всё о любом фильме:

Девушка и смерть

год
страна
слоган-
режиссерЙос Стеллинг
сценарийЙос Стеллинг, Берт Рейкелейкхёйзен, Ирина Трофимова
продюсерАнтон Крамер, Йос Стеллинг, Авро, ...
операторГурт Хилтай
композиторБарт ван де Лисдонк
художникГерт Бринкерс, Андреа Шайн
монтажБерт Рейкелейкхёйзен
жанр драма, ... слова
бюджет
$3 500 000
сборы в России
зрители
Россия  14 тыс.,    Нидерланды  10.3 тыс.,    Германия  1.3 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время127 мин. / 02:07
Николай возвращается в заброшенный отель, где пятьдесят лет назад он встретил свою единственную любовь. Охваченный воспоминаниями, он заново переживает трагическую историю своей юности, являясь одновременно рассказчиком и героем повествования. Действие разворачивается в трех временных пластах — в конце XIX века (времена юности героя), в пятидесятые годы XX века и в наши дни
Рейтинг фильма
IMDb: 6.40 (546)
ожидание: 97% (389)
Рейтинг кинокритиков
в мире
31%
4 + 9 = 13
6.2
в России
56%
5 + 4 = 9
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 378 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Режиссер «элитного» арт-хауса Йос Стеллинг широко известен в очень узких кругах, его кинокартины «Стрелочник» и «Иллюзионист» держатся с довольно высоким рейтингом практически тридцать лет. Новый фильм голландского мэтра Стеллинга выдержан в стиле, он не отходит от привычного несколько камерного исполнения, а осенние ноты призваны играть печальную мелодию о любви, смерти и поисках.

    Вихрь прошлого кружится вокруг героя Маковецкого как ворох сепийных мертвых листьев, на его глазах старый отель оживает в сопровождении мелодии для фортепиано, которая сопутствует всей ленте. Главный герой Николай впервые прибывает в маленький отель с целью переночевать и отправиться далее в Париж. Отель содержит богатый старый граф в исполнении Дитера Халлервордена. Как водится, у старика есть содержанки, среди которых он явно выделяет молоденькую Элизу, которая «никогда не знавала любви, но теперь живет только для себя».

    Что-то случилось. За недомолвками и полувзглядами разгорается она — жажда всех обитателей рода человеческого — любовь. Но как бывает часто, у любви есть преграда. Ею конечно выступает престарелый граф, не отпускающий от себя Элизу. И Николай раз за разом возвращается в отель, обитатели коего с каждым годом больше похожи на размалеванный балаган, танцующий под Его дудку. Концовка предстает пред нами шикарной сценой о несостоявшемся счастье, о такой боли, которая затрагивает даже самое холодное сердце. Прошло много лет. Зима сменилась весной, весна сменяется летом. Элизы больше нет в отеле, Николай же отправился вслед за ней.

    Почему не попробовать еще раз? Почему не дать последний шанс? Почему люди так горделивы… На эту тему написано тысячи книг и сценариев. Почему наше погрязшее естество не позволяет повернуть головы и дать, черт возьми, пресловутый последний шанс, он необходим как воздух! Нет.

    Сколько людей стали несчастными из-за недопонимания? Из-за гордости, этого первого из смертных грехов? Ведь для своего счастья нужно всего-ничего — перебороть свою гордыню, выплюнуть злость, выдохнуть и на новом вдохе сказать такие нужные слова!.. Но на это мало кто способен. И на примере Николая и Элизы зрители могут наблюдать смерть не только девушки, но и маленькой любви несостоявшейся пары.

    Затемнение.

    P.S. Пускай они всегда остаются такими молодыми, несовершенными, такими жаждущими любви и стеснительными одновременно…Amen.

    26 мая 2013 | 22:59

    Не сотвори себе кумира. А он был и остается. Из упрямства, наверное. Потому что это Йос Стеллинг. Создавший непохожие друг на друга и ни на что другое фильмы. Плывущий своим путем невзирая на мейнстрим. Вот, наконец, желанный просмотр — Девушка и смерть. Разрывалась от любопытства — увидеть Литвинову некрасивой, потому что это невозможно. Заранее отдавала симпатии Бичевину, потому что видела его в Морфии. И, конечно, сам Стеллинг, снявший фильм (на спор), в котором герои вообще не разговаривают, это (насколько понимаю) — Иллюзионист. И создавший всечеловечный шедевр Ни поездов ни самолетов, о котором надо говорить отдельно.

    Итак, очень кратко, сюжет. Герой (еще до революции) едет в Париж учиться, проезжая через Швейцарию, влюбляется в пансионе в девушку, а она — в него, но в дальнейшем жертвует собой, чтобы ему не повредить. Читателей и почитателей Тургенева, Бунина, Чехова и Набокова таким сюжетом не удивить. Ну, а плохо поставить фильм Стеллинг, конечно, не мог, по определению. Но как его смотреть? При всей красоте и выразительности — несовременен, медлителен, да еще такой наивный мелодраматичный сюжет. Полностью отдана дань русскому настроению. Оно как флер покрывает и окутывает весь фильм, создает таинственность, камерность.

    Действие начинается с того, что герой прибывает к месту давнишних воспоминаний, собственно уже к могильному разбору. Затем в ретроспекции появляются герои — юная бесправная девушка на содержании у старика-паука, сам старый злодей и загадочная дуэнья, о которой хочется поразмышлять подробнее. Вопрос — что же делает Нина — соединяет или разлучает? А может быть — влюблена, на склоне лет, сама? Больше всего она почему-то ассоциируется со смертью, ведь она своим вмешательством и приносит героине смерть. Недаром она появляется в черном и в ужасном черном парике. Интонации Литвиновой в этой роли все те же, но для западного зрителя это может быть и полезно и ново.

    Бичевин может изобразить все — от тихого обожания до неожиданно взрывного темперамента. Главная героиня (Элиза) похожа на Марусю из Цветов запоздалых, не самого сильного рассказа Чехова. Она тоже серьезно больна и тоже жертвует собой. Прямо Виолетта, но без такого бурного прошлого. Герой чувствует себя влюбленным, но это не мешает ему благополучно в конце-концов жениться, вместо того чтобы… Но сюжет никуда не развился, прочно остался на одной линии. Томик Пушкина кочует из рук в руки, как подсказка и связующее звено. Может, это просто дань России, ее поэзии и красоте — в лице главного героя? Судя по динамике развития — наверное.

    Есть в фильме и нелепости. Дикая сцена с рюмками в начале, где общество немного отдает бедламом. Наивное отмщение в карточной игре в самом конце. Кому? Героине, старику или самому себе? Герой обрушивает на героиню тот удар дубиной, который он в свое время получил. Опять Альфред и Виолетта (сцена на балу). Ужасный кроличий секс с героиней Литвиновой. По ходу фильма герой навещает Элизу несколько раз, но в итоге финансовые невзгоды становятся для них неодолимой преградой.

    Финал невероятный, причем в Москве и Николай, и Нина не похожи сами на себя. И опять томик Пушкина, который должен все объяснить, но не объясняет ничего. Если такими представляются Йосу Стеллингу русские классические герои — то ему видней. Но последнее слово все-таки за нами. Получается, что Элиза предала из-за любви и саму любовь. То, как это задумано и показано, не убеждает. Хотя должно убеждать.

    8 из 10

    29 ноября 2013 | 15:20

    «Девушка и смерть» это на мой взгляд классическая русская история. Стеллингу блестяще удалось передать дух нашей классической литературы. Так и кажется, что вся эта история написана Толстым или Чеховым. А ведь сценарий написал сам Стеллинг.

    Очень удачно подобраны и российские актеры (Маковецкий, Литвинова и молодой Бичевин, сыгравший главного героя). Хороша и Сильвия Хукс (главная героиня). Да и остальные персонажи получились колоритными. Музыка Шопена добавляет атмосферы кинофильму.

    Трагизм, некая безысходность, граничащая с декадансом, честь, достоинство, любовь и страсть, страдания — всей этой гаммы чувств тут в избытке. Но интересный эффект создан автором — смотришь и почему-то не сопереживаешь героям. Воспринимается происходящее несколько отстраненно. Вот вроде как классическая мелодрама, а с изъяном. И в чем — я лично понять не смог. Тонко работает Стеллинг. Либо ему не до конца удалось проникнуть в загадочную русскую душу, либо всё так и задумано.

    В любом случае, посмотреть кино и насладиться увиденным стоит. Заодно и поразмышлять.

    27 апреля 2013 | 21:13

    Сергей Маковецки едет в вагоне поезда, в руках у него томик поэзии Пушкина и белые розы. У него печальный взгляд и уже не молодое лицо, мне кажется, почти каждый начитанный человек в нашей стране именно так представлял себе образ русского интеллигента. Он человек, будто сошедший со страниц романов русской классики. Его можно встретить у Достоевского и Толстого, у Пастернака он так похож на его доктора. И Йос Стеллинг режиссер голландского происхождения сделал его таким близким именно русской душе. Однако он не лишил кино заподноевропейскими характерами и культурой. Элиза не русская девушка да и узнать в ней тургеневскую нельзя. Но это как нельзя больше приближает нас к ней.

    Тема запретной и продажной любви совсем не новая в кинематографе. Но «Девушку и смерть» интересно сравнит именно с «Мулен Руж» База Лурмана. А точнее даже указать, насколько разное воплощение может получить одна и та же тема. Для Лурмана эта тема превращается в бурлеск, в яркое биение красок по глазам, в громкую музыку, сражающую своей мощью и силой, в почти что дьявольские танцы и кажущиеся такими откровенными из-за этого сцены любви. У Стиллинга все совершенно противоположно. Громкая музыка популярных песен сменяется на стройное классическое музицирование Шопена. Пышный красный становится смертельно серым и спокойным до ужаса. А резкие движения и пьяные танцы на плавные шаги и переходы по коридорам пустым и безнадежным. Голландский мастер видит рядом с такой девушкой только смерть и все вокруг напоминает ее существование, ты постоянно думаешь, что вот вот она заберет прекрасную девушку.

    Любовь здесь спасение и гибель. Но любовь нереальная, она загнана в рамки сценария, выдумана и сыграна как по-написаному. Черная любовь, что показана в этом кино видится в нем совершенно с другой стороны, то есть мы воспринимаем ее как нечто сказочное, возвышенное, романтичное. Достигается это, скорее всего, за счет крупных планов героев рядом друг с другом. Очень уж они проникновенны. И та смерть, что постоянно ходит рядом с девушкой не разделяет их никогда.

    Ощущение вечности и тишины еще больше усиливают эффект нереальности. Эта история вне времени, между строк зритель читает приблизительный конец века XIX, хотя в словах героях можно прочитать любое время. Можно поместить эту историю в любое время. И вас также будет сопровождать те же тона, та же музыка и те же люди. А тишина. Мне кажется, она тоже героиня фильма. Тишина не в плохом смысле, она и предает всем тонам и движениям, словам и поступкам эффект этой вечности. Тишина сопровождает смерть, но с ней она ужасна. А здесь тишина и смерть это скорее спокойствие.

    Самый важный вопрос о смерти здесь также можно транслировать по-разному. Режиссер сделал все, что бы не она не была такой угрожающей и мрачной, а наоборот печальной и освободительной. Смерть для них для всех это свобода и соединение. Как в лучших традициях русской классики.

    26 августа 2013 | 20:38

    Это не то, что другое, артхаузное кино, это просто чувственное кино. В нем все выстроено так, как хотят и требуют этого чувства. Все до миллиметра продумано, просчитано. Чуть больше, чуть меньше и душа забастует. Если вы никогда не любили или не верите в это чувство, то даже не заглядывайтесь на этот фильм, дабы потом его не поливать грязью.

    Конечно, от России в этом фильме только несколько актеров, остальное все Германия и Нидерланды, что не может лично меня не радовать. Ведь будь хоть кто-то из России на роли оператора или режиссера, то провалилась бы картина с прахом. Ведь тут все, каждая деталь играет немаловажную роль. Операторская работа вообще гениальна, не то, что новаторская, вызывающая бурю эмоций. Она спокойна, подчеркивает общий тон фильма, но какие планы, какие планы. Я восхищен этой работой. 47-летний Берт Райкеликхаузен, на счету которого уже 40+ картин. Мой герой.

    Главный персонаж картины конечно же меня порадовал, молодой Леонид Бичевин, снявшийся в одном из моих любимых фильмов «Закрытые пространства», показал и здесь себя прекрасным актером. Все его чувства, переживания — все это мы видели и на его лице, и в его поступках, движениях. Не порадовала Рената Литвинова. Отвратно сыграла. Все чисто символично, не вложив в это дело душу. Не доработала.

    Иногда и такая любовь тоже бывает, которая вроде и любовь, а вроде и огромная боль. Немного затянута концовка, тут лучше сразу было кончить и дать зрителю думать, как, почему, а не мучить целых две минуты в ожидании чего-то еще и обломать титрами. А сама концепция фильма похожа на «Титаник».

    В итоге: гениальная операторская работа, великолепная чувственная передача благодаря отличным актерам и небольшие огрехи в сюжете прощаются. Я бы еще раз с удовольствием пересмотрел бы этот фильм.

    10 из 10

    30 апреля 2013 | 08:21

    Печальней нет любовников на свете, чем эти…

    Предпремьерные показы фильма прошли в рамках фестиваля «Другое кино», но на них, против ожиданий, не случилось аншлагов. Хотя уже одно только упоминание имени голландского режиссера Йоса Стеллинга, до недавнего времени приводившего в священный трепет любого продвинутого киномана, должно было гарантировать повышенный интерес к фильму. Второй серьезной заманухой априори была Рената Литвинова — ещё одна культовая фигура, чья популярность давно уже преодолела чисто синефильские границы. Однако на самом первом показе этой картины зал был скорее пуст, чем полон: вместе со мной и куратором программы, на сеансе едва набралась дюжина зрителей. Если фестивальные показы считать лакмусовой бумажкой, по реакции которой можно строить прогноз относительно будущей прокатной судьбу ленты, то они особых иллюзий не вызывали…

    Бородатый русский врач Николай (похожий на Чехова без пенсне) сходит на какой-то невзрачной станции под Лейпцигом, чтобы посетить заброшенный местный отель, возложить цветы на могилу с именем Elise и предаться воспоминаниям о своей юности. В ту пору, в конце позапрошлого века, он по пути в Париж решил на одну ночь остановиться в этом отеле. Но той ночи будущему эскулапу хватило, чтобы без памяти влюбиться в содержанку местного нувориша — симпатичную, но какую-то вяловатую девушку, с тем самым именем, что увековечила могильная плита. Собственно 90 процентов фильма — это как раз и есть развернутый флэшбек трагического романа чахоточной куртизанки Элизы и влюбленного в неё студента Николая, которому затем ещё не раз пришлось сюда возвращаться…

    Сняв в 2007-м году фильм «Душка», Стеллинг, видимо, решил, что раз и навсегда разгадал загадочную русскую душу. Картина та и в самом деле удалась, не в последнюю очередь благодаря Душке, которого сыграл Сергей Маковецкий, и верности Стеллинга своему стилю — иронично-абсурдистскому кино с минимальным количеством произносимых в кадре слов. Но в «Девушке и смерти» он отказался от того и другого, кардинально поменяв жанр и манеру высказывания. В результате получилась шутовская и одновременно претенциозная «трагедия», фиксирующая тот почти неизбежный (но не обязательный!) момент, когда художник вдруг начинает терять связь с реальностью. Когда в творчестве того, кто ещё вчера волновал тебя до глубины души, вдруг проступает нечто такое, за что начинаешь испытывать неловкость. Полагаю, вы заметили, как в 1990-е это случилось с трио наших великих комедиографов — Рязановым, Данелией и Гайдаем.

    Сказать, что «Девушка и смерть» — провал и начало конца большого режиссёра, будет все-таки преждевременным. Стеллингу всего 67 лет и на фоне, например, 104-летнего португальца Оливейры, не устающего поражать бодростью духа, он выглядит почти подростком. Скорее всего, голландец обжёгся именно на своей уверенности, что постиг этот, так чарующий западного человека секрет русской души. Однако жонглирование стереотипами и архетипами русской культуры заставило в этом его понимании серьёзно усомниться, а его самого выставило в не самом выгодном свете.

    Начать можно с того, что Стеллинг сует тут едва ли не в каждый второй кадр томик Пушкина. Наверно потому, что Пушкин — это наше всё. В отличие от Горького, перу которого принадлежит одноименная (но не односюжетная!) сказка, про которую Сталин сказал, что «эта штука посильней чем «Фауст» Гёте». Чувствуете, какой культурный контекст невольно выстраивается? Тот ещё. Стеллинг пытается упаковывать «наше всё» в формат бульварной мелодрамы — по собственному усмотрению или по прихоти российских продюсеров — не знаю, но тот факт, что без русских денег этот проект вообще бы не состоялся — ни для кого не является секретом. Однако получается у него какая-то какофония из фарсово-маскарадного декаданса, высокопарных до неприличия страстей и (вы не поверите!) куплетов одноименной песни современного русского исполнителя Алексея Петрова, больше известного под именем Decorator:

    Там в душной комнате больная девушка и смерть…

    Играют в шахматы на то, кому от счастья петь,

    Кому в сырой земле да в деревянном сарафане тлеть…


    Стеллинг, в прошлом много работавший с мимами, в этом как раз не изменяет своей манере: некоторые актёры так добросовестно хлопочут лицами и пучат глаза, будто тужатся, что начинаешь сомневаться в иносказательности красивого выражения «рождение роли». Рената Литвинова, как обычно, пытается исполнить свой неповторимый образ — «психо-физиологический моноспектакль имени себя». И хотя особенно ей тут не дают развернуться, неадекватная девушка времен «Серебряного века» у Литвиновой получается даже в образе падшей женщины, исполняющей для двух главных героев роль свахи так, словно играя смычком на арфе. Это как это? — спросите вы. А вот так это — как Бог на душу положит. А Литвиновой, как правило, он «ложит» всегда одинаково.

    Приколист и парадоксалист Стеллинг неожиданно (для меня, во всяком случае) сотворил здесь такую замороку из безысходности и обреченности, что рядом с ней даже балабановский «Морфий», благодаря которому мы в основном и знаем актёра Леонида Бичевина (тут — Николай в юности), покажется «Повестью о настоящем человеке». А симпатичная голландская актриса Сильвия Хукс, которой режиссёр явно протежирует и которая так волновала и возбуждала его альтер-эго в «Душке», в роли Элизы как-то совсем безнадежно увядает и тем самым заставляет усомниться (лично меня) в любовной одержимости главного мужского персонажа. Но что сделано, то сделано — из песни слов не выкинешь:

    Того, кто сделал, что всё так криво,

    Я в жерновах ладони перетру.

    А после сяду на край обрыва

    И прошепчу на ухо ветру:

    «Ты унеси меня туда, где девушка и смерть»…

    29 июля 2013 | 19:01

    Я никогда не был поклонником мелодраматического жанра, находя его пустым и банальным. Дело в том, что в большинстве мелодрам и драматических комедий основной посыл, который делают авторы, заключается в идее, что любовь может выдержать любые испытания, а влюбленные обязательно будут вместе. Однако редко можно увидеть фильм, который затрагивает проблемы и сложности, которые приходится сталкиваться мужчине и женщине, такие как социальный статус или культурные и национальные различия. эти проблемы были затронуты в драме «Девушка и смерть».

    Синопсис Молодой студент Николай по пути в Париж, где он собирается выучиться на врача, останавливается проездом в заброшенных лесах Германии в небольшом, но элитном отеле, который по совместительству оказывается публичным домом. После одной проведенной ночи в отеле Николай знакомится с девушкой Элизой, которая оказывается любимицей сутенера, владеющего этим отелем и не желающего, чтобы кто-либо прикасался к его собственности. Не понимая, в какую опасную игру ввязался, Николай все равно обреченно пытается добиться расположения Элизы.

    Игра актеров Я не могу сказать, что я остался в полном восторге от актерской игры, мечтая, что кто-нибудь из исполнителей обязательно получит награду. Нет. Я скажу, что одни актеры смогли о себе заявить, другие не дотянули. Леонид Бичевин, конечно, талантливый молодой актер, и, несомненно, в нем живет актерская жилка. Но, честно, на мой взгляд, эта роль не его. Как мне кажется, образ его персонажа должен был меняться с действием фильма, однако на всем протяжении герой как был простым и невинным мальчиком, так и остался. Кто мне действительно понравился из всего актерского состава, это сильная и незабываемая игра нашей несравненной Ренаты Литвиновой, воплотившей образ эдакой проститутки-наставницы, которая, не верит в любовь, но верит в честь и достоинство у других людей.

    Режиссура Вот, что-что, а режиссура в фильме очень подкачала. Конечно, Йос Стеллинг сам по себе очень тяжелый режиссер со своим стилем видения мира. Я не скажу, что под его эгидой «Девушка и смерть» получился некрасивым фильмом. Напротив, от картины отдает европейским стилем, однако режиссер удачно показал зрителю столкновение двух культур в лице горячей русской душу и робкого голландского сердца. Однако в режиссуре все же преобладает существенный недостаток, а именно нудливость. Честно, несмотря на то, что фильм идет два часа, у меня возникло ощущение, что прошли все пять. Режиссер не то чтобы останавливает внимание на тех или иных сценах и эпизодах, но скорее затягивает их до такой степени, что хочется просто взять и перемотать фильм.

    Сценарий Несмотря на слабую режиссуру, «Девушка и смерть» все же выигрывает за счет сценария. В сюжете фильма вступают в симбиоз сразу несколько тем таких, как разница культур, социальных положений, любовь и, конечно, прощание. В предыдущем абзаце я уже указал, что авторы сценария подчеркивают, что любовь героев изначально была обречена, т. к. робкая холодная душа голландки не смогла всецело воссоединиться в горячей душой русского парня. Конечно, на их отношениях сказался разный социальный статус, что является одним из лейтмотивов сюжетов, действие которых развивается в XIX веке. Авторы касаются также такой темы, как неизбежность прощания. Главный герой снова, и снова, и снова возвращается в отель в надежде забрать свою единственную, но лишь под конец жизни ему приходит осознание, что ему следовало попрощаться уже давно.

    Декорации и костюмы Вообще я всегда ценил фильмы, которые отличаются особой яркостью, полученной за счет художественной части, а именно, декораций и костюмов. На меня произвели сильное впечатление декорации отеля. Ты словно погружаешься в во времена Европы на рубеже веков с ее утонченной и изысканной культурой. Это ощущение было дополнено также благодаря костюмам, которые хотя и не блистали красками, но наполняли атмосферу особым теплом.

    Итог Честно, «Девушка и смерть» — это кино на любителя. Если фильм кому и понравится, то либо уточненным ценителям подобного жанра или любителям мелодрам. Но чтобы не делать скоропалительных выводов, лучше попробовать, поэтому просто посмотрите.

    7 из 10

    12 августа 2014 | 10:28

    Стеллинг в режиссуре, как Тургенев в русской прозе, — великий стилист. Он работает по формуле Пришвина: «На каждый новый блин требуется новая сковорода». Каждое новое произведение искусства требует новой формы. Киноработы Стеллинга стилистически безупречны не потому, что красивы с художественной точки зрения, а потому, что их форма единственно возможна для сообщаемого ими содержания — ни убавить, ни прибавить.

    Как охарактеризовать стиль последнего фильма Йоса Стеллинга в двух словах? Наверное, эпитетов не хватит. Было ощущение медленного театра (может, даже медитативной оперы, где слова, как и минуты, виснут в воздухе, не падая). Не того театра, что творится на наших глазах, а того, в который на наших глазах всё превращается, чтоб в какой-то совершенного неожидаемый момент все декорации рухнули, все маски сгорели, все обманщики-зеркала засветились, как чистая гладь живой воды. И все стало настоящим. Живым. Вечным!

    А еще в стилистике фильма очень выигрышно смотрятся рядом живое и мертвое:

    статуэтка рядом с живой девушкой;

    кричащий макияж, напоминающий грим проститутки или покойника, рядом с трепетно-акварельным, бледным до прозрачности лицом, с которого любовь и болезнь смыли все следы игры, обмана;

    старая пародийно сниженная Джульетта, отдавшая душу актерству, и та, что в реальности (не в книге или театральном спектакле) осмелилась любить так же, как шекспировская, и т. д. 

    Идейное напряжение фильма вторит этому визуальному контрасту. Первая мысль, которую я считала: всемогущее бессилие памяти. Вторая: фраза «девушка и смерть» сродни словосочетанию «первая любовь», в слове «первая» уже содержится намек на умирание. Впрочем, нет. Не хочу так прямо, считая, говорить об идеях. Вспомнились слова Пришвина, то, как он называл четкую идею в искусстве — «атака с криком».

    Кто-то из критиков, а у фильма «Девушка и смерть» довольно хорошая пресса, назвал его «поэмой о вечном возвращении». И тут правда каждое слово — и первое, и второе, и третье. Вот об этом стоит поговорить подробнее.

    Поэма

    Я бы сказала «музыкальная поэма», ведь Шопен, раскрасивший это живописное кино легчайшими траурными звуками, был именно поэтом в музыке. Поэма имеет не только вполне событийный сюжет, но и вполне ощутимый ритм, который, как и в стихах, как и в музыке, приподнимает читателя/зрителя/слушателя над происходящим, и делает важным не то, что совершается или случается (история), а то, что, как ритм сердца, как его музыка, чувствуется, ощущается, заставляя быть более живым (именно более — в искусстве такое возможно). Поэзия, как и музыка, не информация, не сообщение, не рассказ, а прикосновение. Думаю, каждый смотревший может сказать о «Девушке и смерти»: коснувшееся меня.

    Режиссер считает, что «кино ближе к музыке, чем к литературе, потому что если книги апеллируют к разуму, то музыка обращается к сердцу. Интеллект, ум не столь уж важны. И кинозритель, и кинорежиссер, воспринимая и создавая фильм, должны идти от сердца. Диалоги всегда рассудочны. Мозг врет, сердце не обманывает никогда». Впрочем, и поэмы зачастую тоже пишутся против рассудка и диалогов. И в поэмах, как и в этом кино, часто соединены не события, а скоропроходящие отблески жизни в какой-то единый большой свет.

    Режиссерская формула Стеллинга: не когда история рассказывается, а когда она останавливается, происходит главное в фильме. «Остановка истории — миг наивысшего подъема чувств» (Й. Стеллинг). «Девушка и смерть» вся из таких остановок — времени, памяти, любви, смерти, жизни. Да и Вечность, о которой звучит и которую значит это кино, не остановка ли? Как те 20 минут, что постаревший герой провел с книгой Пушкина в руках, выпав из жизни, не заметив даже ухода Нины…

    Возвращение

    Когда-то я писала о «Черничных ночах» Карвая (кстати, скоро мы в клубе смотрим его новое кино), и в отклике моем были такие строчки: «Ну, что мы — европейцы — можем знать о нежности философии повторений и о медлительной красоте мифа вечного возвращения? Нам что знакома маниакальная одержимость прошлым? Или теплота остывших воспоминаний… со вкусом будущего?» Сейчас я отвечаю на эти вопросы: «Да. Да! Знакомо, потому что знакомо Стеллингу». И Пушкину, которого режиссер именно так понял. Лирическое напряжение пушкинского текста держится противоположностью строк «Я помню чудное мгновенье…» / «И я забыл твой голос нежный…» / «Душе настало пробужденье». Я помню чудное — я забыл нежное — опять явилось. В результате их взаимной электризации возникает — совершенно иррационально, кстати, — главное значение «К***» — НАВЕЧНО. Потому что воскрешение («И для него воскресли вновь…») смертью не заканчивается. Воскресшее принадлежит жизни. Даже любое «мимолетное виденье» прошлого, которого, словно живая вода музыки Шопена, касается память и оживляет вновь и вновь, и вновь…

    Вечное

    Это фильм пропитан ностальгией по Вечности. В некоторые минуты просмотра казалось, что вершащееся в нем существует в совершенно иных — запредельных — измерениях бытия. Главное ощущение от живого соприкосновения с чужой памятью (а зритель в буквальном смысле попадает, врастает в нее): всё, что вокруг, уже было. Ритм прошлого создает нереальное переживание, которое сродни deja vu. Истина происходящее, правда, или же фантазии и сны героев, или наши, или мои, было или не было?.. Легкий маятник этих «тикающих» вопросов раскачивает загрубелое в буднях и суете сердце. И начинаешь догадываться, и догадка эта приносит сразу и боль, и нежность: воспоминание в фильме Стеллинга — всеобщее. Потому что первая любовь вообще всех людей на земле — это обязательная потеря-смерть. И обязательное дежа вю, вечно мнящаяся, кажущаяся, мреющая история, нет, лучше — музыка, которая не умрет вместе с нами. Потому что и мы не умрем. (Хоть, может быть, атеист Стеллинг так не думает).

    Ценность искусства, как и философии, прежде всего в том, насколько оно способно поставить нас лицом к лицу с метафизическими реалиями, с экзистенциальным пространством (или простором). Ведь только столкновение с ними, преображая нас и всё, что вокруг, открывает совершенно иные измерения бытия, придает ему необыденный смысл. В моменты созерцания этого смысла (а это могут быть считанные миги даже в двухчасовом кино) нас вдруг озаряет: это и есть именно то, чего мы искали и не могли найти всю жизнь. Потом это понимание, эта память куда-то теряются, и все опять как у Пушкина: «Без божества, без вдохновенья, / Без слез, без жизни, без любви».

    До поры. До следующего воскрешения искусством.

    P.S. «Вообще кино — это рай. Или так: рай — это кино. Кино — это панацея, бегство от жизни. Отдушина. Как религия. Искусство, дети — все это мечта, благодаря которой забываешь о своей печали» (Йос Стеллинг).

    7 июля 2015 | 17:57

    Где-то в осенней Германии поезд останавливается на станции и с него сходит герой Сергея Маковецкого. В руках его пышный букетик, на лице смешная растительность. Он прихрамывая бредет на старое кладбище — на могиле потертое «Elise», тоскливый взгляд, и вот уже путник у дверей старого особняка, опустелого и ветхого. Из глубины доносится навязчивая мелодия, словно старых клавиш пианино энергично касаются костлявые пальчики хрупкой девицы, исполняющей этот звуковой спазм в порыве духовного обезвоживания. Музыка звучит лишь в голове героя, шагнувшего не за порог дома, а в прошлое, на полвека назад — лицо его искажает гримаса, значит пришло время воспоминаний, и Маковецкий уступит место Бичевину, а ветхое жилище вновь оживет.

    Зритель узнает, что зовут героя Николай. Он много лет назад был в этих блудных местах проездом, так и набрел на старый отель, больше похожий на пансионат при публичном доме, где Рената Литвинова с особым упоением играет саму себя в образе стареющей куртизанки, постояльцы до крайности молчаливы, к столу подают не то абсент с сахаром, не то тархун с таблетками. Вокруг все кажется странным и до икоты ненатуральным, а метрдотель тем временем, не произнося ни слова, обирает путника сверх меры, но селит в этот меблированный мещанский ад. И Николай вроде бы не горит большим желанием задерживаться, но вот только на глаза ему попадает местная жемчужинка Элиза, к которой в считанные секунды вспыхивает малоубедительное, на первый взгляд, чувство любви. Да, именно любви, ведь не успев перекинуться и парой фраз с хрупкой проституткой, Николай уже готов остаться, хотя так просто уехать восвояси.

    В этой истории слишком много неестественного, причем подчеркнутого и даже откровенно выставленного на фасад. Сиюсекундное влечение, распаленное историями о том, сколь многим удалось надругаться над этим бледным телом, должно было привести к страсти, порыву и вконец заплеванному сердцу бедной Элизы, покинутой насытившимся юнцом. Но привело к любви, на зависть классикам, такой непорочной. Но что бывает, когда ты по уши втрескался в женщину, живущую продажей собственного тела? Ничего хорошего. И все оставшиеся полтора часа экранного времени героям предстоит дергаться в конвульсиях среди гостиничных стен, откуда выход один — через погост. Голландец Йос Стеллинг открыл талант Сильвии Хукс, заставляя её лезть в шкуру цепного пса, которого сердобольный и жалостливый мальчуган пытается вызволить на волю. И кто-то скажет — жаль не Триер, уж он бы выворотил эту несчастную, принудил ползать по паркету, глотая слезы и сопли. Но Стеллинг вовсе не живодер человеческих эмоций, для него важна камерность происходящего, некая абсурдность и даже утрированность. И кажется временами, что все трафаретные детали Йос вписал намеренно, для придания фильму облика одеревеневшей русской классики, переродившейся в европейский бульварный роман. Интеллигент, да при том врач, несчастная красавица (к тому же медленно умирающая от туберкулеза), цитирование самых известных строк Пушкина, старый колченогий хозяин притона — все так, словно почтенный и некогда талантливый романист вконец исписался, но руки его, скованные графоспазмом, продолжают царапать иссохщим пером по желтой бумаге. Этот писатель вовсе не сам Стеллинг — хоть он и дошел до самоцитат, но в этой истории все время простоял где-то за окном, молча наблюдая за немногословными героями. Он словно ждал того момента истины, когда потекли наконец маски по лицам, превращаясь в уродливые рожи, и карточный домик рухнул, осыпался, похоронив под колодой всех своих обитателей.

    Абсурдность кроет в себе ловушку для зрителя, рискующего бросить уже в первый получас. «Девушка и смерть» — это в первую очередь визуализация и акцент на деталях, а уж потом законченная история отчужденной и обреченной любви. Обреченной, кстати, не потому, что жадный граф не отпустит свою лучшую кокотку, но просто по той банальной причине, что влюбленным некуда деть себя за пределами маленького отельного мирка. Их любовь местечкова, она живет в четырех стенах, словно узница, а за зеленым квадратом окна уже совсем другой кислород. И в этих пригвожденных судьбах как раз кроется не сразу заметная прелесть фильма. Причем ведь уже само заглавие не предвещает чего-то хорошего, заранее готовит к спутаному паучьими тенетами финалу.

    Фильм чем-то похож на «Деликатесы» Жёно и Коро, где главный герой, так же пришелец из внешнего мира, противостоял крохотному сообществу стоящего на отшибе дома. Разве что вместо черного юмора тут дворянский гротеск, а мясника-убийцу сменяет владелец-самодур. Ах да, концовка, она у «Девушки» не ведет на крышу, хоть это и не становится неожиданностью. C`est la vie, но голландский режиссер не оступился на полпути в своей игре в русские классики, а довел её до совершенно ожидаемого финала.

    7 из 10

    22 мая 2013 | 00:24

    Душка-Маковецкий, сменивший шапку-ушанку на элегантную шляпу, сходит на пустынный перрон. В руке — букет белых роз, за пазухой — томик Пушкина. Прихрамывая, он идет к старому кладбищу. И чудится ему мелодия Шопена, доносящаяся из глубин близрасположенного заброшенного дома. Взломав дверь подвала, пожилой врач двигается навстречу манящим фортепианным аккордам сквозь череду сырых, пропахших пылью комнат. Гулко раздаются шаги в пустоте, скрипят лестничные ступени, а давно забытая мелодия звучит все отчетливее, сливаясь в сознании мужчины с шорохом дождя, пролившегося пятьдесят лет назад за окнами этого уединенного отеля. Героем Маковецкого овладевают воспоминания о тех временах, когда у него еще было лицо Леонида Бичевина, нечаянно влюбившегося в хорошенькую куртизанку Элизу. Проклятый старый дом наполняется жизнью и готовностью вновь засвидетельствовать сентиментальную историю любви. Сердце замирает в сладком предвкушении чуда, уже совсем готового пробить клювиком скорлупу привычной реальности и вылупиться на свет божий золотой птицей эпохи романтизма. И думаешь: «Ай да Стеллинг, ай да сукин сын, ай да самопровозглашенный «обрусевший голландец»!» Ведь правда, первая попытка заглянуть в ту самую нашу загадочную душу пусть не без перегибов, но удалась. В этот раз режиссер хотел снять оду русской классической литературе, передать ее дух, не покушаясь при этом на букву. За попытку, как говорится, спасибо, но по дороге, вымощенной благими намерениями, идите сами.

    Нет, поначалу эта игра увлекает. Николай кладет на могилу своего прошлого белоснежный букет, и ты понимаешь, что вот здесь бы сборник не Пушкина, а Северянина ему подмышку, потому что по инерции начинаешь декламировать, как хороши, как свежи были розы твоей любви, и славы, и весны. Смотришь на комнату Элизы, похожую на кукольный домик, набитый нелепыми безделицами: кружевными салфеточками, фарфоровыми статуэточками, резными шкатулочками и бронзовыми подсвечничками — и невольно вспоминаешь купринское сравнение проституток с капризными неразвитыми детьми, живущими какой-то странной феерической жизнью. Потом кажется, что тут определенно есть что-то бунинское — любовь-вспышка, которая не повторяется и не забывается. Слегка недоумеваешь, как заявленный Золотой век соотносится с декадентным образом Литвиновой, но не более, чем недоумевает главный герой, которому в столовой зале вместо чая подали микстуру. А в какой-то момент атмосферная эклектичность начинает утомлять. Элиза так и не превращается в Настасью Филипповну, зато начинает явственно походить на Маргариту Готье (и почему возлюбленный не выбрал для нее камелии?), Николай же вовсе не приобретает черт, характерных хотя бы для какого-то классического героя: хоть Хитклифа, хоть Базарова — право, подошел бы уже любой вариант, лишь бы не лицезреть этот бесхребетный инфантилизм.

    Зато здесь читают «Я помню чудное мгновение…»: вместе и по отдельности, на русском и на французском, случайно сталкиваясь в коридоре и лежа на любовном ложе. Читают настойчиво, но, увы и ах, без божества и вдохновения. И кажется, что вульгарнее этого посвящения Анне Керн может быть только шопеновский ноктюрн да, пожалуй, сгорающая от любви и чахотки героиня. Такой вот навязчивый лейтмотив, к бесконечному повторению которого и свелось в итоге восприятие режиссером целого культурного пласта. Когда понимаешь, что все ранее пришедшие на ум сопоставления — не более, чем субъективное желание найти в фильме больше, нежели в него заложено, становится как-то очень грустно и стыдно за собственную наивность. А обитатели кукольного домика продолжают тем временем проживать свою искусственную жизнь: бесстрастно занимаются сексом сквозь слезы, картинно усаживаются на кровать спинами друг к другу, выряжаются в скособоченные парики, затягиваются корсетами, рисуют румянец и припудривают туберкулезные пятна на белоснежных плечах. Наверное, чтобы казаться еще более ненастоящими. И когда в глазах пожилого уже Николая застывает условное: «Мисюсь, где ты?», — ответ на ум приходит всего один: «В шестой палате». Самое забавное, что все это визуально вполне привлекательно, и, сократи хронометраж минут до пяти, фильм стал бы достойным видеорядом для какой-то из песен «Poets of the Fall». Хотя есть в картине три вещи, которыми можно любоваться бесконечно и на повторе: как Бичевина бьют дубиной по хребтине, как Литвинова непринужденно покоряет изяществом ломаных движений и… как Бичевина бьют дубиной по хребтине.

    Так вот, кино это, безусловно, красивое и даже в каком-то смысле атмосферное. То, что герои не страдают комплексами Блока и синдромами Льва Толстого, тоже простительно. В конце концов, сам Александр Сергеевич говорил, что поэзия должна быть глуповатой — так почему бы не воспринимать «Девушку и смерть» как своеобразное стихотворение на кинопленке? А потому что простить можно все, кроме пустоты. Пошлости. Банальности. В фильме Николай привозит Элизе подарок, симпатичную такую розовую коробочку, внутри которой лежит ночная сорочка. И получается, что, несмотря на свою неземную любовь, молодой врач все равно считает избранницу дамой исключительной доступности. Кем Стеллинг считает своего зрителя, подсовывая ему красиво упакованный симулякр, думать не хочется. Равно как и том, что для режиссера представляет собой русская литература, потому как кажется — нечто, покрытое пылью и паутиной, болезненное и чахоточное. Такое вот, если хотите, за державу обидно. Такую бы этому голландцу кузькину мать. Не нужно топить солнце моего патриотизма — оно потонет само, дайте время. А пока оставьте хоть что-нибудь, хоть это последнее, русскую классическую, не истекающую слюной шлюховатой Карениной и не гарцующую цирковой лошадкой по замкнутому кругу одной-единственной пушкинской строфы.

    25 октября 2013 | 18:04

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>