всё о любом фильме:

Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии

En duva satt på en gren och funderade på tillvaron
год
страна
слоган-
режиссерРой Андерссон
сценарийРой Андерссон
продюсерПернилла Сандстрём, Йохан Карлссон, Линн Киркенар, ...
операторИштван Борбаш, Гергей Палош
композиторХани Джаззар, Горм Сандберг
художникДжулия Тегстрём
монтажАлександра Штраусс
жанр драма, комедия, ... слова
сборы в США
сборы в России
зрители
Россия  16 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG-13 детям до 13 лет просмотр не желателен
время101 мин. / 01:41
Два коммивояжера, Сэм и Джонатан, продают всяческие новинки. Во время своего путешествия они попадают в различные ситуации, показывающие красоту и хрупкость нашего мира, величие одних и мелочность других моментов в жизни.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.10 (8113)
ожидание: 99% (917)
Рейтинг кинокритиков
в мире
88%
73 + 10 = 83
7.8
в России
100%
11 + 0 = 11
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • На выбор названия фильма повлияла вдохновившая его создателей картина Питера Брейгеля-старшего «Охотники на снегу» («The Hunters in the Snow»).
    • В военном гимне, который несколько раз исполняется в фильме, использована мелодия «Боевого гимна Республики».
    • По словам Роя Андерссона, источником вдохновения для этого проекта для него послужил фильм «Похитители велосипедов» (1948).
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 104 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    Смотрел в «Факеле» с субтитрами. Первые два фильма трилогии заслуженного рекламщика Роя Андерссона смотрелись легко, динамично и на одном дыхании. А вот данный фильм — завершающий трилогию получился более затянутым и такое ощущение, что в некоторых сценах, при просмотре вязнешь, как в трясине. Это, например, затяжные сцены в кафе с глухим посетителем или с выпивкой за поцелуи, строгим вахтером и др. Также непонятно зачем нужно было делать несколько раз повторяющуюся в разных локациях ситуацию, где коммивояжеры Сэм и Джонатан предлагают свои товары одинаковым образом их демонстрируя на себе. Может быть это из-за того что первую часть трилогии «Песни со второго этажа» отделяет от последней «Голубя…» целых 14 лет и идея с течением времени так сказать поистлела…

    И тем не менее надо отдать должное Андерссону — прежний абсурдный стиль юмора сохранен, манера съемки статичной камерой и цветовая концепция фильма опять же на высоком уровне. Перед нами вновь калейдоскоп из фрагментов жизни разных людей, со своими недостатками и слабостями. Блестящая подборка актеров, которые прекрасно передают комизм, нелепость и сюрреализм происходящего, особенно в первых сценах с открыванием бутылки и с влюбленной танцовщицей. Также производит огромное впечателение сцена с крутящимся гигантским барабаном, которая показывает какие жертвы приносятся только для того чтобы немного поразвлечь и доставить удовольствие мерзким богачам. Одним словом у Роя Андерссона получился продукт аналогичный предыдущему, но только, как-бы слегка разбавленный, разбодяженный.

    10 июля 2015 | 22:48

    Новый фильм Роя Андерссона, завершающий трилогию «о человеческом бытии», — картина невероятно смешная. Настолько же, насколько, например, пьесы Эжена Ионеско. «Лысая певица», «Носорог»… Абсурд. Нелепость. Это невероятно смешно и безумно страшно одновременно.

    «Голубь…» состоит из отдельных зарисовок, зачастую ничем не связанных между собой. Именно зарисовок — статичные, идеально выверенные кадры Андерссона напоминают живописные полотна, персонажи которых по неведомой причине обрели способность двигаться. Общая картина мира, как из кирпичей, складывается из отдельных разнородных эпизодов. На большинстве из них лежит налёт тоски, но некоторые (их неизмеримо меньше) несут образы, вселяющие надежду — вот пара влюблённых, забыв о мире, нежится на пляже невдалеке от городских многоэтажек; вот две девочки пускают с балкона мыльные пузыри; вот женщина счастливо улыбается спящему в коляске ребёнку… Всё это переплетается и складывается в затейливый узор, в общее настроение, в сложное чувство, вобравшее в себя и слёзы, и смех.

    Рой Андерссон знает толк в юморе — том самом, что рождается из невозможного, немыслимого столкновения противоречий. Вот двое немолодых мужчин с сосредоточенными, каменно серьёзными, почти траурными лицами пытаются продать кому-нибудь «вампирские зубы» и «мешочки со смехом», мрачно заявляя: «Мы хотим, чтобы людям было весело». Вот посетитель ресторана, поборов смущение протягивает руку за бесплатным пивом — купивший его мужчина только что умер, и продавщица считает недопустимым второй раз брать за напиток деньги. Вот в современный бар на боевых конях, как ни в чём не бывало, врывается свита Карла XII, и юный король начинает беззастенчиво «клеить» официанта. А вот пожилой человек стоит посреди роскошной комнаты с пистолетом в руке и ровным голосом повторяет в телефонную трубку: «Я рад, что у вас всё хорошо». Это могло быть чёрной комедий, но…

    «Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно». Эта фраза лучше всего может охарактеризовать впечатление, которое оставляет фильм. Всё-таки общая картина оптимистичной не выглядит. Люди смешны и нелепы, но разве это повод для радости? Мир застрял в частоколе горделивых иллюзий, формальных фраз, пустых разговоров (беседа о днях недели является не просто ярким финальным аккордом, но и всеобъемлющим символом). Тихой сапой крадётся Апокалипсис.

    Когда мир катится в пропасть, у него ещё есть шанс — можно заметить, ощутить ужас падения и хотя бы попытаться что-то предпринять. Гораздо страшнее, когда мир останавливается. Замирает в серой бессмысленности. Тикают часы. Дни недели послушно сменяют друг друга. И если внимательно следить за этой сменой и не путать среду с четвергом, кажется, что всё правильно. Несмотря на то, что люди почти разучились улыбаться и стали похожи на автоматы, из раза в раз произносящие одни и те же запрограммированные фразы.

    Фильм Роя Андерссона — попытка предостеречь мир от пути бесчувствия, напомнить людям о человечности. Не случайно кульминацией картины является мало с чем сравнимая по своей эмоциональной мощи сцена, в которой солдаты загоняют чернокожих рабов в огромный барабан и разжигают под ним огонь. Конструкция начинает вращаться наподобие гигантской шарманки… и раздаётся музыка. Потрясающая. Невероятно красивая и жуткая одновременно. Пожалуй, это единственный эпизод фильма, который ломает рамки не только времени, но и пространства, уходя в область метафизики и вызывая ассоциации одновременно с колониальным прошлым Европы, фашизмом и рабовладельческим строем. Впрочем, разве в современном обществе люди не могут стать инструментом для удовлетворения прихотей какой-нибудь более влиятельной особы?

    Связь времён здесь особенно наглядна. Гипотетическое бесчувственное будущее кажется прямым следствием неискупленных ошибок прошлого и настоящего. «И никто не извинился. Даже я», — произносит продавец «весёлых товаров», поражённый видением, в котором он разливает шампанское старикам, любующимся бесчеловечным «музыкальным инструментом» (вероятно, он всего лишь хотел, «чтобы людям было весело»). Слова повисают в пустоте.

    8 из 10

    14 июля 2015 | 11:59

    Во время просмотра и особенно после, когда почитал все эти отзывы о фильме, закралось такое мнение, что я немного глуповат, ну или эстетически бедноват, а может то и другое.

    Фильм понятен и прост, как пять копеек, как и сама форма подачи, которая яро претендует на какой-то философский подтекст, но на деле удивляет своей куцей примитивностью. Вся эта статичность, многозначительная молчанка, серость персонажей, как и окружающей их жизни наводит только на негативные мысли, например, о безысходности. Все эти будни тащатся друг за дружкой не даря даже надежды на какие-либо перемены. О чём здесь поразмышлять птичка мира нашла, но это может от своего птичьего безделья или большого желания увидеть что-то, чего и в помине нет.

    Также просмотр усложняет отсутствие сценария. Картина раздроблена на мелкие сценки, где зрителя иногда знакомят с новыми героями, но чаще там фигурируют одни и те же лица, но те и те одинаково безэмоциональны. Но справедливости ради замечу, что если философская начинка показалась мне не особо убедительной, то юморная составная всё же проявлялась, даже не смотря, а может и благодаря этой абсолютной апатии. Коммивояжеры-«весельчаки» с вечно постными лицами, которые всей душой желают, чтобы люди веселились, или временное путешествие, где историческое событие, целая битва, легко поместились в местную кафешку, всё это пускай не вызывает гомерический хохот, но богатая ирония режиссёра на поверхности и улыбка уже на лице зрителя.

    Мне фильм не понравился, показался очень уж затянутым, от того неимоверно скучным, хотя, судя по сайту, эстеты на это с охоткой смотрят, так вот им картину и порекомендую, рядовому зрителю лучше остаться в сторонке.

    3 из 10

    18 декабря 2015 | 10:31

    Это абсурдистский фильм, но снял его не Чехов, не Ионеско, не Беккет, а Рой Андерссон.

    Для меня этот фильм — памятка на тему, почему Швеция стоит на первом месте в мире по числу самоубийств. Ничего нельзя сделать, ничего нельзя изменить, люди — пешки в чьей-то чужой унылой игре, шахматные фигурки на чужом поле.

    В одном из эпизодов Андерссон показывает обезьяну, опутанную электрическими проводами. Людям отведена почти та же незавидная роль «подопытных кроликов».

    Самые разные персонажи произносят по телефону одну и ту же фразу: «Я рад, что у тебя все хорошо». Эта реплика — «перевернутый» по смыслу рефрен, рефрен-обманка.

    У героев нет ни малейшего просвета, нет воздуха, они буквально задыхаются в своих индивидуальных камерах-одиночках. Они не просто застегнуты на все пуговицы, непроницаемы, выхолощены, — они наглухо закрыты, закованы, словно в латы, в свою судьбу-гроб…

    Это как в пьесах Чехова: жизнь «скучна, глупа, грязна», и она засасывает человека в какую-то немыслимую воронку, из которой самостоятельно не выбраться…

    Если эти герои и существуют, то существуют как бы фиктивно, фантомно. Как боль.

    ФИЛЬМ СТРАШНО ДЕПРЕССИВЕН, это какая-то нескончаемая «юдоль страданий», «ложе пыток»; герои ждут смерти и чуда, которое могло бы освободить их от.. .«висящей над головой» смерти.

    Да еще этот безликий «тюремный интерьер» — он и внутри, и в душах такой же унылый, безрадостный, давящий. Безнадега в кубе, одним словом.

    Вот выходит толстая, некрасивая девочка и сомнамбулически декламирует «белый стих» о голубе, который сидел на ветке.

    «Что же он там делал?» — спрашивает учитель. «Отдыхал и размышлял». «Разве голуби размышляют?» — «У него не было денег». — «А что было потом?» — «Он вернулся домой».

    Или другая, типично андерссоновская зарисовка: на автобусной остановке стоят люди. Это не просто незнакомцы, ждущие автобуса. Их явно что-то объединяет. Некое важное открытие…

    «Завтра четверг». — «Нет, среда». — «Надо знать дни недели, иначе — хаос…»

    А нужен ли он вообще этот новый день при таком раскладе, при такой безысходности? При таком гнетущем антураже?

    Этим героям, грубо говоря, ничего не светит, ничего, кроме умирания, им незнакомо слово «впереди», а без надежды далеко не уедешь…

    У героев-коммивояжеров Сэма и Джонатана есть что-то общее с «маленькими» чеховскими персонажами: Вафлей, Епиходовым.

    В нелепо расставленных руках Плаксы, продающего «зубы вампира» и «смех в мешочке», в его недоуменных, «широко закрытых» глазах, в его медленной, дислексивной, с неожиданными паузами речи, есть какая-то странная грация; что-то нелепое, не находящее себе ни выражения, ни пристанища. Волна какой-то бездонной, безличной бедности, неизбывного трагизма. Накрывающего с головой.

    В этом трагикомическом продавце «веселья», неловко застрявшем где-то между господами-бизнесменами и трактирной обслугой вдруг неожиданно мелькнуло что-то от Епиходова, каким его когда-то сыграл гениальный Москвин.

    Есть в «Голубе» Андерссона и что-то от чеховской «разорванной струны». Но без чеховского юмора.

    22 июля 2015 | 00:28

    Голубь, который сидит на ветке и размышляет о бытии. Голубь, который равнодушно следит за происходящим и не думает вмешаться. И камера таким же бесстрастным наблюдателем следит за героями. Не любит их, не сочувствует — просто фиксирует события.

    Два коммивояжера-неудачника, продающие вампирские зубы и маску дядюшки. Два неудавшихся коммерсанта, проходящих через весь фильм и с абсолютно унылым выражением лица объясняющих всем «Мы хотим, чтобы людям было весело». Индустрия развлечений с отсутствием чувства юмора. Маски, которые впору не продавать, а забирать у людей, потому что все они — в масках. «Я рад(а), что у тебя все хорошо», — говорят разные герои, с комом в горле, с равнодушием, с пистолетом у виска. Но нет в них этой радости. Есть просто необходимость что-то сказать, отреагировать на слова абонента на том конце провода.

    Короткие отрывки из жизни людей. Зарисовки-анекдоты. Карл XII, который по дороге на полтавскую битву заезжает в обычный бар на окраине. Учитель фламенко, безнадежно влюбленная в молодого ученика. Все это на фоне урбанистических пейзажей Швеции, до боли похожих на средний российский облцентр. Сюрреалистический грим — белые лица и кисти рук. Неспешность, поэтика, размышления. И смыслы, и цитаты, и отсылки к реальным событиям. И главный вопрос «Разве это правильно: использовать людей ради собственного удовольствия?»

    Шедевральный фильм, который оставляет долгое послевкусие. Еще несколько дней после просмотра продолжаешь осмысливать его, смаковать отдельные сцены, словно перекатывая их на языке, и так и эдак пытаясь распробовать вкус.

    P.S. После просмотра ушла гуглить «Болиден»

    10 из 10

    12 июля 2015 | 14:17

    «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии» — третий фильм трилогии Роя Андерссона об этом самом человеческом бытии. Как и положено итоговому произведению цикла, эта картина подводит черту под авторскими размышлениями — о мире, о времени, о себе. Как и первые два фильма, этот также отличает необычная структура повествования, разворачивающаяся, подобно кадру, не вширь, а вглубь.

    Перед нами проходит ряд почти не связанных между собой сюжетных линий, которые перекликаются не столько действием и содержанием, сколько общими чувствами и смыслом. В центре каждого рассказа — своего рода хармсовский «случай» (дань европейского художника отмечающему столетию русскому авангарду), такой же абсурдный, но скорее смешной, чем страшный. Абсурд явлен в чётких границах пространства: практически весь фильм снят в интерьерах, где стены в помещениях служат и границами между кадрами (внутри самих кадров монтажа нет), а герои не знают, что происходит с соседями по экрану, и произносят монологи, пользуясь чужими словами. Статичная камера останавливает геометрически выверенное изображение и превращает его в картинку, уравновешенные средние планы подчёркивают строгость повествования, по-скандинавски аскетичное пространство кадра позволяет зрителю сосредоточиться на персонажах. Правда, классичность и правильность в фильме — кажущиеся: абсурд в содержании подчиняет себе и псевдотрадиционную форму. Любая из показанных нам историй порой вызывает смех, взятые все вместе — грустную улыбку. Персонажи действуют с уморительной (и удручающей) серьёзностью, их лица выбелены, как маски, скрывающие даже намёк на подлинную человеческую эмоцию, они повторяют ничего не значащие, но заученные фразы («новых сообщений нет», «это была твоя идея», «рад слышать, что у вас всё хорошо») и перепевают на все лады «Боевой гимн республики», намекая на то, что забыли о своём доме — будь то комната в общежитии или великодержавная Европа, о которой напоминает материализовавшийся призрак короля Карла XII, упрямо повторяющего путь к Полтаве и обратно. Но не только люди неспособны толком проявить свои чувства: искусство тоже оказывается обречено на бесконечное самокопирование: в фильме цитируются и «Кармен» Карлоса Сауры, и «Однажды на Диком Западе» Серджо Леоне, но оставаясь в рамках пародии, не придавая нового смысла происходящему на экране. Как и в прежних своих фильмах, Рой Андерссон и здесь выступает за прямое высказывание, отсюда его подчёркнутый интерес к немного театральному поведению актёров перед камерой, вплоть до их самопрезентации (тонко и точно обыгранной в трагикомической паре коммивояжеров, представляющих никому не нужный товар: «это классика, а вот на это мы возлагаем особые надежды»). Вот только слишком уж трудно воспринимать абсурд всерьёз.

    В финале истории перед нами предстаёт образ из стим-панка: новый медный бык в виде причудливого органа, придуманный совместными усилиями человечества, в котором мучаются и погибают потехи белого человека ради темнокожие африканцы. Каков смысл этого абсурдного мира? Кто здесь может быть нормален? И всё-таки Рой Андерссон даёт ответ на этот вопрос: нормален усомнившийся и почувствовавший свою ответственность человек. Очевидно, мы всё ещё не знаем, с каким мерилом подходить к абсурду в искусстве, особенно если в нём пугающе много общего с нашей реальной жизнью. Но важно помнить: реальность реальнее.

    15 июля 2015 | 00:43

    Вдохновленный Брейгелем-старшим, в частности, его картиной «Охотники на снегу», где кажется, что птицы с деревьев следят за людьми в долине, о чем сам и сообщил общественности, Андерссон завершающий фильм своей нечеловеческой трилогии о человеке снял с позиции наблюдателя, располагающегося где-то в плоскости над событиями, способного обозревать большие пространства в отличие от тех, кто остался внизу — с позиции голубя, сидящего на ветке.

    Это одно из лучших названий фильма в истории кинематографа, на мой взгляд, потому что оно дает будущему зрителю всю информацию о предстоящем зрелище, требующуюся для его понимания и одновременно характеризует режиссерский стиль. Впрочем, оно дает даже больше — описывает как достоинства фильма, так и очевидные его недостатки, но о последнем, мне кажется, не догадывался и сам швед. Птица способна видеть далеко и все представляется ей ярче, нежели человеку, но сосредоточиться она может только на отдельных моментах — чем не подход Роя Андерсона к созданию фильмов? Идеально соответствует его бессистемным компиляциям из ярких скетчей, не всегда укладывающихся в общую картину и не имеющих четких связей между собой, но по отдельности местами умных и занимательных, иногда обрывочных, а случается, и совершенных в своей законченности.

    Да, можно было бы предположить, что именно это он имел в виду, и допустить, что в рамках вселенной человек-песчинка, и в своей способности анализировать и вычленять глобальные взаимосвязи, действительно подобен пернатому созданию, выдергивающему лишь отдельные фрагменты, и даже мечтать не может о том, что бы представить картину целиком. Может и так. Однако в части, доступной его понимаю, человек способен адекватно реагировать на происходящее. Рой Андерссон, складывается такое впечатление, полностью перевоплотился в голубя, позаимствовав у него абсолютно все функциональные особенности глаза, в том числе скорость восприятия. Известно, что для этой птицы объекты движутся в разы медленнее, чем для человека, именно потому они стремительно взлетают прямо из-под колес машины, полагая, что та еще далеко. Вот и режиссер видит все происходящее в настоящем со скоростью много меньшей, чем существующая в действительности. Та завершающая фильм миниатюра, самая броская и провокационная, где в прямом смысле жарят сильных негров, в то время как немощные белые попивают шампанское и наслаждаются воплями несчастных, преобразованными адской машиной в изящную музыку, которая в его понимании должны стать вишенкой на торте, испеченном им по случаю очередного конца благополучной сытой европейской жизни, на самом деле давно уже не актуальна. Ну кто сейчас делит мир на угнетенных чернокожих и не чернокожих угнетателей?.. Тут бы последним самим уцелеть и не растерять свои свободы под напором первых. А уж видеть в этом архаичном черно-белом диссонансе причины краха цивилизации просто смешно. Андерссон не успел уследить за прыткими историческими движениями, реальность ускользнула из-под его камеры, режиссер лишь издали посмотрел ей вслед.

    23 февраля 2016 | 16:42

    Именно зритель есть центральный персонаж этого кино. Потому что он решает, о чём этот фильм, и что хотят сказать авторы. В этом смысле фильм становится загадкой, которую и разгадывает зритель.

    Это кино о человеке в целом и о человеческой ответственности и о понимании, в этом у меня нет никакого сомнения. Абсурд, который плотно обтягивает каждую сцену, кажется, необходим для демонстрации Человека со стороны, а это очень трудно, потому что, как указывал Аристотель «всё, что мы знаем о мире есть человек», и мы глядим на человека глазами человека. Кто-то или в рецензиях или где-то еще говорил, что в этом фильме сцены как вольеры в зоопарке. Я думаю, что у Роя Андерссона получилось даже показать человека не в вольерах ситуаций, а даже более — в его естественной среде обитания.

    Может быть, получилось охватить и не все типы людей, и не все типы ситуаций, но это и не важно, поскольку самый, наверное, важный вопрос — вопрос о человеческой ответственности по отношению к своей жизни, к другим людям, поднят в фильме замечательным образом. Фильм как бы говорит «Omnia — homo» («Всё — человек»). И как бы мы не старались убеждать себя, что мы не такие жалкие, мы гордые, что мы не такие гадкие, мы хорошие — суть в том, что человеческое проявляется чрезвычайно многообразно.

    Жутко поразила сцена с гигантским барабаном (не говорю, что за барабан), после которой один из героев кричит «разве можно использовать людей ради собственного удовольствия!». Кричит он это, наверное, в порыве чувства ответственности за всех людей или в порыве некоего неожиданного понимания сути многих вещей.

    В одной из сюжетных линий даже плотно смешиваются исторические времена — приём «смены контекста» нужен, чтобы уменьшить силу предубеждений зрителя в отношении различных ситуаций, и усилить удивление, поскольку как говорил кто-то из философов — удивление рождает вовлечённость человека в ситуацию. Или же человек удивляется, но отрицает.

    В итоге мы и получаем эту разницу во мнениях по поводу фильма — одни говорят «Да ну, бред какой то, скучная дребедень», а другие говорят, что чуть ли не узрели в фильме самую суть человеского существа.

    Кроме того, хотелось бы отметить отличную работу художника Джулию Тегстрём и операторов — Гергея Палоша и Иштвана Борбаша.

    20 декабря 2015 | 12:42

    Поскольку в свое время мне хватило терпения посмотреть две предыдущие картины знаменитой трилогии, решил потратить еще полтора часа на ее завершающее полотно, тем более носящее такое заманчивое название. В конце концов Рой выпускает свои фильмы не так часто, точнее аккуратно раз в семь лет. Очевидно именно столько времени нужно неторопливому шведу, чтобы накопить материала для набора еще не показанных миру абстрактно-бытовых зарисовок из жизни горячих шведских граждан, а зрителю порядком забыть о содержании предыдущих серий.

    И если говорить о поисках сути бытия человеческого, то очевидно нужно трактовать работу (работы) Андерсона как демонстрацию того, что мы заменяем эти самые поиски копанием в навозной куче. Что физиологическая основа довлеет над духовной: бороться за еду, есть, гадить, а на досуге искать какой же сокровенный смысл заложен в этих действиях. А проще: смысл в том, что мы существуем; но только ли для того, чтобы жрать, пить и гадить или еще открыть в себе духовное начало?

    В этом мире все мы в одной лодке, но в слепоте своей пытаемся грести кто куда попало и как придется, не замечая соседей, если нам не требуется от них чего-то конкретного. И фраза «надеюсь, у вас всё хорошо» давно превратилась в стандартный вопрос, который задают больше из вежливости, чем из действительного желания узнать о том, что же происходит с человеком на самом деле.

    Только парадокс восприятия подобного кино в том, что неискушенный интеллектуальными фильмами зритель, особенно позарившись на заявленный в прокате жанр «комедия», в первую очередь увидит здесь тоскливые рассказы о быте, а вовсе не о бытие; и вряд ли даже пять часов трилогии способны высечь в его сознании мысль-искру о том, что в его существовании чего-то не хватает. Зрителю же, к подобному кино подготовленному, основной идейный посыл трилогии, полагаю, становится понятным еще в первой части и тратить столько времени за наблюдением статичной его художественной реализации не слишком интересно.

    Безусловно, цветовое решение картины тщательно проработано и старательно сведено к единой, колористически ограниченной, гамме. Не менее тщательно выбраны ракурсы и планы съемки, всегда сохраняющие пространственную перспективу, однако не приглашающие зрителя войти внутрь, а оставляющие его на пороге. В картине принципиально отсутствуют крупные планы, что в добавок намеренно усилено исключительно статичным положением камеры во всех сценах. Мы всё время наблюдаем происходящее, а не участвуем в нем. В целом, режиссер показывает нам действие с позиции того самого голубя, что сидит в сторонке, безучастный к возне людской, что, соответствует представлению о человечестве, погруженном в майю (философский термин из индуизма; дословно «иллюзия»). Концепция в общем достаточно понятная, но ее визуализация весьма утомительна. Непроизвольно напрягаешь зрение, пытаясь разглядеть что же там на лицах героев. Раздражает как чтение очень мелкого текста, который невозможно увеличить.

    Приятно оживляют картину сцены с Карлом XII-ым и его войском в кафе. Но гораздо важнее то, что в этот раз Андерсон не ограничился только демонстрацией унылой духовной спячки людей, но и показал к чему она приводит, вставив в повествование иллюстрацию циничной жестокости человеческой. Странно только, что довольно абстрактная эта сцена вызывает такой шок у невинного зрителя. Сцена безусловно мрачная, но… Дамы и господа, неужели вы уже забыли о том, что еще в середине ХХ века в центре просвещенной Европы из трупов замученных людей варили мыло, из кожи делали дизайнерские дамские сумочки (ценилась кожа с татуировками), а костная мука шла на удобрения!? А профессор Шпаннер, организатор опытов по варке человеческого мыла, после 45-го как ни в чем не бывало преподавал медицину в Кёльнском университете? Надеюсь, с памятью у вас всё хорошо…

    6 из 10

    25 декабря 2015 | 17:26

    Рой Андерссон — один из самых самобытных современных режиссёров. Достаточно посмотреть буквально пару секунд на экран, чтобы определить детище шведского классика. Его ленты — это длинные и статичные общие планы, строго построенные и напоминающие скорее какие-нибудь бытовые картины XIX века (неспроста Андерссон называет свои самым любимым художником Илью Репина).

    Фильмы Андерссона состоят из небольших эпизодов, похожих на анекдоты, объединенных общими персонажами. В его мире обитают карикатурные персонажи в нелепых костюмах и с причудливым гримом. Они молчаливы, малоподвижны и пришли как будто бы из книг Гоголя, Салтыкова-Щедрина и Достоевского.

    Картины Андерссона отдают легким оттенком меланхолии и сплошь наполнены чёрным юмором. Но юмор этот ненавязчив, он имеет определенно интеллигентные повадки, он минималистичен, впрочем, как и всё в фильмах шведа.

    «Голубь сидел на ветке» — пример классического Роя Андерссона. За него режиссёр получил «Золотого льва» в Венеции, и это, по сути, первая крупная награда в карьере 72-летнего автора.

    «Голубь» — эта история двух коммивояжёров-неудачников, которые пытаются впихнуть свои некому ненужные товары для того, чтобы, как они сами выражаются, сделать людей счастливыми. Но так уж выходит, что ни эти вещи, ни их обладатели не могут осчастливить ни других, ни самих себя. А окружающая действительность и вправду нуждается в счастье, доброте, понимании. «Всё хорошо» — фраза, которую говорят все персонажи фильма по телефону и которая полностью не соответствует реальности. Это понимают и сами персонажи. Куда не посмотри, кругом все одиноки, неудовлетворенны, печальны. Окружающая действительность мрачна и угрюма. И абсолютно не важно, какой сегодня день — среда или четверг. Хаос творится и без этого в сердцах людей. Не важно, будущее ли это, прошлое или настоящее, 1943 год или времена Карла XII.

    Что есть человек? Этот вопрос ставит перед зрителями Андерссон своей трилогией, завершающей частью которой является «Голубь». Человек и жалок и велик, и смешен и достоин уважения. А голубь всё сидит и сидит на ветке, размышляя о бытии…

    9 из 10

    29 июля 2015 | 19:01

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>