всё о любом фильме:

Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии

En duva satt på en gren och funderade på tillvaron
год
страна
слоган-
режиссерРой Андерссон
сценарийРой Андерссон
продюсерПернилла Сандстрём, Йохан Карлссон, Линн Киркенар, ...
операторИштван Борбаш, Гергей Палош
композиторХани Джаззар, Горм Сандберг
художникДжулия Тегстрём
монтажАлександра Штраусс
жанр драма, комедия, ... слова
сборы в США
сборы в России
зрители
Россия  16 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG-13 детям до 13 лет просмотр не желателен
время101 мин. / 01:41
Два коммивояжера, Сэм и Джонатан, продают всяческие новинки. Во время своего путешествия они попадают в различные ситуации, показывающие красоту и хрупкость нашего мира, величие одних и мелочность других моментов в жизни.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.10 (8113)
ожидание: 99% (917)
Рейтинг кинокритиков
в мире
88%
73 + 10 = 83
7.8
в России
100%
11 + 0 = 11
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • На выбор названия фильма повлияла вдохновившая его создателей картина Питера Брейгеля-старшего «Охотники на снегу» («The Hunters in the Snow»).
    • В военном гимне, который несколько раз исполняется в фильме, использована мелодия «Боевого гимна Республики».
    • По словам Роя Андерссона, источником вдохновения для этого проекта для него послужил фильм «Похитители велосипедов» (1948).
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 104 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    Фильм вызвал целый спектр эмоций, от смеха над ситуациями, в которые попадают неказистые герои и восхищения эстетикой оживших картин, до ужаса при виде огромного крутящегося цилиндра в финале, в котором шведские солдаты сжигают живьем пленных. Повсюду гротеск: пустые грязно-белые и мутновато-зеленые убогие интерьеры (насмешка над модным ныне скандинавским стилем?), в которых обитают герои всех эпох с выбеленными как у мимов лицами, застывшая в веках рутина, в которой один день неотличим от другого, и все лица выражают общую остутствующую эмоцию.

    Здорово увидеть сегодня кино, которое создано в соответствии с какой-то своей только ему присущей поэтикой и драматургией, и заставляет зрителя говорить на своем языке, уводя от привычных штампов.

    Что любопытно, фильм напрочь лишен крупных и даже средних планов, и смотреть его можно только, сидя близко к экрану, иначе ничего не разглядеть, как на последених рядах в зрительном зале театра.

    Статичная манера съемок, в которой кадр равен сцене (критики сосчитали, что их 39), и герои, закапывающие чувства глубоко в себя (или напрочь их лишенные) вызвали у меня ассоциации со скандальным фильмом Ульриха Зайдля «В подвале». Но у Андерссона все интереснее, глубже, неожиданней и почти никакого секса. Заслуженный «Золотой лев» Венецианского кинофестиваля.

    12 января 2016 | 01:40

    Это абсурдистский фильм, но снял его не Чехов, не Ионеско, не Беккет, а Рой Андерссон.

    Для меня этот фильм — памятка на тему, почему Швеция стоит на первом месте в мире по числу самоубийств. Ничего нельзя сделать, ничего нельзя изменить, люди — пешки в чьей-то чужой унылой игре, шахматные фигурки на чужом поле.

    В одном из эпизодов Андерссон показывает обезьяну, опутанную электрическими проводами. Людям отведена почти та же незавидная роль «подопытных кроликов».

    Самые разные персонажи произносят по телефону одну и ту же фразу: «Я рад, что у тебя все хорошо». Эта реплика — «перевернутый» по смыслу рефрен, рефрен-обманка.

    У героев нет ни малейшего просвета, нет воздуха, они буквально задыхаются в своих индивидуальных камерах-одиночках. Они не просто застегнуты на все пуговицы, непроницаемы, выхолощены, — они наглухо закрыты, закованы, словно в латы, в свою судьбу-гроб…

    Это как в пьесах Чехова: жизнь «скучна, глупа, грязна», и она засасывает человека в какую-то немыслимую воронку, из которой самостоятельно не выбраться…

    Если эти герои и существуют, то существуют как бы фиктивно, фантомно. Как боль.

    ФИЛЬМ СТРАШНО ДЕПРЕССИВЕН, это какая-то нескончаемая «юдоль страданий», «ложе пыток»; герои ждут смерти и чуда, которое могло бы освободить их от.. .«висящей над головой» смерти.

    Да еще этот безликий «тюремный интерьер» — он и внутри, и в душах такой же унылый, безрадостный, давящий. Безнадега в кубе, одним словом.

    Вот выходит толстая, некрасивая девочка и сомнамбулически декламирует «белый стих» о голубе, который сидел на ветке.

    «Что же он там делал?» — спрашивает учитель. «Отдыхал и размышлял». «Разве голуби размышляют?» — «У него не было денег». — «А что было потом?» — «Он вернулся домой».

    Или другая, типично андерссоновская зарисовка: на автобусной остановке стоят люди. Это не просто незнакомцы, ждущие автобуса. Их явно что-то объединяет. Некое важное открытие…

    «Завтра четверг». — «Нет, среда». — «Надо знать дни недели, иначе — хаос…»

    А нужен ли он вообще этот новый день при таком раскладе, при такой безысходности? При таком гнетущем антураже?

    Этим героям, грубо говоря, ничего не светит, ничего, кроме умирания, им незнакомо слово «впереди», а без надежды далеко не уедешь…

    У героев-коммивояжеров Сэма и Джонатана есть что-то общее с «маленькими» чеховскими персонажами: Вафлей, Епиходовым.

    В нелепо расставленных руках Плаксы, продающего «зубы вампира» и «смех в мешочке», в его недоуменных, «широко закрытых» глазах, в его медленной, дислексивной, с неожиданными паузами речи, есть какая-то странная грация; что-то нелепое, не находящее себе ни выражения, ни пристанища. Волна какой-то бездонной, безличной бедности, неизбывного трагизма. Накрывающего с головой.

    В этом трагикомическом продавце «веселья», неловко застрявшем где-то между господами-бизнесменами и трактирной обслугой вдруг неожиданно мелькнуло что-то от Епиходова, каким его когда-то сыграл гениальный Москвин.

    Есть в «Голубе» Андерссона и что-то от чеховской «разорванной струны». Но без чеховского юмора.

    22 июля 2015 | 00:28

    Смотрел в «Факеле» с субтитрами. Первые два фильма трилогии заслуженного рекламщика Роя Андерссона смотрелись легко, динамично и на одном дыхании. А вот данный фильм — завершающий трилогию получился более затянутым и такое ощущение, что в некоторых сценах, при просмотре вязнешь, как в трясине. Это, например, затяжные сцены в кафе с глухим посетителем или с выпивкой за поцелуи, строгим вахтером и др. Также непонятно зачем нужно было делать несколько раз повторяющуюся в разных локациях ситуацию, где коммивояжеры Сэм и Джонатан предлагают свои товары одинаковым образом их демонстрируя на себе. Может быть это из-за того что первую часть трилогии «Песни со второго этажа» отделяет от последней «Голубя…» целых 14 лет и идея с течением времени так сказать поистлела…

    И тем не менее надо отдать должное Андерссону — прежний абсурдный стиль юмора сохранен, манера съемки статичной камерой и цветовая концепция фильма опять же на высоком уровне. Перед нами вновь калейдоскоп из фрагментов жизни разных людей, со своими недостатками и слабостями. Блестящая подборка актеров, которые прекрасно передают комизм, нелепость и сюрреализм происходящего, особенно в первых сценах с открыванием бутылки и с влюбленной танцовщицей. Также производит огромное впечателение сцена с крутящимся гигантским барабаном, которая показывает какие жертвы приносятся только для того чтобы немного поразвлечь и доставить удовольствие мерзким богачам. Одним словом у Роя Андерссона получился продукт аналогичный предыдущему, но только, как-бы слегка разбавленный, разбодяженный.

    10 июля 2015 | 22:48

    «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии», Толя пел, Борис молчал, Николай ногой качал… и далее по тексту титров. Бескомпромиссный фильм. В чем-то эта картина стала своеобразным камертоном к настоящей ситуации. Городская тоска. Без обертонов. Сухо и емко. Несколько фраз-слоганов, определяющих всю картину. «Я рад(а), что у Вас(тебя) все хорошо», «Мы хотим, чтобы людям было весело» и режущая «Разве можно использовать людей ради собственного удовольствия???». Сколько нужно было снять рекламы в прошлом, чтобы прийти к такой обжигающей бескомпромиссности в настоящем?

    Продавцы радостного смеха и масок дядюшек-Однозубов глубоко несчастны, они банкроты. Их смех никому не нужен, он не продается и это банкротство не финансовое, это банкротство души. Ничего не остается, кроме дешевой ночлежки и одиночества вдвоем с компаньоном. Король Карл, похотливая учительница танцев, несчастливый открыватель бутылок и вереница тех, которые рады, что у других все хорошо.

    Отсутствие надежд на будущее и желание абсолютной стабильности и определенности, тем не менее. За средой должен обязательно быть четверг. Клочки повседневности, пожирающей и убивающей, у Роя Андерссона удаются особенно мастерски. Тот случай, когда простой кадр и такой же монтаж не выглядят любительски и появляются не за один съемочный день.

    Итог: когда большинство авторов ищут новые представления по части формы киноискусства, Рой Андерссон со своей картиной предстает режиссером, умеющим заглянуть за горизонт без всяких хитрых уловок. МАСТЕР. Снимаю шляпу.

    26 декабря 2015 | 13:49

    «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии» — кино, снятое не для людей, а для позеров желающих казаться умнее. Будто им понятен сакральный смысл о жизни и смерти, на самом же деле ни чего выдающегося, интересного здесь попросту нет, по той причине, что изначально не было ни чего заложено. Возможно, я перегибаю палку, но если вам нравится подобное, мне за вас жаль.

    Важно что бы в искусстве было видно, как самому режиссеру интересно работать с материалом, чего не скажешь о собрании «жизнь-смерть» Роя Андерсона, человека впавшего в маразм и явный склероз. Если с постановкой кадра, света и даже сценария он справился на отлично, то для зрителя, желающего от фильма приобрести что-то полезное, было подано пустое кино, смысл которого можно понять с самого названия, а смотреть попросту его не обязательно. И не надо мне тут говорить, что оно настолько специфично, что его сложно понять…

    Честно признаюсь до самого конца картину досмотрел еле-еле, так как видел лишь набор абсурдных красивых картинок, болезненно растянутых на долгие минуты.

    P.S — Есть фильмы куда сложнее, тяжелее, вызывающие настоящий дискомфорт, но с видимым внутренним энтузиазмом от режиссера, чего я не вижу от Роя Андерсона.

    7 ноября 2015 | 21:26

    Новый фильм Роя Андерссона, завершающий трилогию «о человеческом бытии», — картина невероятно смешная. Настолько же, насколько, например, пьесы Эжена Ионеско. «Лысая певица», «Носорог»… Абсурд. Нелепость. Это невероятно смешно и безумно страшно одновременно.

    «Голубь…» состоит из отдельных зарисовок, зачастую ничем не связанных между собой. Именно зарисовок — статичные, идеально выверенные кадры Андерссона напоминают живописные полотна, персонажи которых по неведомой причине обрели способность двигаться. Общая картина мира, как из кирпичей, складывается из отдельных разнородных эпизодов. На большинстве из них лежит налёт тоски, но некоторые (их неизмеримо меньше) несут образы, вселяющие надежду — вот пара влюблённых, забыв о мире, нежится на пляже невдалеке от городских многоэтажек; вот две девочки пускают с балкона мыльные пузыри; вот женщина счастливо улыбается спящему в коляске ребёнку… Всё это переплетается и складывается в затейливый узор, в общее настроение, в сложное чувство, вобравшее в себя и слёзы, и смех.

    Рой Андерссон знает толк в юморе — том самом, что рождается из невозможного, немыслимого столкновения противоречий. Вот двое немолодых мужчин с сосредоточенными, каменно серьёзными, почти траурными лицами пытаются продать кому-нибудь «вампирские зубы» и «мешочки со смехом», мрачно заявляя: «Мы хотим, чтобы людям было весело». Вот посетитель ресторана, поборов смущение протягивает руку за бесплатным пивом — купивший его мужчина только что умер, и продавщица считает недопустимым второй раз брать за напиток деньги. Вот в современный бар на боевых конях, как ни в чём не бывало, врывается свита Карла XII, и юный король начинает беззастенчиво «клеить» официанта. А вот пожилой человек стоит посреди роскошной комнаты с пистолетом в руке и ровным голосом повторяет в телефонную трубку: «Я рад, что у вас всё хорошо». Это могло быть чёрной комедий, но…

    «Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно». Эта фраза лучше всего может охарактеризовать впечатление, которое оставляет фильм. Всё-таки общая картина оптимистичной не выглядит. Люди смешны и нелепы, но разве это повод для радости? Мир застрял в частоколе горделивых иллюзий, формальных фраз, пустых разговоров (беседа о днях недели является не просто ярким финальным аккордом, но и всеобъемлющим символом). Тихой сапой крадётся Апокалипсис.

    Когда мир катится в пропасть, у него ещё есть шанс — можно заметить, ощутить ужас падения и хотя бы попытаться что-то предпринять. Гораздо страшнее, когда мир останавливается. Замирает в серой бессмысленности. Тикают часы. Дни недели послушно сменяют друг друга. И если внимательно следить за этой сменой и не путать среду с четвергом, кажется, что всё правильно. Несмотря на то, что люди почти разучились улыбаться и стали похожи на автоматы, из раза в раз произносящие одни и те же запрограммированные фразы.

    Фильм Роя Андерссона — попытка предостеречь мир от пути бесчувствия, напомнить людям о человечности. Не случайно кульминацией картины является мало с чем сравнимая по своей эмоциональной мощи сцена, в которой солдаты загоняют чернокожих рабов в огромный барабан и разжигают под ним огонь. Конструкция начинает вращаться наподобие гигантской шарманки… и раздаётся музыка. Потрясающая. Невероятно красивая и жуткая одновременно. Пожалуй, это единственный эпизод фильма, который ломает рамки не только времени, но и пространства, уходя в область метафизики и вызывая ассоциации одновременно с колониальным прошлым Европы, фашизмом и рабовладельческим строем. Впрочем, разве в современном обществе люди не могут стать инструментом для удовлетворения прихотей какой-нибудь более влиятельной особы?

    Связь времён здесь особенно наглядна. Гипотетическое бесчувственное будущее кажется прямым следствием неискупленных ошибок прошлого и настоящего. «И никто не извинился. Даже я», — произносит продавец «весёлых товаров», поражённый видением, в котором он разливает шампанское старикам, любующимся бесчеловечным «музыкальным инструментом» (вероятно, он всего лишь хотел, «чтобы людям было весело»). Слова повисают в пустоте.

    8 из 10

    14 июля 2015 | 11:59

    Голубь, который сидит на ветке и размышляет о бытии. Голубь, который равнодушно следит за происходящим и не думает вмешаться. И камера таким же бесстрастным наблюдателем следит за героями. Не любит их, не сочувствует — просто фиксирует события.

    Два коммивояжера-неудачника, продающие вампирские зубы и маску дядюшки. Два неудавшихся коммерсанта, проходящих через весь фильм и с абсолютно унылым выражением лица объясняющих всем «Мы хотим, чтобы людям было весело». Индустрия развлечений с отсутствием чувства юмора. Маски, которые впору не продавать, а забирать у людей, потому что все они — в масках. «Я рад(а), что у тебя все хорошо», — говорят разные герои, с комом в горле, с равнодушием, с пистолетом у виска. Но нет в них этой радости. Есть просто необходимость что-то сказать, отреагировать на слова абонента на том конце провода.

    Короткие отрывки из жизни людей. Зарисовки-анекдоты. Карл XII, который по дороге на полтавскую битву заезжает в обычный бар на окраине. Учитель фламенко, безнадежно влюбленная в молодого ученика. Все это на фоне урбанистических пейзажей Швеции, до боли похожих на средний российский облцентр. Сюрреалистический грим — белые лица и кисти рук. Неспешность, поэтика, размышления. И смыслы, и цитаты, и отсылки к реальным событиям. И главный вопрос «Разве это правильно: использовать людей ради собственного удовольствия?»

    Шедевральный фильм, который оставляет долгое послевкусие. Еще несколько дней после просмотра продолжаешь осмысливать его, смаковать отдельные сцены, словно перекатывая их на языке, и так и эдак пытаясь распробовать вкус.

    P.S. После просмотра ушла гуглить «Болиден»

    10 из 10

    12 июля 2015 | 14:17

    Вдохновленный Брейгелем-старшим, в частности, его картиной «Охотники на снегу», где кажется, что птицы с деревьев следят за людьми в долине, о чем сам и сообщил общественности, Андерссон завершающий фильм своей нечеловеческой трилогии о человеке снял с позиции наблюдателя, располагающегося где-то в плоскости над событиями, способного обозревать большие пространства в отличие от тех, кто остался внизу — с позиции голубя, сидящего на ветке.

    Это одно из лучших названий фильма в истории кинематографа, на мой взгляд, потому что оно дает будущему зрителю всю информацию о предстоящем зрелище, требующуюся для его понимания и одновременно характеризует режиссерский стиль. Впрочем, оно дает даже больше — описывает как достоинства фильма, так и очевидные его недостатки, но о последнем, мне кажется, не догадывался и сам швед. Птица способна видеть далеко и все представляется ей ярче, нежели человеку, но сосредоточиться она может только на отдельных моментах — чем не подход Роя Андерсона к созданию фильмов? Идеально соответствует его бессистемным компиляциям из ярких скетчей, не всегда укладывающихся в общую картину и не имеющих четких связей между собой, но по отдельности местами умных и занимательных, иногда обрывочных, а случается, и совершенных в своей законченности.

    Да, можно было бы предположить, что именно это он имел в виду, и допустить, что в рамках вселенной человек-песчинка, и в своей способности анализировать и вычленять глобальные взаимосвязи, действительно подобен пернатому созданию, выдергивающему лишь отдельные фрагменты, и даже мечтать не может о том, что бы представить картину целиком. Может и так. Однако в части, доступной его понимаю, человек способен адекватно реагировать на происходящее. Рой Андерссон, складывается такое впечатление, полностью перевоплотился в голубя, позаимствовав у него абсолютно все функциональные особенности глаза, в том числе скорость восприятия. Известно, что для этой птицы объекты движутся в разы медленнее, чем для человека, именно потому они стремительно взлетают прямо из-под колес машины, полагая, что та еще далеко. Вот и режиссер видит все происходящее в настоящем со скоростью много меньшей, чем существующая в действительности. Та завершающая фильм миниатюра, самая броская и провокационная, где в прямом смысле жарят сильных негров, в то время как немощные белые попивают шампанское и наслаждаются воплями несчастных, преобразованными адской машиной в изящную музыку, которая в его понимании должны стать вишенкой на торте, испеченном им по случаю очередного конца благополучной сытой европейской жизни, на самом деле давно уже не актуальна. Ну кто сейчас делит мир на угнетенных чернокожих и не чернокожих угнетателей?.. Тут бы последним самим уцелеть и не растерять свои свободы под напором первых. А уж видеть в этом архаичном черно-белом диссонансе причины краха цивилизации просто смешно. Андерссон не успел уследить за прыткими историческими движениями, реальность ускользнула из-под его камеры, режиссер лишь издали посмотрел ей вслед.

    23 февраля 2016 | 16:42

    Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду?
    Я тот же, что и был и буду весь мой век.
    Не скот, не дерево, не раб, но человек!

    Александр Радищев


    Не верьте названию киноленты и постеру к ней — это наживка. Для разглядывания реалистичных животных лучше сходите в зоопарк, для знакомства с фантастическими — перелистайте бестиарий. «Первый после Бергмана» снимает не о животных — исключительно о людях, об их хрупкости и уязвимости. Его инертные несчастливцы — это слепки с нас самих. Это мы сами — те, какими зачастую по тем или иным причинам нам удобнее идти по жизни.

    Шведский режиссёр, чей «Голубь…» наподобие сказочного петуха склевал и «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля, и доморощенного «Золотого жука», и ещё пятнадцать наград в разных обличьях, мог бы охарактеризовать себя, повторив слово в слово за Вячеславом Бутусовым: «По натуре я пессимист, который очень хочет стать оптимистом». Что он и сделал, поделившись собственным мироощущением в экзистенциальной трилогии о том, как быть человеком («Песни со второго этажа» (2000), «Ты, живущий» (2007) и «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии» (2014)).

    Выдержав семилетнюю передышку, самый меланхоличный шутник сегодняшнего киномира и адепт клипового мышления (отголоски рекламного прошлого) снова скомпоновал подборку то ли из скетчей, то ли из новелл, то ли из 39 перемещений из комнаты в комнату. Где они находятся? Господин Андерссон консервативен в своих предпочтениях, а потому «место встречи изменить нельзя». Музей естественных наук — лишь пролог, присказка для внедрения голубя в сюжетную канву. Традиционная кунсткамера, по которой с деревянной поступью зомби блуждают андерссоновские неудачники, на практике — идеально выверенный паноптикум. Стражник-зритель получает там возможность наблюдать за всеми «преступниками», заключёнными в разных камерах цельной кинематографической конструкции.

    А как же голубь? У него всё хорошо, несмотря на финансовые проблемы, о которых в стихотворении со сцены упомянет девочка? Голубю приходится нелегко: перед ним проходит целая череда лиц, пренебрежительно смешиваются эпохи. Наиболее благодатной территорией для путешествий во времени оказываются точки общественного питания. Шведский король Карл XII со свитой отбывает под Полтаву, но по дороге умудряется испить газированной воды и пофлиртовать с официантом в современном кафе. Под песенные куплеты раздаёт пиво и поцелуи трактирщица Лотта, а через пару минут превращается в фата-моргану, «то ли девушку, а то ли видение» глухого завсегдатая заведения.

    Иные картины-фантасмагории доведены до абсурда, как сцена с нагреваемой медной бочкой, сквозь стенки которой издают прощальные трубные звуки горемычные папуасы. Настолько же странны действующие лица, по внешним признакам и внутреннему наполнению — типичные белые клоуны.

    Белый клоун плачет — никому не жалко.
    Поделом зануду отлупили палкой
    Он такой нелепый, в блёстках, неуклюжий.
    Белый скучный клоун никому не нужен.

    (Анжелика Игнатова)

    Два коммивояжёра из индустрии развлечений с кармой Ивана Сусанина, твердящие: «Мы хотим, чтобы людям было весело!» — являются квинтэссенцией всеобщей печальной клоунады и монотонности.

    В гостях у Андерссона непозволительно быть скромным — наоборот, заглядывайте повсюду, не забывая о специально распахнутых дверях и густо населённых заоконных пространствах. Именно там порой бурлят эмоции, в то время как прямо перед вами медитирует очередной угрюмый филантроп, повторяющий, будто священную мантру: «Я рад, что у тебя всё хорошо!»

    «В глаз этот, маленькую, округлую шайбочку коричневого цвета с чёрной точкой посередине, было страшно смотреть. Он выглядел словно пришитая на оперенье головки пуговица, без ресниц, без бровей, абсолютно голая, вывернутая наружу безо всякого стыда и до жуткого откровенно; одновременно в этом глазу светилось какое-то скрытое лукавство; и в то же время казалось, что он ни откровенен, ни лукав, а просто-напросто — неживой, словно объектив камеры, вбирающий в себя весь внешний свет и не выпускающий обратно изнутри ни единого луча…» (Патрик Зюскинд)

    С теми же магнетизмом и неподвижностью, что в рассказе немецкого писателя «Голубка», взирает на нас сидящий на ветке и размышляющий о бытии «Голубь…» Роя Андерссона. В его фильмах нет профессиональных актёров и натурных съёмок — есть чёрный юмор, беккетовская театральность и усердно выстроенные мизансцены. Если для трагедии предпочтительны крупные планы, а для комедии — длинные, то в андерссоновском трагифарсовом действе правят бал последние. Снимать принято одним дублем, без монтажных склеек, поэтому декорация строится вокруг статичной камеры. Она высвечивает перспективу и мельчайшие детали скупой, но продуманной композиции, словно прожектор.

    Уникальный стиль работ шведа с его же подачи окрестили «тривиализмом». Обывателей полагается высмеивать, обыденность — клеймить, а вот многие ли их воспевали? Андерссон не способен выступать против человека, каким бы он ни был. Ему милы его сила и особенно — его слабости: «Может, банальности не так уж банальны? Может, всё банальное на самом деле важно?» Именно этой теме посвящены его картины, больше тяготеющие к театральным постановкам, об этом говорят на камеру его герои.

    Перемежая жизнь со смертью, а грусть — с иронией, Андерссон действует от противного и, погружая в депрессию, вручает таблетку от неё же. Его тоскливый, псевдоналаженный мир в оттенках «песка и тумана» с людьми, чьи пастозные лица будто минуту назад окунули в «молочную реку с кисельными берегами», а тела отдали во власть пиквикского синдрома, — призыв к побегу из личного Шоушенка. Нарочно утрированный анабиоз подстрекает вырваться из замкнутого круга. «Только старости недостаёт. Остальное уже совершилось…» После просмотра заключительной части трилогии хочется немедленно поймать и зажарить всех пернатых в округе, послать куда подальше мыслительные процессы и испытать на себе прелесть действия. «Гнать, держать, вертеть, обидеть, видеть, слышать, ненавидеть, и зависеть, и терпеть, да ещё дышать, смотреть» согласно списку или в произвольном порядке, в среду или в четверг, но как можно скорее!

    Ты, живущий, довольно распевать песни с многоэтажек и размышлять о бытии, останавливая мгновения. Твори новые, дерзай, живи!

    7 ноября 2015 | 17:33

    Поскольку в свое время мне хватило терпения посмотреть две предыдущие картины знаменитой трилогии, решил потратить еще полтора часа на ее завершающее полотно, тем более носящее такое заманчивое название. В конце концов Рой выпускает свои фильмы не так часто, точнее аккуратно раз в семь лет. Очевидно именно столько времени нужно неторопливому шведу, чтобы накопить материала для набора еще не показанных миру абстрактно-бытовых зарисовок из жизни горячих шведских граждан, а зрителю порядком забыть о содержании предыдущих серий.

    И если говорить о поисках сути бытия человеческого, то очевидно нужно трактовать работу (работы) Андерсона как демонстрацию того, что мы заменяем эти самые поиски копанием в навозной куче. Что физиологическая основа довлеет над духовной: бороться за еду, есть, гадить, а на досуге искать какой же сокровенный смысл заложен в этих действиях. А проще: смысл в том, что мы существуем; но только ли для того, чтобы жрать, пить и гадить или еще открыть в себе духовное начало?

    В этом мире все мы в одной лодке, но в слепоте своей пытаемся грести кто куда попало и как придется, не замечая соседей, если нам не требуется от них чего-то конкретного. И фраза «надеюсь, у вас всё хорошо» давно превратилась в стандартный вопрос, который задают больше из вежливости, чем из действительного желания узнать о том, что же происходит с человеком на самом деле.

    Только парадокс восприятия подобного кино в том, что неискушенный интеллектуальными фильмами зритель, особенно позарившись на заявленный в прокате жанр «комедия», в первую очередь увидит здесь тоскливые рассказы о быте, а вовсе не о бытие; и вряд ли даже пять часов трилогии способны высечь в его сознании мысль-искру о том, что в его существовании чего-то не хватает. Зрителю же, к подобному кино подготовленному, основной идейный посыл трилогии, полагаю, становится понятным еще в первой части и тратить столько времени за наблюдением статичной его художественной реализации не слишком интересно.

    Безусловно, цветовое решение картины тщательно проработано и старательно сведено к единой, колористически ограниченной, гамме. Не менее тщательно выбраны ракурсы и планы съемки, всегда сохраняющие пространственную перспективу, однако не приглашающие зрителя войти внутрь, а оставляющие его на пороге. В картине принципиально отсутствуют крупные планы, что в добавок намеренно усилено исключительно статичным положением камеры во всех сценах. Мы всё время наблюдаем происходящее, а не участвуем в нем. В целом, режиссер показывает нам действие с позиции того самого голубя, что сидит в сторонке, безучастный к возне людской, что, соответствует представлению о человечестве, погруженном в майю (философский термин из индуизма; дословно «иллюзия»). Концепция в общем достаточно понятная, но ее визуализация весьма утомительна. Непроизвольно напрягаешь зрение, пытаясь разглядеть что же там на лицах героев. Раздражает как чтение очень мелкого текста, который невозможно увеличить.

    Приятно оживляют картину сцены с Карлом XII-ым и его войском в кафе. Но гораздо важнее то, что в этот раз Андерсон не ограничился только демонстрацией унылой духовной спячки людей, но и показал к чему она приводит, вставив в повествование иллюстрацию циничной жестокости человеческой. Странно только, что довольно абстрактная эта сцена вызывает такой шок у невинного зрителя. Сцена безусловно мрачная, но… Дамы и господа, неужели вы уже забыли о том, что еще в середине ХХ века в центре просвещенной Европы из трупов замученных людей варили мыло, из кожи делали дизайнерские дамские сумочки (ценилась кожа с татуировками), а костная мука шла на удобрения!? А профессор Шпаннер, организатор опытов по варке человеческого мыла, после 45-го как ни в чем не бывало преподавал медицину в Кёльнском университете? Надеюсь, с памятью у вас всё хорошо…

    6 из 10

    25 декабря 2015 | 17:26

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>