всё о любом фильме:

В прошлом году в Мариенбаде

L'année dernière à Marienbad
год
страна
слоган«It Has The 'Marienbad Look'»
режиссерАлен Рене
сценарийАлен Роб-Грийе
продюсерПьер Куаро, Анатоль Доман, Рэймонд Фроман, ...
операторСаша Вьерни
композиторФрансис Сейриг
художникЖак Солнье, Бернард Эвейн, Жан-Жак Фабр, ...
монтажЖасмин Шасни, Анри Кольпи
жанр драма, детектив, ... слова
сборы в США
зрители
Франция  1.12 млн
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время94 мин. / 01:34
Действие разворачивается в французском отеле. Молодой человек пытается убедить девушку, что в прошлом году они уже встречались в саду Фредериксбурга. Но девушка не то, что не помнит этого человека, она даже не знает, была ли эта встреча в Фредериксбурге или Мариенбаде. Молодой человек описывает момент их встречи. Рассказывает, что она едва не отдалась ему, но передумала в последнюю минуту. Они тогда договорились встретиться здесь через год, чтобы проверить, как сильны их чувства…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
95%
40 + 2 = 42
8.3
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Съёмки фильма проходили в Париже.
    • Визуальный ряд и персонажи картины были использованы в клипе «To The End» (1994) британской группы «Blur». Видео представляет собой переснятые сцены из фильма Алена Рене, сопровождаемые абсурдными английскими субтитрами. В роли Икс в клипе снялся вокалист «Blur» — Дэймон Элбарн.
    • Несмотря на то, что в своём предисловии к изданному в виде книги сценарию Ален Роб-Грийе заверяет, что города «Мариенбад» никогда не существовало на карте, Мариенбад существует и сейчас. Это город-курорт в Чехии, и местные жители называют его «Марианске Лазне».
    • Самый знаменитый кадр фильма — вид на парк, открывающийся героям при выходе из отеля: люди неподвижно стоят на широкой дорожке, проходящей через парк, и отбрасывают длинные тени, в то время как ни у деревьев, ни у статуй нет теней. Съёмка велась в яркий солнечный день, а для создания этого сюрреалистического эффекта тени людей были попросту нарисованы на земле.
    • еще 1 факт
    Трейлер 02:06

    файл добавилmoietoile

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 10.0/10
    Этот фильм в момент своего появления вызвал бурю споров, массу противоречивых оценок — от восторгов до полного неприятия, став на какое-то время чуть ли не нарицательным при определении заумно-интеллектуального (как писали на Западе) или буржуазно-элитарного (так считали у нас) кинематографа. Например, ошибочный вариант перевода «Прошлым летом в Мариенбаде» даже спровоцировал отечественного драматурга Александра Вампилова на демонстративно спорящую перекличку заголовка его пьесы «Прошлым летом в Чулимске». (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 19 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Как театр начинается с вешалки, так и кино у Алена Рене начинается с коридоров. Пока камера плавно скользит по убранству барочного особняка, голос за кадром вводит зрителя в гипнотическое состояние, заставляет его окунуться в ту среду в которой происходило/происходит/будет происходить действие картины. Рене с первых же кадров бросает зрителя в коридоры памяти, формирующие причудливый лабиринт, который населен не одними лишь минотаврами…

    Если бы меня попросили с чем-нибудь ссравнитьленту «В прошлом году в Мариенбаде», я бы сказал: это мраморный сад памяти. Иногда в нем попадаются скульптурные экземпляры от которых веет бронзой, но по больше части это мраморные глыбы, скованные сном и оживающие лишь по законам действия человеческой памяти.

    Кажется, Рене очень упорно пытается сказать этим фильмом то, что столь любимый мною Кристоффер Боэ (в «Аллегро») говорит открыто, — «человек не имеет права забывать прошлое». Память человека причудлива. Она умеет хранить самые пустячные и бестолковые воспоминания, но способна забывать (выталкивать из себя) что-то критически важное, жизненно необходимое. «Забвение» у Рене (а вслед за ним и у Боэ) — грех.

    Я очень долго пытался понять, было ли на самом деле то, о чем повествует мужчина женщине, было ли само повествование, сколько раз они встречались в Мариенбаде?

    В этой картине, кажется, три живых персонажа (остальные — фигуры из мраморного сада) — Он, Она и ее Муж. По приказу Рене, как по мановению волшебной палочки, кто-то из действующих героев оживляется, кто-то уходит на второй план, словно лик его затуманивается неточностями и пробелами в памяти человека, который все это вспоминает.

    10 из 10

    P.S. Надо будет смотреть еще, чтобы проникнуть во второй, третий, пятый… цатый слои этой картины. Блеск!

    21 января 2013 | 18:00

    Прежде всего подготовьтесь. Почитайте немного о фильме. А затем включите кнопку «play» и вдохните. Вы погрузитесь в сон. Скорее даже в кошмар. Не страшный, но такой который оставляет на утро непонятные обрывки и чувство внутреннего неуюта. Вы погрузитесь в вязкую, чёрно-белую и геометричную реальность этого фильма.

    Если вы хотите узнать о сюжете, он очень прост. В одном отеле встречаются мужчина и женщина. Мужчина утверждает, что они встречались раньше и договорились встретиться через год здесь же и она обещала уехать с ним. Женщина ничего не отрицает, но всё же изредка пытается убедить его, что он безумен и она видит его в первый раз. Что же происходит между ними? Кто врёт? А может быть здесь нет ни правды, ни лжи?

    На самом деле это всё неважно. Важно что этот фильм значит для кинематографа. Вы можете не понять этот фильм, не досмотреть или же влюбиться и проникнуться. Но нужно осознать, что это один из самых новаторских фильмов за всю историю. Да, сейчас это немного сложно представить.. Сколько нелинейных, абстрактных, загадочных фильмов мы уже видели. Только вот этот был один из первых и, во многом, самый смелый. Он вышел за рамки всех канонов. Переплёл слои повествования, так их никогда и не распутав. Это фильм не только с открытым финалом, но с открытым сюжетом в принципе. Как хочешь, так и толкуй. Сколько метафор найдёшь для отеля, комнаты, парка, мужа, мужчины и женщины, скульптур — столько и интерпретируй.

    Нужно знать, что сценаристом фильма был Ален Роб-Грийе: он прописал сюжет, все сцены и чуть ли не их последовательность. Ален — основоположник «нового романа» — важного течения во французской литературе середины 20 века. Но он не только литератор и сценарист, но и самостоятельный режиссёр.

    Нужно отметить потрясающую работу оператора Саши Верни.

    Правда игра актёров меня совершенно не интересовала.. но, видимо, так и не задумывалось.

    Что по итогу. Я смотрела этот фильм как часть «обязательной программы» по моему личному изучению кинематографа. И, конечно, для всех кто хочет знать и понимать кинематограф как искусство обязательно нужно рано или поздно ознакомиться с этим фильмом. Зрителю же не очень интересующемуся (без обид) фильм смотреть не обязательно. Вряд ли он вам понравится. Но он и не создан для этого. «В прошлом году в Марианбаде» — ничем не разбавленный эксперимент и новаторство.

    9 из 10

    9 января 2013 | 18:01

    Есть свой шарм в том, чтобы нажать кнопку Play и «проглотить» фильм без всякой подготовки, не слышав о нем до просмотра ровно ничего. Однако с «Мариенбадом» такой метод не прокатит. Необходимо заранее отдавать себе отчет в том, что данная лента полностью игнорирует законы кинематографа и не содержит ни сколько-нибудь содержательного сюжета, ни даже внятных персонажей. Тогда, возможно, вам будет легче продраться сквозь первые 20 минут, которые предваряют основную коллизию и служат увертюрой, погружающей зрителя в специфическую атмосферу.

    Что же есть в «Мариенбаде»? Однозначно можно говорить лишь о двух атрибутах. Во-первых, это абстрактные Мужчина и Женщина, вечные образы, два полюса мироздания, скрепляющих его своим антагонизмом. Во-вторых, это Сад, Гостиница и Комната — метафизические пространства, которые можно истолковать как разные состояния души или даже как разные формы бытия.

    Зачем создателям фильма понадобилось так глубоко копать? Затем, что в любых отношениях действующих лиц трое: Он, Она и напряжение, энергетическое поле, возникающее между ними. В обычной, «бытовой» истории все внимание уделяется характеристике субъектов. Здесь же, сводя конкретику на нет и нарочито подчеркивая обобщенность образов, авторы — сценарист Ален Роб-Грийе и режиссер Ален Рене — выводят на первый план то самое напряжение. Именно оно смакуется и рассматривается с разных ракурсов, а, следовательно, является главным героем картины.

    Дальнейшее зритель волен домысливать как ему угодно: картина принципиально открыта для интерпретаций. Можно проследить историю развития энергетического поля: ближе к концу фильма образы и пространства словно выворачиваются наизнанку, маркируя эволюцию отношений — сначала Мужчина добивался Женщины, теперь Женщина боится его потерять. Можно сделать акцент на концепте измены и «третьего лишнего» — на заднем плане маячит персонаж, которого остальные называют Мужем.

    А можно вообще не утруждать себя и просто смотреть фильм: его эстетика создает особую трансцендентальную реальность, самодостаточную, как любое произведение высокой культуры. Тягуче-атональная органная музыка, изящная игра контрастной черно-белой гаммой, помпезные интерьеры из гипса, мрамора и лепнины, из картин, орнаментов и зеркал, из украшений и богатых туалетов — все это входит в странную и по-своему красивую гармонию.

    Сюда же можно отнести и сдержанную постановку Алена Рене, и плавное, будто апатичное, движение камеры, и аскетичную игру актеров. Отдельно стоит отметить Алена Роб-Грийе — это тот случай, когда фильм всецело держится на сценарии. Он мало чем отличается от романов Роб-Грийе, с той лишь разницей, что его тексты, воплощенные визуально, выглядят даже более убедительно и выразительно, чем чисто литературные работы. Весь «Мариенбад» соткан из рефренов и лейтмотивов — как и подобает символистскому искусству (хотя вообще-то здесь нужно говорить о «новом романе» — движении, придуманном и возглавляемом Роб-Грийе).

    Подводя итоги: в какой-то мере фильм увлекателен, в какой-то — безумно тяжел. А уж чтобы решиться пересмотреть его, нужно быть подлинным мазохистом.

    8 из 10

    28 ноября 2011 | 03:13

    Загадочная, магическая история, мистическая. В неё попадаешь как в сон, медленно и неотвратимо, слушая как заклинание долетающие до слуха обрывки слов, которые становятся всё чётче, всё слышнее и понятнее, становятся осязаемыми. «Анфилады дверей и анфилады перекрытий…» «убранство века иного»…

    Итак, мы в лабиринте, в некой Гостинице. Коридоры, комнаты, переходы, зеркала — всё это нечто пространственно-временное и в то же время фантомное. Это — память. И тут идёт Представление. Театрик (На афише какая-то пьеса, вроде под псевдонимом немецкой писательницы Эльзы Бернштейн — Росмер). Действие на сцене плавно перетекает в общее действие, обрывки слов, недосказанных мнений по поводу когда-то произошедшего и теперь представленного, они то ли помогают, то ли — наоборот. И тут приходит мысль — всё взаимосвязано, бесконечно малое где-то незримо смыкается с бесконечно большим, это и есть Сама Бесконечность. Лента Мёбиуса. «Крутящаяся восьмёрка» — знак бескрайности…

    Иллюзорность происходящего усиливается вкраплением фрагментов, картин, кадров, разных по сути и времени. Неподвижность замерших фигур, вдруг остановленных чьей-то волей. Это, конечно же, Память… Герой бродит по ней, ищет и натыкается, снова уходя. Некая спиральность, спираль как основа всего — двойная спираль ДНК и спиральная лестница, со ступеньками-соединениями. Топтание по кругу и выход в конце концов на новый виток…

    Основных героев трое, они несколько условны и в тоже время извечны, «любовный треугольник» — Он, Она и её Муж (Мужчина). Все остальные проходят мимо как тени, как отражения, когда-то мелькнувшие по склере глаза-зеркала, как актёры, идущей на подмостках пьески…

    Мужчины на протяжении всего фильма играют в игру, предложенную Мужем и по сути беспроигрышную. Действие разгоняется по кругу, по лабиринтам коридоров, пустых комнат и переходов, выходит за рамки гостиницы — в геометрически правильный сад без теней с водным каскадом и статуями. Действие подспудно уплотняется, материализуется, но как-то всё равно зыбко… Это Память. Или Мысль. Или Мечта… Итог предначертан, как сама жизнь — от нас зависит лишь выбор, порой случайный, неосознанный, тех или иных карт в этой игре…

    Женщина как олицетворение Любви или Мечты погибает в прошлом, намёк слишком уж явный. Год назад или целую вечность тому как… И бродит теперь по залам и галереям этой Потусторонности, где всё уже произошло, но существует вне времени. Она заторможена и неясна как призрак, как тень, сама того не понимая или не желая признать. Он пытается разбудить её, растормошить как спящую царевну. Она жива в его памяти, но и только…

    И тут, под занавес, кадр как бы слипается… Голосом главного Героя говорит… Муж!

    Это его память. Это его рассказ. Нет никакой «троицы» и не было, есть только Он и Она. Как их изначально сотворил Господь. И постоянно повторяющаяся драма, трагедия ошибки. Быт, земное и плотское убивают Любовь, комкая в потных ладонях хрупкие и хрустящие крылья бабочки…

    Так или иначе, но Он каким-то образом смог разбудить Её. Смог уйти из лабиринта в сад и…

    Куда дальше мы не знаем. Мы выпадаем из повествования как из сна, неожиданно и неотвратимо. А может и не ушёл он никуда, а остался в «завтрашней» пустой комнате в теле Мужа. А ушла как видение его Память, с Его Любовью…

    На чёрном фоне фасада Гостиницы горят (то ли холодно, прощально, то ли тепло и зовуще) несколько окон. Вроде семь. Одно, три, четыре в разных рядах, на разных этажах… Попытайтесь теперь сами погасить их, начав Игру, и не остаться в последнем… Или всё-таки — остаться?..

    10 из 10

    3 сентября 2014 | 19:54

    Она спит и во сне своём идет по бесконечным коридорам, а вокруг неё мелькают какие-то люди. В них нет ни глубины, ни резкости. Это просто манекены, фон, декорация. Они что-то говорят, но их слова сливаются в неразборчивый шум. И только один человек настойчиво преследует её, пытается заставить вспомнить что-то. Он назойливо нарушает уютное спокойствие застывшего мирка. Неужели не понимает, что не могло ничего быть в прошлом году в Мариенбаде — ведь её там никогда не было. Но его слова посеяли зерно сомнения, и теперь сон понемногу начинает превращаться в кошмар. Может быть, память скрывает от неё прошлое? Пытаясь решить загадку, мозг раз за разом проигрывает один и тот же сценарий, но с каждым кругом только всё сильнее запутывается. Реальность проваливается сама в себя, не оставляя выхода и не давая ответа.

    Это произошло год назад, но каждый раз во сне он видит её. Почему же она так холодна и неприступна, неужели не помнит? Снова и снова он подходит к ней и рассказывает, что они встретились в прошлом году в Мариенбаде, Фредериксбурге, неважно где. Важно, что они полюбили, и договорились встретиться вновь. Или это ему только приснилось? Сейчас уже не разберёшь, поэтому так важно, чтобы она вспомнила. Это стало бы путеводной нитью, следуя за которой, можно выйти из этого лабиринта зеркал, коридоров, образов и слов. Больше ничего на свете не имеет значения.

    Чистилище — это место, где, проходя круг за кругом, грешные души стремятся к раю, очищаясь и смывая с себя все, что не пускает их дальше. Однако многие не могут дойти до конца, заплутав в этом странном лабиринте, где всё так зыбко и непонятно. Даже предметы здесь не отбрасывают тени. Не существует ни памяти, ни смысла, ничего. Почему же тогда он так настойчиво просит ее вспомнить их любовь? Может быть, он Орфей, который пытается спасти свою Эвридику. А может, очередная душа, пытающаяся искупить свой грех. Повторяющиеся события, фигуры, которые движутся по кругу снова и снова. Бесконечная игра, в которой победитель определён заранее. Иллюзия жизни. Чтобы выйти из неё, нужно всего лишь вспомнить, но это самое сложное для заблудившейся души.

    Ален Рене и Ален Роб-Грийе в этом фильме совершили путешествие в мир подсознательного, непознанного. Как сюрреалисты, так и экзистенциалисты равно считают «Мариенбад» своим, одни видят в нем образы Поля Дельво, другие смешение сновидения и реальности, третьи — отголоски то ли «Мифа о Сизифе», то ли «Замка». На самом деле толика правды есть в каждой интерпретации. И в то же время ни одна из них не отображает в полной мере сути происходящего в этом гипнотическом фильме. Поиск чистого искусства привел Малевича к созданию «Чёрного квадрата», а двух Аленов — к «Мариенбаду». Грубоватый примитивизм первого и вычурная барочность вторых на самом деле лишь изобразительный прием, который в обоих случаях ведёт к полному разрушению классического восприятия. Любая попытка логического познания рано или поздно натыкается на камень преткновения, и даже сами авторы не могут выработать единого мнения по поводу своего фильма.

    Бесконечность трактовок приводит к отсутствию единой, верной. Фильм кружится в затейливом танце, повторяя фигуры, запутывая и опутывая, он дробится в бесчисленных зеркалах, создавая отражение отражения, противоречит сам себе, логике и здравому смыслу. По словам Алена Рене, он является пока еще крайне сырой и примитивной, но всё-таки попыткой отобразить на плёнке процесс мышления. Он — это бесконечный сон разума, шифр, к которому не существует ключа, поиск черной кошки в темной комнате, словом — вселенская пустота, выходом из которой может быть ответ лишь на один вопрос: случилось ли всё-таки что-то в прошлом году в Мариенбаде?

    Гуле, от всего сердца.

    17 августа 2012 | 11:00

    От перенасыщенной зеленым усадьбы, от крапивы, от бирюзового парка, ведущего к крапиве и дому, такому старинному, что, кажется, старинным он был еще в бытность проектом, черченному таким же, как сейчас, знойным летом, ее отделяло каких-то пять минут ходьбы, а его — все двадцать, потому что пятнадцать из них — период жизни трех сигарет — он ждал ее, меряя каждый угол, в зеленой степени разный, — шартрез, аквамарин, авокадо, — каждый мало-мальски освоенный звук, все эти трели, рулады, трели-рулады, рулады-пародии, переминаясь и топчась по переполненной адским зноем алее, собой ее протыкая, собой меряя, по аллее, переполненной буйной зеленью и зноем, иссушившим ее до трещин, в утомительную темноту которых уползали сонные муравьи, отираясь с понятной для случая надеждой, что когда вдруг сделается темно, он все еще будет здесь и что темно сделается именно вдруг.

    К перегруженной зеленым усадьбе она шла пять минут, где ее уже ждали полных пятнадцать — период рождения трех окурков, — мимо молодых тополей, вытянувшихся перед нею в струнку, словно она принимала у них парад, по дороге, распластавшейся нестройным немного крестом, верхом повернутым к парку, оттого, что две другие дороги уводили куда-то в сторону, из них одна — к речке, сонно уползающей, чтобы рассказать каким-то другим, нездешним водам, что нового в парке.

    В набитую зеленым усадьбу тьма явилась никем не замеченная, пройдя попеременно и распятием приставленную к парку дорогу, и богато убранные зеленым аллеи, и дорожки, ведущие друг к другу или уводящие одна от другой — что целиком зависело от намерений пешеходов, — и старинный дом, черченный таким же, как это, знойным летом, чтобы спустя время покинуть их в том же порядке, оставив двоих, пришедших дотемна, в положении сколь неизменном, сколь чарующем.

    Из захваченной зеленым усадьбы, упивающейся буйством изумрудного изобилия, не так просто вырваться звуку, обреченному оседать на каждой натянутой на листке паутине, на каждом листке распоясавшейся зелени, разнузданной, осатаневшей, разгулявшейся зелени, избыточной зелени, кишащей собою, собою кичащейся, звуку, безвыходно блуждающему переполненной зноем аллеей, глухо ударяющемуся о дощатые стены старинного дома, прячась в них, чтобы затем, где-то в самой глубине дубовых, кедровых, буковых стрел встретить озорной голос чудака, начертившего его таким же знойным, как это, летом.

    Иначе — будь это просто — случайный прохожий, идущий мимо, мог услышать, что в захлебнувшейся бирюзою усадьбе, в момент, когда руки налиты силой, а пространства — податливы, хоть кинь в небеса астролябией, будущее представляется не только бесконечным, но и возможным, как те соленые воды, а руки другого — родными настолько, что, кажется, просто удивительно, что принадлежат они совершенно другому, не составляя с тем, кому кажется, единое целое, — незаметно которому, между тем, — как, впрочем, и ожидалось, — на усадьбу опустилась тьма, упразднив окончательно зелень, размазав по небу лейкозную россыпь, изгнав из природы свет.

    25 июля 2010 | 01:28

    Непередаваемо красивый, завораживающий и сюрреалистичный фильм.

    В фильме отсутствует сюжет как таковой, все построено на непрекращающейся рекурсии — герои вспоминают что-то и тут же оказываются внутри воспоминаний, которые, в свою очередь, постоянно меняются, трансформируются, предлагают множество трактовок одних и тех же событий. Постепенно, Зритель оказывается окончательно запутан, теряя конец ниточки повествования.

    Напрашиваются параллели с «Шоссе в никуда» и «Малхолланд Драйв», Линча. Та же нелинейность, та же подвешенность сюжета и, главное, та же ключевая загадка фильма — какая линия сюжета представляет собой абсолютную реальность, а какие линии — лишь чей-то сон? В чьем сознании происходит действие? В сознании Героя? В сознании Героини? А может — в сознании Зрителя?

    Вообще, на мой взгляд, это главная парадигма арт-хауса — в фильме не должно быть какой-то одной интерпретации. Каждый Зритель сам решит, что именно означает каждый кадр в отдельности и фильм, в целом. В этом и есть функция искусства — быть своеобразной взлетной площадкой для фантазии Зрителя. Режиссера, активно навязывающего свои видение и интерпретацию собственного фильма, могут обвинить в морализаторстве и дурновкусии. В «Прошлом году в Мариенбаде» Зрителю предлагаются на выбор разные концовки: расставание, убийство, хэппи-энд. Зритель сам соберет свою причудливую фигуру из кубиков сюжета. Пересматривая его снова Зритель соберет новую фигуру, в зависимости от своего внутреннего состояния. И каждый раз — это будет уникальный фильм. Таким образом, у фильма появляется второй режиссер — внутренний мир Зрителя.

    Очень мощно в фильме раскрыта чувственная составляющая. Чувства, как вечная борьба. Натиск одного и страх другого. Смена ролей.

    И эти вечное противостояние, вшитое в саму человеческую природу: отталкивание — притяжение, нежность — грубость, напор — пассивность. И невозможность, абсолютная невозможность простого и понятного счастья двух людей.

    И в чувственной плоскости кроется один из вариантов разгадки фильма: здесь вообще нет истории как таковой, весь сюжет разворачивается вокруг архетипов и архетипичных отношений. Мужчина-завоеватель, испуганная, но покорная Женщина и кто-то третий, абстрактная фигура, вечное «Но», всегда стоящее на пути у чувств.

    Непередаваемо великолепна работа режиссера. Если работы Мэтью Барни и Питера Гринуэя — это работы художников, то работа Алена Рене — это работа скульптора. Так тщательно проработанные позы и выражения лиц, почти неподвижные герои, порою вдруг застывающие вовсе. И эта знаменитая безумная сцена, когда люди замерев стоят посреди парка и видны их длинные тени, а деревья и скульптуры теней не имеют.

    И, Боже, как же невыносима прекрасна тут Дэльфин Сейриг — отстраненная, медлительная и очаровательно рассеянная. В связке с волевым и стремительным Джорджио Альбертацци они олицетворяют абсолютные женственность и мужественность.

    Вообще, в фильме все сделано для того, чтобы ввести Зрителя в глубокий транс. Закольцованный текст, повторяющийся первые 15 минут фильма, медленно движущаяся камера оператора, выверенные, детализированные интерьеры, непрекращающаяся смена белого и черного, низкие, вкрадчивые голоса актеров, постоянная игра взглядов: Он смотрит на нее — Она смотрит вдаль, Он отводит взгляд — Она смотрит на него. Нельзя смотреть этот фильм незагипнотизированным, нельзя смотреть его, ожидая традиционных форм — сюжета, развития, кульминации. Включив «В прошлом году в Мариенбаде» Зритель должен отдаться фильму, попасть внутрь него и, в конце концов, забыть о том, в чьем сознании все происходит.

    10 из 10

    23 января 2013 | 20:08

    Чистый кинематограф, избавленный от «сюжета». Произведение рождающееся и умирающее у нас на глазах. Борхесовский сад расходящихся тропок, геометрия памяти и зеркало Пруста, то что у нас всегда впереди. Разбившееся зеркало. Замок и сад-тропинки памяти(бесконечные коридоры сменяются коридорами-безмолвными, пустынными, перегруженными сумрачным холодным убранством). И холодная неземная Дельфин Сейриг. Плыть по течению-призывал автор сценария Роб-Грийе, по течению образов, вверится голосам, шумам, ритму монтажа. Очень простое и ясное кино о ПАМЯТИ. Чистый кинематограф.

    10 из 10

    6 октября 2013 | 00:20

    Я сегодня до зари встану. По таинственному пройду саду. Что-то с памятью моей сталo.

    Посвящается Мариенбаду


    Несмотря на то, что со дня его выхода на экраны прошло более 50 лет, «В прошлом году в Мариенбаде», поставленный Аленом Рене по сценарию Алена Роб-Грийе, остаётся одним из самых загадочных европейских интеллектуальных кино-экспериментов. О нём написаны тысячи исследований, сломаны горы полемических копий, высказано столько же любви и восхищения, сколько непонимания и даже презрения. А он, обладая чарующей гипнотической притягательностью, до сих пор свои секреты не раскрывает и приглашает зрителя самому решить, что же случилось в прошлом году (или не в прошлом) в Мариенбаде или совсем даже не там, а во Фридериксбурге, и случилось ли вообще? И что же происходит в пустынном грандиозном отеле, где прошлое встретится с настоящим в тот момент, когда камера Саша Верньи сфокусируется на лицах двух гостей, выхватив их из толпы элегантно одетых дам и джентльменов, движущихся бесцельно, кaк в трансe? Безымянные мужчина и женщина, возможно, близко знакомы ещё с прошлого года, а возможно, и нет. Oн с отчаянной настойчивостью будет призывать Её вспомнить их прошлогодние встречи, которые Она, сначала с вежливым безразличием, а затем всё с большими недоумением и неуверенностью, будет отрицать.

    Готов ли зритель, следуя совету автора сценария Алена Роб-Грийе, погрузиться в экранный мир Мариенбада, распахнув дверь чисто чувственному восприятию? Такой подход позволит оценить сюрреалистичную загадочность фильма, его многогранность, нелинейное развитие действия, основанное на свободном перемещении во времени и в пространстве, а также поразительную открытость «Мариенбада» любой интерпретации. Зритель становится «соучастником преступления», он может приобщиться к тайнам фильма, предложить свою трактовку и, тем самым, приблизиться к постижению его сути. А кто-то увидит всего лишь пустоту, возведённую в степень усложнённой многозначительности, и со вкусом упакованную в изящную шкатулку претенциозности. Это тоже одна из трактовок фильма, о котором его создатель, Ален Рене, сказал, что «В прошлом году в Мариенбаде» не имеет никакого смысла, но вдохновляет на бесконечные размышления. При работе над ним, Рене размышлял об одиночестве, неопределённости, двусмысленности и неосознанном страхе подавляемых желаний, которые терзали героев фильма и которые режиссёр воплотил на экране в гипнотических образах. Иллюзорный, обманчивый и неопределённый мир фильма подчинён своему внутреннему ритму и существует в симметричных композициях, зеркальных отражениях, мгновенных столкновениях белого и чёрного цветов, в геометрически выстроенном саду, в котором только люди отбрасывают тени, а деревья и кусты — нет. Долгие проезды камеры по бесконечным коридорам и салонам зрительно увеличивают размер отеля, полноправного персонажа фильма, делая здание бесконечным и запутанным лабиринтом, в котором герои кружат, подобно беспамятным душам в чистилище. Единственной их надеждой вырваться из лабиринта oстаётся память. Только она может указать выход в мир живущих.

    Память и её неодолимая власть над нами были предметом пристального интереса Алена Рене на протяжении всей его творческой жизни, начиная с первого художественного фильма, «Хиросима, любовь моя». Настойчивость памяти и её соотношение с реальностью становятся одной из главных тем «В прошлом году в Мариенбаде». Можем ли мы всегда доверять своим воспоминаниям? Отражает ли память события в той последовательности, в которой они действительно произошли или наше видение этих событий изменяется с течением времени под воздействием новых чувств, лиц, ощущений, неизбежно входящих в жизнь и затмевающих прошедшее, вытесняющих его в глубины подсознания? Воспоминания меняют очертания и форму. Сливаются в одно и разбиваются, как зеркало, вдребезги, на бесчисленные осколки. Сменяются резко и болезненно, как звук стекла по асфальту, и скользят плавно друг за другом в неуловимой последовательности. Мариенбад прошлого года ничем не отличается от нынешнего, и кто может точно сказать, что и кем было обещано? Забылись ли уверения в любви или их никогда и не произносили? Да и строились ли вообще планы о встрече ровно через год, которым не было дано воплотиться? Фильм бросает зрителю вызов, предлагая бесконечное множество ответов, включающих интерпретации всех дошедших до нас циклов древнегреческой мифологии, мрачные миры Кафки, элегантно-отчуждённые рассказы Борхеса, манифесты сюрреализма, символизма, и прочих -измов. Но начиная игру первым, как самый загадочный из его персонажей, остающийся на заднем плане, фильм всегда одерживает победу, не давая единого ответа, оставляя за собой последнее слово, за которым может стоять только многоточие.

    14 сентября 2014 | 09:27

    Даже если бы Ален Рене снял всего одну картину- «В прошлом году в Мариенбаде», он всё равно бы вошёл в число режиссёров, перевернувших саму суть киноискусства. Продемонстрировав абсолютную свободу от формы и содержания, он окончательно инспирировал «язык кино» образом-временем…

    Сбивая темп ленты и дробя структуру действия, разрывая текстуру кадра и наполняя экран избыточной барочностью- француз создавал свой модернистский шедевр вне киношных канонов и стереотипов. Кажется ещё немного и фильм превратится в документальную виньетку, или вовсе в последовательность сменяющих друг друга фотоснимков(как у соавтора Рене по короткометражкам, Криса Маркера, в его культовой «Взлётной полосе»). Ритм главное в этом изысканном творении, на «живую нитку» времени насаживается: прошлое и настоящее, реальность и вымысел, статичность и движение. Плывущие в «кромешной тишине» камерные планы убранства отеля-санатория, периодически разражаются рокотом органа, и закадровый монотонный комментарий, погружает всё это, в ещё большую медитацию.

    Реконструкция психологической памяти или попытка придумать и пережить то, чего никогда не было. Воспоминания-фантомы в точности повторяющие сцены текущего момента, как игра, в которой ты цепляясь за «ниточку вечного вчера», всегда забираешь «последнюю спичку» дня сегодняшнего…

    Идя на эксперимент, Рене поступился даже «святым братством» французской «новой волны», отойдя в итоге от повествовательной эстетики своего полнометражного дебюта- «Хиросима, моя любовь». Но имея в соучастниках постановки великолепного сценариста Алена Роба-Грийе, помноженный на талант оператора Саша Вьерни и точёное личико актрисы Дельфин Сейриг, режиссёр не мог не пойти «ва-банк», в желании создать нечто законченное в своей совершенности и ему это удалось.

    Этот фильм идеальный аргумент в более чем столетнем противостоянии кино и театра. Способны ли «подмостки» воссоздать подобную поэтическую конструкцию?

    8 из 10

    25 апреля 2011 | 15:13

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>