всё о любом фильме:

Цезарь должен умереть

Cesare deve morire
год
страна
слоган«Его смерть откроет им глаза на их жизнь»
режиссерПаоло Тавиани, Витторио Тавиани
сценарийПаоло Тавиани, Витторио Тавиани, Уильям Шекспир
продюсерГрация Вольпи, Агнесса Фонтана, Донателла Палермо, ...
операторСимона Зампаньи
композиторДжулиано Тавиани, Кармело Травия
монтажРоберто Перпиньяни
жанр драма, ... слова
сборы в США
сборы в России
зрители
Италия  131.1 тыс.,    Франция  52.6 тыс.,    Испания  11.5 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время76 мин. / 01:16
Заканчивается пьеса Шекспира «Юлий Цезарь», занавес, бурные овации. Гаснет свет, актеры покидают сцену и… возвращаются в камеры римской тюрьмы строгого режима «Ребибия». Камера запечатлела грандиозный эксперимент по постановке спектакля режиссером Фабио Кавалли с заключенными, многие из которых отбывают пожизненный срок. Универсальный язык Шекспира помогает новоявленным актерам понять свои роли, вновь познать дружбу и предательство, власть, обман и насилие — сначала в пьесе, а потом и в своей жизни. И хотя подмостки этой пьесы — тюрьма, в самом фильме она удивительным образом исчезает…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в России
94%
17 + 1 = 18
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Актеры в фильме являются настоящими заключенными итальянской тюрьмы, где братья Тавиани проводили кастинг.
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 201 пост в Блогосфере>

    ещё случайные

    Фильм одновременно и художественный, и документальный, рассказывает о театральной постановке пьесы Шекспира «Юлий Цезарь» в одной из тюрем Рима. Все роли исполняют настоящие заключенные, которые играют и самих себя и героев шекспировской трагедии, многие из них осуждены на пожизненный срок. Слоган фильма: «Его смерть откроет им глаза на их жизнь», и в этом и есть его суть — во время репетиций и подготовки к спектаклю заключенные задумываются о смысле своего существования, свободе, предательстве, дружбе и т. д., то есть по сути о вещах, о которых раньше они вряд ли думали. Прикосновение к искусству оказывает на них огромное влияние, заставляя по-другому взглянуть на мир, при этом в фильме наглядно не раскрываются их мысли по поводу прошлой жизни, мы не можем доподлинно узнать, сожалеют ли они о совершенных преступлениях или нет, об этом можно только догадываться, исходя из контекста, но во время просмотра я почему-то испытывала к ним сочувствие. Многие могут возразить, что убийцы, гангстеры и воры этого не заслуживают, но здесь речь о сочувствии иного рода, потому что их жаль не потому, что они сидят в тюрьме за свои преступления, а потому, что они слишком поздно открыли для себя то, что, возможно, могло бы их от этих преступлений удержать, а именно — любовь, в данном случае к искусству, которая способна делать людей лучше. Я, по крайней мере, в это верю.

    Фильм стоит смотреть уже ради одной оригинальной идеи, и, конечно, ради актерской игры — никогда не подумала бы, что воры, наркоторговцы и мафиози могут так тонко чувствовать Шекспира и быть такими хорошими актерами, при том, что никакого специального образования у них, естественно, нет — один лишь талант от природы.

    Всем-всем-всем очень советую посмотреть этот фильм при первой же возможности.

    7 июля 2012 | 22:46

    С тех пор как я открыл для себя искусство
    моя камера стала для меня настоящей тюрьмой (с)


    Литература бессмертна. Это неоспоримый факт. Буквально каждое литературное произведение можно спроецировать на современную действительность. Режиссеры Тавиани экранизировали «Юлия Цезаря» Шекспира на тюремных подмостках с непрофессиональными актерами и минимальным бюджетом.

    Заключенным тюрьмы Ребибия предлагается пройти кастинг для театральной постановки. Все попавшие в постановку люди будут находиться в тюрьме до конца своих дней. Они настолько проникаются своими ролями, что начинают воспринимать своих героев как самих себя.

    Тавиани поставили картину, которая заставляет зрителей задуматься. Создатели не дают ответов, а раскидывают для внимательной части публики зацепки, которые, при желании можно распутать.

    Сценарий режиссеров интересен задумкой, но его воплощение далеко от идеала. Братья начинают задавать вопросы, но будто пугаются и оставляют свои начинания на полпути. Зато финал, опрокидывающийся на зрителей, не оставляет равнодушным никого и расставляет все по своим местам.

    Операторская работа слишком незаметна, фильм сам по себе медленный и бездейственный. Операторы должны были попытаться ускорить картину, а смогли лишь усилил эффект «пустоты».

    Выбор цвета — одно из лучших решений создателей картины. Цветными сценами в фильме показана только настоящая жизнь — либо вне сцен тюрьмы, либо, когда сами заключенные чувствуют себя живыми.

    Актеры — действующая сила картины. Несмотря на отсутствие образования, их желания и стремления сделали свое дело. Герои не кажутся картонными, а наоборот обладают прошлым, своим собственным мнение о настоящем и желанием жить дальше.

    Саундтрек добавляет так недостающей фильму глубины. Почти не различимые мелодии накладываются на долгие эпизоды, помогая зрителям сопереживать героям картины.

    «Цезарь должен умереть» — картина настолько тонкая, что ее лучше всего смотреть в оригинале с субтитрами, чтобы не пропустить ни единой эмоции, которые вкладываются актерами в их игру и речь.

    «Весь мир — театр, а люди в нем актеры» — писал Шекспир. Братья Тавиани воплотили эту мысль в кино. Несмотря на то, что картина получилась несколько однообразной и мало эмоциональной, их попытку можно считать весьма удачной.

    22 августа 2012 | 16:11

    Ни камни башен, ни литые стены,
    Ни подземелья душные, ни цепи
    Не могут силу духа удержать;
    Жизнь, если ей тесны затворы мира,
    Всегда себя освободить сумеет.
    Уильям Шекспир. «Юлий Цезарь»


    Кинематографическая карьера итальянцев Паоло и Витторио Тавиани длится уже без малого шестьдесят лет. Всё это время братья стабильно снимают хорошие картины, быть может, без революционных прорывов в форме, или исключительных откровений в содержании, но зато и без кризисов и провалов. «Уже не молодые ребята», как сами режиссёры себя называют, являются любимцами различных киносмотров и заслуженно обладают некоторым количеством наград. Последняя их лента, «Цезарь должен умереть» получила в этом году «Золотого медведя» Берлинского кинофестиваля. Надо полагать, жюри было подкуплено мастерским переплетением вечных вопросов и современных социальных проблем, сочетанием высокой поэзии Шекспира и сцены тюремного театра.

    Восторженный зал рукоплещет завершившим своё выступление артистам. Потихоньку зрители расходятся по домам, а выступавшие… по камерам. В полудокументальной манере братья Тавиани расскажут нам о том, как заключённые итальянской тюрьмы строгого режима готовились к постановке политической трагедии Шекспира «Юлий Цезарь». Как они проходили кастинг, учили роли, репетировали, наконец, вдохновенно играли на сцене. И всё это в обрамлении камерных стен, решёток на окнах и лояльной, но оттого не менее суровой охраны.

    В образе легендарных исторических фигур, Цезаря, Брута, Кассия, Антония и других выступают наркоторговцы, мафиози и убийцы. Некоторым из них не суждено когда-либо вдохнуть воздух свободы. Но это вовсе не означает, что они не люди. Все они персонажи колоритные, каждый обладает уникальным характером, а некоторым и вправду место не за решёткой, а, как минимум, на сцене Бродвея. Они, как могут, привносят в непростые роли собственный опыт, талант и мировоззрение, и параллельно переосмысливают свои судьбы через трагедии героев великого поэта. Оказывается, что и Шекспир, и Цезарь не многим отличались от итальянских уголовников XXI века, поскольку задавались теми же неразрешимыми проблемами совести и морали, и сталкивались с такими же проклятыми вопросами жизни и смерти.

    Наблюдая за репетициями заключённых, мы как бы невзначай узнаём о подспудных реальных конфликтах между ними, о вселенской тоске, испытываемой каждым из них по ночам от бесконечного вглядывания в потолок, о том, что у них от тюремной баланды проблемы с желудком, и о том, как тяжко годами напролёт обходиться без женщины. Но Тавиани умышленно предпочитают не копать слишком глубоко. Сопутствующие подготовке спектакля обстоятельства они отмечают лишь лёгкими штрихами. Не давая сюжетного развития повседневным бытовым проблемам, они подчёркивают их эфемерность, возвышая над всем бренным вечные строки Шекспира.

    Режиссёры пытаются уловить сложный, длительный, почти незримый процесс перерождения преступников. Конечно, проявляется это лучше всего во время чтения стихов трагедии, когда душегубы и контрабандисты возвышаются до масштабов гигантских исторических персон и наполняются благородными страстями, некогда определившими судьбы мира. Мудрые старцы Тавиани, конечно же, не испытывают никаких иллюзий по поводу чудодейственных сил искусства. На примере заключённых, играющих Шекспира, они показывают, что искусство способно возвысить человека над его бренным существованием, но лишь ненадолго. Искусство не разрушит стены камеры, не снесёт решётки с окон, но оно может поднять человека над этими неудобствами. Искусство не способно осчастливить, скорее даже наоборот, о чём говорит в финале один из заключённых. Но искусство расширяет наш мир, наполняя жизнь, даже если это жизнь за решёткой, значением и смыслом.

    Конечно же, тюрьма у Тавиани это не просто заведение, где людей держат под стражей за их прегрешения, это ещё и ёмкая метафора. Метафора ограниченности жизни каждого из нас. Мы все немного заключённые своих пороков, бытовых проблем, и чьей-то внешней воли. Мы не можем вырваться за определённые судьбой рамки, но и в их пределах мы можем очень многое. Даже находясь в тюрьме, герои фильма Тавиани открывают для себя огромный новый мир.

    9 из 10

    24 августа 2012 | 14:24

    «Его смерть откроет им глаза на их жизнь», — хороший слоган для фильма, да? А самое главное — убедительный. Вот только ничего и никому «его смерть» не открыла.

    Задумка гениальна — показать перевоплощение заключенных во время подготовки к спектаклю — но так и осталась задумкой. Да и, если говорить честно, она далеко не режиссерская. Это прописная истина — искусство облагораживает человека. А тот, кто хоть раз играл какую-либо роль помимо Колобка знает, что без перевоплощения не обойтись никак.

    Фильм, по заявке, должен был раскрыть нам отношения между заключенными во время репетиций, вместо этого в середине фильма Цезарь отступает от сценария и ни с того, ни с сего начинает выяснять отношения со своим партнером по сцене, и все раскрытия на этом закончились.

    А То, что для меня стало совсем непонятным, так это цель фильма, его сверхзадача, проще говоря, зачем его сняли? Я не знаю.

    Вдобавок ко всему, динамика фильма абсолютно посажена. И спасти его могли только отдельные сцены, если бы были наполнены всевозможными приемами, чего нет. Есть только вгоняющая в депрессию музыка и долго тянущиеся кадры, наводящие тоску — может это и хороший режиссерский ход, создающий атмосферу тоскливой жизни в тюрьме, но от этого наша жизнь в зале тоже стала тоскливой (скучной), так разве это хорошо?

    Но, не смотря на все недостатки, в фильме есть и плюсы. Порой Интересно смотреть на актеров, особенно во время кастинга на роли, есть пара интересных фраз, которые остаются в памяти: «нас надо называть не заключенные, а — смотрящие в потолок» или

    «с тех пор, как я открыл для себя искусство, моя камера стала для меня настоящей тюрьмой», а все остальное, увольте, сделал Шекспир.

    После просмотра эту картину мне тяжело называть фильмом. По мне, так это только зарисовка, туманная заявка на фильм. Но посмотреть стоит, хотя бы для того, чтобы знать, что происходит в мире или чтобы во время фильма вас осенила какая-нибудь гениальная идея, потому как на фоне абсолютно монотонной музыки очень хорошо думается или спится, в чем я убедилась, глядя на соседей.

    6 из 10

    12 сентября 2012 | 23:11

    Картина «Цезарь должен умереть» — это не фильм, это Искусство. Здесь нет дорогих декораций, актеры не являются профессионалами, да и пьесу Шекспира «Юлий Цезарь» сегодня редко берут театры. Однако это Настоящее Кино. И это Настоящий Театр.

    О постановке. Я люблю произведения Уильяма Шекспира, и «Юлий Цезарь» является одним из самых любимых. Пожалуй, это и стало толчком к просмотру фильма, но я и подумать не могла, что увижу лучшую постановку этой трагедии.

    Следует сказать, что я достаточно строго отношусь к экранизации или театральной постановке произведения. Для меня важно все: и внешность актера (согласитесь, сорокалетняя женщина, например, не подходит на роль юной Наташи Ростовой), и его реплики, и даже его мысли. Однако в фильме «Цезарь должен умереть» один из этих канонов был нарушен. Ни Цезарь, ни Брут, ни Кассий, ни Антоний абсолютно не похожи на доблестных римских граждан времен последних дней диктата Юлия Цезаря. Но им этого не надо: да, они не облачены в римские тоги, но они облачены в свой талант. И с просмотром этого фильма я поняла, что это гораздо важнее. Я смотрела на заключенных итальянской тюрьмы и видела в них героев Римской истории. Сальваторе Стриано стал для меня лучшим Марком Брутом, Джованни Аркури — Цезарем, Козимо Рига — Кассием, а Антонио Фраска — Антонием. Это было настоящее перевоплощение. Сила их таланта превратила тюремный двор в римский форум, деревянные кинжалы в их руках стали стальными, и кровь на тоге Цезаря была настоящей… Это очень сложно описать словами. Это был действительно Театр.

    Неважно, где ты, во что ты одет, но если ты талантлив, то все вокруг тебя преобразится. Поэтому я могу с уверенностью сказать, что братья Тавиани не прогадали с выбором актеров. Эти люди затмили бы любую голливудскую звезду своей искренностью, своими переживаниями и своим умением так точно чувствовать персонажа. Я думаю, Шекспиру бы понравилось.

    Сложно описать, насколько сильна эта постановка, она будто бы стала самостоятельной частью фильма, и от того заслуживает такого огромного внимания (по крайней мере, моего). Однако следует сказать и несколько слов о самой картине. «Юлий Цезарь», репетиции спектакля, его постановка и триумф лишь ширма для одного из главных человеческих вопросов. Мы создали Искусство, но и оно может создать человека. Оно уносит нас за грани реальности, оно воспитывает нашу душу, и глядя ли на сцену, читая ли книгу, мы очищаемся… И когда ты сидишь в четырех стенах, видишь солнце лишь в определенные часы, когда ты не спишь ночами и смотришь в потолок, ты можешь оказаться в другом мире. Ты можешь примерить на себе другую роль. Заключенные (прошу заметить, реальный заключенные, не приглашенные в итальянскую тюрьму актеры) смотрят на себя будто бы со стороны: они вспоминают о своих грехах, мечтают о лучшей жизни… Они чувствуют себя свободными, но не потому, что их выпустили из камер, а потому, что они наконец поняли, что значит быть несвободным. Ведь все познается в сравнении, не так ли? Ты можешь быть скован физически, ты можешь сидеть в тюрьме и десять, и пятнадцать лет, но ты это осознаешь эту тюрьму лишь тогда, когда познаешь силу свободы. Это сила выражена в искусстве. Я думаю, что это действительно правильно, когда заключенным дают возможность показать свой талант, отойти от прежней жизни… Только как тяжело после этого возвращаться в камеру и ждать следующей постановки.

    Спасибо братьям Тавиани за Шекспира, спасибо им за истории этих людей. Браво.

    10 из 10

    17 апреля 2014 | 11:47

    Все мы слышали, что человек, увлеченный тем или иным видом искусства, занимается этим, не потому что это его работа, а это его жизнь. Искусство действительно может открыть нам глаза на наше существование и помочь разобраться во внутренних конфликтах. Зачастую искусство вторгается не просто в жизнь, а даже в душу человека, тем самым провоцируя его на необычные поступки. Подобная ситуация произошла с героями необычной полудокументальной ленты «Цезарь должен умереть»

    Сюжет

    Администрация одной из итальянских тюрем принимают решение поставить одну из пьес Вильяма Шекспира «Юлий Цезарь», роли в которой должны будут исполнить заключенные этой тюрьмы. Нехотя все-таки несколько человек соглашаются принять участие в постановке. Однако они никак не могли ожидать, что они станут единым целым со своими ролями.

    Режиссура

    Конечно, я могу смело сказать, что братья Тавиани сняли весьма необычное кино. Само осознание того, что в фильме принимают участие настоящие заключенные и в каких-то местах в картине не актерская игра, а настоящая жизнь может вас запутать. Как известно, герои должны исполнить роли в спектакле по мотивам пьесы «Юлий Цезарь», но для этого они усердно репетируют, постепенно не просто вживаясь в роли, а превращаясь в своих героев. Я хочу сказать, насколько это удивительно наблюдать за тем как герой, связавшись с искусством, под корень меняет свои жизненные приоритеты.

    Сценарий

    Как уже было сказано ранее, основная мысль, заложенная в сюжете фильма, это влияние искусства на жизнь обычных людей. Кто-то может быть восприимчив, а кто-то не обращать никакого внимания на происходящее. В картине «Цезарь должен умереть» заключенные соглашаются принять участие в постановке спектакля по разным причинам: кто-то хочет таким образом стать популярным, а кто-то разнообразить свою монотонную жизнь. Однако игра в спектакле превращается для них в настоящую жизнь, которая закончится, как только опустится занавес.

    Итог

    Без всякого сомнения, «Цезарь должен умереть» — необычная картина, но на то есть арт-хаус, что он арт-хаус. Картина, конечно, заставляет задуматься над многими вопросами, включая проблему того, что может потерять человек, совершив скверный поступок. Я настоятельно рекомендую фильма к просмотру, надеюсь, не пожалеете.

    10 из 10

    20 апреля 2013 | 11:45

    Я не думаю, что в этом фильме важно, что он посвящен просвещенческим проектам по облагораживанию уголовников или что «они тоже люди». Я вообще не думаю, что в нём есть некая собственная «глубина» или «идея» помимо той, что есть в самом Шекспире. Даже абсолютная, неизбежная аллюзия на Шекспира и всю соответствующую римскую историю — нечто более или менее второстепенное. В сущности, именно поэтому об этом нечего сказать что-то кроме данного в описании: «заключенные играют в пьесе Шекспира». Главное в нём стилистика, которая подминает под себя весь сюжет.

    Фильм настолько сдержанный, что не позволяет себе эмоций. Неслучайно все конфликты введены в фабулу самой пьесы, все шаги и эмоции вписаны в каноны театральной жестикуляции, как остроумно и умело вписана пьеса шекспировская в пьесу тюремную. Фильм практически лишен сентиментальной гуманистической истерики. Представленное в нём — чистый театральный акт, пользующийся с деспотической уверенностью даже таким, казалось бы, неподходящим материалом, как актёры из заключенных. Вечный сюжет (а ведь мы обожествляем и Шекспира, и древнеримские истории в целом — «Вечный город» же) деспотически и невозмутимо идёт сквозь свои случайные тюремные воплощения.

    Поэтому заключенные не просто кипят собственными переживаниями в такт шекспировской драме (как можно было бы вывести из описания фильма): напротив, только благодаря ей эти переживания врезались в их собственное существо с патетикой достаточной, чтобы не быть обычными «камерными» тюремными бурями. Строгий черный цвет подчеркивает этот «выдержанный стиль». Окончание — обрубание — сюжета вместе с окончанием самой пьесы — предпоследнее подтверждение этому. Последнее — финальная тирада: «с тех пор, как я познал искусство, тюрьма стала для меня действительно тюрьмой» (или как-то так). Финал шекспировской пьесы (самоубийство Брута) ставит точку и в «жизни» заключенных (того, что можно назвать жизнью). Биографические сводки об актерах (большинство из которых не ознаменовала послесценическое своё существование никакой переменой) похоже на некролог. Это — следствие того, что актеры были лишь зрителями собственной игры, т. е. того, как сюжет играл себя самого с их помощью.

    Фильм не имеет собственной «глубины», да и «проникновенности». Тем не менее, его стилистическая чёткость, сдержанность и выдержанность, ровно как и изящная, хоть и ненавязчивая, композиция не должны разочаровать ни гурманов шекспиро(в)едения, ни эстетов, которым приятна мысль о том, что искусство сильнее острога.

    7 из 10

    24 июля 2014 | 23:46

    По своей сути это экспериментальное документальное кино, и за драматургию в нем отвечает главным образом Вильям наш Шекспир, чью трагедию «Юлий Цезарь» будут на протяжении всей ленты репетировать, а затем играть таланты из римской тюрьмы Ребиббия.

    Ребиббия уже довольно давно известна своим самодеятельным театром, и это самодеятельность совсем не того уровня, на котором Шукшин пел про вечерний звон. В этой необычной тюрьме действует вполне серьезный, вполне профессиональный театр, привлекающий к своим постановкам серьезных режиссеров с воли. Время от времени в Ребиббии даются открытые спектакли для публики, и попасть на них весьма не просто. Учитывая, что большинство актеров-уголовников из года в год, от спектакля к спетаклю — одни и те же, то есть сидят они долго, и Мельпомене служат давно, высокий уровень актерского мастерства реббибийских зэков не должен удивлять. И все же он удивляет.

    Все же главной «новостью» и достоинством этого необычного, по преимуществу черно-белого, эксперимента, оказывается потрясающий артистизм итальянских непрофессионалов из народа. Впрочем, не артистичный итальянец — это что-то вроде русского трезвенника, не любящего быстрой езды: встречается, но не так чтоб очень. Это — данность, известная каждому, кто хоть раз бывал в Италии. И все равно — удивляешься.

    Артистизм и мгновенная готовность включиться в игру у итальянцев является не свойством отдельных личностей, а национальной чертой, и наблюдать за наглядными проявлениями этой черты приятно и интересно. Например, сцена, в которой охранники не решаются прервать репетицию, устроенную заключенными на прогулке, и разогнать контингент по камерам, а вместо этого стоят и смотрят представление («Не, ну пусть закончат, вот этот так хорошо говорит!»), могла бы быть сценой из комедии, но для Италии это вполне реальная сцена из жизни.

    В другом эпизоде, вновь разыгрывающемся в тюремном дворе, актеры-заключенные играют сцену на Форуме над телом Цезаря, и в роли народа, слушающего ораторов, оказывается все население тюрьмы, приникшее к оконным решеткам. На сцену они не выйдут, спектакль пройдет без массовки — так что же заставляет их не просто глазеть на внеплановое развлечение, а грудью бросаясь на решетки, истово вопить сначала в поддержку Брута, а потом Марка Антония, и вопить не для прикола, а с истинной страстью, горечью и гневом? Что здесь от реальности итальянского мироощущения, что от режиссуры братьев Тавиани, — не разобраться. Но фактом является то, что сомнение в постановочности этой сцены остается — эти действительно могли бескорыстно вжиться в роли римских граждан былых времен. И это та самая обезоруживающая готовность поддержать игру, которую так часто видишь в романских странах, особенно в Италии.

    Однако не стоит думать, что таких вот сверкающих, «вкусных» эпизодов в фильме много. Течение фильма по большей части неторопливо и вяло.

    Я могу честно сказать, чего я ожидала от фильма, отчасти введенная в заблуждение аннотацией (и чего в итоге не получила): более зримой, яркой и явной переклички шекспировской трагедии с трудовой биографией занятых в ее постановке мафиози. Все же, согласитесь, когда убийц играют настоящие убийцы, — это нестандартно. Это свежо. В «Юлии Цезаре» убийцы все — не только те, что набросятся на Цезаря в Сенате, но практически все: все были на войне, все — воины, все помахали в своей жизни отнюдь не бутафорскими мечами. И я, признаться, ожидала чего-нибудь вроде: «Кто так режет? Как ты нож держишь? Дай сюда! Все учить вас, молодежь! За что сидишь — за убийство? Ха, тоже мне убийца! Вот так надо, учись, салага…» etc.

    Была у меня про просмотре «Цезарь должен умереть» и еще одна задняя мысль: увидеть то неявное, часто с гордостью декларируемое, но на деле абсолютно утраченное родство современных итальянцев с античными предками. В самом деле, что общего между абсолютно фашистским по сути, глубоко тоталитарным Римом с его безжалостной поступью легионов, без авиации и танков утюживших ойкумену, — и легкомысленной добродушной лентяйкой Италией с ее сладостными неаполитанскими напевами? Только на мафиози и оставалась некая надежда: а вдруг блеснет, прорежется, вырвется на миг что-нибудь римское, древнее, свирепое, более живое, чем самая гениальная игра профессионалов — ну хотя бы в моменты произнесения угроз, выхватывания кинжалов, нанесения смертельных ударов? Не сверкнуло — или я не увидела. При всем поразительном артистизме каждого из тех римских зэков, кого мы можем увидеть еще на кастинге, главного чуда — явления из небытия отжившего Рима — не произошло.

    И есть еще одна вещь (в итоге она, пожалуй, оказывается наиболее важной), которая сильно мешает получать полноценное удовольствие от этого необычного фильма. Ведь мысль о том, что большинство занятых в спектакле «актеров» имеет большие сроки, а многие — пожизненные, и вряд ли за то, что они поджигали кнопки в лифтах, — мысль эта не только вдохновляет, но больше царапает. Ты невольно начинаешь думать о том, что жертвы этих артистичных ребят, наверное, тоже могли бы здорово сыграть Цезаря или Брута — но им такой возможности не дали. Они не вышли на сцену, чтобы восхищенная публика аплодировала им стоя в финале спектакля. О них, об отнятых у них жизнях, об изуродованных судьбах их близких давно забыли — может, еще в 70-е. Тех, кто выжил после встречи с «Марком Антонием» или «Кассием», и кто уже никогда не сможет жить так же счастливо, как прежде, не развлекают своим вниманием профессиональные прославленные режиссеры. О них не снимают фильмов. Им остается роль зрителей — в том числе зрителей этого фильма. Им остается узнавать лица, которые они и так помнят всю жизнь, узнавать глаза, в которые им было больно смотреть в зале суда. Им остается вспоминать своих убитых и пропавших без вести любимых.

    И ты думаешь, что есть все же что-то очень гнилое в современной концепции гуманизма, предполагающего так много внимания, сочувствия и уважения к разного рода плесени рода человеческого — и так мало внимания, сочувствия и уважения к тем, кто никого не убил и не похитил, никогда не торговал наркотиками, никогда не просил общество его содержать… Нет, мы, конечно, им очень сочувствуем, очень… Но все же не очень. Мы в другой раз им посочувствуем, ок? Короче, ну вас с вашими моралями и этиками, смотрите, как играют здорово, а?

    Да, играют неплохо, совсем неплохо. Даже здорово. Итальянцы же вообще — артистичный народ.

    6 февраля 2013 | 12:02

    Еще один фильм о театре. Театре, в котором каждый играет отведенную ему роль. Действие фильма происходит в римской тюрьме «Ребиббия», где существует свой театр, в котором решили поставить пьесу Шекспира «Юлий Цезарь» о природе власти. Играют в фильме в основном реальные заключенные.

    Фильм позиционируется как документальный, но документальность его заканчивается ровно там, где действие со сцены театра переносится в тюремные камеры, и фильм становится черно-белым. На сцене во время спектакля (мы видим только его финал, сцену самоубийства Кассия и Брута) все фальшиво, вычурно, актеры-уголовники играют из рук вон плохо, как и должны играть любители. Но как только действие переносится в тюрьму назад во времени, на репетиции, которые из-за ремонта в помещении театра происходят по всей тюрьме, начинаешь верить этому перевоплощению уголовников в персонажей пьесы.

    Сопоставив события пьесы с собственным опытом, у них все получается, но… только на один раз. «Цезарь должен умереть» не столько фильм о природе искусства, сколько о природе человека. «Мы надеемся, что когда фильм будет показан широкой публике, зрители скажут себе или даже окружающим, что даже заключённый, несущий ужасное наказание, был и остаётся человеком» — лукавил Паоло Тавиани. На самом деле — это фильм о том, что в каждом из нас живет «фигляр, шумящий на помосте» и «жизнь шумна и яростна и ничего не значит».

    7 февраля 2013 | 21:11

    Я набрел на это кино совершенно случайно. Посмотрел фильм-путешествие Познера по Италии, заинтересовался судьбой бывшего члена каморры Сальваторе Стриано из Неаполя и решил посмотреть один из фильмов с его участием. А тут вам еще и античная история, и Шекспир, и страсти, и театр.

    Порой, когда автор любого произведения (не обязательно кинематографического) берется в одном тексте связать воедино несколько жанров, стилей и техник, получается дикий винегрет. Про самый свежий из существующих фильмов братьев Тавиани такого не скажешь. Здесь все упорядочено, выверено, поставлено со вкусом. Но в то же время эта упорядоченность нисколько не мешает одному жанру проникать в другой (например, документалистика входит в игровое кино и наоборот). Рамки здесь ощутимы, зримы, но в тоже время и проницаемы.

    Есть какое-то неподдельное очарование в том, что за Шекспира, за «Юлия Цезаря» берутся не профессиональные актеры (за вычетом Стриано, который к этому времени уже свое отсидел и даже успешно начал сниматься в кино) а самые настоящие бандиты, осужденные по всевозможным преступлениям на суровые сроки — от 15 лет до пожизненного. В исполняемых ими ролях нет фальши — они не красуются, не переигрывают — они проживают эти роли, находя в судьбе своих персонажей именно то, через что проходили сами. Явственнее всего это чувствуется именно в случае Стриано, которому выпало играть Брута. Видно как его ломает, сжигает, корежит эта сложная роль.

    Это довольно странно, но я только сейчас, посмотрев эту картину, впервые задумался не о трагедии Цезаря, а о трагедии его убийц. Среди них были по-настоящему достойные люди, люди, решившиеся на этот шаг не из-за жалкого и порочного по своей сути тщеславия. Они и правда считали, что иначе нельзя. Возможно, иначе действительно нельзя. И не только в случае с деспотичным Цезарем.

    Мне очень понравились декорации и костюмы. На первый взгляд, это только тюремные стены и тюремная поношенная одежда, но в момент репетиций и серые тюремные стены, и мрачные одежды вспыхивают пульсирующими красками. Они становятся ареной исторических действий, настоящими тогами, мантиями и прочими украшениями. Этот миг перехода от обычной тюрьмы к древнему Риму без смены декораций впечатляет.

    Как впечатляет и еще один прием, использованный братьями Тавиани. Лента начинается с финала, а потом зрителю подробно показывается процесс подготовки генерального представления. В ходе этого процесса актеры репетируют, НО (!) и вместе с тем уже играют свои роли в спектакле, который завершится повторением уже виденного финала. Только теперь благодаря знакомству с внутренней кухней этого тюремного спектакля, финал будет восприниматься ярче, эмоциональнее.

    Это удивительно, как заключенные, не актеры, привносят свой жизненный и приобретенный в тюрьме опыт в постановку Шекспира, но еще поразительнее то, как Шекспир входит в них, как театр (и шире — искусство) входит в них и меняет раз и навсегда: «С тех пор, как я открыл для себя искусство, эта камера действительно стала тюрьмой».

    8 из 10

    27 сентября 2013 | 19:31

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>