всё о любом фильме:

За холмами

Dupa dealuri
год
страна
слоган-
режиссерКристиан Мунджиу
сценарийКристиан Мунджиу, Татьяна Никулеску Бран
продюсерКристиан Мунджиу, Паскаль Кочето, Жан-Пьер Дарденн, ...
операторОлег Муту
художникКалин Папура, Михаела Поенару, Дана Папаруз
монтажМирча Олтяну
жанр драма, ... слова
сборы в США
сборы в России
зрители
Франция  57.4 тыс.,    Румыния  53.1 тыс.,    Италия  30 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время155 мин. / 02:35
Номинации (1):
Алина возвращается в Румынию из Германии, чтобы забрать с собой Войчиту, единственного близкого ей человека, когда-либо отвечавшего ей взаимностью. Но Войчита обратилась к Богу, а Бог — серьезный соперник, когда дело касается чувств…
Рейтинг фильма
IMDb: 7.60 (7610)
ожидание: 96% (332)
Рейтинг кинокритиков
в мире
91%
81 + 8 = 89
8.1
в России
79%
15 + 4 = 19
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 186 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Ошеломительная кинолента Кристиана Мунджиу: «За холмами».

    Иногда получается так, думаешь донести в истории об одном, а на самом деле слушатель воспринимает историю рассказа совершенно о другом, эффект растревоженного улья. Так и здесь, тщательно выбрав инструменты для передачи ощущений полноценной перспективы, художник в процессе работы, сам того не ведая, увлекаясь всё дальше и дальше, изображает её в таких деталях, что она вырастает в перспективу отчасти непостижимую уму. И в конечном итоге перспектива вырисовывается настолько основательно, что прямо и косвенно выходит за рамки целостной картины и тот объект, который, по идее, должен приковывать главное внимание зрителя, оказывается на второстепенной стороне, а на первый план всплывает деталь, которой эта роль и вовсе изначально не отводилась. А там вторая деталь, потом следующая. Взор начинает блуждать из одного угла в другой, то там углубится, то здесь, подспудно даже, мысленно и невзначай возникает желание перевернуть холст наизнанку, авось и там что-то есть, что не уместилось в рамках. Порою ловишь себя, что твои глаза и ум разбегаются по сторонам, что абсолютно не способен сконцентрироваться на том, что тебе хотят донести: смотришь в одну точку, а думаешь совсем о другом. И вовсе так не кажется, что образ живописует нагромождение не связанных друг с другом предметов, а наоборот — образ настолько силен, что на его поверхности неожиданно живо проявляется то, что спрятано глубоко внутри, примерно так, как на розовых, на невозмутимых щеках вдруг проявляется краска стыда и они становятся ярко пунцовыми, и постыдную правду уже не скрыть.

    На одном из таких «фокусов» этого произведения мне и хотелось бы акцентировать Ваше внимание, когда из-под колпака шляпы вместо помещенной в него розы из папье-маше, неведомым нам путем, подлетая от неожиданности, выскакивает пушистый, белый зайчик, хотя уместнее в этом контексте было бы наоборот — живое стало мёртвым, колпак захлопнулся:

    - Невежество не в том, как мы глубоко погружены в бога, полагая это за мракобесие, а в том, как мы от него далеки, проживая жизнь, совершенно с ним не соприкасаясь.

    10 из 10

    26 декабря 2012 | 00:42

    Он был как безумный, орал с пеной у рта: «Ты трахалась с молочником». А потом он напоролся на мой нож. Он напоролся на мой нож десять раз (Джун)

    Первое, чему должна научиться послушница нищего румынского монастыря — вежливо, но твердо говорить «нет». Нет, владыка, мы не можем прислать яиц, они все обещаны детскому дому. Нет, милая, жаль, что тебе некуда пойти, но у нас беда с местом, вот если Пахомия передумает и вернется к мужу… Нет, сестра Кристина, довольно приваживать бездомных одичавших собак, итак пришлось на скудные средства обители покупать цепь. Сестра Кристина, в миру Войкица, робко и упрямо смотрит из-под черного платка, и в следующий раз приваживает бездомную и одичавшую бывшую любовницу Алину. Не подозревая о том, что применения цепи все равно найдется. Смерть от экзорцизма — так и напишем в медицинском заключении.

    В части способа подачи ключевого сюжетного события «За холмами» отдаленно напоминает, допустим, триеровскую «Медею». Там — известный эпизод детоубийства, здесь — художественное осмысление вполне реальной смерти Ирины Корнич, из которой ненароком изгнали жизнь в 2005-м (незадачливый экзорцист едва успел отсидеть свое). Оба события сами по себе невольно переключают нас в режим короткого поиска виноватых и выплеска негатива: сумасшедшая мать, проклятые мракобесы и далее по тексту. Вот только ни Триер, ни Кристиан Мунджиу сами в этот режим не входят и думающему зрителю подзависнуть в нем не дают. Не будет ни громов с молниями, ни миролюбивой пошлости «всех жалко, никто не виноват». Виновата коса, нашедшая на камень, агрессивное саморазрушение «жертвы» и гордыня священника, помешавшая вовремя признать поражение. Но, как и в предыдущих работах режиссера, вопрос ответственности не существен, и взятая в фокус острая тема — лишь повод поговорить о чем-то более важном, чем опасность запрета абортов или частные последствия провинциальной религиозности.

    За холмами сюжета, далекими отзвуками — Родина. Нищая, неустроенная, с усталыми равнодушными людьми на заваленных мусором улицах, госпиталями, где воспаление легких лечат галоперидолом, и новостными роликами о зарезанных подростками маменьках (снятое на телефон видео — сразу после рекламы). Высокодуховная в славянском понимании этого слова: сегодня уважительно кланяемся батюшке и расшибаем лоб перед «особенными» иконами, а завтра зубами рвем благословляющую руку и взрываем купола. Перевертыши: получив на руки больную, монахини вызывают скорую, а врачи — советуют помолиться. Образ Румынии в фильме беспросветен, но при этом не отдает помойным привкусом культивируемой киночернухи, к которой мы сегодня привычны. Не фестивальных успехов ради, но волей истины, ведь, прежде, чем уложить на крест, Алину выкинут (о, очень вежливо!) с работы, из приемной семьи, из больницы. Явно не в первый раз. Нищета страшна, но еще страшнее общее равнодушие и постоянное одиночество, от которого впору надеть апостольник или броситься в колодец.

    Ближе, ярче — личная трагедия двоих, осложненная вялым противостоянием ортодоксии и нью-европейского либерального устава, размахивая которым нынче модно ломиться в монастыри. Поначалу кажется, что вламывается именно режиссер: нарочито холодно и пусто звучат на первых минутах рассуждения о вере, пестуется в кадре тема бабьих суеверий. Но вот он дает слово оппоненту… и показывает, что сказать тому в сущности нечего. Пафосные Алинины демарши и восклицания в духе: «Бог не только для вас!» — насквозь фальшивы, потому что сами понятия «Бог» и «вера» с очевидностью лежат далеко за пределами сферы ее духовного опыта, кажутся ей ненастоящими. Нехитрая арифметика эгоизма: любовь = секс, желание = обладание, запрет = бунт. Истерическое крещендо неудовлетворенности: Ты, трахалась со священником, Войкица, поэтому не хочешь уехать со мной? С кем еще ты трахаешься?… А та любовь, что смотрит из подведенных усталостью глаз экс-подруги, непонятная, неизбывная, полная сострадания, но безжалостная к нуждам тела, ранит, как нож. Один раз. Десять. Ежеминутно.

    Примерно с тем же чувством смотрит на своих героинь сам Мунджиу, ничего о них не скрывая, не чувствуя себя вправе судить. Его символ веры: «Все сложнее». Мы все ушиблены тем или иным шаблонным мировоззрением. Но в реальной жизни то, что кажется дикостью, может оказаться милосердием, то, что кажется любовью — атрофией души. А может и не оказаться, как знать. Единственное, в чем, похоже, уверен режиссер (и это, как ни странно, очень христианская идея) — беззащитность добра, непомерная цена благих намерений, невозможность сохранить себя без помощи извне. Козмина Стратан, невероятно убедительная в своей первой и пока единственной роли, кажется стоящей в круге света. Ее Войкица обрела Бога, нашла «путь, на котором не будет одна». И эта опора не пошатнется, но как возмочь удержаться за нее? С появлением Алины, она обречена либо уйти и стать чужой игрушкой (целуй, иначе, сигану с балкона!), либо остаться и бесконечно нести бремя вины. Любое решение будет неверным, спасение не в человеческих силах.

    …Да не убо похитит мя сатана и похвалится, Слове, еже отторгнути мя от твоея руки и ограды; но или хощу, спаси мя, или не хощу.

    11 августа 2014 | 15:12

    Румынка Анита возвращается из Германии на родину, чтобы увезти с собой за границу свою подружку Войтичу, вместе с которой она провела лучшие годы жизни в детском доме, соединившем их не только в общем сиротском горе, но и в совместных интимных радостях. А пока Анита была «на западе», Войтича уверовала в Бога. Однако, несмотря на появившиеся разногласия во взглядах на жизнь и собственное предназначение, Анита решила не уступать подружку Господу, и во что бы то ни стало уговорить Войтичу покинуть православный монастырь, в котором та нашла себе приют. И это нешуточное сражение за рабу божью закончилось не читкой проповеди в храме, а полной гибелью всерьёз…

    Кристиану Мунджиу не привыкать к вниманию на Лазурном берегу: в 2007-м его «4 месяца, 3 недели, 2 дня» увезла оттуда «Золотую пальмовую ветвь», а на этот раз «всего лишь» приз за лучший сценарий. Но если не считать, что жюри ещё и отдало премию за лучшую женскую роль сразу двум актрисам — Космине Стратан и Кристине Флутур, которые сыграли у Мунджиу в последнем фильме главные роли. Кстати, своей «Золотой пальмой» он «уравнял» румынское и наше кино, если взять во внимание тот факт, что у нас сегодня по-прежнему остаётся только одна такая награда, завоеванная ещё в далеком 1958-м картиной Михаила Калатозова «Летят журавли».

    Суровый и бескомпромиссный взгляд на реалии румынской жизни акцентируется на этот раз не на социалистическом прошлом страны, где запрещались аборты, а на реальном событии, случившемся в 2005-м году. Впрочем, добавить что-то принципиально важное к целой обойме румынских картин, которые за последние 5-7 лет уже изрядно повытирали ноги о родную державу, Мунджиу, по большому счету, не удаётся. Несмотря на сценарную премию, новая история выглядит не то что бы плоской, но, главное, не настолько глубокой, как хотелось бы. 

    Тем более, в сравнении с его предыдущей работой, где тот же самый критический реализм был приправлен лаконизмом недоговоренности, привнесшим в ту «ретро-историю» энергию и саспенс. Ни того, ни другого в этой работе Мунджиу лично мне обнаружить не удалось. Два с половиной часа экранного действия ни шатко, ни валко обслуживают конфликт, который мог быть отрефлексирован более ёмко и лаконично. Однако новоявленный классик не устоял перед искушением большого метража, в который иные мастера способны вместить целую эпопею.

    В официальную церковь, на несколько столетий узурпировавшую право общения с Всевышним, а теперь почти агонизирующую из-за потери былого влияния, сейчас только ленивый камень не бросит. Тем более, после Луиса Бунюэля, Ежи Кавалеровича, Кена Расселла или хотя бы даже Нанни Моретти, который в 2011-м предсказал (или таки напророчил?) в своей картине «У нас есть папа» недавнее отречение от престола реального понтифика. Сказать, что Мунджиу решил потоптаться на костях или поглумиться на мощах института, который не сегодня-завтра прикажет долго жить, было бы несправедливо.

    Сказать, что в показанной им христианской коммуне царствует мракобесие тоже нельзя, скорее — аскетичное здравомыслие, жестко обрамленное православными догматами. Но слишком уж несерьёзного соперника находит он для настоятеля монастыря и его суетливых приспешниц, решивших изгнать бесов из неуравновешенной девицы, явно нуждающейся в помощи психиатра. Ни служители культа, ни их одержимая оппонентка не отличаются глубиной мировоззренческих суждений, потому их столкновение вряд ли способно отразить силу (или слабость) религии, как властительницы человеческих душ.

    Мунджиу слишком старательно избегает тенденциозности, и тем паче ангажированности. В результате фильм получается какой-то бесхребетный, оставив после себя ощущение, что постановщик так и не определился со своей личной позицией. И этот нейтралитет невольно передается зрителю, а быть сторонним наблюдателем почти 150 минут экранного действия — это большая «роскошь». Если бы речь шла о непритязательной зарисовке о быте и нравах маленького монастыря — ещё куда ни шло. Но в данном случае такая неэкономия времени выглядит почти издевательством, поскольку на уровне сюжета развязку можно предугадать уже после знакомства с аннотацией.

    Хотя, если честно, дело даже не столько в отсутствующей позиции режиссёра, а в том, что в фильме не проявляются авторские симпатии к персонажам. Во времена тотальных симулякров холодной отстраненностью уже никого не удивишь. Она подобно льду в морозилке — при наборе его критической массы обязывает владельца отключить электропитание и начать размораживать агрегат. Признаться, у меня самого был большой соблазн выдержать нейтральную позицию по отношению к этому фильму. Но два с половиной часа бесчувственного кино таки заставили вспомнить одно из назначений моей профессии, буквально следовать которому я, признаться, не очень-то люблю…

    29 июля 2013 | 17:56

    Я хочу стоять с тобой
    где-то совсем не знаю
    там почему-то не знаю
    стоять с тобой
    там,
    где не знаю, не знаю, не знаю
    в очереди куда-то,
    потому что
    убежать невозможно!

    Кристиан Мунджиу, румынский режиссер и сценарист (вспоминайте «4 месяца, 3 недели, 2 дня»), с его новым «За холмами» и регалиями последних Канн — «За лучший сценарий» и «За лучшую женскую роль» для обеих главных актрис.

    Сегодня его фильмы относят к термину последнего десятилетия «новая румынская волна» (Cristi Puiu, Catalin Mitulescu, Corneliu Porumboiu). Без сомнения заслуженный, но официоз, коего не бывает у Мунджиу. Человек снимает большее — жизнь. Его сложные темы обходятся без указующего перста морали. Здесь не случится натужного финала, и авторских реверансов, когда выстраивается задорный happy end по затрепанным лекалам (помним волшебные исправления целлулоидных героев).

    Так вот, если желаете скрасить вечер, если вам легкого, понятного и поярче, — сэкономьте время и не смотрите «За холмами». Потому как выясняется, что наблюдать неприкрытые судьбы нет никакого зрительского интереса. Неприглядные, оголенные, ранимые. Выходит, не получилось у Мунджиу снять фильм — получилось показать жизнь человеческую.

    Я хочу стоять с тобой
    на вокзале нигде
    в темноте в поле
    утром почему-то
    Я хочу стоять с тобой
    Не говори…

    Серое осеннее время современной Румынии. Блеклые деревенские пейзажи с жухлыми полями тоскливо перетекают в жизни героев с теми же прилагательными.

    Маленький женский монастырь, священник, мать-настоятельница, двенадцать сестер. Благообразно, сурово, ортодоксально, обрядово. К Войкице, молодой насельнице, приезжает подруга по интернатскому жалкому детству, Алина. Юный дух не такой жизни, нашествие со своей неуместной любовью, с будущим и таким возможным счастьем.

    Встреча на вокзале — рывком, прижать, слез не сдерживать. Обхватить за шею, скорее выдохнуть:

    - Я так одинока! Я схожу с ума в этой Германии! У меня нет никого, кроме тебя!

    И после увидеть ясные глаза:

    - Не надо, на нас смотрят, кругом люди.

    Да все понятно: в чужой монастырь со своим уставом — напрасный труд. А со своей любовью, с ней — можно? Когда с самого детства в скудном румынском интернате, и никому-то ты не нужен в этой большом мире. Вместе и всегда, а тут… Что сказать, когда она, в черном платке и длинной юбке, все уже решила:

    - Я выбрала свой путь, где я никогда не буду одна.
    - Но у тебя же есть я!..

    Мирское сознание может удивляться, что земная, человеческая любовь становится помехой для того, кто выбрал монашеский путь. Религиозное — на тот же вопрос ответит иначе. И вот она, история Мунджиу, о сложности главного выбора, который у каждого свой. О том, как ханжество и мракобесие принимают образ заботы, коверкая жизни, беззастенчиво ковыряясь в них. О том, как зашоренность узкого благочестия радостно обнаруживает соринки в чужих глазах, давно ослепнув от собственных бревен. О дружбе, преданности, страхе, одиночестве.

    В своих интервью режиссер позиционирует «За холмами», как фильм о любви. И делает центральным религиозный аспект, что непременно выводит на сильные эмоции. Многие упрекают Мунджиу в намеренном эпатаже и желанием взорвать зрителя и фестивали. На мой взгляд, этого нет нисколько, только ведь честное раскрытие острой темы не может не обладать подобным эффектом. И глупо рассчитывать, зная синопсис и имя режиссера, что на экране польется патока.

    Фильм длился более двух незаметных часов и не торопился заканчиваться после. Осел в голове и сердце. Очевидный сигнал получения ценного на фоне коммерческих широкоформатных атак. «За холмами» — это для тяжелого просмотра, весь из сожалений и для сожалений же. Не было единственного — потерянного времени. Написали -155 минут, а тут…

    Спасибо.
    Я хочу стоять с тобой
    не умоляя ни о чём
    и без надежды
    и с болью в сердце, конечно
    Я хочу стоять с тобой
    никогда не разлучаясь, конечно…

    PS: в отзыве использованы отрывки из стихотворения Фаины Гринберг.

    29 ноября 2012 | 23:06

    Не гром-баба, но стопроцентный томбой Алина возвращается домой в глухую, как Бетховен, румынскую деревушку с единственной целью — воссоединиться с зазнобой детства Войчитой, без которой и протирание половиц где-то внизу социальной лестницы Германии не мило. Но за время отсутствия товарки Войчита, кажется, нашла свое место — скромную келью в религиозной общине, чей размеренный быт постепенно приближает героиню к главной любви уже ее жизни — Богу. Получив робкий отказ бросить налаженное худо-бедно житье-бытье, Алина последовательно впадает в уныние, отчаяние и неистовство, чем окончательно убеждает монахинь, что не только провела годы в Германии грешновато, в чем они, справедливости ради, никогда и не сомневались, но и вовсе одержима бесом. В надежде вылечить истерические припадки, осложненные легочной инфекцией, настоятельница предлагает Войчите провести над подругой обряд экзорцизма. При помощи такого, казалось бы, сенсационного сюжета, к тому же основанного на реальных событиях, Кристиан Мунджиу продолжает писать диссертацию по исследованию румынского общества в фирменном отстраненном стиле.

    На первый взгляд «За холмами» кажется большим режиссерским самоповтором. Две героини, одна из которых непоколебимо упряма и свободолюбиво бойка, а другая остро нуждается в защите первой. Невидимый соглядатай, сбросивший оковы государственного аппарата в столичных стенах и витающий нынче в деревенском воздухе исключительно в «том-самом-метафизическом» смысле. Сующая повсюду нос, нечеловечески наблюдательная камера главного оператора всея «волны» Муту. Очередное сражение с консервативной отсталостью и замшелыми порядками недоструганной постсоциалистической Европы. На самом же деле «4-3-2» выступил своего рода разведывательным полигоном по меткости попаданий в трепетную либеральную публику идей автора, суть которых отнюдь не в антитоталитаризме или антиклерикальности, а слабости человеческой природы к атавистическим печищам и прочим рудиментарным липовянам. Поэтому при трафаретной схожести фабулы и расстановки характеров «За холмами» превращается скорее в перевертыш ключевой работы Мунджиу, а при более глобальном прочтении неожиданно и вовсе оборачивается обобщающим высказыванием всего кинокультурного феномена Румынии начала тысячелетия. Зритель знакомится с забитой Войчитой в мизансцене, выстроенной так же, как прощание с главной героиней Отилией в «4-3-2» — при помощи следующей по пятам, уткнувшейся в затылок персонажа камеры-сталкера под аккомпанемент сбившегося девичьего дыхания. Сложно судить, простое ли это совпадение или явная параллель и первый намек на то, что в этот раз отнюдь не живостью темперамента измеряется сила духа человека и гражданина. Как организация чудовищного преступления стала для Отилии последним поступком беззаботной молодости, не знающей понятий «вина» и «последствия», так и для Войчиты случившееся с неадекватной, но все-таки подругой от рук тех, с кем она мечтает найти покой и безмятежность, становится финальным шагом к принятию необходимости выбора жизненного пути. Она наконец понимает, что игра в прятки с неприятностями мирской суеты не выход для личности или того, кто хотя бы желает ею стать.

    По Мунджиу первопричиной зла на постсовковом пространстве оказываются не институты, тоталитарные при бессменном Чаушеску или оставшиеся консервативными религиозные при пережившем пару импичментов Бэсеску. Страх одиночества делает людей беспомощными, боязнь потерять спасительную надежду на помощь очередного Великого кормчего — беззащитными. Привычка существовать в аккуратно выстроенной за тебя системе впитывается с молоком матери, пусть даже бросившей на попечение очередной… чего? правильно, системы. Десятилетия попыток отгрохать какую-никакую, но демократию, основанную на соблюдении в первую очередь личных прав и свобод, нужны в Румынии и Ко, как пешеходу красный свет. Ведь люди от неуверенности в завтрашнем дне все так же будут мечтать сбиться в сулящее сохранность стадо. Алина возвращается домой не от ощущения собственной несостоятельности за границей, иначе не рвала бы когти туда так скоро, а тяготясь осознанием пустоты вокруг себя, эгоистично пытаясь заполнить ее другим человеком. Мунджиу ретранслирует не только сомнения в том, произошла ли смена не первобытно, но общинного режима вообще, впервые озвученные еще у Порумбою в «12:08 к востоку от Бухареста» Он одновременно продолжает мотивы другой ключевой ленты «волны» «Смерть господина Лазареску». С последней картину роднит и размеренный темп повествования, больше подходящий для философского иносказания, чем для социальной драмы. Алину, так же как и героя фильма Пую, все глубже утягивает в сюрный водоворот равнодушия, халатности, безграмотности и обычной человеческой глупости.

    Скорой помощи никогда не дождаться, в больницах, как всегда, не хватает мест и лекарств, а приемная семья с чинным видом растратит присылаемые на хранение деньги, попутно взяв еще одного ребенка, чтобы батрачить по дому. Суеверия крепко окопались в сознании обывателей и в XXI веке. Образованные, хотелось бы надеяться, государственные служащие рассуждают об опасности в семейной жизни колдовских приворотов, а рак горла монахини всерьез предлагают лечить молитвами. Двойные стандарты в обиходе не только у политиков. Если ты слышишь голос покончившего самоубийством отца, то, будь добр, жди диагноза «шизофрения». Но расскажи о видении ангелов Церкви и получи-распишись приход в качестве батюшки-настоятеля, где, впав в гордыню, обязательно воспользуешься шансом провести сложнейший религиозный обряд, абсолютно искренне не понимая, как мракобесно, но ни капли не джазово это выглядит со стороны. Не говоря уже о том, что ближайшей светской аналогией к экзорцизму по сложности является лазерная коррекция зрения, а осуществление его провинциальным самоучкой схоже с фиксацией хрусталика глаза врачом времен Авиценны. Да, наверное, единственный шанс остаться собой в подобном мире — всеми правдами и неправдами отмежеваться от общества, которое только и занято размазыванием грязи своих «грешков» словно дворниками по лобовому стеклу жизни, надеясь, что линия судьбы рано или поздно спружинит, как в игре в слинки. Это и делает Войчита в финальных сценах, выстраивая невидимую стену между собой и остальными членами монастыря, наконец-то понимая, что для того, чтобы приблизиться к Богу, не нужно чье-то чуткое руководство, достаточно просто найти ему место в душе.

    10 августа 2014 | 23:04

    Наконец посмотрел это кино, которое весьма благосклонно прошло эстафету Каннского фестиваля. Кино острое, социальное и достойное обсуждения. Я весь фильм ждал, что вот-вот что-то важное произойдет. Но оно так и не наступило. А увидел я практически хроникальное воспроизведение истории, которая закончилась лаконичной новостью Интерфакса: Бывший румынский священник, распявший монахиню, получил семилетний срок.

    История рассказана очень подробно, но при этом автор избежал спекуляций. Он постарался никого не осуждать. Фильм лишь в двух-трех местах содержит намеки на сексуальный подтекст всего происходящего. Однако, прямых утверждений нет.

    Я не увидел в этом фильме каких-либо религиозных подтекстов. Скорее, это картина о столкновении авторитарной власти и человека, бросившего ей вызов. Вызов глупый и по-детски бескомпромиссный. Своеобразный парафраз «Полета над гнездом кукушки» и «Фрэнсис» получился.

    Действие происходило в сельском монастыре, но с таким же результатом все могло быть в детском приюте, психиатрической больнице или полицейском участке. Именно поэтому концептуальная ценность ленты не кажется мне высокой. Подобные истории происходят ежедневно, достаточно просто регулярно следить за публикациями The Sun или LifeNews. Имеет ли смысл каждую из подобных историй экранизировать?

    Ну а в техническом аспекте, фильм получился весьма емким и точным. Операторские решения меня очень порадовали. Иногда камера просто следовала за героями и получался весьма интересный эффект присутствия.

    В итоге: весьма прилично поставленный рассказ истории, вызвавшей у многих шок. Сюжет этой ленты можно прочесть просто набрав в любом поисковике имя Даниила Короджяну. Но эта документальность, как мне кажется, пошла во вред картине — с таким же успехом можно было снять документальный фильм.

    PS Уверен, что многие с моим мнением не согласятся. Тогда просто остается предложить им представить себе, как бы сняли фильм с точно таким же сюжетом Кшиштоф Кесельевски или Терренс Малик?

    6 из 10

    4 августа 2013 | 06:41

    Однозначно лишь одно — это не фильм, это временной отрезок, вырванный из жизни определенных людей. Ни саундтреков, ни спецэффектов, лишь эмоции и актерская игра.

    И пусть говорят, что кино — рассказ о запутанных чувствах совершенно разных людей, смотрящих в разные стороны, разными глазами, я не соглашусь с этим. Фильм, по моему мнению, об огромной, безумной, порой бессмысленной любви, о сражениях ради нее, о жертвах во славу ее. 

    Я не увидел в этом фильме банальщины. Напротив, картина, по-моему, вышла насыщенной, полной философского смысла, заставляющая думать, выбирать, садиться в тюрьму за оскорбления чувств верующих…

    Алина приезжает из Германии на Родину в Румынию в гости к Войчите — своей возлюбленной и обнаруживает, что ее мировоззрение кардинально изменилось. Войчита, хоть и любит до сих пор Алину, хоронит это чувство глубоко в себе, на первое место выставляя любовь к богу. Война Алины с богом могла бы завершиться победой Алины, но все не так уж тут и просто… Войчита отуманена не только богом и не только богу принадлежит, ее мозг неустанно сверлят и отец-настоятель храма, и все послушницы, начиная от матушки и заканчивая ею самой… Вечная борьба ВЕРЫ и РЕЛИГИИ: смешные и глупые обряды, на которые соглашается Алина ради Войчиты, вопросы, на которые никто не даст ответов, богохульства, как осквернение храма, но не бога, рациональный отказ, иррациональное принятие, невозможность выбора между доводами и чувствами.

    Все бы ничего, но, находясь на грани, Алина попадает в круговорот конфликта интересов. Этот внутренний конфликт приводит Алину к нервному срыву (если говорить о симптоматологии, то скорей всего это была банальная истерия с признаками клонико-тонических судорог, а голоса, о которых говорит Алина, скорее выдумка самой героини, дабы сильнее приблизиться к богу, а заодно и к возлюбленной, мол «голоса Ангелов» — но это лишь мое субъективное мнение врача), который тут же признается как ОЧЕРЕДНОЕ дьяволовселение (СЛАВА БОГУ, отец-настоятель обладает чудесным даром — ему достаточно помолиться и все).

    Режиссер (точнее послушницы данного монастыря) очень символично приковывает Алину к кресту во время дьяволоизгнания. В конце фильма полицейский даже акцентирует на этом внимание, что усиливает эффект символичности, а отец-настоятель возмущенно заявляет: «Какой же это крест. Крест свят, а это…». Таким, по моему мнению, довольно таки дерзким ходом, режиссер пытается противопоставить религиозный маразм, истинную веру и жертвенную любовь.

    И тут Алина, по закону жанра, просто обязана умереть, и должны отвернуться от содеянного «старообрядцы», и должна последовать за жертвенным агнцем те, ради которых пролита кровь…

    Может так оно и будет, но, как я уже говорил, это не повествовательное кино с началом и концом, это просто вырванный отрезок жизни двух возлюбленных, одной из которых просто-напросто «промыли» мозги.

    Аплодирую стоя режиссеру. Готовый сесть за оскорбление чувств верующих, ставлю смело

    10 из 10

    25 июня 2013 | 07:15

    После предыдущего фильма Мунджу я с опаской шел на новое детище румынского режиссера. «4 месяца, 3 недели и 2 дня» мне показалось глубоко личным фильмом, и скорее всего, прочувствовать его может только человек, прошедший через похожую проблему. Посмотрев фильм «За холмами» первое чувство было именно чувство тяжелого потрясения от большого, настоящего, несоизмеримого Искусства. Фильм об одной истории, об одном моменте времени — но для меня картина показалось чем то вроде глобального эпоса, охватившего очень многие стороны Жизни. Причем, уникальность этой картины в умении режиссера не показывать своего личного отношения к происходящему, остаться как бы в роли лишь правдивого рассказчика. Это очень важно для такого сильного фильма, т. к. после просмотра внутри смотрящего буря противоречий, вопросов, желаний — и они будут решаться еще долгое время — фильм продолжается уже вне экрана. Также хочется отметить оператора картины, который длинными планами и точным расположением камеры — полностью погружает зрителя в происходящее на экране, отрезая внеэкранную реальность. И конечно исполнительницы главных ролей — однозначная Пальмовая ветвь — без сомнений — невероятная игра, зачастую такое чувство, что они не играют, а фильм не художественный, а документальный. Еще, кажется важно, осознание зрителя того, что экранизированная история — не вымышленная, а основанная на реальных событиях. Выходя из зала это осознание окончательно потрясает. Вообще, если в одном предложении: тяжелый, невероятно сильный фильм обо всем том, что чувствуешь и о чем мыслишь. Замечательные противостояния в фильме: жизнь в монастыре и жизнь в миру, истинна вера и подражание, одержимость и пустота, любовь и безразличие. Единственное, что я не ощутил в этом фильме и не увидел — Бога. Вроде почти весь фильм в монастыре, вроде вера то истинная, вроде любовь настоящая — но из-за отсутствия Бога — веет сильным холодом и грех «безразличие» видится явно.

    Замечательно, что такой фильм вышел в большой прокат, причем даже в провинциальных кинотеатрах — в Нижнем Новгороде фильм был показан в двух разных кинотеатрах, по одному сеансу в день в течении недели. Радует, что появилась возможность смотреть Настоящее кино на большом экране. Только опасно, что зритель, который до сих пор смотрел только мэйнстрим, вдруг подумает: «надо бы узнать, что же такое артхаус» и зайдет на сеанс фильма «За холмами» — думаю будет шокирован и вряд ли захочет еще раз подвергать себя столь тяжелому испытанию. Фильм таки, мне кажется, для хорошо подготовленного зрителя — для любителей глубоких, далеко идущих философских мыслей и настоящих влюбленных в Кино.

    17 ноября 2012 | 16:27

    Фильм Кристиана Мунджиу на мой взгляд очень сложен для осмысления. Нам почти три часа рассказывают о жизненном укладе маленькой церковной деревушки, в котором только на первый взгляд царит гармония и порядок.

    История начинается со встречи двух сестер Алины и Войчиты, последняя из которых жертвует свою жизнь Христу и вскоре приживается в той самой деревне вместе с первой. Мунджиу, как и в своем знаменитом «4,3,2», придерживается особого нейтралитета в отношении к персонажам и самого сюжета, предоставляет все на суд зрителей, и если в первом фильме нам показывали всю жесткость румынского коммунизма 80-ых, то в этот раз Мунджиу анализирует не столько тяжелую жизнь и уклад догматированного общества, сколько самих жителей общины. Персонажи служителей церкви раскрываются режиссером, обличающего их мировоззрение на современный мир, мол все вокруг потеряло святость, все везде воруется, а люди постоянно лгут, и только их (обитателей церкви) образом жизни можно прожить достойную и полную жизнь.

    Сюжет этого фильма можно даже сопоставить» Белой ленте» Ханеке, когда миловидное лицо праведности (как заведено в обществе)и христианского фанатизма превращается в жуткую харю тирании и тщеславия, момент когда от человека разит неосознанностью, страхом собственной неправоты. И деревня превращается в чистилище, оазис гитлеровской идеологии, которое выносит монахам свой вердикт, оголяя их животное, совершенно не святое обличие. И только окативший лобовое стекло машины слой нечистот, сидящих в жалком подобии автомобиля святош, указывает на роль данной церкви в современном, прогрессирующем мире.

    21 сентября 2014 | 21:34

    Перед просмотром не читала никаких рецензий, не знала, что за история вошла в основу фильма, а также то, что история эта имела место быть на самом деле. Ну и в какой-то момент погрузилась в этот фильм так, как будто это настоящие люди, настоящие жизни, настоящая борьба. Почему так просто было погрузиться? — благодаря отсутствию ощущения игры или какой-либо лжи, тем более жизнь в монастыре мне близка, я с ностальгией вспоминала и свой опыт трудничества, а показана эта жизнь и лица (!) очень близко к моему личному опыту. Единственным флажком того, что это все происходит НЕ на самом деле, маячила собственная мысль: «скорей бы уж предсказуемый финал — исцеление Алины, развязывающее все это духовное напряжение». И вот сюрприз — маячок, подсказывающий, что все это выдумки режиссера, оказался ложным: вместо исцеления — смерть, вместо снятия напряжения — понимание, что фильм основан на реальных событиях, где все не так предсказуемо, и где напряжение не обязательно по каким-то законам жанра будет снято.

    Погружение в реальность через отрицание: 1) во время просмотра я понимаю условность всего происходящего и свои собственные переживания, а затем, 2) как удар, наступает необходимость признать за картинкой ту реальность, над которой уже предстоит серьезно подумать. Поэтому я буду писать об этом фильме так, как если бы он был документальным, как будто я была свидетелем, или участником, одной из этих монахинь, потому что иначе не придет понимание изнутри, а пишу я для того, чтобы самой себе что-то объяснить.

    Так что же показывает мне эта внутренняя перспектива? — непоколебимость веры. Но если вера есть — добро, а ее адепты действительно не хотят никакого зла, то как может быть оценена та же непоколебимость, если речь идет не о Боге, а о том, что, например, показано в документальном фильме «Мама, я тебя убью», где воспитатели детского дома свято верят в то, что их подопечные умственно-отсталые, хотя это несомненно не так. Но их вера также непоколебима, как и здесь, а они точно также не хотят зла для этих детей и думают, что помогают им, как и монахини и священник верят в то, что все делают правильно. С одной стороны есть высшая сила — Бог, которая позволяет служить ему так, как они служат, с другой — государство, которая позволяет не сомневаться в истинности собственного положения работника с умственно-отсталыми и важности собственных функций внутри этого государства (повторюсь, беда в том, что дети-то абсолютно здоровы).

    И там и там непоколебимость веры в собственную правоту, корни которой питаются иерархически более высшей инстанцией, приводит к катастрофе, но вот в чем парадокс, с которым кто-то из читающих явно не согласится: послушников интерната калечат именно как личностей, и это несомненный факт, но никто не попадает под суд, в то время как «физическая расправа» над девушкой Алиной несомненно уголовно наказуема, только вот у меня лично остался вопрос по поводу спасения ее души: извините, но фильм и об этом тоже, если смотреть на происходящее так, как если бы оно было на самом деле, то в ее лице в конце было свидетельство какого-то другого состояния, ее исцеления.

    Эта история повергает меня в тягостные думы… Вроде все всё сделали правильно, итог: батюшка отсидит и поделом ему, Господь то знает, кто в итоге с ним, а кто нет… Мне лично интересна судьба подруги Алины. В конце фильма она остается жить с виной и огромным зерном сомнения. Куда оно ее приведет, неизвестно, я бы сняла продолжение истории про ее путь, но в любом случае такое потрясение и такого масштаба сомнение, событие в духовной жизни, заставляющее отречься от веры, это что-то очень значительное и большое в жизни любого человека. Сам фильм же становится большим вопросительным знаком, и должен вызвать толику сомнения у любого верующего человека, уже поэтому он имеет огромную ценность, не потому что вера — эта плохо… Но есть некоторые ее стороны, как непоколебимость, граничащая с преступлением, которым сомнение бы не помешало, и даже если оно не касается высшей инстанции, так пусть хоть коснется нашего собственного положения, наших собственных поступков, нашей личной ответственности за них, и пусть это сомнение препятствует тому мировоззрению, что все списывает на волю Божью, а беспрекословность веры не будет зачеркивать беспрекословность свободы воли каждого человека, ценность его личного выбора, ибо такая операция экзорцизма, даже если она не имеет летального исхода, несомненно является насилием над этой свободой (ведь девушка Алина никого не просила ее исцелять). Вывод для фильмов, которые я привела для сравнения, один: давайте не будем лечить тех, кто этого не хочет (и здесь еще хуже: ни дети, ни девушка даже не знают, что их «лечат», что вообще есть насилие в высшем смысле этого слова), а лучше лишний раз задумаемся о собственном «душевном здоровье» и правомерности нашего активного вмешательства в жизнь другого.

    3 декабря 2013 | 05:05

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>








    Нашли ошибку?   Добавить инфо →
    Мнение друзей
    Найдите друзей, зарегистрированных на КиноПоиске, и здесь появятся оценки, которые ваши друзья поставили этому фильму...

    Новости


    Американский прокат заполонил один из диснеевских флагманов 2013 года — фильм «Оз: Великий и ужасный», где герой Джеймса Франко попадает в сказочную страну, управляемую тремя ведьмами, которых играют Мила Кунис, Мишель Уильямс и Рейчел Вайс. Также стартуют триллер «Одним меньше» и участник Каннского фестиваля «За холмами» румына Кристиана Мунджиу(...)
     
    все новости
    Записи в блогах

    Как было бы просто, прими кто-нибудь единый стандарт по подведению итогов года! «В первой тройке нельзя упоминать коммерческое кино» или «нельзя выкидывать из десятки фильм-победитель Каннского фестиваля». (...)
     
    все записи »

    Кинокасса США $ Россия
    1.Миссия невыполнима: Племя изгоевMission: Impossible - Rogue Nation56 000 000
    2.Mission: Impossible - Rogue Nation14 850 000
    3.Человек-муравейAnt-Man12 619 000
    4.МиньоныMinions12 200 000
    5.ПикселиPixels10 400 000
    31.07 — 02.08подробнее
    Кинокасса России руб. США
    1.ПикселиPixels146 441 426
    2.Человек-муравейAnt-Man111 747 901
    3.МиньоныMinions100 091 872
    4.ВиселицаThe Gallows48 702 428
    5.Бумажные городаPaper Towns28 052 996
    23.07 — 26.07подробнее
    Результаты уик-энда
    Зрители2 023 581743 692
    Деньги505 960 504 руб.194 586 807
    Цена билета250,03 руб.3,12
    23.07 — 26.07подробнее
    Лучшие фильмы — Top 250
    120.Самый быстрый IndianThe World's Fastest Indian8.222
    121.Шерлок Холмс и доктор Ватсон: Король шантажа8.220
    122.Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен8.215
    123.Брат8.209
    124.Жизнь Дэвида ГейлаThe Life of David Gale8.209
    лучшие фильмы
    Ожидаемые фильмы
    36.ШефBurnt93.27%
    37.Стражи Галактики 2Guardians of the Galaxy Vol. 293.26%
    38.УльтраамериканцыAmerican Ultra93.23%
    39.Бэтмен против Супермена: На заре справедливостиBatman v Superman: Dawn of Justice93.19%
    40.СтажерThe Intern93.06%
    ожидаемые фильмы
    Новые рецензиивсего
    ПикселиPixels24
    АнтуражEntourage6
    ЛевшаSouthpaw11
    Убрать из друзейUnfriended27
    ГордостьPride11
    все рецензии
    Сегодня в кинорейтинг
    ПикселиPixels6.295
    Миссия невыполнима: Племя изгоевMission: Impossible - Rogue Nation7.688
    МиньоныMinions6.559
    Человек-муравейAnt-Man7.496
    АнтуражEntourage7.128
    афиша
    о премьерах недели с юмором
    все подкасты
    Скоро в кинопремьера
    Миссия невыполнима: Племя изгоевMission: Impossible - Rogue Nation06.08
    СтрингерNightcrawler06.08
    Агенты А.Н.К.Л.The Man from U.N.C.L.E.13.08
    Фантастическая четверкаFantastic Four20.08
    Хитмэн: Агент 47Hitman: Agent 4703.09
    премьеры