всё о любом фильме:

Ливан

Lebanon
год
страна
слоган«Через прицел танка...»
режиссерСамуэль Маоз
сценарийСамуэль Маоз
продюсерАнат Бикель, Леон Эдери, Моше Эдери, ...
операторДжиора Бейач
композиторНиколас Бекер, Бенуа Дельбек
художникЭриель Рошко, Хила Баргел, Лаура Шейм
монтажАрик Лейбович
жанр драма, военный, ... слова
сборы в США
сборы в России
$7 900
зрители
Италия  64.5 тыс.,    Франция  44.6 тыс.,    Германия  16 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
релиз на Blu-Ray
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время93 мин. / 01:33
Июнь, 1982г. Первая ливанская война. Израильский танк под управлением четырех молодых солдат призван обеспечить огневое прикрытие немногочисленного десантного штурмового отряда. В их задачу входит зачистка вражеского города, по которому ранее был нанесен авиаудар.

Но простая, на первый взгляд, миссия очень скоро превращается в настоящий ад. Прямо на глазах фактически замурованных в бронированной машине танкистов один за одним гибнут их товарищи. Давно утратив контроль над ситуацией и повинуясь лишь инстинкту самосохранения, ребята отчаянно пытаются не потерять себя, оказавшись в самом пекле ужасной и непонятной бойни.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
90%
90 + 10 = 100
7.7
в России
80%
8 + 2 = 10
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм и его сценарий построен на личной истории самого режиссера, спустя 20 лет нашедшего в себе силы заново осознать и пережить травму первой ливанской войны.
    • Для того, чтобы артисты почувствовали себя, как настоящие танкисты в танке, режиссер решился на эксперимент: каждого из ребят на 2 часа заперли в рефрижираторе с температурой 45 градусов Цельсия, а затем стали стучать по его крыше, создавая эффект рвущихся снаружи снарядов. После этого режиссеру не приходилось объяснять артистам, что происходит во время боя в танке.
    • Построенный на съемочной площадке макет танка по размерам был в полтора раза больше настоящего, ведь в нем должны были поместиться не только четверо танкистов, но и члены съемочной группы с аппаратурой, так же и все остальные приборы и предметы пришлось сделать в полтора раза крупнее, собрать их из подручных средств, сымитировав оригинальные материалы.
    Трейлер 02:22
    все трейлеры

    файл добавилChmak

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 355 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Собственно говоря, сей фильм — не о войне как таковом явлении, а о людях на этой самой войне.

    Первые сутки войны. Экипаж танка. Вместе с ними мы весь фильм и проведём в машине, глядя на окружающий мир через прицел или (если мирная обстановка) через распахнутый люк.

    Фильм идёт подобно танку: неспешно движется, сделает остановку, а когда прижмёт — неожиданно бешено срывается с места, начинается тряска. Те, кто в танке в бой не вступал, приблизятся к пониманию, что значит сидеть в машине боевой. И что танк действительно просто металл на гусеницах.

    Для самого экипажа война — это просто грязная работа. Постепенно они и сами чернеют от всякой копоти, масла… Всё больше в воде по полу лежит окурков, а приборы залиты… То есть, грязь войны во всей своей нечистоте.

    Пожалуй, интересней всего было наблюдать за новеньким по имени Игал. Ведь ему не просто смотреть за военными действиями — ему ещё и участвовать в них. И постепенно ожесточаться. Ведь война жестока и действует по своим законам, не считаясь с другими. И человеку, порой, нелегко это принять и осознать. А порой и невозможно.

    И Иглу подбрасываются новые нечеловеческие уроки: то не стреляет, когда надо (отчего гибнут люди, чьей смерти он точно не желал), то стреляет в… этих же людей — ибо приказ такой.

    Подача некоторых сцен войны напоминает «Повелителя бури» — словно наблюдаешь со стороны, словно просто смотришь документальную хронику. Если вам понравился «Повелитель бури» — «Ливан» тоже должен прийтись по душе. Если нет… То всё равно стоит просмотреть.

    Война глазами солдата — но для художественного фильма несколько недостаточно.

    7 из 10

    2 июня 2010 | 17:55

    Авторское кино всегда было своеобразным противовесом жанровым картинам. И как же жалко, что современные фестивальные киноработы, становятся также, как и развлекательные ленты, какими-то «обезжиренными», «низкокалорийными», аморфными «вещами в себе».

    Главная проблема этого фильма- его не оригинальность, и следование уже какой-то каноничности образов, всех последних кинокартин о войне, в жанре арт-хаус. Этот фильм абсолютно вторичен, относительно другой израильской постановки последних лет, на эту тему- «Вальсу с Баширом». Я понимаю, что у каждого воевавшего «там»- «свой Ливан», также, как допустим у каждого американского ветерана- «свой Вьетнам». Но почему же, то что удалось Ари Фольману, не срабатывает здесь?

    И вроде все элементы в наличие: тут вам и «неореализм» съёмки, и символичные образы ужаса сражений- смерть ребёнка, на глазах, сходящей с ума от этого, собственной матери, кадр- со слезой, текущей из глаза умирающего осла,- но не впечатляет всё это. Ну а спекулятивный характер концовки, когда после проведённых полутора часов действа, в клаустрофобной атмосфере танка, мы вместе с героями оказываемся снаружи машины, в поле подсолнухов- тиражировался много раз. И единственный оригинальный ход картины- попытка показать все события, через прицел орудия, остаётся в «сухом остатке».

    Война здесь показана, как тюрьма, а танк, как камера одиночка(и хотя экипаж состоит из четырёх бойцов, каждый страдает собственным состоянием «изоляции души»). Образ бронированной техники, символизирует «зажатость человека в войне» в принципе, а армия здесь- это доминанта девальвации свободы выбора, приказами отменяющая человеческую волю. Солдат- это тот же «раб». Участвуя в боевых действиях, он уже не смотрит на войну со стороны, он уже сам и есть война!

    И гротескной усмешкой «отдаётся» смысл фразы, брошенной командующим «операцией», личному составу танка- «Приводите себя в порядок и приберитесь… В грязи воевать нельзя!»

    6 из 10

    7 октября 2010 | 20:50

    Я всегда считал, что про войну снимают в основном 2 категории режиссеров: большие мастера (Терренс Малик, Жан-Пьер Жене и т. д.) и прошедшие через нее (Оливер Стоун, Сергей Бондарчук и т. д.). В полку последних прибыло — в 2009 году израильтянин Шмуэль Маоз был отмечен премией «Золотой лев» Венецианского кинофестиваля за свою дебютную картину — «Ливан». Фильм посвящен первой ливанской войне 1982 года и рассказывает о произошедшем глазами экипажа танка. Прочитав эти строки, легко поддаться искушению и подумать: ну, все ясно — очередной фильм о страдании богом избранного народа. А вот здесь давайте остановимся и подумаем: погорячились ли члены жюри в Венеции, или впервые за несколько лет они приняли наиболее объективное и справедливое решение?

    В основе фильма — личный опыт в то время 21-летнего танкиста Шмуэля Маоза, участника военной кампании 1982 года. Можно упрекнуть его в субъективности на уровне: «мысль изреченная есть ложь». Но перед нами — не писанный широкими мазками образ непобедимой израильской военщины, а короткая, но удивительно точная зарисовка людей в пограничной ситуации.

    Режиссерское чутье Маоза и виртуозная операторская работа Джиоры Биача стирает для зрителя грань между fiction и реальностью: мы в танке, мы на войне, и так — до финальных тиров. Этим отчасти объясняется стопроцентное попадание в образ малоизвестных актеров, занятых в фильме. Волею сценариста и режиссера танковая броня на время становится своего рода ковчегом для предельно разных людей: бравый, но не слишком в себе уверенный командир, робкий наводчик, нахальный заряжающий и просто слишком добрый и наивный для всего происходящего связист. Одно их роднит: они молоды и хотят жить.

    Начальная сцена фильма — безмятежное, залитое солнечным светом поле подсолнухов, символизирующее хрупкий мир, который в любой момент может быть нарушен. Она же символизирует прощание с молодостью, которой пожертвуют герои, чтобы сохранить жизнь.

    Несколько пронзительных сцен сняты в фильме скупо, без лишних деталей, но вместе с тем невероятно выразительно. Маоз не давит на жалость, а отбивает желание судить героев простой мыслью: нам не дано знать, как мы поступим в той или иной ситуации — нажмем на курок или нет. Война, как и сама жизнь — река, войдя в которую, ты обречен измениться. Так и в «Ливане»: герой оказывается на грани безумия, трус — единственным шансом на спасение, а остальным просто страшно. Пройти через войну — геройство, а признать ее ошибки — мужество. Это я к тому, что складывается ощущение: фильм снимал не взрослый режиссер, а 20-тилетний мальчишка, жаждущий поделиться с людьми полученным дорогой ценой жизненным опытом.

    Что примечательно — «Ливан» практически лишен саундтрека. Маозу удалось то же, что и Алексею Герману-старшему в фильме «Проверка на дорогах»: музыкой для военной драмы должны стать звуки самой войны. Это лишь добавляет повествованию драматизма и лишает пафоса, присущего многим — и не только голливудским — картинам о войне. Такие картины по определению должны вызывать палитру эмоций: от восхищения до неприятия. Лично я, закончив просмотр, вздохнул с облегчением: да, я живу в мирное время.

    «Ливану» трудно избежать сравнения с «Повелителем бури»: 2 фильма о войне, 2 одинаковых приза кинофестиваля в Венеции. Важно одно: в «Повелителе бури» война — наркотик, упоение которым смертельно. В «Ливане» война — тяжелое похмелье, пережив которое, можно начать по настоящему ценить свою и чужую жизнь.

    Первое десятилетие 21-го века прошло под знаком войн. Несмотря на разницу в менталитете и режиссерском стиле, и Кэтрин Бигелоу, и Шмуэль Маоз надеются — первая тайно, второй явно — что «десятые» смогут стать временем мира. Поле с подсолнухами где-то рядом, нужно лишь суметь найти к нему дорогу. Жаль одного: мир в истории наступает неизбежно, мир в душе — не всегда.

    За то, что человек назвал вещи своими именами

    10 из 10

    5 октября 2011 | 15:31

    Третьего дня посмотрел внезапно для себя посмотрел израильский (sic!) фильм под названием «„Ливан“». Картина рассказывает об экипаже танка, состоящих из неопытных зеленых юнцов, которых отправили прикрывать пехоту, которая идет на штурм какой-то деревеньки, потому что… А чёрт его знает, не знаток я Первой ливанской войны.

    Главное это не сюжет (которого практически и нет), а его подача. Весь фильм нам показывают исключительно «„изнутри“» танка. Мы видим лишь внутренности стального монстра, испуганных потных пацанов, да и то, что можно увидеть сквозь прицел самого танка. Эффект присутствия достигается максимальный. Ты будто чувствуешь, как жарко и душно в этом танке, как страшно стрелять по людям, когда до этого ты шмалил максимум по картонным макетам.

    Ужасы войны показаны именно с точки зрения молодого экипажа танка. Никакой романтики. Лишь грязь, жестокость, несправедливость, цинизм командования, для которого ты фактически лишь «„пушечное мясо“», неразбериха, паника… За что воюем? Кого убиваем? Показать всё это, не вылезая из тёмной кабины танка — задача нетривиальная.

    Итого — фильм далеко не для всех, но если ты, весело гогоча, гоняешь в свои Танчики Онлайн, набивая фраги аки бог войны, советуем ознакомиться. Ссать приходится прямо в танке, а если кого убьют — будешь сидеть в говне и кровище. А ещё там жарко и воняет потными мужиками.

    Интересующимся историей или танками — крайне рекомендуется.

    18 декабря 2014 | 00:14

    Израильский режиссёр Самуэль Маоз снял фильм о ливанской войне 1982 года, во время которой он служил танкистом. Таким образом, личные воспоминания легли в основу этой картины.

    Война — жестокая тётка. Два десятка часов, проведённых экипажем танка в брюхе своей машины — не меньший ад, чем тот, что испытал Иона во чреве кита. Четыре человека, запертые в грязной железной консервной банке, не понимающие, что вокруг происходит, и что они должны делать. Разрывы, беготня пехоты, вопли раненых. Сумбурные команды по рации. Истерики, споры, ругань между собой. Острое желание выспаться и справить нужду. Отмыться от крови, пота, грязи. Страх, беспомощность, паника. Отверзающийся то и дело люк, в котором появляется либо исчезает командир подразделения, отчего нарастает угнетающее ощущение клаустрофобии. Паралич воли от того, что человеческое протестует против приказов…

    Всё, что происходит во время фильма, зритель видит глазами членов экипажа — либо в прицел танкового орудия, либо внутри самого танка — отчего возникает чувство причастности к происходящему. Наводчик в экипаже — новичок, это его первый бой. И оператор фиксирует прицел танка так, чтобы мы понимали, что и как видит этот далёкий от войны паренёк. Его потрясает то, что потрясло бы любого из нас. По силе воздействия этот приём намного сильней, чем в американских военных драмах типа «Чёрного ястреба» или «Повелителя бури» — режиссуры как будто и вовсе нет, вот они — эти четыре человека, рядом, только рукой дотронуться. Из фильмов о современных войнах более сильного мне видеть не приводилось. Не случайно он получил «Золотого льва» на Венецианском кинофестивале.

    23 февраля 2013 | 19:37

    Есть ли эталонные фильмы о войне? Наверняка каждый назовет свой пример подобной картины. Кому-то нравятся масштабные батальные постановки, кому-то минималистические характерные драмы. Победитель прошлогоднего венецианского фестиваля израильский фильм «Ливан» — стопроцентно относится ко второй категории.

    Израильтяне, похоже, вообще снимают про войну так, как никто в мире не умеет. Их фильмы в первую очередь обращены к простому человеку, без рисования картин мира и глобальных расстановок сил в геополитических масштабах, как это любят американцы (хотя и тут бывают исключения, например, свежий оскаровский лауреат — «Повелители бури» Кэтрин Бигелоу). Эти картины, прежде всего, личные воспоминания, обагренные кровью и осененные гулом ушедших войн и национальных трагедий. Огромная предковая память, многоголосый плач.

    Израильско-ливанская война 1982 года (также известная как операция «Мир Галилее») — одна из печальных страниц в истории еврейского народа. Ей посвящен скупо нарисованный анимационный «Вальс с Баширом» Ари Фольмана, про нее же и похожий на реалити-шоу на выживание «Ливан» Самуэля Маоза. Практически все действие картины происходит в замкнутом пространстве танка, из которого четверо солдат — Аси, Герцель, Шмулик, Игаль через прицел и иногда открывающийся люк видят все то, что происходит снаружи. Нарушенная коммуникация, отдельный мир. Когда-то еще Альфред Хичкок снял свою «Спасательную шлюпку», отрезав кучку спасшихся моряков от остального мира и создав саспенс на основе непростых отношений пассажиров. Однако по герметичной и удушливой атмосфере «Ливан» более всего схож с петерсеновским «Das Boot».

    Война, лишенная идеалов, превратившаяся в ежедневную рутинную работу. Которую надо машинально и беспрекословно выполнять, отключив эмоции и мысли, оставив лишь оголенные инстинкты. «Ливан» как раз о том, как отпадает все лишнее, для войны совершенно ненужное. Зритель буквально с первых кадров оказывается в тесном и душном теле танка, словно становясь пятым членом команды, винтиком железной машины. Стреляют — нажимай курок, помеха справа — наводи прицел, свободная и очищенная от неприятеля территория — езжай вперед. Веселые и белые лица четырех вояк постепенно покрываются гарью и копотью, словно подчеркивая, как чернеют и черствеют их души. Вот через прицел наводчик выцеливает «Мадонну с младенцем», один момент и на ее фоне появляются враги, прикрывающиеся заложниками. Выстрелить не поднимается рука — кого убить красоту или человека? Ответ неверный. Ошибка, стоящая жизни. В следующий момент надо думать быстрее, а не рассусоливать и думать о прекрасном. Снаряд и на куски разлетается машина с мирным фермером, вместо воображаемого террориста. Сумеешь убить без раздумий, не пожалев о своем поступке? Закон прост — или ты или тебя. Безнадежность и бессилие. Предательство своих и чужих. Пространство танка — за ним пустота, внутри нарастающая тревога. «Человек сделан из стали, а танк лишь кусок железа». В физике есть такое понятие, как «усталость» металла. В «Ливане» это происходит с людьми. Неопытные и необстрелянные. А нужно выжить и прорваться к мифическому Saint Tropez. А существует ли он на самом деле? Или дорога к нему превратится в целую вечность, а ночь никогда не закончится.

    Маоз сознательно редуцирует свои воспоминания о той войне, отсекая ненужные подробности и предпочитая упирать больше на визуальное, нежели вербальное. Лица его героев говорят куда больше, чем их обрывочные фразы. Как и в «Лодке» Петерсена безумие подкрадывается к людям незаметно. Истошно вопит пленный ассириец, на ломаном английском бормочут фалангисты-союзники, камера мечется по окружности, выхватывая перекошенные лица, грязь, мазут, обломки приборов. Все перемешалось, как писал великий русский поэт. Глоссолалия, через которую зрителю передается внешнее и внутреннее напряжение и осознание того, что ад сейчас где-то совсем рядом.

    Режиссер умышленно закольцовывает картину — первый кадр — едва шелестящее на ветру подсолнуховое поле, последний — оно же, но с дымящимся танком. Война, вступившая в свои законные права. Если Фольман проецирует Ливан во многом бессознательно, при этом пытаясь докопаться до потаенных закоулков памяти, где спрятана страшная правда, то Маоз помнит все события, словно они случились с режиссером вчера. Поседевший мужчина, так и оставшийся мальчишкой. Ушедшая навсегда частичка души. Самый длинный день. Первый день войны.

    Минимализм вкупе с документализмом, новый киноязык, повторить который, наверное, не сможет никто в мире. Фильм-воспоминание, фильм-реальность, фильм-единство. Даже если смешать Догму с американскими военными фильмами (про тот же Ирак), гиперреализма «Ливана» все равно не добиться. Потому что он такой почти один на миллион. Менталитет, знаете ли. А еще это потребность художника наиболее правдиво высказаться о наболевшем, а не в который раз выпендриться, показав киносообществу набор плохо связанных между собой планов, снятых на трясущуюся камеру или очередную экранизацию чьих-то мемуаров. Которые даже настоящими воспоминаниями не назовешь. Так сборником рассказов о том, как кто-то провел лето под палящим и знойным солнцем Ирака.

    30 марта 2010 | 04:59

    «Ливан» — дебютная работа режиссера Самуэля Маоза, которая стала первой израильской картиной завоевавшей Золотого льва на Венецианском кинофестивале. Кроме того, фильм получил множеством других наград от кинокритиков мира. Наличие всех этих призов (даже без ознакомления с синопсисом), вызывает немалый интерес к данной ленте. И пусть многие бывают не согласны с решениями жюри, не стоит пропускать один из главных фестивальных фильмов 2009 года.

    Думаю Маоз, лично участвующий в первой ливанской войне, сумел показать ее без преувеличений и лишних украс. Взяв за основу собственную историю, он на языке кино передает нам все ужасы той войны.

    Фильм очень необычен в плане съемки. Буквально с первых кадров нас замыкают в тесной кабине танка с четырьмя молодыми солдатами. Все, что происходит снаружи показывается исключительно через прибор обзора. Таким интересным способом, добивается эффект присутствия, поэтому чувствуешь себя немного стесненно и порой накатывает душная клаустрофобия. К тому же, очень часто, лица героев показаны крупным планом, и создается впечатление, что вот они, настоящие, сидят возле тебя, и ты ощущаешь их дыхание, запах и страх. Кажется, что ты такой же солдат, как и они. И у вас одна судьба и одна цель. Вы все окружены мертвым металлом, который является вашим проклятием и в то же время — защитой… Возможно, из-за чувства защищенности один из главных героев безучастно наблюдает за перестрелками, убийствами и страданиями людей. И вся палитра переполняющих его чувств отображена на его лице (к слову, играют актеры убедительно). Гнетущий страх войны, окружающий танк и людей внутри, тонкой струей передается зрителю. В такие моменты действительно становится не по себе.

    Каждый герой фильма обладает своим характером, здесь нет однотипных персонажей. Раскрытие личностей бойцов происходит постепенно, в зависимости от ситуаций и мы увидим героев с разных ракурсов. Но все-таки ключевой фигурой является танк, который олицетворяет, как войну в целом, так и силу, неотступность и смелость, каждого из бойца. И антивоенной точкой в фильме становятся кадры, когда нам показывают машину смерти, утопающую в бескрайнем и прекрасном поле подсолнухов, символизирующих мир. Мир, который является целью любой войны.

    7 мая 2011 | 15:28

    Нельзя сказать, что вся многолетняя израильская кинорефлексия по поводу собственного притеснения, недопонимания и ущемления, из года в год путешествующая по фестивалям мира, не вызывает глухого раздражения — как будто не о чем больше говорить. Поэтому на просмотр Ливана, прочитав синопсис, я отправлялась с большим скепсисом и скорее по совету тех, кто уже, нежели из большого желания посмотреть очередную военную драму про Израиль и кого-то там еще.

    И тем не менее, этот фильм — лучшее, что я видела не только на тему средневосточных конфликтов, но и о современных войнах вообще. Израильский танк в Ливане — это заданные обстоятельства, то, что когда-то пережил сам режиссер фильма, и не более того.

    Ливан — фильм о войне, которая беспощадна, даже когда ты как ее участник соглашаешься на заданные правила: осваиваешь стрельбу по живым мишеням, пусть и зажмурившись, выполняешь приказы командира, пусть и болвана, защищаешь своих, пусть и от своих же. Даже победив в себе человеческое и вступив в войну, ты все равно оказываешься в дураках, потому что война абсурдна, потому что те, кому она мать-родна, заработают на тебе свои серебреники, и ты, вероятно, все равно погибнешь из-за чего-то, никак не связанного ни с героизмом, ни с победой, ни с долгом. Потому что в войне — в этом мире противоестественного — царит хаос, который подпитан душевным хаосом каждого отдельного нормального человека, втянутого в эту реальность. И очевидно, что победителей не может быть.

    Стопроцентно заслуженный Золотой Лев Венецианского Фестиваля.

    Стопроцентно заслуживающий просмотра фильм.

    10 из 10

    21 января 2010 | 11:59

    Самуэль Маоз своим единственным фильмом делает удивительную вещь — переносит зрителей в 1982 год на передовую операции в Ливане, а начинающих израильских актеров превращает в настоящих солдат действующей армии.

    Снимать хорошее кино о войне — сложная задача. Главная особенность в том, что разделение на «черное-белое» весьма условно, а порой определить «наши-не наши» становится весьма затруднительно («Я не «Фриц», меня зовут Питер», — скажет герой «Боевого коня» (Стивен Спилберг, 2011). Именно этой непростой темы касаются такие фильмы как «Счастливого рождества» (Кристиан Карион, 2005), «В белом плену» (Петтер Несс, 2012) и «Странные сады» (Жан Бекер, 2003).

    Маоз занимает нейтральную (насколько это возможно) позицию — главные герои Герцель, Шмулик, Асси, Йигаль не рассматриваются автором как образцы борьбы и носители мира. Они лишь молодые ребята, оказавшиеся в экстремальной ситуации. И вдруг узнавшие, что война совсем не похожа на бравое действо и нет в ней ни чести, ни достоинства.

    Выбрав столь трудоемкую тему, режиссер ставит планку еще выше и с блеском ее берет — все действие картины происходит в израильском танке и так изящно и умело использовать камерность действия и сюжета под силу далеко не каждому. Высшее проявление мастерства — способность рассказать свою историю в рамках условной театральной сцены. При этом визуальная составляющая также выполнена на высший балл — пропорция между тем, что можно показать мельком, а на чем стоит акцентировать внимание и держать план, соблюдена.

    Для большей части актерского квинтета (Йоав Донат, Итай Тиран, Ошри Коэн, Майкл Мошонов, Зохар Штраусс) это единственная большая киноработа, но это не умаляет класса их актерской игры. Во многом сюжетная линия опирается на исполнительское мастерство, которое вкупе с прекрасной постановкой дает результат невероятной силы.

    Операция «Мир Галилее» до сих пор не имеет четкого международного к себе отношения. И в качестве полномасштабной войны рассматривается не всегда. Однако, для Самуэля Маоза и тысяч его братьев по оружию это была именно война со всеми ее неприглядными истинами, которые неизменны во всех вооруженных конфликтах. Сторона неважна, это «No Man`s Land». Главная задача, которую должен преследовать каждый — остаться Человеком. И Самуэль Маоз прекрасно это знает. «Ливан» — один из лучших фильмов о войне, о той ее стороне, о которой трудно говорить, но и молчать невозможно. Фильм о том, что по большому счету ни победивших, ни проигравших не существует.

    31 июля 2013 | 01:15

    Первая ливанская война, которая длилась в промежутке между 6 июня по сентябрь 1982 года, долгое время не признавалась собственно войной, вместо этого именуясь военной операцией, наиболее известной как «Мир Галилее». Израильские войска вторглись на территорию Ливана в рамках гражданской войны с намерениями уничтожения пунктов дислокации Организации освобождения Палестины. В результате боевых действий был взят Бейрут, а базы ООП были вынуждены перебраться на территорию Туниса. Кроме того, после окончания войны израильские войска создали в Южном Ливане своеобразную зону безопасности, которую контролировали с Армией южного Ливана до 2000-го года.

    Самуэль Маоз, взяв за основу этот военный фон, будучи сам в молодости танкистом на том боле боя, рассказывает о самом первом дне этой операции в рамках прицела отдельно взятого танка и его экипажа. Эта герметичная военная психологическая драма окунута в замкнутое металлическое пространство здорового движущегося агрегата, иной раз нагнетая такого триллерного саспенса вкупе с мрачным эмбиентом, который и в триллере-то не увидишь. И не зря внимание зрителя обращается на надпись внутри танка, которая написана на иврите: «Человек сделан из стали, а танк лишь кусок железа». Четыре героя этого танка — слабохарактерные невольники судьбы, впервые оказавшиеся на войне и сполна оценившие её давящее туманное напряжение. Они дышат воздухом вредных паров выпускаемых боеприпасов, а музыка для них — лязганье и скрежет.

    В первый день войны 6 июня 1982 года в более-менее сложившийся экипаж танка прибывает наводчик. Теперь бригада машины во главе с командиром должна пройти и очистить один из городов, ранее подвергшийся бомбардировке с неба. Вся картина ориентируется исключительно на атмосфере внутри танка, на внутренней оценке членами экипажа окружающей обстановки сквозь прибор обзора. Оператор пытается явно акцентировать внимание зрителя на так называемых ужасах войны и психологизме героев — вот попавший в экстремальную ситуацию наводчик заколебался и не смог выстрелить в приближающийся автомобиль, вот мёртвые кровавые тела и куски мяса, вот кричащие гражданские и своего рода пробуждающая от смрада военного напряжения ситуация с голой женщиной, заставившей задуматься и сказать «чёрт подери, что же здесь происходит!» Крупные планы лиц, выражающие страх и усталость глаза, растерянность, в этом запертом и душном пространстве стоит жара, грязь и всех пронизывает что-то туманное, гипнотизирующее, шоковое, капитан в финале уже не в силах держать ситуацию под контролем (что ему, кстати, в течении всего фильма не удавалось ни разу), а познавший сути войны первым и без прикрас наводчик только наоборот начал принимать окружающее таким, какое оно есть. Периодически к экипаже спускается командующий всем этим вторжением, который создаёт глядя на этих не нюхавших пороху молодых танкистов впечатление прожжённого и тактичного вояки, на которого можно всегда положиться и который найдёт выход из любой ситуации, по крайней мере направление её разрешения. Словно экстремальная ситуация и напряжение — лишь факторы для наиболее целевого и качественного его действия.

    В Ливане разруха и мёртвые тела. Сирийские террористы готовят засады и берут гражданских в заложники. Под гусеницами танка остатки чьих-то жилищ, старые фотографии и издыхающие в жутких ранах животные. Видя окружающее и этот ужас, глаза некогда зелёных солдат (одному осталось вообще две недели до дембеля) приобретают глубины и видавшее. Герои словно проходят катарсис, очищаясь и обретая в итоге на поле из подсолнухов.

    18 августа 2012 | 16:18

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>