступники высокого полёта, журналисты, актёры, декаденствующие отпрыски благородных семейств, священники, художники, подлинные или мнимые интеллектуалы… Всех их поглощает современный Вавилон, пока они ткут канву непрочных взаимоотношений, предаваясь суетной жизни на фоне старинных дворцов, огромных вилл и великолепных террас. Все они здесь, и никто не предстаёт в выгодном свете.

Апатичный и разочарованный 65-летний Джеп Гамбарделла, писатель и журналист, не расстающийся со стаканом джина с тоником, наблюдает за этим парадом влиятельных, но пустых и потерянных людей, которые производят на него гнетущее впечатление. Головокружительная картина потери нравственных ориентиров разворачивается в атмосфере великолепного и безразличного римского лета. Вечный город подобен умершей диве.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.70 (53 505)
ожидание: 93% (88)
Рейтинг кинокритиков
в мире
91%
102 + 10 = 112
7.8
в России
69%
18 + 8 = 26
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм посвящен другу Паоло Соррентино — знаменитому итальянскому игроку в регби и журналисту Джузеппе Д’Авандзо (Giuseppe D`Avanzo), который умер во время съемок фильма.
    • В своем интервью итальянской радиостанции Radio 2, Паоло Соррентино отметил, что в какой-то момент на стадии продакшна, он думал о том, чтобы назвать фильм «Аппарат человека» (L`Apparato Umano). Это название вымышленного романа, написанного главным героем фильма, которого сыграл Тони Сервилло.
    • Представление, сыгранное персонажем Талии Концепт, — это очевидный намек на художницу Марину Абрамович.
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 1540 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Рим — великий и прекрасный, колыбель жизни и красоты, — становится воплощением своего конца. Он — то декорации падения, то сам их участник.

    На фоне вечно застывшего Возрождения, которое не теряет своей красоты даже на пороге гибели, Паоло Соррентино, вслед за великим Феллини, пытается обличить гниение и упадок всего прекрасного, чем славилась итальянская культура и цивилизация в целом.

    Герой, Джеп Гамбарделла — философствующий наблюдатель, чья философия не поднимает его над окружающими людьми. Слава, когда-то написанного им романа, неосязаема. Она становится аллюзией ко всей его жизни, где все — сплошное притворство и ирония, не обличающая ни единого факта обыденности. Их жизнь — сплошной фарс, за которым стоит былая любовь, былая деятельность, былая страсть. Сейчас же не осталось ничего. И это ничто скрывается под маской похоти, разложения, мяса, наркотиков и бесконечного состояния забытийности.

    «Мне было предначертано стать чувственным. Мне было предначертано стать писателем. Мне было предначертано стать Джепом Гамбарделлой». И вся чувственность героя, впрочем, только и сводится к ощущению, что все это потеряно и давно растворилось в прошлом.

    Деградация искусства, творчества и, в конце концов, духа — главный и единственный сюжет этого фильма. Конечно, они пытаются рассуждать об одиночестве, о старости. Но все это ничто, пустые раздумья перед обеденным сном после очередной вакханалии. Единственное, что есть настоящего в этом сумраке ожидания (скорее застоя, где никто ничего не ждет и не хочет) — это отъявленное желание быть рядом друг с другом, принимая истинное положение своей жизни и своего прошлого, немое согласие поддержки, о котором говорится в сцене, которая стала чуть ли не единственной, где герои, выглянув из под масок довольства жизнью, обличают свои истинные лица.

    Картинки клубов и шумных вечеринок, где торгуют плотью и удовольствиями, сменяются картинками монастыря, где слышится вульгарный хохот, а кардинал, чье лицо должно оказаться посредником между материальным и духовным, кто единственный по сути своей мог бы спасти падшего, направив на путь истинный, может рассуждать только о еде и ее приготовлении, всякий раз избегая разговоров о духе и святости.

    Все псевдоинтеллектуальные рассуждения богемы некогда величествующего Рима сводятся к обмену последними сплетнями и обсуждению своих собственных фотографий, от скуки или нарциссизма, или от того и другого вместе.

    Развития в фильме никакого, и даже прекрасная картинка, природа и Рим становятся чем-то тягучим и непрекращающимся. Только вести о чьей-нибудь кончине заставляют вспомнить о том, что жизнь подходит к концу.

    Извечная тема — богатые тоже плачут, несчастная дольче вита, а еще проще — от жиру бесятся, ибо нужно быть слепцом, чтобы не видеть всей красоты жизни, Рима и его ушедших дней. Может, по этому и тоскует чувственный Джеп: об утраченной, но все же великой красоте былой юности и былых побед.

    6 из 10

    20 февраля 2016 | 16:27

    Впечатление шедевра. Пересмотрела его несколько раз. Глубоко и легко одновременно показаны вечные вопросы. В меру устало, красиво, правдиво. Ощущение от просмотра сходно с тем, что возникает после прослушивания хорошей классической музыки. Только думается, что смотреть его надо тем, кому за тридцать… Конечно это не о биологическом возрасте, а об опыте. Для меня важным открытием еще до просмотра стало понимание, что если есть внутри баланс между ужасным и прекрасным от ощущения жизни, то ты можешь проживать очень трудные времена, а как только ужасного в твоем восприятии становится больше, то тут уже опасность депрессии, отчаяния. Находите красоту, ощущайте ее. И фильм это для меня еще раз изысканно отразил. Особенно долго вспоминалось лицо главного героя крупным планом и сцена у маяка. Музыка. А цитаты из фильма, можно с улыбкой обсуждать с друзьями. Приятного вам просмотра.

    10 из 10

    8 июня 2014 | 21:14

    По изношенным улицам «вечного города» гуляет пожилой джентльмен. Проницательным взглядом скользит он по величественным руинам, провожает незнакомцев-прохожих и задумчиво созерцает цветистую южную природу. На его глазах замертво падают от восторга туристы, ученицы католической школы резвятся в скверах, где некогда разгуливали сенаторы, а напыщенные обнаженные актрисы с выбритыми на лобке серпом и молотом бьются головой об стену с воплем: «Я вас не люблю!» Это Джеп Гамбардилья (Тони Сервилло), старый плут и негласный император римской богемы. Сейчас он известен как блестящий, въедливый интервьюер для престижного издания, но много лет назад он ворвался в высшее общество, написав роман под названием «Человеческий аппарат».

    Последние 40 лет Джеп провел в поисках «великой красоты», которой, разумеется, не нашел. Зато познал все прелести чувственности и стал своего рода экспертом по праздности и развлечениям. Лучшие тусовки, подруги, беседы — только в клубе Джепа, где день начинается ночью, а кончается утром, где пьют, пьют, пьют, но не до беспамятства, а чтобы заглушить голос разума и болтать о пустяках, потому что говорить о важном пошло. Так и проходят день за днем до тех пор, пока на пороге не появляется горюющий старик и не сообщает о гибели его жены, первой женщины Джепа, которая всю жизнь любила только его.

    Весь фильм построен на контрастах между красотой и пошлостью. Умиротворенные римские пейзажи сменяются оргиастическими вечеринками, самоотречение древней монахини — глупостью и занудством старого кардинала. Примеров множество, и все вместе эти сцены образуют сюжет картины, рваный и пестрый, отражающий восприятие мира героем, что пребывает во власти чувств. Его жизнь — бесконечная череда впечатлений, более или менее абсурдных, приземленных или прекрасных. За долгие годы многое приелось, поэтому Джеп смотрит на все скептически, с легкой меланхолией и крупицей иронии. Очевидно, в том и задумка режиссера, чтобы собрать воедино разрозненные впечатления, наложить их на жизнь обаятельного героя и попытаться придать им некую общность. В результате никакой общности не получается, а получается остроумная, по-итальянски живая пародия на римский бомонд.

    «Великая красота» ни в коей мере не идейное кино. Нет в нем ни морали, ни обращения к душам зрителей. В промежутках между карикатурами встречаются и значительные эпизоды, но по законам фильма и они словно требуют разрешения в фарс, в нечто, лишающее их смысла и значимости. Это рассказ о жизни без идеи в мире, где идеи извращаются, понимаются превратно, а потому разлагают, низводят людей до уровня социальных животных. Как и многие до него, Джеп Гамбардилья идет по ложному пути, он ищет красоту снаружи, в ощущениях, но в том-то и дело, что красота внутри, в воспоминаниях молодого Джепа, еще не испорченного успехом и упоением разврата.

    Прелесть фильма в чередовании эстетских эпизодов и мизансцен вроде той, что попала на афишу, с вопиюще безвкусными съемками вечеринок, назойливым изображением светских причуд и сценами, от которых становится не по себе. Великолепное исполнение Сервилло компенсирует слегка растянутый и беспорядочный сюжет, благодаря чему персонаж оживает сам и оживляет все вокруг. Это совсем не «Сладкая жизнь» Феллини, здешняя красота — красота увядающей розы, а не буйный цвет розового куста. Даже герой и его спутницы уже давно не молоды, и за приключениями они отправляются с ленцой и сомнением — а стоит ли?

    Стоит ли смотреть «Великую красоту»? Пожалуй, да. При всех недостатках ее никак нельзя назвать скучной.

    21 октября 2013 | 23:03

    «Настоящие комедии все одинаковые, как свет маяка. Они дарят надежду…» (Из неопубликованного)

    ***

    Каждое мгновение жизни бесценно. Будущее прекрасно. В разных ситуациях жизни есть место юмору. Впечатления от фильма — как давным-давно, когда посмотрел «Бриллиантовую руку», или лет десять назад — «Реальную любовь». А еще захотелось, во-первых, сделать что-то хорошее своим близким и, во-вторых, не откладывая в долгий ящик, замахнуться на роман.

    Всех заинтересованных лиц, особенно редакторов больших и малых издательств, прошу не беспокоиться. Первое угасло само собой, а второе воплотилось в эту рецензию.

    Фильм начинается сценой разнузданной вечеринки, где не очень молодые и молодые люди пьют, танцуют и веселятся. Уж не обличение ли развратных нравов богемы?

    Нет. Режиссер (Паоло Соррентино) снял жизнеутверждающую комедию. Сорок лет назад написав дебютный роман, Джеп Гамбарделла (отличная роль Тони Сервилло) приехал покорить Рим, а Рим, как видно, покорил его — своей атмосферой, своими памятниками старины, улицами и тротуарами, красивыми женщинами. Тот, кто оказался внутри этой Великой красоты, должен или смириться или — бросить вызов наследию прошлого. И писатель начал искать свою Великую красоту.

    Он искал ее на новомодных спектаклях и рискованных перфомансах. Ее координаты он хотел выведать, беря интервью у людей искусства. Он смотрел по сторонам — чаще среди развлечений суетной богемы, но порой бросая ищущий взгляд за ограды монастырей. Пытался найти ее след на тропинках встреч с давними друзьями.

    Он не написал больше ни одного романа, но его рецензии и интервью были востребованы, и осязаемым результатом стала огромная терраса его квартиры с видом на Колизей — что может быть прекраснее? Разве что стая фламинго, присевшая отдохнуть на этой террасе.

    Но жил он не только ради квартир с видом. На этой террасе он, как раньше, задавал себе тот же вопрос: что есть Великая красота?

    По фильму, Великая красота — это люди, которые приходят к нему в гости на эту террасу. Великая красота живет внутри каждого человека, и только в общении с другими людьми этой красоте суждено пребывать во веки веков. Красота знаменитых площадей, улиц и парков остается великой всегда, но от нее становится тепло, если идешь по ним с близким человеком.

    Великая красота — в воспоминаниях юности и в еще не до конца упущенных шансах — если не на завладение этой красотой, так хотя бы на продолжение ее поиска.

    Ее нельзя схватить и удержать, ею можно восхититься и продолжать искать дальше. Великая красота неисчерпаема, а ее поиск наполняет жизнь смыслом. Когда мы живем — мы ищем ее. И если мы всё еще ищем, то, значит, — еще живем.

    Понимаю, что это снизит лирический накал моего повествования с 25 до 15Вт, но удержаться не в силах: жираф в фильме — тоже Великая красота!

    Даже находясь под давлением самых непривычных для него обстоятельств, человек все равно ищет Великую красоту. Возьмем, к примеру, Семен Семеныча Горбункова из «Бриллиантовой руки». Вроде бы он притворялся, что ищет халат с перламутровыми пуговицами, ведь к этому времени он уже нашел свою Великую красоту. Но ее гармоничная незаконченность и текучесть предполагала стойкий перламутровый оттенок — именно так сложились обстоятельства после бурной туристической поездки.

    Процесс поиска вечен, как и сама Великая красота. Если бы Семен Семеныч все-таки нашел бы халат с перламутровыми пуговицами, он бы на этом не остановился. И пусть массовое производство перламутровых пуговиц давно прекращено — будем искать.

    10 из 10

    9 октября 2014 | 20:20

    Не помню, кто на похвалу некой рекламе ответил: если бы реклама была действительно хорошей, то говорили бы не о ней, а о товаре, который она представляет.

    Авторское кино бывает разное.

    Есть фильмы, сделанные как изящный часовой механизм. Ни одной лишней детали, безупречная композиция, идеальный ход, изысканный дизайн — всё это и ещё много чего создаёт вкупе ощущение великолепной, мастерски выполненной работы. При просмотре такого кино испытываешь нарастающее ликование от уверенности в себе, от того, что точно знаешь КАК смотреть это кино. Ты чувствуешь властную руку автора и движешься, ведомый ею безошибочно. После просмотра — хочется говорить ОБ ИСКУССТВЕ. Хочется делиться своим восторгом от фантазии сценариста, находок режиссера, художника, актёрской игры и так далее. Фильм — как самостоятельный объект окружающего мира. Он начинает не просто рассказывать про мир, отображая его, но и жить уже своей собственной жизнью. Он дробится на цитаты и они становятся частью повседневной жизни. Через них фильм начинает быть вашим другом, поскольку он почти так же совершенен, как само творение Создателя.

    Есть другие фильмы. Тоже хорошие и даже великие, но другие. Они не кажутся совершенными. Экранное действо не имеет жёсткой структуры уже потому, что фабула их размыта и представляет собой всего несколько событий на длительный хронометраж. Поэтому сюжет — нестроен, состоит из разорванных кусков, соединённых неким связующим элементом: персонажем, местом действия, атмосферой… И над всем этим, как огромная птица в вышине, величественно парит ТЕМА. Режиссёр как бы погружает тебя в свой мир и даёт возможность быть в нём свободным. Он не руководит зрительскими эмоциями, не ведёт тебя за руку от начала до конца картины. Автор кидает тебя в воду: умеешь плыть — доплывёшь, нет — утонешь. И зритель вынужден барахтаться, судорожно цепляясь за что-то знакомое, узнаваемое, близкое. Более опытные, сразу пытаются нащупать тему, поймать её за хвост и на буксире спокойно плыть дальше. Есть и третий вариант — расслабиться, лечь на воду и позволить течению фильма нести тебя, куда ему захочется. Какой бы из вариантов ты не выбрал (если не утонул и не прекратил просмотр) в конце тебя точно ожидает приз.

    «Великая красота», без сомнения, относится ко второй категории. Во время длиннейшей сцены вечеринки (в самом начале) я еле поборол искушение выключить и заняться чем-то более полезным. В течении следующих полутора часов я несколько раз спрашивал себя: зачем я это смотрю? Нет, снято очень красиво, есть прикольные сцены (про ботекс, например, или Талию Концепт) и в общем — вполне смотрибельно. Но истории, которую бы хотелось досмотреть до конца — нет, а тема «сладкой жизни» в полной мере уже раскрыта Феллини. И вот когда я был уверен, что составил окончательное мнение о фильме, за пол часа до финала, на сцене появилась сестра Мария и передо мной неожиданно начало разворачиваться совсем другое кино. Через призму этого персонажа всё предыдущее стало восприниматься иначе. Кино заговорило о тщетности человеческой жизни ВООБЩЕ, о мимолётности живой красоты и вечности мёртвой. Что такое истинная красота, в чём она? Существует ли в человеческой жизни что-то реальное, помимо Бога?

    Вечные вопросы, вечные поиски ответов. К финалу лента Соррентино превратилась в эпическую фреску о человеческом бытии. По окончании мне казалось, что по мне проехал асфальтовый каток. Говорить не хотелось. А уж если говорить, то не про кино, а ПРО ЖИЗНЬ. Про свою собственную жизнь и отнюдь не в утешительном тоне. Значит, два с половиной часа были потрачены не просто так.

    Впрочем, можно презрительно скривить губы и произнести с бравурным цинизмом знатока, что всё это мы знаем, смысла в жизни нет, а значит нечего об этом и думать. Надо жить и наслаждаться жизнью. И это единственное, зачем можно снимать кино. А все попытки «что-то сказать» — смешны своей наивностью…

    Кто бы спорил…

    Красивое и жестокое кино. Посмотреть его стоит хотя бы для того, чтобы вспоминать Джепа Гамбарделла и понимать, что не один ты прожил свою жизнь зря.

    1 апреля 2014 | 16:47

    «Талия Концепт говорит о вещах, игнорируя их значение. Всё, что я услышал — это ерунда, не годная для публикации. Вы ошибаетесь, если полагаете, что можете очаровать меня фразами вроде «Я художник, и мне не надо ничего объяснять». Большинство наших читателей — образованные люди, которые не хотят, чтобы их дурачили.»

    Интервью с художницей-акционисткой задает тон и начинает основную нить фильма, который первыми 15 минутами затяжной вакханалии поначалу кажется сомнительной пародией на «Сладкую жизнь» Феллини. Но уже после этого интервью становится понятно, что фильм — не что иное, как сатира, объектом которой стал римский артистический бомонд. Хотя, думаю, её можно смело проецировать на любую арт-тусовку: Московскую, Нью-Йоркскую, Лондонскую.

    Три минуты простых вопросов, и вся такая экспрессивная сеньора-художник, бьющаяся головой о стену на своих перформансах, превращается в бормочущую размалеванную куклу, которая не может даже объяснить значения длинных слов, используемых ею для маскировки бездарности. Крайне популярный прием у современных художников, пытающихся за словечками типа «экзистенциальный» спрятать голую задницу.

    И всё таки «Великая красота» — фильм не об искусстве. Это фильм об умении отличить по-настоящему прекрасное от фальшивки. О пути, который проходим все мы, и о том, что нет никакой гарантии, что когда-нибудь сможем обрести способность видеть истинную красоту. Соррентино использует искусство, как наиболее яркую и показательную сторону жизни, в которой подмена настоящей идеи гармоничности приобрела поистине комичные формы и катастрофические масштабы.

    С помощью искусства Соррентино обозначает гигантскую пропасть, разделяющую прекрасное и напускное, играя на резком контрасте двух миров, только один из которых кажется всамделишным.

    В одном — гротескно крикливые разгульные вечеринки римского бомонда с метателями ножей, оргиями, наркотиками и девочкой-художницей, в слезах размазывающей краски по холсту руками.

    - Но ведь девочка плачет!
    - Помилуйте, эта девочка зарабатывает миллионы!

    А потом мы попадаем в загадочные «самые красивые дома Рима» с помощью таинственного ключника, которому «можно доверять». Сменяется музыка, плавность, выражение лица главного героя. Музыка в этом фильме — вообще отдельная вещь, Соррентино ею любовно оттеняет особенно нежные моменты.

    Не оставил в он стороне и религию, отлично прошелся по пластической хирургии и отвесил грустный прощальный поклон театру.

    Но искусство для него — лишь предлог, фокус, потому что по-настоящему великая красота — это даже не работы великих мастеров, а сам Человек, его чувства, страхи, любовь, жизнь. И главное, говорит он — научиться не смотреть, а видеть, потому что иначе мы рискуем всю жизнь потратить на поиски того, что всегда было рядом с нами.

    - На наших вечеринках — самые лучшие паровозики в Риме!
    - Лучшие?
    - Да, потому что никуда не едут.

    P.S. А ещё на пару секунд в фильме можно увидеть Катрин Денев, как очень важный штрих, показывающий, что именно Сорренто считает настоящей красотой.

    10 из 10

    27 февраля 2014 | 12:51

    «Великая красота» — это карикатурный «Рим» наших дней, или, если хотите, вариация на тему «Сладкой жизни». Постмодерновая фреска о нравах и пустоте, скрывающейся за внешним лоском. На самом деле, двух этих коротких предложений более чем достаточно для точного описания.

    Джеп Гамбарделл (Тони Сервилло) — шестидесятипятилетний писатель, ведущий светский образ жизни. Нет, что-то тут не так. Возраст его не характеризует — выглядит отлично, даже изысканно. И писателем Джепа можно назвать с натяжкой. Всё, что вышло серьёзного из под его пера — это лишь один успешный роман. И это было сорок лет назад. Сейчас он больше промышляет журналистикой. Ну, он ведь всё-таки любит ежедневные вечеринки? Это только полуправда. И впрямь, богемные тусовки — неотъемлемая часть его жизни, но, кажется, он уже устал от римской суеты. Джеп не занимается самообманом. «Это моя жизнь и она — ничто». Всё, что происходит с главным героем лишено какого-либо смысла. Не стоит ожидать от этой истории начала и конца, как и искать связь между разными эпизодами. Здесь нет сюжета. Зато есть персонажи. Чудаковатая баба, «современная художница», с разбегу врезается в столб. Бессмысленный и беспощадный перформанс. «Что вы сейчас читаете?» — берёт у неё интервью Гамбарделл. «Мне не нужно читать, я живу вибрациями, чаще — экстрасенсорными». Циничный старикан не стесняется насмехаться над бездарностью. Переместившись немного дальше по ходу действия, мы столкнёмся с девочкой, которую родители заставляют на большой вечеринке заниматься примерно тем же самым: она, плача, кидается краской. Получается нечто вроде современной живописи. «Если ты покажешь им, что ты умеешь, то наша семья будет счастлива!» — подначивают её предки. «А я уже счастлива и хочу стать ветеринаром!» Девочка ещё не успела отравиться ядовитыми испарениями богемной тусовки. Да, здесь все или почти все уже поражены вирусом праздности, люди стали заложниками своего образа жизни. Некоторые пытаются носить маску, как одна из знакомых главного героя, считающая себя какой-то особенной, но для Джепа не составляет большого труда вывести её на чистую воду. Первым не выдерживает его приятель и уносит ноги из Рима. Назад, к корням — в деревню. Чем не пример для подражания? Чёрт, да ведь здесь даже кардинал, которому пророчат место Папы, заядлый тусовщик. Он убегает (буквально!) от беседы о духовности, но радостно делится своими кулинарными рецептами. Пустой, как и все. Отдельно хотелось бы выделить Святую, но не хочу вас лишать возможности самостоятельно насладиться этим загадочным персонажем. Калейдоскоп из странных эпизодов упакован в прекрасный фантик из отличной операторской работы.

    Игра света и тени, композиция кадра — это важнейшие элементы фильма Соррентино. Здесь эстетика изображения и звука настолько удачно вписывается в режиссёрскую концепцию, что это не вызывает ничего, кроме восторга. К счастью, режиссёру хватает самоиронии, чтобы не скатиться в пошлую претенциозную критику. Сдёрнув цветастое покрывало вечеринок и напускной цинизм с главного героя, мы осознаём, что стали свидетелями истории «разочарования и усталости». В мире, где похороны — светское мероприятие, нет места великой красоте, но гротескные вычурные образы современного Рима в финале уступают место кадрам с безмятежным видом Тибра в сопровождении умиротворяющей музыки, оставляя надежду на лучшее.

    2 мая 2014 | 09:50

    Кто-то видит в «Великой красоте» Паоло Соррентино загнивающий в пресыщении высший свет Рима, а кто-то — сон, прекрасную мечту о мире без нищеты и борьбы за кусок хлеба. В показанном режиссёром Вечном Городе уже всё свершилось — и незачем писать великие романы или ставить грандиозные пьесы. Не потому, что всё великое уже сказано или совершено. Не потому, что некому будет оценить новое произведение искусства. И даже не из-за каждодневной суеты, отвлекающей от серьёзных занятий, как, лукавя, сетует своей подруге Джеп Гамбарделла.

    Пожилой журналист, он приехал в столицу ещё юношей, полным энергии и каких-то планов на будущее. А стал, по сути, меланхоличным типом, с почти презрительной жалостью и скукой взирающим на вечно бурлящую «культурную» жизнь и её героев. Возможно, он хотел стать великим писателем, но успел написать лишь один роман, изданный 40 лет назад. Можно только предполагать, что его творение, пресловутый «Человеческий аппарат», описывал искусственность и притворство новой для Джепа среды, где люди, будто заведённые машины, кружатся в ускоренном ритме модных тенденций, не в силах остановиться. Ведь «в Риме всегда что-нибудь происходит».

    А уход из высшего света грозит не просто забвением, а неизвестностью. Страхом перед другой жизнью… Перед жизнью, которую Джеп мог бы провести иначе. Другая жизнь, оказывается, бывает: можно питаться одними кореньями, как сестра Мария — миссионерка, почитаемая за святую. Напрасно Рим зовёт её в свои объятия — столетняя женщина принципиально не даёт интервью. Напротив, это она спрашивает уставшего Джепа: «Почему Вы больше не написали ни одной книги?»

    Тревога на лице Джепа, поставленного перед главным для себя вопросом, перекликается с открытием скоротечности жизни в лице немощной Марии. Если красив каждый день… разве не становятся такие дни обыденностью, не достойной слов? Приевшимся деликатесом, так не похожим на неожиданно вкусный ужин после трудового дня. Его уж точно запомнишь во всех подробностях и подберёшь нужные слова — запомнишь и дату, и запах цветов, и звуки ночи на скалистом берегу, и собственную очарованность той, которая приоткрыла тебе в лунном свете тайну Великой Красоты.

    8 из 10

    14 декабря 2013 | 18:40

    Как же мне воспеть выдающийся фильм? Хватит ли мне слов и вдохновения? На что обратить внимание? На выдающуюся операторскую работу, поразившую привыкших к примитивной трёхплановой голливудчине? На гениальную игру актёров, в большинстве случаев выраженную не жестами и поступками, а едва уловимой мимикой? На наружную бессюжетность сочащегося философичностью сюжета? На утонченную доходчивость музыки? На талант режиссуры, сплетшей всё это в единое прекрасное полотно?

    Фильм производит настоящее потрясение, боязно даже браться за его рецензирование — кажется делом грубым и недостойным такого шедевра. И не знаешь, за что браться — всё цельное, элементы неразделимы. Ну раз так — искусственно вырву даже не сюжет, а его часть — подтекст (затекст).

    Фильм — о смерти Запада. И главная изюминка — в том, каким образом преподнесено ощущение этой смерти. Это не грозные валькирии, ядрёным напором (хоть и из последних сил) тщащиеся затмить угасание заката. Это не продажно-равнодушный культуролог, рассуждающий о геополитических законах, социально-экономических циклах и цивилизационной преемственности. Это не злорадствующая колониальная полуобезьяна, только что выучившаяся читать-писать в тени Запада, а теперь подскакивающая в нетерпении забраться на опустошаемый трон. Это не постаревший денди, нудно и глухо басящий о «закате Европы» и рассматривающий в качестве места для пряток только оргию или монастырь — одинаково бесстрастно и наразборчиво.

    Это постаревший эстет и поумневший умница, понявший, что всё действительное — красиво, а всё красивое — действительно. Это осознание конца, но без страха; серьёзно, но не озабоченно; легко, но не поверхностно; саморефлективно, но без самолюбования. Джепу и его товарищам не хочется больше творить — незачем и не для кого. Мир схлопнулся, остаётся лишь предпринять усилия, чтобы избежать трения о надоедливость сдвигающихся граней. Нет глубинного смысла — остаётся только радоваться узорам на поверхности. Нет ни верха, ни низа — и безумная/блаженная монахиня не о Боге говорит, а о корнях (а может, корни — это и есть Он?). Нет жизни — есть проживание (прожигание). Нет смерти — есть вечная молодость, обеспечивающаяся ботоксным причастием. Улицы пусты — они больше никуда не ведут. Дворцы темны — нет того, кто мог бы осветить их огнём гордыни или солнцем власти. Дети не играют — они слишком взрослые, они выплёскивают свою взрослость на шокирующее художественное полотно, они задают умные вопросы из подземелий пустых церквей. Не распознать, где тело, а где манекен. Идти некуда — остаётся водить паровозики по кругу, лучшие в Риме паровозики! Искусство заключается в якобы-расшибании лба (зачем он ещё нужен?) или в фотографировании гениталий на телефон. Нет заполонивших улицы гастарбайтеров и туристов — только пунктирно обозначенные проститутки и веселящиеся маленькие монашечки. Нет грохота мегаполиса — над Вечным городом летит пение Вечности.

    Ничто не интересно. Но Джеп не сумрачен, хотя имеет на это право. Сумрачен покрасневший парень — он молодой, он задаёт вопросы, страшные своей безответностью, он так быстро движется в этой пустоте, что расшибается насмерть (хотя смерть тут — тоже только поза). Туда и дорога всему красному! Джем никуда не спешит. Его улицы всегда пусты, его солнце всегда на восходе, его облик всегда идеален и гламурен, как то, что осталось от Рима. Джеп надмирен — как сигаретный дым, он облачком проходит по-над материей. Джеп улыбается — что ещё остаётся? Не учить же уму-разуму — 40 лет назад доказал, что разума нет…

    Джеп — не персонаж Феллини, который по мысли автора показывает упивание сладостью жизни, а по взгляду зрителя страдает от огламуренной ненужности. Джеп нужен для ненужных, чтобы говорить о ерунде — но красиво! Джеп — это не самоубийственно-ядовитая ирония. Джеп — лёгкая насмешка. У него нет жажды любви и нет холода одиночества — он просто остывает в комфорте тёплой обстановки, в которой для сугрева достаточно лишь безукоризненного пиджака.

    Он постоянно что-то пытается вспомнить — то время, когда он (Запад) чего-то хотел, к чему-то стремился, чем-то вдохновлялся. Теперь всё ушло, всё забыто, всё заполонено собой. Весь мир освещён сиянием Рима — вон, даже китайцы помирают от одного его вида.

    Это красивый конец. Не самодовольный, но тихо и самодостаточно радующийся ощущению исполненного предназначения — принести Красоту. Больше ничего не нужно, от фактов, теорий, доктрин остались только формы — чудесные формы, созерцание которых даёт больше, чем суетливость мысли давно истлевших доктринёров (о них и не вспомнить). А оставшиеся доктринёры переквалифицировались в увлечённых кулинаров — не исцеляя чужие души, они советуют, как ублажать тела. На эксцентрику стяжания они отвечают эксцентрикой нестяжания; буржуазной праздности они отвечают праздностью духа, и диалог этот ведётся за банкетным столом.

    Рим уходит, облачком сигаретного дыма растворяясь в среде натужного веселья и неестественного эротизма. Рим уходит, поднимаясь по лестнице памяти за миражами памяти и веры. Рим уходит, произнося слова, сказанные тогда, когда верили в Слово.

    Что остаётся после Рима? Рим! Рим, развоплощённый в цифровое фото умершего китайца, не выдержавшего величия красоты и красоты величия. Рим, воссозданный в бесконечности политических симулякров бесчисленными социальными инженерами на безграничных своих окраинах.

    Всё действительное — красиво, а всё красивое — действительно!

    10 из 10

    5 апреля 2014 | 04:41

    Я ничего не знал о Паоло Соррентино до двадцатой минуты этого фильма.

    Сейчас мне конечно стыдно, но я не критик и это не мое дело — «быть в курсе».

    Да мало ли кто там побеждает в Каннах!

    Академики ведь на то и нужны, чтобы быть искренними в своих заблуждениях. Но тут у них и выбора то не было.

    Почему мне всегда больше нравился Антониони, а не Феллини?

    В том числе и этот вопрос опять возникает после просмотра фильма Паоло Соррентино «Этой великой красоты». Позволю уж поправить перевод. Видимо, те кто переводят названия фильмов, их не смотрят.

    А еще:

    Каким может быть кино? Или должно быть?

    А оно должно быть таким, каким его еще никто не делал.

    И вот, впервые, я увидел воплощение скульптуры в кинематографии.

    Не живописи, а именно скульптуры. В фильме не зря так много статики.

    Это двойная ответственность на актеров, но они с ней справляются во всех ключевых сценах. А Тонни Сервилло уже давно должен стоять в каждом итальянском городе на центральной площади в мраморе.

    Есть искусство, а есть тупое подражание ему(впрочем умное подражание, еще большая глупость). Умное подражание оригиналу, является всегда пародией.

    Соррентино, мастер итальянской школы кино, а не русской и не немецкой. Глупо проводить аналогии.

    Мне всегда не хватало у Феллини искренности чувств. Для него, кино, так и осталось театром, с неограниченными возможностями постановки. А постановка, как известно, убивает чувства. Кажется об этом говорил старик Станиславский.

    А вот у Соррентино чувственности выше крыши. И тут уж я бы его обвинил скорее в подражании «Красной пустыне» Микеланджело.

    Это не менее глупо, чем сравнивать этот фильм и «La dolce vita», конечно великого, Федерико.

    Основная идея фильма — это не показ красиво-разлагающейся богемной тусовки, а то что герой фильма потерял, став ее частью. И единственный друг, наконец осознавший, что надо возвращаться к корням, которому ни с кем не хочется попрощаться.

    Бесконечную человеческую глупость, так же как и собственную, герой фильма осознает на каждом шагу. Он почти такой же как и все. И все что то скрывают…

    Очень показателен кардинал, который как мантры, цитирует рецепты разных мясных блюд(ну совсем выживший из ума маразматик). Когда то он был лучшим экзорцистом…

    У каждого своя тайна. И становится понятно, что с каждым произошло то же, что и с главным героем. Один шажок в сторону и ты в пропасти. И вся жизнь — ошибка. И не остается ничего кроме как делать вид, что ты счастлив и всем доволен. Хотя в душе полная пустота и нет ни любви, ни желания написать вторую книгу. И какая разница, в Риме ты или в Москве… Только другой круг твоего личного ада.

    И тут бы у Феллини где-нибудь выглянул из-за шторки рогатый и с копытами козлик.

    Соррентино решил это чуть более изящно…

    Одна вещь стала для меня открытием. Ни хрена я не знаю о классической скульптуре и живописи.

    Это сцена прогулки по «лучшим дворцам Рима».

    «Рабочий и колхозница» и различные поделки в Эрмитаже(типа классическая римская скульптура), могут кого угодно ввести в заблуждение.

    Не думаю что это заслуга оператора, хотя его работа великолепна.

    На живопись там тоже стоит обратить внимание…

    Просто когда тебе с детства твердят: -»… у нас здесь собраны лучшие образцы

    мировой классики…», — а у тебя эти бесконечные «бабы с веслами» не вызывают ничего кроме скуки, потом вот такие сюрпризы и случаются.

    Во общем Соррентино сделал серьезную заявку на то чтобы встать рядом с Гринуэйем, Блие и Ходоровским. Если бы ему еще такую команду собрать…

    Ни Наймана, ни Готье у него пока нет. И музыки в фильме не хватает.

    А нужна ли в скульптуре музыка? И еще масса вопросов.

    Не случайно так разделились мнения критиков…

    Однозначно — явление в кинематографе двадцать первого века. Лучшее что в нем появилось.

    5 ноября 2014 | 10:03

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>








    Нашли ошибку?   Добавить инфо →
    Мнение друзей
    Найдите друзей, зарегистрированных на КиноПоиске, и здесь появятся оценки, которые ваши друзья поставили этому фильму...

    Индекс популярности

    Результаты уик-энда
    Зрители2 664 084367 563
    Деньги754 757 723 руб.137 334 129
    Цена билета283,31 руб.14,46
    22.04 — 24.04подробнее
    Лучшие фильмы — Top 250
    230.Холодное лето пятьдесят третьего...8.071
    231.Однажды двадцать лет спустя8.071
    232.Брат 28.070
    233.ШрекShrek8.068
    234.История ХатикоHachikô monogatari8.068
    лучшие фильмы
    Ожидаемые фильмы
    16.Люди Икс: АпокалипсисX-Men: Apocalypse94.58%
    17.Кредо убийцыAssassin's Creed94.57%
    18.Голос монстраA Monster Calls94.48%
    19.Великая стенаThe Great Wall94.29%
    20.ИнферноInferno94.26%
    ожидаемые фильмы
    Новые рецензиивсего
    Монстры на каникулахHotel Transylvania87
    Войны в метроSub Wars2
    Герой26
    Эдди «Орел»Eddie the Eagle18
    Колония ДигнидадColonia10
    все рецензии
    Сегодня в кинорейтинг
    Экипаж8.300
    Волки и овцы: бе-е-е-зумное превращение8.057
    Книга джунглейThe Jungle Book7.508
    Несносные ледиMother's Day7.010
    СомнияBefore I Wake6.733
    афиша
    о премьерах недели с юмором
    все подкасты
    Скоро в кинопремьера
    Первый мститель: ПротивостояниеCaptain America: Civil War05.05
    Люди Икс: АпокалипсисX-Men: Apocalypse19.05
    РазрушениеDemolition19.05
    ВаркрафтWarcraft26.05
    Алиса в ЗазеркальеAlice Through the Looking Glass26.05
    премьеры