всё о любом фильме:

Счастье мое

год
страна
слоган-
режиссерСергей Лозница
сценарийСергей Лозница
продюсерОлег Кохан, Хайно Декерт, Од Хауэлл, ...
операторОлег Муту
композитор-
художникКирилл Шувалов, Туули Малиновски
монтажДаниэлиус Коканаускис
жанр драма, ... слова
сборы в США
сборы в России
зрители
Россия  1.7 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время128 мин. / 02:08
Номинации:
Действие фильма происходит в постсоветской глубинке. Водитель-дальнобойщик Георгий оставляет дома неверную жену и отправляется в очередной рейс. Его грузовик медленно движется к цели, а сам он совершает погружение в мир страха, жестокости и предательства.
Рейтинг фильма
IMDb: 6.90 (1503)
ожидание: 93% (286)
Рейтинг кинокритиков
в мире
89%
16 + 2 = 18
7.1
в России
71%
5 + 2 = 7
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Трейлер 01:35

    файл добавилLast---Girl

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 707 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    «Устал? Так просто или по жизни устал? Чё на неё обижаться, на жизнь-то… Любимая работа, девчонка, денег чтоб немножко. Что ещё человеку надо для счастья? Я тебе одно скажу: ты главное не лезь, никуда не лезь, куда не надо не лезь! Если, бл#*%, не просят тебя, значит не лезь. Понятно? Потому что все несчастья от того, что вечно кто-то куда-то лезет.»

    Фильм демонстрирует как всего лишь шаг в сторону, всего лишь поворот может изменить твою жизнь. Настроение от фильма портит некоторая спутанность сюжета, нет гладко выстроенной линии. Вроде смотришь момент, потом другой. Они, конечно, связаны видеорядом, но как-то очень слабо. Весь фильм — это как набор мини-картин из сознания, просто прошитые ниточкой. Некоторые посчитают это «чернухой», но только те, кто не видел такие фильмы, как «4», «Груз 200». Больше всего, я не понимал действия главного героя и, пожалуй, не понимаю до конца. Демонстрируется кризис общества, но те действия, которые появляются в кадрах — это дергания предсмертной агонии. Опять же многие скажут, что это надуманно, доведено до абсурда. Нет! Нет здесь абсурда, просто эти люди никогда не сталкивались в жизни с подобным. В итоге: фильм понравился задумкой, цветовой передачей, здесь не весь фильм серый, есть кадры разбавляющие эту серость русского кино, но не понравился отсутствием проработанной целостности картины и отсутствием яркой финишной линии. В данном фильме концовка напоминает сжатую пружину, когда человек уже доведен до истерии, до пика сознания и обрушивает всё это на окружающих. Удары в воздух перед тем, как опустить руки окончательно! Есть аналогичные картины в мировой практике, но там подача куда более эмоциональнее. Весь комок сложности, эмоций, проблем режиссер решил запечатать в молчаливом герое фильма, а выплеснуть это лишь в концовке, быстро и скомканно!

    9 августа 2014 | 17:53

    Сценарий к своему первому игровому фильму Сергей Лозница написал еще в 2004 году. Изначально это была история любви, но постепенно она приобрела такие вот причудливые формы, бесконечно далекие о первоначального замысла. От стартовой версии сценария осталось лишь название, которое в связи с самим фильмом звучит весьма цинично.

    На первый взгляд, «Счастье мое» — фильм довольно сумбурный. Он не имеет единой структуры, а состоит из нескольких новелл, объединенных героем, местом действия, временем года. Лента делится на два периода- лето и зима, которые соединены переходным эпизодом. Герой движется вперед- по Дороге, по Стране, встречая разных людей, попадая в различные ситуации. Герой- Человек, обобщенный образ. Дорога это наша жизнь, наш выбор. Человек делает выбор, под влиянием которого складывается его дальнейшая судьба.

    Первый вопрос, возникший у меня после окончания фильма: «неужели все так плохо?». Лента действительно нагоняет упаднические, безысходные настроения: человек человеку волк. Человек убивает человека практически без повода, и это- наша страна! Это наша реальность. Это наша современность. Флэшбэки, которыми наполнена картина, тоже не добавляют оптимизма. Получается, что жестокость и зверство, которые присутствовали с жизнях людей в той или иной степени во время Войны, имеют не меньшее влияние на людей и сейчас, несмотря на то, что военное время давно миновало.

    Потом ты понимаешь, что эта картина- предупреждение. Каждая лента имитирует какую либо ситуацию с возможными ее разрешениями. «Счастье мое»- модель общества, к которому мы придем, если не станем исправлять современное положение вещей. Это фильм- предостережение. Одним из ключевых образов ленты является Дорога. Именно эта дорога, по которой следуют герои фильма, показывает КУДА мы все придем, если не остановимся.

    «Счастье мое»- безымянная антиутопия с национальным колоритом. Если сначала ты наблюдаешь родной российский пейзаж, лица, манеру общения, то потом понимаешь, что это видимость. Условное место действия картины лишь задает определенные условия создания конфликта. Подобные конфликт возможно создать и в другой обстановке, однако, для нас, как для жителей России, она станет уже менее понятной, а значит и эффект шока достигнут не будет. Герои картины Лозницы — люди без истории, они действуют только здесь и сейчас.

    Хочется отметить невероятную работу оператора Олега Муту, который делал такие замечательные фильмы, как «Смерть господина Лазареску» и «4 месяца, 3 недели и 2 дня». Очень много стоит уже одна постановочная сцена на базаре, которая длится почти четыре минуты! Вся постановочная работа очень лаконична, профессиональна и красноречива.

    «Счастье мое» сначала действительно шокирует, вызывает возмущение, даже отторжение. Однако, такой фильм нужно воспринимать не как жизненную правду, отражение реальности, но как предупреждение, которое поможет нам избежать того страшного возможного будущего, что нашло выражение в новой ленте Сергея Лозницы.

    8 сентября 2010 | 09:59

    Сергей Лозница начал свою карьеру в кино как документалист. Некоторые использованные им приемы в документальных фильмах он повторит в дебютном, уже художественном кино, о котором пойдет речь. А сама тема современной, провинциальной России уже затрагивалась режиссером. Так постепенно, словно собирая пазл из документальных картин, Лозница готовился к художественному кино. И вот в 2010-ом году режиссер дебютировал в игровом кино со скандальным фильмом «Счастье мое».

    На протяжении двух часов зритель будет наблюдать за главным героем-дальнобойщиком, который постоянно сталкивается с ничем немотивированным насилием, заблудившись в глухой провинции. Безысходность и ужас происходящего узнаваемы во всем, даже в обычных кадрах провинциального города показанных в начале картины.

    Но и Великую Отечественную Войну режиссер не побоялся выставить с двойственной стороны, а показанный в конце расстрел, совершенный главным героем явно похож на приговор, выносимый всей стране как смертная казнь. Настоящее могла изменить только война. Тему войны режиссер в фильме затрагивает дважды.

    Один только монолог, показанный в фильме, очень точно характеризует главный принцип страны, которая живет по нему уже долгие годы: «А ты не лезь, взял свое и не лезь.»

    Лозница умышленно изображает холодную и жестокую провинцию как пространство, в котором герой попадает в омут настоящего кошмара, из которого уже не выберется. «Это не дорога, это направление».

    Счастье мое — это то, что не может быть у человека, живущего в такой стране, в такой действительности, в такое время. В такой современной России.

    Фильм постоянно вспоминается отдельными эпизодами и еще больше заставляя углубляться в анализ картины. Отдельно хочу отметить операторскую работу Олега Муту. Каждое его участие в картинах — это определенное достоинство фильму.

    10 из 10

    8 января 2013 | 19:44

    Не так давно мне наконец-то удалось посмотреть «киношедевр» «Счастье мое» — благо видеопираты сработали оперативно, и фильм появился в сети. О фильме я слышал уже давно, говорили многое о его фестивальных поездках (первый украинский фильм, побывавший в Каннах), о множестве наград, которых это кино завоевало. Сам режиссер Сергей Лозница сильно расхваливал свое кино. Как же такое не посмотреть? Конечно, откровений от фильма я не ждал — украинское кино вообще-то редко радует нас хотя бы игровыми фильмами. Неплохие фильмы, вроде «Владыки Андрея», «Сафо», «Иллюзии страха» и «Оранжевого неба» — редкие исключения из правил. А в большинстве своем украинское кино — огромный набор несмотрибельных кинопомоев. Не знаю, кого надо винить в первую очередь, так что разбираться в этом не буду, а перейду непосредственно к фильму «Счастье мое».

    Сюжет у фильма незамысловатый. Россия, начало 90-х. Водитель-дальнобойщик по имени Георгий получает задание — отвезти муку в пункт назначения. Но из-за дурости душевной легкий путь парню не светит и все закончится для него печально…

    В общем, о сюжете много говорить не надо — он здесь очень необычный. Фактически, этот фильм — набор короткометражных фильмов-историй, непонятно для чего склеенных воедино. То есть повествование выглядит так: приехал Георгий в одно место — там встретил какого-то старика, который начинает рассказывать свою историю, произошедшую во времена после Второй Мировой. Зрителя переносят в те времена, потом история рассказана, старик ушел и больше на экране не появляется. Поехал Георгий в другое место — там встретил проститутку, поговорили (секса не было — главный герой вроде как порядочный), поссорились, разошлись. Поехал Георгий в еще одно место, там ему какие-то грабители дали по башке, после чего повествование опять почему-то переносится во времена Второй Мировой… И так далее. В общем, на протяжении просмотра не покидает ощущение абсолютной бессвязности сюжета. А объясняется это очень просто: сценарий фильма писался чуть ли не на съемочной площадке.

    Создатели вроде как пытались показать безрадостные реалии советской и постсоветской России. Уже начало фильма, где какие-то зеки бросают труп какого-то парня в яму (кого? Почему? За что? — ничего не объясняется), обливают труп бетоном (этот кадр, кстати, красуется на постере фильма) и с помощью трактора засыпают землей (чисто, «Катынь»), настраивает зрителя к тому, что комедии здесь можно не ждать. Все персонажи в фильме — сборище пороков: здесь тебе и проститутки и бандиты-гаишники, и пьяницы, и бомжи-грабители, и советские рэкетиры-военные… В общем, ни одного по-настоящему хорошего персонажа. Даже главный герой — придурок, ибо опытный дальнобойщик с большим жизненным опытом не может так тупо себя вести — ездить неизвестными сельскими дорогами, полагаясь лишь на указания проститутки и мирно разговаривать с людьми, которые только что пытались его ограбить… Короче, качественно показать суровые реалии в авторов фильма не получилось. Впрочем, западному зрителю, который в большинстве своем считает, что страны бывшего СССР — помойная яма, примет все изложенное в фильме «на ура».

    Да, кстати, хотя фильм и украинский, события в фильме происходят в России и снят фильм опять таки на русском. Не понимаю, почему украинцы не хотят снимать фильм про себя. Наверное, в данном случае, из-за специфической тематики фильма, лучше поливать грязью соседа, а не себя — так лучше.

    «Счастье мое» — это в некоторой степени, украинский вариант «Бумера». Вот только в «Бумере» случайные встречи главных героев с незнакомыми людьми и быстрое расставание с ними, постоянное кочевание с места на место было подано как-то интереснее, играбельнее, живее. И вообще, фильм получился неплохим. Ну, а «Счастье мое» — это просто сюжетный сумбур.

    Известных актеров в фильме нет. Играют актеры вроде как неплохо, но при общей сумбурности повествования выделить кого-либо из актеров очень трудно. Настоящими плюсами фильма является разве что картинка — как нельзя лучше подходящая фильму и операторская работа. Правда, оператор уж больно часто использует трюк съемок со спины, когда оператор идет вслед за актером. Да и еще крутой получилась концовка, вот такого сюжетного финта я никак не ожидал.

    Стоит отметить, что фильм очень тяжелый для просмотра — абсолютно безрадостная атмосфера, изобилие затянутых сцен с молчанием, ненужных персонажей, сумбурный сюжет… Зритель с крепкими нервами будет зевать уже через 20 минут просмотра, зритель со слабыми нервами выключит фильм после 10 минут просмотра, умный зритель не будет смотреть этот фильм вообще.

    Вердикт. Очередное творение украинских кинематографистов оказалось шлаком. Конечно, кто-то начнет возникать, мол фильм авторский и поэтому он не для всех. Согласен, фильм не для всех — он для режиссера Сергея Лозницы, это его фильм. Только в этом контексте можно объяснить название фильма: уж кто-кто, а Лозница точно может радоваться — он снял свой первый полнометражный фильм. И ничего, что получилось г…но, но все-таки он снял это.

    1 из 10

    10 декабря 2010 | 13:29

    Сергей Лозница рисует томными красками свое полотно, «Его счастье», с первых же кадров кидают о землю и обливают грязью, что случается дальше, зрителю не показывают, но ясно одно, нас ждет очень мрачная картина о людях, которых так воспевает и уничтожает Балабанов. Из русских режиссеров, лишь только Алексей мог бы снять такое кино, без просвета в пути, без надежды на спасение.

    Все. Тупик. Занавес. Ошарашенные лица зрителей.

    Своим фильмом Лозница выразил все, что накопилось в нем: истории, которые могли бы стать отдельными сюжетами для фильмов. Да, каждое обрывочное отступление от сюжета «Мое счастье», не прихоть, а желание ещё сильнее раскрыть проблему человечества. Глобальную, ставшую очень острой в настоящее время во всем мире. Хотя говорить о том, что проблема появилась только сейчас, в корне будет неправильно. Современная нетерпимость одного человека по отношению к другому пугает. Жизнь почему-то приобрела законы дикой природы. Неужели человек стал настолько непросветно туп? И между ним и зверем можно с легкостью поставить знак равенство? Как, не печально, но фильм с легкостью дает ответ на эти вопросы, возникшие в данном случае, в постсоветской глубинке.

    Толерантность, о которой все забыли…

    Обсуждая фильм с подругой, мы ровными шагами дошли до такого слова, как «толерантность». Я сказал, что этот фильм пронзен толерантностью, в отсутствие её самой в данной картине. Подруга же ответила, что это слово стало настолько популярным, что только ленивый об этом не говорит. Ответ мне показался смешным, но я промолчал, проявил толерантность и не стал вступать в словесные дебаты. Просто мне стало интересно, если все об этом говорят(толерантность), то почему у нас столько убийств на бытовой почве, связанных с расовой принадлежностью и так далее. Поэтому получается, что, сколько бы слово не было популярным, о его назначение почему-то почти все забыли.

    Режиссер картины, показывает жуткие сцены, ведет фильм к неумолимому, жесткому, но до глубины души, логическому концу. Приводит схему того, как из человека делают неуправляемое существо, которое обязательно покажет клыки, а когда этот момент наступит, и падут на землю грешники и святые, он с ужасающим равнодушием пойдет дальше без надежды найти свое с кровью вырванное счастье.

    9 сентября 2010 | 17:21

    © «25-й кадр»
    В декабре в той стране
    Снег до дьявола чист…
    С. Есенин

    Тихий книжный интеллигент испокон веку смотрел на народ сквозь призмы политических учений, социальных воззрений, видя в нем то соль земли, то угнетенного и униженного. С начала народ нуждался в спасении от крепостного права. Вскорости добились. Обрадовался, было, интеллигент, что теперь-то мужички заживут, за голову возьмутся, книжки узнают, а через то, глядишь, и по правде освободятся, выйдут из темени-то дремучей. Только ничего не получилось. Чумазые крестьяне ни за какие коврижки не хотели скидывать кандалы невежества. Они все также продолжали врастать в жирные черноземы, сплетаясь корнями с незримым сумраком веков, не зная предков, но воссоздавая их в своем быте, словно по-звериному чуя надмирный гул истории. Потом интеллигенция решила, что народ — это пропасть нечеловеческой мощи, коллективное бессознательное, способное и горы свернуть, и царя сковырнуть, да что там царя — всю землю свою переворотить ради такого нового и такого сказочного мира. А дальше был Советский Союз, и мы бежали за светлым будущим, как свора борзых — за куском мяса, сначала горя энтузиазмом, «нам песня строить и жить помогала», потом все с меньшим запалом и с большей апатией. И наконец очнулись в «этой стране». Оглянулся интеллигент, да и охватила его жуть кошмарная: оказывается, и нет уж никакого народа, а одна лишь — людская масса с заметными признаками интеллектуального и морального вырождения. Оттого и пошли в искусстве философические страдания. То Муратова, было, заведет «Астенический синдром», то Говорухин начнет терзать своим «Так жить нельзя», а и Михалков не потерялся, вовремя выпустил «Анну: От шести до восемнадцати». Много всего было и в кино, и в литературе.

    Документалист Сергей Лозница оказался уже на вершине этой культурной башни, через 200 лет после движения народников, на вековом следе социалистов, коммунистов, сонма писателей и режиссеров всех мастей и течений. Он вновь начинает разговор о национальном характере, о народе, пережившем и князей, и царей, и генсеков — в общем, всякого Лиха одноглазого хватало. Первый игровой фильм Лозницы «Счастье мое» был лишен новизны еще до начало съемок. Уже на уровне первоначального замысла он обрекал режиссера на стократные повторы, цитаты и отсылки. Пускай сюжет картины составлен почти из фольклорных былин, которые, с одной стороны, конкретны, услышаны режиссером по деревням от местного населения, а с другой — вполне архетипичны. Все эти представления о «мусорах» — «волках позорных», спивающейся деревне, нравственном упадке стали одним несмешным «баяном», али по-интеллигентному, трюизмом.

    Фильм Лозницы подбивает на изощренные словесные эскапады. Будто шепчет: «Россия — огромное мифологическое пространство, пронизанное духом дикого варварства, первобытной ярости; смешавшее в своей заснеженной утробе сотни народов и культур; разродившееся треклятым русским духом, русским воем и этой бесконечной зимней тоской, что иной раз и заглушает наши всегдашние жадность, грубость, глупость, всеобщую ненависть и пьяную любовь». И мы согласно киваем, ведь больше ничего не остается. Да и может ли остаться? Разве есть у нас хоть малейший шанс против своей же генетической памяти? Нет, лишь наведем лоск, превратим фасад столицы в один большой рекламный плакат, купим дорогие непременно заграничные машины, напялим на разжиревшие плечи французские манто, но внутри — все те же трусливые холопы, сколь невежественные, столь и беспощадные.

    Вот по пути подобных рассуждений и следует художественная мысль фильма. Сначала Лозница внимательно наблюдает со стороны, боясь пошевелить камеру, чтобы, не приведи, не упустить этой интересной действительности. Главные герой — очевидное альтер эго автора — как тот самый книжный интеллигент (даром, что водитель), из городской жизни, из собственной неустроенности отправляется в деревню, в народ. Он лелеет наивные идеалы, пытается то не вмешиваться, то помогать, но все бесполезно. Народ вышвыривает его, как и вышвыривал всех интеллигентов за 200 лет до того. На этом можно было бы и закончить, но режиссер прорывается почти к самопожертвованию, намеренно наказывая своего героя за бессмысленную и глупую доброту. Параллельно для пущей убедительности демонстрирует суть аналогичные эпизоды военного и послевоенного времени. (Знаем, что было, можно и опустить). Интеллигент тем временем сливается с народом и превращается в его немого призрака, темного последователя, справедливого Люцифера. Подводя к этой черте, Лозница фактически расписывается не только в своем бессилии что-либо изменить в этой стране, но и в не меньшей беспомощности всего образованного населения. И этим поразительно точно и внушительно резко констатирует сегодняшнее настроение.

    Сергей Лозница снял удивительно стройную, до последней буквы логичную картину и рассказал о современной России то, в чем мы действительно нуждаемся.

    13 мая 2011 | 13:27

    Данный фильм — это взгляд на гиперболизированную жестокость и что ей противостоит, которая может возникнуть не только на нашей Родине, но и в любом другом месте.

    Главный герой, дальнобойщик, в стиле знаменитых «роуд-муви», колесит по просторам Необъятной, которую населяют сплошные уголовники, конченые мрази и проститутки. Бедность, ненависть, жестокость. Все это противопоставляется пейзажам России, редким хорошим людям и, конечно, главному герою. Лозница завет их «Счастье мое», но это «счастье» звучит так пессимистично, что уже кажется, будто против всего плохого нет спасенья. Счастье должно давать энергию, а тут ничего не дает, лишь отнимает. Эта картина о безысходности.

    Надо напомнить, что любое кино — это не сама жизнь, это образ, отдельный мир. И что искусство существует потому что мир не идеален. Оно должно помогать людям, давать пищу, а не отнимать ее. Я не понимаю зачем снимают подобное кино? Для того, чтобы сказать: «Вы все умрете, все бесполезно»?

    После просмотра мне было плохо. Т. е. это фильм подействовал отрезвляюще, и подобные провокации иногда режиссерам нужно осуществлять, но с обязательным условием наличия чего-то хорошего, с надеждой, как у Айвазовского. Иначе, если рассматривать это кино, как отдельный мир, то выяснится, что Лозница на кого-то обижен и хочет кому-то отомстить. А кому? Только зрителю. Мне такие ходы не понятны.

    5 из 10

    9 июня 2012 | 03:52

    Не буду говорить зеркало фильм или чернуха. Это не математика- видишь, чувствуешь, что зеркало- значит зеркало и есть.

    Поговорим о другом: почему ВСЁ так. Т. е. почему мы так живём. Понятно, что кто-нибудь тут же съехидничает: «вы живёте». Ну, да, мы. И я тут не имею в виду, что жизнь моего народа- это моя жизнь. Нет, даже если вы и не бьёте неизвестного бревном по голове в погоне за поживой, не писаете в подъезде и не сморкаетесь в рукав, это не значит, что однажды вас не могут долбануть и не украдут ваши калоши. Не отгородишься. На это ещё надеются наши благодетели, создавая резервации вроде Сколково, ну, да, закрытые поселения, охрана, своя специальная полиция, законы, а там, за забором морлоки, питающиеся плотью себе подобных… Не получится. И однажды, выйдя погладить берёзки, представляя себя Штирлицем в чужой стране, можно получить молотком по голове, просто так, даже не за мобильник. Поэтому мы, наша жизнь и наша страна. Уродина, но она такая.

    Итак, почему.

    Автор делает предположение, что дело в причинно-следственной связи, для человека с математическим образованием логичное предположение. Ниточка, связывающая через дырки в затылках. Вальтер, стреляющий спустя десятилетия. Нет, правда, а почему должно быть по другому? Умные психиатры говорят, что пережив такое, народ просто не может оставаться нормальным. Если ты ещё чувствуешь, если жив. И так ли нормален тот, кто после всего остался нормальным? Если вы о московской нормальности, когда через взорванных покалеченных людей перешагивают как через кочки, то может быть и не нужна такая «нормальность»? Нет, я понимаю, кэшфлоу, фитнесклуб, ипотека, квартирка в Испании, но дальше то что? В конце-концов практика и хорошие произведения хороших авторов показывают, что счастье от этого не добавляется.

    Поэтому эта цепочка и тянется. Предположение не ново: тот же Буслов в Бумере к этому подступал. И не только он.

    Как разорвать эту цепочку? Герой вроде бы пытается, но дорожная путана — не Сонечка Мармеладова. Впрочем, дело не только в ней. Действительно, как она же и спросила: А завтра что, тоже приедешь спасать? Или накормил бутербродом и успокоился?

    По киношной традиции казалось, что герой её должен был встретить, ну что-то вроде ответа на хороший поступок. Но нет.

    Не ввязываться как второй водила, или как в случае с учителем «не участвовать»? Финал в обоих случаях закономерен. Эту тему поднимал ещё Ханеке в «Забавных играх». Не спрячешься, не укроешься в маленьком мирке, вломятся и забьют в постели.

    Получается, что безысходно?

    Ну а кто говорил, что должны быть простые решения? Ветераны массовых расстрелов или ещё живы, или не истлели. Сколько лет надо не стрелять в затылки, не убивать за мешок муки или за мобильник, не писать в подъездах, чтобы разорвать эту цепочку перерождений? Сколько лет надо как у Тарковского в Жертвоприношении поливать засохшее дерево?

    Несколько слов по форме. Мол заказная чернуха на немецкие деньги о русских ублюдках. Короткая память у вас, дорогие мои. А как же Гоголь, Салтыков-Щедрин, Платонов?

    9 ноября 2011 | 15:56

    Хороший фильм. На самом деле, задача поставленная режиссером Сергеем Лозницей гораздо амбициозней, чем дежурное отражение «постсоветской действительности», как некомпетентно заявляют случайные аннотации, не стоит верить им, равно как и сравнениям обсуждаемого фильма с балабановским «Грузом 200», сходство есть в предметной (вещной) экспозиции, но не в «художественном» (на деле сотериологическом) посыле картины. Балабановские агенты распада суетны, но не деятельны, даже когда насилуют невинных бутылкой и привозят невестам упакованные в цинк трупы женихов, гротескная внешняя активность у них явно не выражает никакое внутреннее Делание, соответственно по причине такой неубедительности Груз и не тянет на нечто большее, нежели показушная «чернуха» для запугивания интеллигентов. В обсуждаемом же фильме все служит именно обрамлению внутренней трансмутации главного персонажа — дальнобойщика Георгия (точнее так называемого Георгия, о чем будет сказано далее), впрочем и не его одного: нам явлено вполне соборное таинство претворения всего народа русского в примордиальное растительное со-стояние, становление аутического до-сознания и несловесного первобытия (Dasein), отсюда я делаю вывод что в кои-то веки для нас сняли русский фильм, понимаете, РУССКИЙ фильм, наконец-то что-то про нас. Про нас, а не про них, они-то как всегда увидят свою любимую русофобию, антиутопию и`фильм-предостережение», ну а мы видим руководство к действию. Первое эксплицитное со-общение (о правильном воззрении): русский русскому априори враг, он ненавидит соотечественника, завидует ему и желает смерти, обязательно использует любой ценой, положив на все идеалы и этические предрассудки.

    Наше пояснение: конечно желает и конечно обманет, но не вопреки соборности, а во имя нее. Пока русские сосуществуют в стихии экстериорности, отчуждения, грубо говоря в материальности и заброшенности, единственная их социальная задача — сделать взаимное присутствие невыносимым, превратить реальность в Ад. Интерсубъективность и коммуникация ими всегда активно отрицается, так как противоречит императиву страдания, без которого нельзя вернуться обратно: на Родину-Смерть. Второе со-общение (о правильном действии): столкнувшись с Адом надо уходить вглубь себя. Что Георгий довольно скоро и совершает, осуществляя феноменологическую редукцию, дополнительно простимулированную ударом дубины по голове и реализуя естественное изоляционистское помимо-бытие в отношении сферы эмпирического. Еще до травматической инициации дубиной он получает как минимум два уведомления свыше: первое до него доводит подозрительно похожий на Хайдеггера старик не имеющий имени, его образ предвосхищает будущее состояние Георгия, который уже не будет Георгием (имя придется отбросить), но в отличии от аутического перевоплощенного экс-георгия он умеет говорить, что с оккультной точки зрения легко объяснимо его функцией психопомпа (проводника умерших): панибратские отношения Меркурия с Логосом не нуждаются в пояснениях. Второе уведомления менее очевидно: когда проход камеры воспроизводит движение глаз героя в незначительной вроде бы сцене прохода через толпу, взгляд останавливается на мужике уже фиксированном в метафизическом анабиозе, явная подсказка герою, что пора уже и ему адаптироваться не-вовлечением.

    Все что происходит в фильме после установления этого не-вовлечения уже не имеет никакого значения, метафизика существует уже помимо экзистенциальности и событийный ряд не требует комментариев, ибо комментирующему (вовлеченному) придется тут не сладко, это Россия, а значит всем конец и того кто имеет какую-либо надежду после обнаружения этой надежды будут насиловать и пытать с удвоенной жестокостью. Или мучение в стихии немотивированного беспредела или аутизм, изоляция, позиция радикального субъекта, то что наша великая Родина не дает нам иных вариантов — это первый и последний повод для патриотизма, для самого настоящего некро-поцреатизма, от ужаса перед которым любая либеральная сволочь вытащит себе сам кишечник и на нем повесится. Ну а как же финальная сцена наказания ментов и исход во Тьму, спросите вы, где тут незыблемость аутического отстранения? А она никуда не исчезала, просто бесстрастный Уничтожитель избавил всех, избавил сильного от его силы и слабого от его слабости, избавил подлого от его подлости и благородного от его благородства, ибо все это лишнее когда речь идет о России. Осталась только она — дорога уходящая в абсолютную Тьму. Россия — это дорога уходящая во Тьму.

    13 июля 2011 | 05:17

    Георгий — молодой водитель. «Главное, чтобы человек был хорошим» — это про него. Несмотря на профессию, он предпочитает в людях видеть только положительные черты. Его задача проста: доставить на своём пошарпанном грузовичке муку из пункт A в пункт В. Однако, не всё так просто. На пути ему приходится встречаться и с милицейским произволом (видимо, в последний раз употребляю это словосочетание), и с маленькой девочкой, у которой, скорее всего, из-за безысходности, пубертатный период наступил слишком рано, и с множеством сомнительных личностей — калеками (не только физическими, но и моральными). И он далеко не единственный персонаж этого фильма.

    «Счастье мое» — чернушное роуд-муви, точно вскрывающее социальные патологии современного российского общества. Настроение безысходности следует за зрителем от самого начала и до конца картины. Четкая фиксация без лишних нравоучений — метод, выбранный Сергеем Лозницей для работы над этим фильмом. Произвол, блатные баллады, малолетние путаны, спивающееся население глубинки — такой вот экзистенциальный коктейль получился в результате.

    В художественном аспекте фильм напоминает картину «Импорт/Экспорт» Ульриха Зайдля, который, кстати, тоже сначала прославился своими документальными работами, а уж потом снял «Собачью жару» и вышеупомянутую киноленту. Хотя тематические различия фильмов «Счастье мое» и «Импорт/Экспорт» очевидны.

    В фильме есть отсылки к Великой Отечественной войне, просмотр которых оставляет самые противоречивые чувства, но не будем забывать, что именно Лозница снял фильм «Блокада», и с данной темой он знаком не понаслышке.

    Отдельных слов заслуживает Олег Муту, гениальный оператор, который в каждый фильм привносит что-то от себя. Оставаясь в рамках одного кинотечения (неореализма), он никогда не снимает фильмы одинаково: непредсказуемая ручная камера в «Смерти господина Лазареску», невыразительные цвета и статичная камера в «4 месяца, 3 недели и 2 дня» или абсолютная разноплановость в «Сказках золотого века».

    Но вернемся к фильму Лозницы.

    Вторичен ли фильм «Счастье мое»? Да, возможно. Всё-таки что подобное было в «Бумере» или «Грузе 200». Нужно ли подобное кино? Да, безусловно!

    P.S. Если бы жюри Каннского кинофестиваля в 2010 году возглавлял, например, Михаэль Ханеке, а не Тим Бертон, которому присущ эскапизм, то «Золотая пальмовая ветвь», вполне вероятно, могла бы достаться фильму Лозницы.

    8 из 10

    15 ноября 2010 | 12:21

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>