всё о любом фильме:

Двадцатый век

Novecento
год
страна
слоган-
режиссерБернардо Бертолуччи
сценарийФранко Аркалли, Джузеппе Бертолуччи, Бернардо Бертолуччи
продюсерАльберто Гримальди
операторВитторио Стораро
композиторЭннио Морриконе
художникМария Паола Майно, Джанни Кваранта, Эцио Фриджерио, ...
монтажФранко Аркалли
жанр драма, ... слова
бюджет
$9 000 000
зрители
Франция  1.75 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время318 мин. / 05:18
Прекрасным летним утром 1900 года в итальянской провинции Эмилия появляются на свет два мальчика. Олмо — еще один рот в многодетной семье бедного крестьянина. Альфредо — отпрыск богатых помещиков. Несмотря на столь различное социальное положение, мальчики не только подружатся, но пронесут дружбу через всю свою жизнь.

Они — дети страшных лет Европы, чье отрочество придется на годы Первой мировой войны, а зрелость вступит в свои права под грохот гитлеровских орудий. Да и в промежутке событий будет предостаточно. Фашистская Италия — страна неспокойная. Меняется вековой уклад общества, народ все больше узнает от социалистов о своих правах, Муссолини использует смуту для захвата власти.

Ветер перемен врывается и в провинцию Эмилия. Обостряются отношения крестьян и землевладельцев, но Олмо и Альфредо остаются друзьями. Сплетение судеб — близких и бесконечно далеких, сплетение жизни личности и жизни страны.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
47%
7 + 8 = 15
5.9
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    Фрагмент 04:54

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Гигантская фреска Бернардо Бертолуччи повествует о судьбе двух итальянских семей — Далько и Берлингьери, крестьян и помещиков — на фоне бурных событий XX века. Многие зрители и критики восприняли эту картину молодого итальянского маэстро (а ему было только тридцать шесть лет) как политически ангажированное произведение. Подчас мнение о «Двадцатом веке» складывалось на основе того или иного отношения к его идеологическим и социальным аспектам — грубо говоря, зависело от реакции на красные флаги, развевающиеся на экране тут и там. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 232 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    Эпическая картина Бертолуччи о общеевропейских исторических процессах первой половины 20-ого века. Показанных на основе жизни одной итальянской деревни и двух друзей «хозяина» и «крестьянина» от их рождения до глубокой старости.

    Огромная продолжительность (5:19) фильма абсолютна оправдана масштабом задачи поставленной режиссёром. Несмотря на столь большой хронометраж повествование нигде не провисает и не вызывает желания перелистать, напротив притягивает внимание, очень не хочется упустить какую-то деталь. Уже в течении первого часа фильм привёл меня в восторг и не желание с ним прощаться, посмотрев продолжительность я успокоился и стал наслаждаться просмотром.

    Наслаждаться есть чем, великолепные актёры, красивый визуальный ряд, музыка от Эннио Морриконе, песни, танцы. В этом фильме есть почти всё: любовь и смерть, война и мир… Основная тема фильма на мой взгляд пересекается с романом Л. Н. Толстого «Война и мир». Это роль личности в историческом процессе и роль исторического процесса в истории личности. Творит ли сам человек свою судьбу или плавает щепкой в море.

    13 августа 2015 | 15:40

    Старина Платон учил жить идеями, любоваться идеями, превозносил идеи и учил служить им, и то ли он что-то напутал, то ли мир в конец запутался.

    Согласно Платону есть идеальный Далько и конкретный Далько, есть идеальный Берлингьери и конкретный Берлингьери. Идеализм Далько состоит в том, что он крестьянин, идеализм которого должен побуждать его к тому, чтобы свергнуть эксплуатацию Берлингьери, быть коммунистом. Идеализм Берлингьери состоит в том, что он помещик и его идеализм побуждает его к усилению эксплуатации крестьян, вроде Далько, быть фашистом. Но к чему заведет их последовательный идеализм? К тому, чтобы сосуществовать как Сталин с фюрером?

    Далько и Берлингьери как два подвальных кота соучаствуют в судьбах друг друга, существуя по ту сторону партийности, — они дружат, — и эта дружба далека от соратничества, носит частный, интимный характер, развиваясь по ту сторону социальных смыслов и парадигм. Оба рискуют, что придет фанатик и выставит их предателями своего класса. Фюрер бы не одобрил Берлингьери, Ленин бы не одобрил Далько, ангелом-хранителем их дружбы выступает Бернардо Бертолуччи, предоставляющий их нашему суду во их спасение от фанатиков. Если кто-то запутался, то только не он и его фильм занимает почетное место в учебнике человечности.

    Старина Платон учил, что идеи прекрасны. Как все было красиво на заре человечества в его мечтах и как печальна действительность. Что прекрасного в коммунизме? Что прекрасного в нацизме? Что прекрасного было в их «единстве и борьбе», например, во второй мировой войне, в Освенциме? Альфредо и Олмо — не идеалисты, Альфредо и Олмо — друзья и это прекраснее, чем какой-то там чертов идеализм.

    Что за смысл в дружбе? Живут ли они осмысленно или действительно представляют собой не более чем симбиоз двух подвальных котов? Об этом фильм. На протяжении своего огромного по продолжительности фильма Бертолуччи извлекает «смыслы» взаимоотношений Альфредо и Олмо, пытаясь заинтересовать нас живой экзистенциальной действительностью такого феномена как дружба, о котором не пишут «умные» идеалисты в учебниках. Почитать учебники — в дружбе нет никакого смысла, смысл есть в партийном товариществе или чем-то вроде этого, но все это такая ерунда по сравнении с глубоким смыслом, который хранит бессмертный фильм Бернардо Бертолуччи. Альфредо и Олмо вместе мастурбируют, занимаются сексом, борются, ухаживают за девушками, празднуют — все это, когда пишешь это, кажется какой-то ерундой, даже грязью, но все это ценности потому, что альтернативой этой «ерунде» и «грязи» было бы зрелище, когда они перерезали бы друг другу глотки. Я глубоко ценю зрелище, предлагаемое Бернардо Бертолуччи, как альтернативу кошмару.

    9 марта 2011 | 16:58

    Как же Бертолуччи любит свою родную Италию! В этом фильме у него получилось не просто рассказать о 30-летнем периоде истории, но показать как становилась новая Италия. Это первый фильм, в котором я чувствую ненависть к «врагам». Режиссер заставляет нас чувствовать это и это приятно. Порадовали Дональд Сазерленд и конечно же Де Ниро с Депардье.

    Фильм оставляет ощущение, схожее с просмотром «Однажды в Америке». Похоже что эпический жанр остается беспроигрышным, хотя самое интересное начинается только на четвертом часе просмотра.

    8,5 из 10

    15 октября 2008 | 22:54

    Могу сразу сказать, что мне не нравилось еще заведомо до просмотра — это продолжительность фильма, отпугивали 318 минут, потому постоянно откладывался просмотр, а еще было ясно, за один раз фильм посмотреть, точно не получится. В то же время я знала, что «Двадцатый век» полон событий, потому 318 минут все же должны пролететь с интересом. Но все же как-то я не любительница таких эпопей. Но любительница творчества Бернардо Бертолуччи.

    Первая приятная неожиданность — актеры, во-первых, молодые Де Ниро и Депардье, которых мне довелось видеть уже немолодыми и несколько обрюзгшими, и, честно говоря, да простят меня поклонники каждого из этих двух замечательных актеров, как-то прежде я никем из них не особо не восторгалась. Теперь мое мнение другое, особенно о Депардье, потому что Де Ниро все же нравился после «Однажды в Америке». Как получится, обязательно посмотрю «Вальсирующих» (это к слову). А во-вторых, перекочевавшие из «Конформиста», Стефания Сандрелли и Доминик Санда. У последней тут очень интересная роль неврастеничной, эксцентричной, но в то же время справедливой и чувствительной девушки, которая не смогла приспособиться к жестокой реальности. Мне кажется, актриса очень в нее вписалась, и выглядела красиво.

    Мне понравилось, что в фильме есть несколько откровенных сцен, иначе их отсутствие делало бы фильм каким-то уж слишком повествовательно-образовательным, они очень дополняют его, делают более выразительным и чувственным. Жестокие сцены показаны сильно, по-настоящему вызывают отвращение к их исполнителям, заставляют вздрагивать. Натурально простым показан быт крестьян.

    Кино действительно полно событиями, не много не мало, здесь охвачен огромный период жизни целой страны, две войны, рождение, взросление, юность, зрелость и старость героев. Много здесь исторических событий, политических и классовых противостояний, любви и дружбы на фоне всех этих событий. Но дружба между героями все же странная, мне кажется, это не настоящая дружба в ее классическом проявлении. Скорей, это похоже на какое-то глубокое родство, на зависимость, как, например, сын может зависеть и ровняться на отца. Ведь Альфредо не может без Ольмо. Сын хозяев, наследник, еще в раннем детстве ровнялся на своего босоногого приятеля, доказывал ему, а скорее самому себе, что он не трус. А для этого надо просто полежать под проходящим поездом, но так было в детстве, а у взрослых уже будут куда более сложные доказательства чести и храбрости. Для Альфредо Ольмо — ведущий, тот самый сильный друг, который указывает, как быть, а он, Альфредо, ведомый, несмотря на несравнимые возможности, социальное положение этих двух друзей. Но все же, те самые события по жизни разделяют героев, делая между ними огромную пропасть, но эта странная привязанность останется навсегда.

    Персонажи немного просты, «хороший» Ольмо справедлив, силен и смел, «плохие», бесспорно, чудовища в низшем своем проявлении (хотя с этим я никогда не спорю, потому что жестокость некоторых особей человеческих предела не имеет), Альфредо мягкотел, нерешителен, но как персонаж куда более интересен. Потому что он не хорош и не плох, у него все не так однозначно, потому его одного здесь терзают душевные муки тяжких сомнений. И в старости обоих, под конец жизни, как в раннем детстве, доказательство Альфредо той самой чести и значимости самому себе и своему другу, а теперь уже осознание своих жизненных неудач и потерь прожитых лет, должно будет пройти испытание поездом.

    Хорошее кино, не любимый мой жанр, но рада, что посмотрела. Такое чувство осталось, что необходимо (в хорошем смысле) было посмотреть.

    8 из 10

    26 октября 2010 | 10:56

    Красивая, величественная и немного печальная история о неумолимом Времени, размалывающем на своих жерновах мелкие и смешные страсти человеческие. Перед лицом этого единственно справедливого судьи все равны. Время не обманешь сладкими речами, не подкупишь звонкой монетой. Каждый миг мы делаем выбор, и от его правильности зависит, удастся ли нам в конце предназначенного пути услышать свой приговор без стыда и сожалений.

    На заре 20 века почти одновременно рождаются два мальчика: богатый наследник, обладающий всем, чтобы сделать мир лучше, и внебрачный сын бедной женщины, у которого нет ничего кроме бесстрашного сердца и веры в себя. Говорят, истинная дружба может зародиться только в детстве, когда души чисты и доверчиво открыты всему доброму и вечному. И конечно, маленькие Альфредо и Ольмо подружились. Богатый мальчик отчаянно завидует своему босоногому приятелю, который не знает страха. Ольмо — дитя Матери-Земли, она дает ему силы. Альфредо же обречен жить в коконе, сплетенном его семьей. Но они оба так юны и невинны. Великолепен эпизод, в котором мальчики одновременно видят несуществующий город. Перед ними открывается будущее, которое они могут построить. Но удастся ли им это?

    Неумолимо течет река времени, и обжигающее дыхание войны калечит души и судьбы, и мальчики, становясь взрослыми, вынуждены делать выбор. Исполнителям главных ролей блестяще удалось передать тонкости духовного созревания героев. Альфредо в исполнении Роберта Де Ниро — добрый, порядочный человек, страстно любящий красоту и свободу. Ему бы созерцать произведения искусства и наслаждаться любовью красивой раскованной женщины. Но не хватает Альфредо душевных сил, чтобы вырваться из гнилой атмосферы, окружающей его с детства. Он избирает путь компромиссов и это ведет его к духовной гибели.

    Грустно-ироническая улыбка и пустой взгляд Роберта Де Ниро заставляют остро почувствовать трагедию его героя, который мог бы сделать очень много для людей, но предпочел остаться молчаливым свидетелем чудовищных несправедливостей и преступлений. А Ольмо в исполнении Жерара Депардье не может не восхищать своей бескомпромиссностью и внутренней целостностью. Он похож на героев из древних легенд, одержимых мечтой сделать мир более совершенным. В то время только коммунизм давал униженным и угнетенным надежду на торжество справедливости. Ольмо не мог не примкнуть к этому прогрессивному движению. Он выбрал путь борьбы, и хотя его жизнь была полна разочарований и потерь, он остался верен своим идеалам. Награда Ольмо в том, что никогда не быть ему одиноким, и имя его овеяно легендами.

    Фильм пронизан глубокой любовью режиссера к Италии и ее людям. Актеры на эпизодические роли подобраны с величайшим тщанием. Массовка отнюдь не представляет собой безликую массу. Яркие характерные лица, на которых, кажется, запечатлены судьбы персонажей, в гармоничном сочетании с великолепной музыкой и природой создают неповторимый колорит фильма.

    «Novecento» — это истинное Искусство с легким привкусом спокойной грусти.

    10 из 10

    18 ноября 2009 | 21:48

    Невзирая на свою очевидную приверженность идеям марксизма-ленинизма, знаменитый итальянский режиссёр Бернардо Бертолуччи никогда не был широко или даже узко доступным советской публике, как и Пьер Паоло Пазолини, главный учитель в его жизни и творчестве, коммунист, натуралист и вообще редкостный оригинал-экстремал, по совместительству к тому же ближайший друг семьи Бертолуччи по пармскому деду-proprietario и отцу-кинокритику; он никогда по-настоящему не был «нашим» в отличии от кубинских, чилийских, никарагуанских, вьетнамских и прочих экзотических культурных деятелей с прокоммунизденным мировоззрением, и это при всей нашей пассионарной, почти порой мистической любви к итальянскому искусству вообще, начиная от попсовой мелодики Сан-Ремо и завершая, естественно, неореализмом, и дело не только в родстве национальных характеров между нами и жителями Средиземноморья, пожалуй. Бертолуччи со своим витализмом, натурализмом и брутализмом в киноизьяснении был не вполне удобен, да и идеи всемирной революции он понимал уж очень своеобразно, ловко совмещая материализм с духовным, став к тому же одним из апологетов сексуальной революции в кинематографе. От марксизма до фрейдизма и обратно — всего лишь один шаг, и ярчайшим примером неукоснительной истинности этого утверждения стал Бертолуччи, считавший, говоря его же словами, «что даже секс может быть революционным». Ему по-настоящему близки были первые самоцветные года марксизма, когда в новосозданной советской стране свобода, в том числе и сексуальная, была всеобщей.

    В самом же спорном и по сей день фильме Бертолуччи, пятичасовой исторической эпопее или даже кинематографической опере «Двадцатый век», он сумел суммировать все свои политические и культурные взгляды, не сильно опасаясь быть непонятым, ибо эта картина, в отличии от всех предыдущих, лишь отчасти спекулирующих авторскими комплексами, уж очень нарочито сублимировала практически все детали жизни самого Бернардо, который под непосредственным влиянием отца-эстета и нонконформиста с младых лет принимал участие в рабоче-крестьянских демонстрациях в Парме, будучи при этом живым парадоксом — аристократ, лелеющий мечты о свержении этой самой аристократии импульсивными paisano. Примечательна в этом смысле идентификация режиссёра с главными персонажами фильма, Альфредо Берлингьери в исполнении главного бунтаря американского кино Роберта де Ниро, и Ольмо Далько, героя Жерара Депардье, на счёту которого уже были «Вальсирующие» Блие, гимн триолизму и либертинажу. По идее Бертолуччи должен ассоциировать себя в «Двадцатом веке» с Альфредо, ибо Бернардо-реальный и Альфредо-вымышленный суть одно и то же — белая кость, но режиссёр объективно вырисовывает Берлингьери без явной симпатии, не гнушаясь тона филиппики, и в чем-то даже находя скотское сходство между Альфредо и фашистом Аттилой. Ольмо же показан без статики, его психологический, внутренний рост более детален, и в нем режиссёр видит саму суть национальной итальянской природы. Фильмическая драматургия, полная нюансировки, в отношении Ольмо срабатывает ощутимо сильнее, нерва авторского больше. Альфредо — это пройденный жизненный этап, сам Бертолуччи будто отвергает своё прошлое в этом одном из двух магистральных героев фильма, являющих собой в том числе и двойственность людской природы. Да и стержневой образ матери, в раннем творчестве режиссёра непроясненный, в «Двадцатом веке» обретает плоть и своеобразную извращенную интимность (по неподтвержденным слухам синьор Бернардо испытывал инцестуальную тягу к родной матери, которой он боялся, самой возможности такой противоестественной тяги), поскольку образы синьор Далько и Берлингьери лишены контрастов, они показаны с непритаенной любовью и неприкрытой эротичностью. В тех сценах фильма, где присутствует мать, режиссёр словно исповедуется.

    Как бы это странно не звучало, но «Двадцатый век» сродни нашим литературным и кинематографическим эпопеям и сагам о жизни простого люда, как от шолоховский «Тихий Дон», шукшинские «Любавины» или, допустим, «Строговы» или «Даурия». Тот же самый исторический размах, то же самое метатекстуальное панорамирование, тот же невыхолощенный портрет исторического национального характера, та же самая неприкрытая страстность повествования — и общее в эпохах, ухваченных авторами, эпохах перемен, свершений, созиданий и в то же время потрясений, сотрясений, землетрясений, времятрясений, трансформирующихся в трясину бесчеловечностей на пороге вечности. Да и жанрово то наше и это итальянское плоть от плоти соцреализма со всей его конкретикой, духом народности и буквой зримой политической идеологии, но соцреализма, как его понимал сам Бертолуччи, встроенного им в фундамент увядающего в 70-х годах неореализма.

    Фильм начинается с детских лет главных героев, решенных композиционно в русле реализма, но поэтического. Бертолуччи не скупится на сочную операторскую пейзажистику, на изысканно изобразительные кружева, и даже магистральная для понимания фильма сцена погони Аттилы решена без натурализма, в ней воспевается свобода как таковая. Но дальше киноязык Бертолуччи становится объективно резче, неприятнее, ключевые моменты истории: бель эпок, Первая Мировая, приход к власти Муссолини, Вторая Мировая — показаны в различной (де)градирующей стилистике, эстетике отвратительного. На смену соцреализму приходит привычный для режиссёра броский натурализм, бытовой примитивизм, жёсткость и провокационность, будто напоминающая откуда езмь пошёл сам Бертолуччи. Изменился и облик фашизма в глазах режиссёра, от порочной элегантности «Конформиста» не осталось и следа. Его Аттила физиологически омерзителен, атавистически первобытен, вырожденчески мерзок; это в прямом смысле недочеловек, опровергающий своей внутренней и внешней природой, лишенной даже абрисов красоты, ницшеанские идеи сверхчеловека. Аттила самоопределяющ в структуре фильма, он само воплощение двадцатого века, века, потрясшего мир. И с его справедливой кончиной режиссёр преждевременно прощается с этим ужасным и прекрасным веком перемен, чтобы много позже снять романтических «Мечтателей» — фильм о бунтарях, которым претила кровь и которым милее всего было умыться спермой у парижских баррикад.

    7 июня 2015 | 21:38

    Мой любимый фильм с участием Жерара Депардье — это эпическая картина Бернардо Бертолуччи «Двадцатый век» (1976).

    Действие разворачивается в Италии в первой половине прошлого века. В один из летних дней 1900 года рождаются два мальчика — Ольмо (Депардье) и Альфредо (Де Ниро). Последний — сын богача — владельца имения Берлингьери, а первый рождается в крестьянской среде (его мать даже точно не знает, кто отец ребенка). Крестьяне живут чем-то вроде общины и коммуны. Их барак даже запирают на ночь.

    Тем не менее, мальчики из разных социальных классов со временем подружились и прошли через все перипетии того непростого времени: две мировых войны, борьба фашизма и социализма, немецкая оккупация и освобождение Италии.

    Со временем Ольмо стал социалистом, Альфредо же, хотя и принадлежал к классу господ (да собственно и не хотел от него отрекаться), к фашистам не примкнул, но, тем не менее, вынужден был опираться на их поддержку. Личная дружба и классовая вражда характеризует отношения героев.

    Честно говоря, более проникновенного и более красного (коммунистического) фильма о данном периоде истории в западном кино я не видел. Красные знамена и полотнища, коммунистические лозунги и цитаты наполняют многочасовое действие картины. В самом неприглядном, отвратительном виде предстают фашисты. В начале фильма (апрель 1945) вооруженные вилами крестьяне, изгоняя фашистов и господ, кричат: «За Сталина!» Кстати, и сам Бертолуччи одно время состоял в итальянской компартии.

    Но в России, как и в СССР, фильм практически неизвестен. И причины, на мой взгляд, не только в откровенных сексуальных и просто натуралистических сценах, которыми изобилует фильм, но в самом понимании сущности коммунизма, его нравственных ценностей, отношении к свободе в самом широком смысле слова. Западное понимание коммунизма противоречило закостеневшим коммунистическим догмам и консервативной морали, существовавшим в СССР. Эх, преодолеть бы в свое время всю эту косность — и не понадобилась бы никакая перестройка.

    Сегодня запрета на фильм, конечно, нет. Но и популяризировать его никто не собирается — уж больно антибуржуазный. Я посмотрел его, еще учась в институте, году эдак 1998-м. Кассеты до сих пор лежат на полке. Как-то показывали «Двадцатый век» по ящику, кажется, по «Культуре». Только было это ночь-заполночь — кто его будет смотреть?

    Депардье смотрится в роли крестьянского вождя и коммунистического героя более чем правдоподобно. В конце концов, сам вышел из бедных слоев. Молодой Де Ниро тоже хорош. Блестяще сыграл фашиста Аттилу Дональд Сазерленд.

    Всем людям левых взглядов, чей взор не замусорен усиленно навязываемой голливудской кинопродукцией и отечественной сериальной жвачкой, а мышление и восприятие свободно и независимо, да и просто ценителям хорошего кино, фильм Бертолуччи настоятельно рекомендую к просмотру. Испытаете настоящее эстетическое наслаждение.

    1 сентября 2013 | 21:06

    Эпичная картина, достойная изложения в книжном варианте. История двух людей, двух семей, разворачивающаяся на фоне кровавых событий XX века, в своей идее напоминает творения Льва Толстого.

    Альфредо и Ольмо — разные люди. Дело не только в социальном положении или роде занятий. Это два разных характера: один революционер, «социалист с дырками в кармане». Он стоит за правду, за справедливость так, как он это понимает. Другой, Альфредо, в общем-то хороший малый, но, как говорят в таких случаях, родившийся не в то время. В бурном потоке событий, смертей, перемен его утончённые, эстетские увлечения неприемлемы. Не получается стоять в стороне и отдавать на откуп решения посторонним, когда ситуация требует собственной чёткой и однозначной позиции. Это понимает даже Ада, существо декадентское. Всю бесхарактерность своего мужа она осознает уже в день свадьбы. Альфредо настолько боится встать на чью-то сторону, высказаться открыто, что, наблюдая за избиением друга, не может перешагнуть через свой страх и остановить своего «пса» — управляющего Аттилу. Так же как все остальные не смогут остановить зарождающийся фашизм, посчитав, что как-нибудь приспособятся.

    Если вспоминать опять же графа Толстого, то схожесть проявляется не только в масштабности повествования. Поставленный художником вопрос о том, что есть человек в этом мире, напрашивается в течение всего времени просмотра, а последняя сцена только делает его ещё яснее: можем ли мы измениться, или мы такие же как наши предки, и только промышленная революция меняет обёртку? Начинка же остаётся прежней? (Вспоминается «дерьмо и молоко» из «Novecento»).

    Позволю себе ещё одну ссылку на наших классиков, уж простите. Мотив звука топоров в вишнёвом саду, распада семьи… Если за какие-то 50 лет — а что это для истории — добротный хозяин Берлингьери превратился в жалкого человека, которого даже ребёнок способен взять на мушку, то нельзя ли поставить знак равенства между Альфредо и чеховской героиней Раневской? В таком случае, что же остаётся нам, потомкам героев Чехова и Бертолуччи?..

    28 июня 2012 | 22:03

    Ожидание посмотреть фильм «Двадцатый век» было довольно долгим. Но сам просмотр оказался настоящим приключением, путешествием по миру, который создал знаменитый итальянский режиссёр. Нельзя не признать, испытание было очень нелёгким: просидеть пять часов перед экраном, но этот фильм запомнится надолго. Бернардо Бертолуччи ещё в 70-х годах очень чётко выявил тему для своих фильмов: центровым моментом в его самых лучших киноисториях всегда было отношение между людьми, нередко это были родственные отношения, то, как они меняются с годами.

    «Двадцатый век» — это история двух друзей, которые, несмотря на разные условия жизни, сохранили свою дружбу до конца. Но это лишь стержень для развития фильма. Бертолуччи показывает куда больше. В эти пять часов проходят десятки лет жизни, а центровые персонажи меняются с каждым часом. Каждый действующий актёр здесь может почувствовать себя главным героем, при этом каждый герой здесь абсолютно разный. Альфредо, роль которого исполнил восходящий тогда Роберт Де Ниро — это честный человек со своими принципами и добрым сердцем. «Я никогда не сделал ничего плохого людям» — говорит он в одном эпизоде.

    Вообще, для Роберта 76-й год, в котором вышел этот фильм, стал самым плодотворным в карьере. Помимо «Двадцатого века», у него были главные роли в шедевре Скорцезе «Таксист» и в очень неплохой драме «Последний магнат». Прискорбно, что при таком вкладе «Оскар» ему тогда зажали. И, несмотря на то, что в «Таксисте» его работа была на порядок сильнее, нельзя отрицать, что в картине Бертолуччи он создал совершенно новый образ с совсем новыми штрихами. Он прожил столь противоречивую жизнь вместе со своим героем. Это была своего рода репетиция перед фильмом «Однажды в Америке», где у него была чуть более масштабная и насыщенная роль.

    Ольмо — не такой умный, как Альфредо, но более сильный, более смелый, он пережил войну. «Двадцатый век» — это событие хотя бы потому, что он собрал в себе двух лучших актёров разных стран. Жерар Депардье начал карьеру актёра всего на один год раньше, чем Де Ниро. Как и у Де Ниро, лучший период у актёра был в 70-80-х годах. Глядя на его фильмографию и увидев в списке чуть ли не двести фильмов, кажется, что он действительно живёт ради искусства. «Двадцатый век» — это одна из его первых ролей, которая открыла новые грани и перспективы для будущих фильмов.

    Отдельным слово стоит отметить Дональда Сазерленда, который создал одного из самых ярких и колоритных злодеев в истории. Его реально ненавидишь, ненавидишь все его поступки и радуешься, когда он получает по заслугам. Из-за его героя в фильме немало жести. Вообще, Бертолуччи нередко переступает границы, делая свои фильмы более открытыми. От того они часто подвергаются критике и в прокате, соответственно, проваливаются. Его фильмы не для всех. Так что смиритесь с тем, что пару раз режиссёр заставит вас здесь понервничать и даже оторвать глаза от экрана.

    Но красоты в фильме куда больше. Каждая сцена по-своему уникальна. Каждый кадр отчищен до блеска. Нам покажут Европу в лучших проявлениях. Покажут, как солнечный свет переливается на окна старых классических домов под прекрасные, как всегда, звуки музыки Эннио Морриконе. Несмотря на обилие жёстких сцен, фильм сохраняет свою динамику и почти нигде не провисает. Наверное, лучше смотреть этот фильм во второй половине дня, ближе к вечеру, когда за окном ещё синее небо, так смотрел фильм я. И если вы дотяните до конца, то увидите один из самых тихих, грустных, и в тоже время красивых финалов.

    «Двадцатый век» можно смело назвать одним из самых недооцененных фильмов всех времён. Бернардо Бертолуччи создал не только одну из самых масштабных и эпических картин; можно сказать, что его «Двадцатый век» опередил время. И его низкие сборы, и полное отсутствие каких-либо номинаций можно объяснить лишь тем, что тогда, в 76-м году, мир просто не был к нему готов. Чего говорить, в начале фильма дед Альфредо говорит: «Старикам тут не место»…

    9 из 10

    6 мая 2008 | 17:29

    Всё таки Европой нельзя не восхищаться. Как бы не интерпретировалась история, какие события бы не обелялись или очернялись, всегда найдётся взгляд, которые отражает наиболее истинную картину, наиболее острую проблему. И как бы не пытались показать, что проблем социального неравенства, демократии и эксплуатации в Старом свете не было и в помине, правда всегда всплывает. Всплывает и начинает резать глаза демонстрируя вопиющую несправедливость того или иного времени.

    События, описываемые в фильме происходили фактически не так давно. Не так давно трудящийся человек был на правах скотины. Не так давно вскидывались руки в римском приветствии. Не так давно рабочие в Европе искренне верили в торжество идей социализма.

    А что самое главное, что скорее всего удивляет российского обывателя, в той же самой Италии, где происходит действие картины до сих в это верят. Когда на Манежной площади фашисты демонстрировали свою силу, в Риме тысячи студентов под красными флагами, на которых сиял серп и молот, заявляли право своих соотечественников на более достойную жизнь.

    Россия и Италия действительно очень похожие страны. Обе монархии в начале 20го века, в обеих господствовало помещичье землевладение, в обеих трудовой человек был бесправен. Более того, можно смело сказать, что первые фашисты начали появляться именно в Российской империи — черносотенные движения занимались ничем иным как еврейскими погромами, убийствами революционеров и запугиванием стачечников.

    Поэтому при просмотре фильма «Двадцатый век» можно смело менять место действия на Россию. Персонажа Альфредо можно переименовать в Альберта, Ольмо — в Ивана и так далее. Гений Бернардо Бертолуччи в том, что все события которые происходят на экране в течении 5 часов порожают своей объективностью. Здесь нет навязывания идеологии, нет нравоучений. Режиссёр картины лишь говорит о том, что как бы там дальше всё не складывалось, какие бы антинародные и реакционные силы не приходили к власти, а «хозяева» цеплялись за свой праздник жизни ход времени не избежен. Всё меняется. Паровоз, который постоянно фигурирует в картине и есть символ неумолимого Времени. Времени, которое сносит тех, кто не чувствует, что пора менять своё отношение к людям, к проблемам общества и мира.

    В этом и основная идея фильма и оптимизм Бертолуччи. Время не остановить. Пускай справедливости сейчас нет и хозяева остаются. Рано или поздно паровоз всё равно их настигнет.

    12 января 2011 | 23:47

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>