всё о любом фильме:

Великая красота

La grande bellezza
год
страна
слоган-
режиссерПаоло Соррентино
сценарийПаоло Соррентино, Умберто Контарелло
продюсерФранческа Чима, Никола Джулиано, Вивьен Асланян, ...
операторЛука Бигацци
композиторЛеле Маркителли
художникСтефания Челла, Даниэла Чианчио
монтажКристьяно Травальоли
жанр драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
зрители
Нидерланды  262.2 тыс.,    Испания  232.7 тыс.,    Франция  133.3 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время141 мин. / 02:21
Смотрите в кино:
6 сеансов в 1 кинотеатре
Москва
сменить город
Аристократки, нувориши, политики, преступники высокого полёта, журналисты, актёры, декаденствующие отпрыски благородных семейств, священники, художники, подлинные или мнимые интеллектуалы… Всех их поглощает современный Вавилон, пока они ткут канву непрочных взаимоотношений, предаваясь суетной жизни на фоне старинных дворцов, огромных вилл и великолепных террас. Все они здесь, и никто не предстаёт в выгодном свете.

Апатичный и разочарованный 65-летний Джеп Гамбарделла, писатель и журналист, не расстающийся со стаканом джина с тоником, наблюдает за этим парадом влиятельных, но пустых и потерянных людей, которые производят на него гнетущее впечатление. Головокружительная картина потери нравственных ориентиров разворачивается в атмосфере великолепного и безразличного римского лета. Вечный город подобен умершей диве.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.70 (54 698)
ожидание: 93% (88)
Рейтинг кинокритиков
в мире
91%
102 + 10 = 112
7.8
в России
69%
18 + 8 = 26
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм посвящен другу Паоло Соррентино — знаменитому итальянскому игроку в регби и журналисту Джузеппе Д’Авандзо (Giuseppe D`Avanzo), который умер во время съемок фильма.
    • В своем интервью итальянской радиостанции Radio 2, Паоло Соррентино отметил, что в какой-то момент на стадии продакшна, он думал о том, чтобы назвать фильм «Аппарат человека» (L`Apparato Umano). Это название вымышленного романа, написанного главным героем фильма, которого сыграл Тони Сервилло.
    • Представление, сыгранное персонажем Талии Концепт, — это очевидный намек на художницу Марину Абрамович.
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 1541 пост в Блогосфере>

    ещё случайные

    «Великая красота.» Фильм, который притягивает с первого кадра, или отталкивает совсем — ибо других вариантов здесь не дано. Фильм — откровение… Фильм — филосовская притча, поднесенный, словно легкий десерт с воздушным кремом — сюрпризом внутри. Режиссерская подача, казалось бы простого сюжета с применением разных ходов и особенностей — восхитительна. Сочетание «высокого» и реалий современной жизни, удивительных в своей многогранности, создают своеобразный «легкий» когнитивный диссонанс.

    Мир искусства в сочетании с потрясающей музыкой поистине поражает своей глубиной чувств и эмоций. Окунувшись с головой, очень трудно вернуться назад, да и, желание, честно говоря, отсутствует. О фильме, который произвел очень сильное впечатление, могу говорить много и долго. Но стоит ли? Однозначно стоит смотреть людям творческим, эмоциональным, чувственным, способным к эстетическому восприятию мира. От меня же заслуженные овации.

    18 января 2014 | 22:29

    Главный герой писатель, накануне своего 65-летия проводя все свое время на светских вечеринках вдруг оказывается перед жизненным выбором и вспоминает свою жизнь, прожитую в великом городе Риме. Он приехал сюда в 26 полным творческих идей, надежд и писательской энергии. Последующие сорок лет он потратил на поиски Великой Красоты. Но так и не смог понять что же это такое. Может это архитектура вечного города Рима, может это прекрасные девушки которые окружают нас, а может это литература, которая его так захватила и вдохновила на написание первого романа, или может это дети весело бегающие по улицам, или музыка рожденная великими композиторами в самом музыкальном городе мира, а может Великая Красота это сама Жизнь.

    Это портрет вечного города Рима, который владеет этой красотой

    и дарит ее всем кто туда попадает и влюбляется.

    Фильм следующий традициям великой итальянской школы кино, заставляет вспомнить прежде всего Сладкую жизнь Феллини и весь итальянский стиль 60-х созданный Антониони и Висконти. А Сорентино показывает себя истинным знатоком кино и последователем великих режиссеров, для которых было важно ощущение красоты и мысли в кадре.

    12 июня 2014 | 18:43

    Красота, смерть, декадентство, отповедь постмодернизму (в части сравнения Древнего Рима и современного акционистского искусства), сатира на богему… Наконец, ответ на вопрос, зачем нужны римейки.

    Практически все критики хором сходятся на том, что Великая красота — кино неплохое, но вторичное. Прежде всего, по отношению к Сладкой жизни Федерико Феллини. Осмелюсь поспорить, что это не совсем так.

    Да, мотивы остались — круг жизни, отсутствие смыслов, богема в круге… разврата и лжи. Но изменилось время, как изменились и сами герои. Вечность красоты уступила место ее сиюминутности, но неумолимость старости и смерти все равно никуда не денется. А сам фильм превращается в попытку его героев угнаться за молодостью…

    Главной темой Соррентино становится тема времени (в его конфликте и единстве с человеком) и смерти (культуры, религии, тела…). Все-таки Феллини больше смотрел в настоящее и пытался увидеть в нем будущее. Герой Тони Сервилло — постаревший плейбой, обращенный к рефлексии прошлого. Марчелло у Феллини ищет смысл жизни, Джепп у Соррентино — смысл увядания и смерти. Поэтому акценты в понимании религии немного смещаются…

    Потому и отличается форма подачи — Соррентино устами и поведением своего героя держит ироничную и где-то даже пародийную интонацию.

    Прекрасны и отдельные сцены и колоритные персонажи. Особенно любопытен лейтмотив превращения традиций в фетиши (хороша тема с сестрой Марией — своеобразным живым трупом, поддерживающим виртуальный образ святости, уже умерщвленный — «Я обручилась с бедностью, а о бедности не рассказывают, с нею живут», «Я ем корни, потому что это важно») и отчуждения в искусстве (маленькая девочка, которая хочет быть ветеринаром, но каждый вечер задействует себя в искусстве, зарабатывая миллионы). Кардинал как часть богемы и кулинар и монашка, исповедующаяся у косметолога-маникюрщика.

    Ещё один символ — навязчивое желание с помощью мобильных камер остановить мгновение — тоже ведь своеобразная попытка остановить не только мгновение, но время. Наконец, Элиза — женщина, любившая, но почему-то бросившая молодого Марчелло, чтобы тот, назвавшись Джепом, в наряде Майкла Джексона до старости искал Великую красоту.

    Игры со смыслами, отражение эпохи пост- — главное и самое интересное, что есть в Великой красоте, но это еще и прекрасно и красиво сделанное кино. Красота в нем, как и полагается, обжигающе гламурна, псевдоэстетична, стара… Яркие, кричащие, цифровые цвета порой напоминают о диджитал-арт — своеобразном фэнтезийном переложении мифического героизма эпохи античности, с которой не то, что бы спорят, но перекликлаются оператор и художник. Возникает иллюзия живых нью (и ню) римских статуй. Разумеется, и здесь не избежать сатирических нот.

    Давно так программно не была выстроена музыка. Пожалуй, лучший ее образ — струнный квартет и девушка диджей с ноутбуком, к которым ведёт открывшаяся дверь из картины помянутой выше юной художницы.

    Но прежде всего, Великая красота напоминает о кино как режиссерском искусстве, в котором синтезируется театр, живопись, дизайн, архитектура, литература и создаётся иллюзия движения как основы кино.

    И о главных героях… Красота — это гимн Риму, незаметному в своём величественном молчании. Джеп и сам замечает, что он не видел рядом существовавшего (добавлю от себя — подлинного), хотя живёт рядом с Колизеем. Лицом к лицу лица не увидать и никак иначе.

    И Джеп, драма которого то ли в иллюзиях, принятых за любовь, то ли в бесплодных попытках найти хоть какое-то ее подобие… Из этого разочарования и отсутствия подлинности и должен был появиться еще один лейтмотив фильм — роман Флобера о ничто.

    9 мая 2016 | 11:20

    Дамы и господа, если ваша душа истосковалась по эстетике, то бегите скорее сюда. Итальянский режиссер Паоло Соррентино в своем изобретении 2013 года «Великая красота» потешит вас самым мощным коктейлем из современной итальянской богемы вместе с римской архитектурой, итальянским хором, костюмами из последней коллекции DOLCE & GABBANA, и красочными вечеринками, в которые он добавил «ягодку» декаданса и «дольку» гротеска. Не удивительно, если после выхода данного фильма, в Рим хлынул обильный поток туристов, ведь на рекламу режиссер не поскупился: эстетика достопримечательностей здесь в самом выгодном свете, реклама и без того известных марок типа «Martini» и «Peroni».

    Но прелести роскошной жизни высшего общества — это лишь фон глубинных переживаний главного героя. Вместе с ним не торопясь мы совершаем путешествие во вселенную под названием «Джеп Гамбарделла», где утраченное время с последними вздохами «протягивает руки» к прекрасному. Подобная тематика уже выходила на экраны в «Сладкой жизни» Федерико Феллини и сравнение этих двух фильмов вполне корректно, особенно если говорить о таком связующем звене как «общество потребления». Если в 50-е «Сладкой жизни» оно только зарождалось, то в «Великой красоте» 2013 года оно достигло «расцвета». И танцуя «паровозик» под примитивный саундтрек «Papa Americana» мы друг за дружкой толкаем нашу жизнь в Ничто. Люди ничего не создают и ни к чему не стремятся, они даже ни на что не надеются, а просто растрачивают деньги в полузабытом состоянии.

    Еще в самом начале фильма Джеп, отплясывая на вечеринке в честь своего 65-летия, начал знакомство со зрителем такой фразой: «В юности на вопрос «Что вы больше всего любите в жизни?»- Я отвечал — «Запах дома, где живут старики.» Тонкая душевная организация Джепа не заставила себя долго ждать. Он удивительно быстро прославился, написав свою первую книгу «Человеческий аппарат» и, к сожалению, последнюю, которая проложила ему дорогу в римскую элиту. Продолжая и по сей день почивать на славе некогда написанной книги, наш герой медленно, но верно растворял свой талант в алкоголе, сексе и наркотиках, что продолжает делать и на сегодняшний день. И если ориентироваться на идеологию «потребления», то Джеп просто преуспел: работа арт-критиком в модном журнале, квартира с видом на Колизей, открытые двери во все рестораны и клубы, внимание женщин. Только почему-то печальная улыбка не покидает лица Джепа. Почему? Может быть потому, что рано или поздно на закате лет стоит набраться мужества и посмотреть в глаза прожитой жизни. А это не просто, ведь мысль о том, что человек, возможно, что-то упустил, съедает заживо. Особенно, если он упустил все: любовь, семью, друзей, творчество. Все, что остается Джепу, это делать невозмутимый вид на вечеринках своих богемных товарищей по «коксу» и смотреть на их моральное разложение, а самое страшное, это осознавать, что он тоже часть этой системы. Он самолично устраивает «пирушки» для этого общества, где всячески пытается угодить ему рекой алкоголя, кокса и разврата. Но хочется быть пьяным не только от вина, но и от красоты окружающего мира. И где же здесь красота? А есть ли она вообще?

    Бродя жаркими днями и прохладными ночами по Риму, он алчно ищет ее: в мужчинах, женщинах, архитектуре, природе и т. д. Но все мимо. Работая журналистом в известном издании, он вынужден видеть не прекрасное, а безобразное современное искусство, которое искусством даже сложно назвать. Голая женщина, обмотанная аптечным бинтом, бегает по площадке с криками «Я всех ненавижу!», врезается в каменный столб и симулирует кровь. А потом на интервью она объясняет это некими «вибрациями», смысл которых сама не понимает. И это «искусство», которое собирает значительные гонорары. Так называемые «творцы» варварски манипулируют эстетическими чувствами людей, а те в свою очередь позволяют развращать себя. Высшее общество в лице знаменитых политиков, бизнесменов, актеров, разряженных как «мартышки» в дорогие костюмы и платья, буквально «за уши притянули» свои заслуги. Священнослужители, игнорирующие вопросы прихожан, перестают нести благоговение и доверие.

    Но вот вопрос: если все люди никчемные и продажные, то кто же создает эти посмертные произведения искусства? Кто выстроил великий Рим? Кто писал вековые шедевры на холсте? Кто написал романы, которые до сих пор читают? Кто расписывал соборы библейскими сюжетами так, что становится больно от этой красоты? Такой акт творения могли совершить только прекрасные люди. Значит, они были, есть и будут. Возможно в 21 веке в ситуации передовой роли технологий, человек начал осознавать утрату своей значимости. Выражение «человек-мера всех вещей» — для современников уже не актуально. К сожалению, вместо того, чтобы использовать технологии себе в помощь, мы стали их рабами.

    Приятно осознавать, что в ситуации современной пропаганды «мусорной» культуры все же пробиваются ростки познания истиной красоты, которые толкают нас к осознанию своих социальных и творческих возможностей. Радует, что подобные картины собирают внушительный багаж наград, что дает основание полагать о частичном отсутствии безразличия в адрес нашего будущего. Искусство не обязательно должно базироваться на античных канонах, оно прежде всего является чувственным выражением внутреннего мира художника (или целой эпохи), а внутренний мир тесно связан со временем, в котором живет человек. И поэтому современный человек вряд ли сможет мыслить как античный скульптор, но это не значит, что он не сможет показать себя красиво, тем более что современных технологий для этого предостаточно. Главное-это найти в себе то самое прекрасное, а «мусор» мы показать всегда успеем.

    Красота-это хитрая субстанция, которая вроде бы есть, но видят и чувствуют ее лишь немногие. Ее нужно обрести. Она может оказаться в монахине, собирающей яблоки для утренней трапезы, в сорокалетней стриптизёрше, умеющей любить и ценить людей, в матери, обнимающей своего ребенка, в первой любви, в утренних лучах солнца, пронзающих католические витражи и падающих на лица прихожан, в итальянском хоре, преданно сопровождающем нас с вами весь фильм…

    1 июля 2015 | 13:10

    Паоло Соррентино считается, вроде как, единственным достойным современным итальянским режиссёром (есть конечно те, кто таким называет Маттео Гарроне, но их мы оставим за скобками). И в целом, он довольно интересен и самобытен по своему киноязыку. Данный фильм многие поспешно сравнивают со «Сладкой жизнью» Федерико Феллини, что отчасти оправданно, ведь с самого начала есть несколько сцен пародирующих этот фильм. Но в общем история журналиста и бывшего писателя Джепа Гамбарделла немного о другом.

    Там где Феллини энергично возвеличивал Рим с его вечной красотой над обычными мещанскими проблемами мелких человечков, Соррентино со свойственной ему созерцательностью разрушает этот образ, показывая то, что город мёртвый, наполненный живыми мертвецами и мёртвым искусством. И не важно когда всё это было создано: тысячи лет тому назад или же здесь и сейчас. Никто не пытается понять, что чувствует человек, пусть даже художник, а после его смерти всё это и вовсе становится бессмысленным, да и сами они давно слились в бесконечном карнавале забытья, чтобы хоть на время скрыть собственную бессмысленность существования. Вообще не важно даже, кто есть кто — модный художник, погрязший в претенциозности настолько, что сам стал верить в собственный бред, или же монашка, слепо верящая в то, что несёт добро. Разницы никакой нет. Все рано или поздно станут неразличимыми в убогости собственной смерти, каким стал Рим — гигантский город-зомби (хотят тут подойдёт практически любой мегаполис). Потому только и остаётся вспоминать о кратковременных хаотичных вспышках красоты, которые окрашивают жизнь хотя бы мимолётным цветом.

    22 декабря 2013 | 21:35

    «Настоящие комедии все одинаковые, как свет маяка. Они дарят надежду…» (Из неопубликованного)

    ***

    Каждое мгновение жизни бесценно. Будущее прекрасно. В разных ситуациях жизни есть место юмору. Впечатления от фильма — как давным-давно, когда посмотрел «Бриллиантовую руку», или лет десять назад — «Реальную любовь». А еще захотелось, во-первых, сделать что-то хорошее своим близким и, во-вторых, не откладывая в долгий ящик, замахнуться на роман.

    Всех заинтересованных лиц, особенно редакторов больших и малых издательств, прошу не беспокоиться. Первое угасло само собой, а второе воплотилось в эту рецензию.

    Фильм начинается сценой разнузданной вечеринки, где не очень молодые и молодые люди пьют, танцуют и веселятся. Уж не обличение ли развратных нравов богемы?

    Нет. Режиссер (Паоло Соррентино) снял жизнеутверждающую комедию. Сорок лет назад написав дебютный роман, Джеп Гамбарделла (отличная роль Тони Сервилло) приехал покорить Рим, а Рим, как видно, покорил его — своей атмосферой, своими памятниками старины, улицами и тротуарами, красивыми женщинами. Тот, кто оказался внутри этой Великой красоты, должен или смириться или — бросить вызов наследию прошлого. И писатель начал искать свою Великую красоту.

    Он искал ее на новомодных спектаклях и рискованных перфомансах. Ее координаты он хотел выведать, беря интервью у людей искусства. Он смотрел по сторонам — чаще среди развлечений суетной богемы, но порой бросая ищущий взгляд за ограды монастырей. Пытался найти ее след на тропинках встреч с давними друзьями.

    Он не написал больше ни одного романа, но его рецензии и интервью были востребованы, и осязаемым результатом стала огромная терраса его квартиры с видом на Колизей — что может быть прекраснее? Разве что стая фламинго, присевшая отдохнуть на этой террасе.

    Но жил он не только ради квартир с видом. На этой террасе он, как раньше, задавал себе тот же вопрос: что есть Великая красота?

    По фильму, Великая красота — это люди, которые приходят к нему в гости на эту террасу. Великая красота живет внутри каждого человека, и только в общении с другими людьми этой красоте суждено пребывать во веки веков. Красота знаменитых площадей, улиц и парков остается великой всегда, но от нее становится тепло, если идешь по ним с близким человеком.

    Великая красота — в воспоминаниях юности и в еще не до конца упущенных шансах — если не на завладение этой красотой, так хотя бы на продолжение ее поиска.

    Ее нельзя схватить и удержать, ею можно восхититься и продолжать искать дальше. Великая красота неисчерпаема, а ее поиск наполняет жизнь смыслом. Когда мы живем — мы ищем ее. И если мы всё еще ищем, то, значит, — еще живем.

    Понимаю, что это снизит лирический накал моего повествования с 25 до 15Вт, но удержаться не в силах: жираф в фильме — тоже Великая красота!

    Даже находясь под давлением самых непривычных для него обстоятельств, человек все равно ищет Великую красоту. Возьмем, к примеру, Семен Семеныча Горбункова из «Бриллиантовой руки». Вроде бы он притворялся, что ищет халат с перламутровыми пуговицами, ведь к этому времени он уже нашел свою Великую красоту. Но ее гармоничная незаконченность и текучесть предполагала стойкий перламутровый оттенок — именно так сложились обстоятельства после бурной туристической поездки.

    Процесс поиска вечен, как и сама Великая красота. Если бы Семен Семеныч все-таки нашел бы халат с перламутровыми пуговицами, он бы на этом не остановился. И пусть массовое производство перламутровых пуговиц давно прекращено — будем искать.

    10 из 10

    9 октября 2014 | 20:20

    Кто любит и прожигает жизнь, наслаждаясь великой её красотой, кого не занимают скрытые смыслы, и всё воспринимаемое видится каким оно есть. Кому посчастливилось созерцательно гулять вдоль Тибра, и суждено иметь беспечную беззаботность быть писателем, чья терраса выходит на Колизей. Ему, безупречному цинику, чувствующего этот мир безо всякого труда, и не знающего утра, но не совсем забывшего… каково это — любить кого-то.

    Паоло Соррентино мажет современное кино на белой простыне такими красками, которые под рукой, и кажется ими ничего нельзя испортить. Его великой экзистенциальной красоты ровно столько, чтобы не заблудится в ней, и не оторваться от современной жизни. Его режиссерский замысел, в планах которого не обесценивать последствия любви, вполне могли бы уместиться в «одиннадцать» минут Паоло Коэльо. Может люди теперь и не созданы для прекрасных вещей, но музыка в завершении запоминаема, и здесь много действительно красивых кадров неоткрытого местами города, его сложный монтаж с ключами самых незабываемых минут из романа жизни, помимо даже того оплаченного экзорцизма в борделях. И сколько разных мыслей, которых, вот так сразу и не расскажешь… что это был за фокус, такой жизни.

    Федерико Феллини, никак нельзя не обойти его кино. Пусть не так всё концептно, даже эксцентрично, но теперь, так правдивее и современнее, несмотря на весь очевидный упадок нынешней культуры, упрощенной до сверхмерного реализма в виде фламинго и гаджетов. Теперь она, смешанная, злободневная, сладкая жизнь, безусловно иная, но она всё та же, с множеством тех некогда не существовавших, а теперь только появляющихся, вечно малоразрешимых вопросов. И пусть лучше поздно, чем никогда, где-то середина пути, благо далеко до финала, и можно ещё делать то, что потом не захочется. В общем, тратить время, наслаждаться жизнью и видеть море на потолке… правда зная уже, что физически лихо пройдена та одна лестница в старом теплом и светлом городе, и только увы ради любопытства, и малым оправданием и сознанием того, что другие её преодолевают ползком, обручившись с бедностью.

    10 января 2014 | 23:58

    По изношенным улицам «вечного города» гуляет пожилой джентльмен. Проницательным взглядом скользит он по величественным руинам, провожает незнакомцев-прохожих и задумчиво созерцает цветистую южную природу. На его глазах замертво падают от восторга туристы, ученицы католической школы резвятся в скверах, где некогда разгуливали сенаторы, а напыщенные обнаженные актрисы с выбритыми на лобке серпом и молотом бьются головой об стену с воплем: «Я вас не люблю!» Это Джеп Гамбардилья (Тони Сервилло), старый плут и негласный император римской богемы. Сейчас он известен как блестящий, въедливый интервьюер для престижного издания, но много лет назад он ворвался в высшее общество, написав роман под названием «Человеческий аппарат».

    Последние 40 лет Джеп провел в поисках «великой красоты», которой, разумеется, не нашел. Зато познал все прелести чувственности и стал своего рода экспертом по праздности и развлечениям. Лучшие тусовки, подруги, беседы — только в клубе Джепа, где день начинается ночью, а кончается утром, где пьют, пьют, пьют, но не до беспамятства, а чтобы заглушить голос разума и болтать о пустяках, потому что говорить о важном пошло. Так и проходят день за днем до тех пор, пока на пороге не появляется горюющий старик и не сообщает о гибели его жены, первой женщины Джепа, которая всю жизнь любила только его.

    Весь фильм построен на контрастах между красотой и пошлостью. Умиротворенные римские пейзажи сменяются оргиастическими вечеринками, самоотречение древней монахини — глупостью и занудством старого кардинала. Примеров множество, и все вместе эти сцены образуют сюжет картины, рваный и пестрый, отражающий восприятие мира героем, что пребывает во власти чувств. Его жизнь — бесконечная череда впечатлений, более или менее абсурдных, приземленных или прекрасных. За долгие годы многое приелось, поэтому Джеп смотрит на все скептически, с легкой меланхолией и крупицей иронии. Очевидно, в том и задумка режиссера, чтобы собрать воедино разрозненные впечатления, наложить их на жизнь обаятельного героя и попытаться придать им некую общность. В результате никакой общности не получается, а получается остроумная, по-итальянски живая пародия на римский бомонд.

    «Великая красота» ни в коей мере не идейное кино. Нет в нем ни морали, ни обращения к душам зрителей. В промежутках между карикатурами встречаются и значительные эпизоды, но по законам фильма и они словно требуют разрешения в фарс, в нечто, лишающее их смысла и значимости. Это рассказ о жизни без идеи в мире, где идеи извращаются, понимаются превратно, а потому разлагают, низводят людей до уровня социальных животных. Как и многие до него, Джеп Гамбардилья идет по ложному пути, он ищет красоту снаружи, в ощущениях, но в том-то и дело, что красота внутри, в воспоминаниях молодого Джепа, еще не испорченного успехом и упоением разврата.

    Прелесть фильма в чередовании эстетских эпизодов и мизансцен вроде той, что попала на афишу, с вопиюще безвкусными съемками вечеринок, назойливым изображением светских причуд и сценами, от которых становится не по себе. Великолепное исполнение Сервилло компенсирует слегка растянутый и беспорядочный сюжет, благодаря чему персонаж оживает сам и оживляет все вокруг. Это совсем не «Сладкая жизнь» Феллини, здешняя красота — красота увядающей розы, а не буйный цвет розового куста. Даже герой и его спутницы уже давно не молоды, и за приключениями они отправляются с ленцой и сомнением — а стоит ли?

    Стоит ли смотреть «Великую красоту»? Пожалуй, да. При всех недостатках ее никак нельзя назвать скучной.

    21 октября 2013 | 23:03

    Трагикомедия о вечном городе и его обитателях…

    Каждый режиссер в своей жизни мечтает снять такое эпическое полотно, как Сладкая жизнь Феллини, однако не каждый может, в меру своих возможностей и таланта. Режиссер данного фильма — Паоло Соррентино — единственный сегодня в Италии режиссер, продолжатель великой итальянской кино-школы, попытался снять нечто подобное. Можно сказать, что этот фильм — это современная версия Сладкой жизни — фильм о итальянской богеме нынешнего поколения.

    Фильм рассказывает историю Джепа Гамбарделла — известного писателя и журналиста, написавшего в молодости один-единственный роман и заслужившего репутацию гения-одной-книги. Он мечтает снова начать писать и отправляется на поиск новых сюжетов, гуляя по Риму и ища вдохновение — Великую Красоту. И это путешествие превращается в головокружительную феерию, в яркую фантасмагорию, из плена которой выбраться дано не каждому…

    Режиссер, глазами главного героя показывает нам всю красоту и величие Рима, в настоящее время и в нынешнем ритме жизни, также не обходит стороной современное общество с его нравственным падением.

    У Соррентино во всех фильмах всегда используется много разноплановой музыки, что влияет на атмосферу и восприятие его лент, вот и в данном фильме он не изменил себе и собрал тут коктейль из оперной, классической и электронной музыки. Также стоит отметить отменную операторскую работу Луки Бигацци и превосходную актерскую работу Тони Сервилло, постоянных соратников режиссера, которые прошли с ним не один фильм.

    Рекомендую к просмотру.

    18 ноября 2013 | 15:54

    2013 год в кинематографе ознаменовался появлением сразу двух шедевров — «Жизни Адель» Абделатифа Кешиша и «Великой красоты» Паоло Соррентино. Очная схватка на Каннском фестивале закончилась в пользу «Жизни Адель», а «Оскара», правда, в отсутствии конкурента, забрала уже «Великая красота». На фестивале картину встретили достаточно прохладно и по достоинству оценили несколько позже.

    Сам Соррентино признавался, что фильм навеян «Сладкой жизнью» и другими работами великих итальянцев. Это фильм-память, фильм-дань уважения, фильм-ностальгия по великому итальянскому кинематографу 50-70-х годов ХХ века.

    «Великая красота» переносит события в современный Рим. Это, по-прежнему, вечный город, центр итальянской богемы, царство порока и греха. Главный герой, Джеп Гамбарделла, воплощенный альтер эго режиссера итальянским актером Тони Сервилло, как когда-то Марчелло Мастроянни, ставший альтер эго Феллини после «Сладкой жизни». Подобных пересечений здесь будет множество. Джепу 65 лет, он автор бестселлера сорокалетней давности «Человеческий аппарат», ставшего единственной пробой пера, а на настоящий момент он числится журналистом и интервьюирует знаменитостей. Он предстает перед зрителем светским львом, что подразумевает немалую долю цинизма, но зритель чувствует, что перед ним тонко чувствующий красоту и мимолетность бытия седовласый джентльмен, а все остальное составляет лишь публичную маску.

    Картина неслучайно начинается с экскурсии по Риму. «Великая красота» — экскурсия по миру аристократов, тусовщиков, красивых мест, гламурных персонажей и неудачников. В памяти всплывает сцена, где Джеп ночью показывает своей подруге роскошные римские дворцы, сохранившиеся, подобно Колизею, напротив которого живет Джеп, с незапямятных времен, пережившие несколько эпох, ставшие свидетелями многих событий, а современное искусство, над которым подтрунивает Соррентино, и вовсе не искусство. Оно не интересно, потому что мимолетно, как и сама жизнь. Именно поэтому перформанс с разбитой в кровь головой «художницы» представляет собой скорее забавное представление, чем то, что преодолеет самое тяжелое испытание — испытание временем.

    Серьезное отношение к самому себе, как и к жизни, сладка она или горька, вызывает у главного героя точно такую же усмешку как и перформанс у зрителей. Джеп, как и Флобер, хочет написать роман ни о чем, потому что сама жизнь — только ограниченное по времени созерцание в поисках красоты, которая вечна. В этом смысле фильм — это и есть роман Джепа, потому что как такового сюжета в «Великой красоте» нет, как не было его и у Феллини. Портрет современной богемы по Соррентино — это пустота, подобно той, что окружает главного героя во время его ночных прогулок по Риму. Не случайно выбран Рим как место сумерек цивилизации, где потерпела крах античная культура, а ныне остались только скопления гротескных персонажей. Место, где любовь, творчество, вера в Бога — все осталось в прошлом, все стало экспонатом, а сама жизнь превратилась в музей.

    Помимо всего, у Джепа есть друзья, но они ничем не отличаются от него самого: один друг уже много лет редактирует Габриеле д’Аннунцио, потому что больше всего боится начать писать что-то свое, а подруга-писательница пишет один роман за другим, особо не задумываясь о художественной ценности своих произведений, равно как и о своем месте в мире литературы, а выпускает книги просто потому что ее публикуют. Сам Гамбарделла при этом выражает идею автора о том, что ничего нового современная культура создать просто не в состоянии, она буквально утонула в величии памятников прошлых веков и боится выплыть обратно на поверхность.

    «Великая красота» насквозь пронизана божественным. Сама красота здесь сродни божественному откровению, кроме того, новый смысловой пласт придает картине появление 104-летней святой Марии. Она воплощает религиозную древность и многовековую мудрость. «Знаете, почему я питаюсь только кореньями? Потому что корни важны!», — говорит она, с ней согласен и режиссер, который тоже верен своим корням. На встречи с ней собирается весь цвет Рима, но она не желает с ними разговаривать, а принимает только Джепа, потому что его роман ей когда-то понравился. Будто ожившая мумия, на которой лице нет ни одного места, докуда не добрались морщины, она представляет собой искупление всех человеческих грехов, когда поднимается на коленях по 28 ступеням Святой лестницы Лютеранского дворца, ведущей в небо, к Богу. Любопытно, что герои «Сладкой жизни» тоже когда-то поднимались по лестнице, ведущей к небесному, приближающей к искуплению грехов и установлению мира в душе. Герои «Великой красоты» уже не в состоянии самостоятельно взойти на путь очищения, поэтому за них это делает Мария. Мотив праведничества — пожалуй, самое важное приобретение Соррентино.

    Женщины для Джепа — это скорее прошлое, чем настоящее и тем более будущее. Девушка из юности, оставшаяся для него чистым светлым воспоминанием, предметом великой красоты, которую он искал на протяжении всей своей жизни — это фактически Паола из «Сладкой жизни», чистоту, юность и красоту которой не испортили ни неумолимое время, ни переменчивая жизнь. Она запечатлена в памяти Джепа навечно, ее он искал, но так и не нашел, однако ее образ всегда с ним. Стриптизерша Рамона, дочь старого друга, главный секрет которой заключается в том, что она тратит все свои деньги на свое тело, скорее разочаровывает героя этим откровением, потому что телесное для него уже не играет такой роли как раньше. Он сам признается в этом своему другу: «В моем возрасте одной красоты уже недостаточно». Начальница Джепа карлица Дадина испытывает к нему глубокую женскую симпатию помимо дружеских и теплых человеческих чувств. Ей действительно искренне жаль, что такой талантливый и интеллектуально развитый человек никем не стал и попусту растратил весь свой потенциал. Все женщины, которые были в жизни Джепа, чем-то не устраивали его, равно как и Марчелло, поэтому он оказался одиноким журналистом-неудачником, в жизни которого есть только воспоминание о безвозвратно ушедших годах и обо всем том, чему уже не суждено сбыться.

    «Сладкая жизнь» передает яркую светскую жизнь прекрасных и молодых героев, а «Великая красота» о людях, которые увядают (всем героям не меньше сорока), но пытаются задержать дыхание молодости, мгновение, которое уже давно прошло. А Рим представляется местом, которое переполнено красотой настолько, что уже устало от нее, равнодушным к своим обитателям и к их мимолетным проблемам, потому что совсем скоро на их смену придут другие герои, с ними придут другие проблемы, а Рим каким был, таким и останется. В «Великой красоте», как и в «Сладкой жизни», мимолетность жизни разворачивается на фоне роскошных декораций вечного Рима — таким образом, создается подлинный образ красоты, которая, согласно Альберу Камю, представляет собой вечность, длящуюся мгновение.

    29 июля 2015 | 14:26

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>