всё о любом фильме:

Девять дней одного года

год
страна
слоган-
режиссерМихаил Ромм
сценарийДаниил Храбровицкий, Михаил Ромм
директор фильмаИгорь Вакар
операторГерман Лавров
композиторДживан Тер-Татевосян
художникГеоргий Колганов, В. Киселева
монтажЕва Ладыженская
жанр драма, ... слова
зрители
СССР  23.9 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
для любой зрительской аудитории
время111 мин. / 01:51
Действие фильма происходит в 60-е годы ХХ столетия. Молодые ученые-ядерщики, одержимый экспериментатор Гусев и скептичный физик-теоретик Куликов, — давние друзья, влюбленные в одну девушку по имени Леля. В результате научных экспериментов Гусев получает опасную для жизни дозу радиации. Предупреждения врачей об опасности, грозящей его жизни, не останавливают ученого в поисках научной истины, возможно, последних для него…
Рейтинг фильма

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    ТВ-ролик 01:00

    файл добавилМаксим Каначкин

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Действительно странное видение современной науки! Скорее всего люди, снявшие фильм сами не верят в науку. Больше всего меня поразил разговор в ресторане двух учёных, один другому говорит — «Мы полетим к другим мирам, в другие галактики…», а второй отвечает, что для этого понадобится топлива больше, чем планет Земля весит… есть ли смысл в этом разговоре? и кто ведёт такие беседы? 2 научных сотрудника, а не 2-е четырёхлетних детей.

    Весь фильм пронизан какими-то нелепыми стараниями учёного дойти до истины, ему всё равно на смертельную болезнь, ему плевть на свою жену, он изо всех сил пытается найти иллюзорную истину. С одной стороны — это великие открытия, которые помогут людям, с друго — эгоизм! Очень странно слышать мысли взрослой женщины «Как приготовить гречку? Я плохой учёный, плохая жена»… да, может быть эти вопросы терзают всех нас время от времени, но в фильме они бессмысленны!

    Отдельные моменты спасают шутки Евстигнеева и Козакова, чего не могу сказать о Баталове. Мне показалось, что вжиться в роль учёного-гения ему так и не удалось, угрюмость его была более уместна, чем его старания изобразить нечто светлое на лице.

    Конец фильма оказался для меня настолько непредсказуемым и настолько глупым. Я не знаю, что пытался донести до нас режиссёр. Учёного, который не уважал и относился как к мебели к своей жене, жену, которая весь фильм находится в какой-то прострации, не жена и учёный сомнительный. Люди не от мира сего. Таких я обычно уважаю и люблю, но суть в том, что эти люди всю свою жизнь живут такими смутными идеалами, не хранят то что имеют, и пытаются найти то, до чего даже чисто логическим умом найти невозможно.

    В общем, странное видение смутных деяний.

    16 сентября 2009 | 11:58

    Картина рассмотрена с точки зрения кинематографа уже даже под микроскопом. Я же сосредоточусь лишь на нравственной стороне сюжета.

    Данное чёрно-белое, вредное для зрения полотно, что оно такое? Пропаганда учёного фанатизма? Добровольные камикадзе спорного НТП?

    Отрешённые, одержимые, жертвенные… винтики, болтики и шпунтики системы?

    Все эти сакральные качества настолько тонких материй, что для них требуется очень веское основание. Мотивация «убьюсь во имя всего человечества» мне кажется детской и наивной, даже если бы от гибели такой жертвы человечество получило бы какие-то профиты. Если бы такие Гусевы не копались в Природе, как в детском конструкторе, то у нас была бы чистая безопасная энергетика и никаких ядерных бомб… Но это действительно, как выразился главный герой увы, невозможно.

    Фильм укрепил меня в моём старом мнении: Оправданность героизма — вот главный критерий, по которому нужно судить о поступках.

    Неоправданный героизм — глупость, предательство самого себя, всех предков и потомков.

    А может ли вообще героизм быть чем-то оправдан?..

    7 из 10

    22 мая 2016 | 12:46

    Советское кино 60-х, как Карибское море, полно жемчужин. Некоторые из них легко отыскать, за другими приходится нырять. «Девять дней одного года» — из тех драгоценностей, что не на самом виду. Несмотря на блестящий актерский состав — чего стоят хотя бы Баталов и Смоктуновский в заглавных ролях! — и громкое когда-то имя режиссера Ромма, сейчас этот фильм кажется незаслуженно забытым. Его редко показывают по ТВ — наверное, потому, что сложно его привязать к каким-то памятным датам (Дня физика-ядерщика вроде еще не придумали, или, по крайней мере, отмечается он не очень массово). Да и сама тема, что называется, не в «тренде» — нанотехнологии на дворе, какое кому дело до суеты вокруг прошловекового ядерного реактора…

    На самом деле, конечно, кино вовсе не о физиках, иногда проявляющих себя лириками. И даже не об извечном конфликте между чувством и долгом. Это кино о фанатизме. Об одержимости. О страсти, которая может быть сильнее даже страсти к женщине — страсти к постижению нового. Страсти быть первым.

    В традиции отечественной кинокритики было сводить основной конфликт фильма к противостоянию «правильного» ученого-практика Мити Гусева (Баталов) и «неправильного» теоретика Ильи Куликова (Смоктуновский). На самом же деле, об однозначности оценок говорить не приходится, и в этом одно из многих достоинств этого кино. Ведь оба главных героя — блестящи в своем роде, просто один — блестящий романтик, а второй — блестящий циник. Получается такая хрестоматийная пара, в которой можно увидеть своеобразный парафраз Ленского и Онегина. Один свято уверен в разумности человека и победе прогресса, ради которой стоит подвергать себя опасности, медленно, но верно набирая смертельную дозу излучения во время экспериментов на ядерной установке, добиваясь заветного потока этих чертовых нейтронов. Для второго же эти самые эксперименты — суть игра ума, повод в очередной раз продемонстрировать собственную незаурядность. Но авторы фильма — Ромм и сценарист Храбровицкий, написавший чуть раньше великолепное «Чистое небо» — не осуждают Куликова впрямую. Герой Смоктуновского показан в меру подонком в личных отношениях, но при этом он обаятелен и искрометен. А Гусев — отшельник, подвижник и едва ли не святой — своим истерическим служением работе доводит до белого каления жену Лелю, которая все мечется между Митей и Ильей…

    «9 дней» были бы, наверное, просто хорошим «производственным фильмом» периода «оттепели» — если бы не лирическая линия. Неправильный любовный многоугольник — Он, Она еще один Он и Ядерная Установка — преподнесен здесь в стилистике французской «новой волны», и с соответствующим качеством. Сцена в ресторане, снятая как дуэль между Митей и Лелей с медленным круговым движением камеры, — завораживает, как танец, при том, что участники этого диалога-поединка статичны. Объяснение на переговорном пункте, когда Митя признается любимой, что фактически находится на грани жизни и смерти — нахватал радиации за время прежних опытов… Картинки из семейной жизни, в которых Лелю — не уступающую мужскому дуэту Татьяну Лаврову — швыряет от раздражения мужем до поклонения ему… Все это снято так сдержанно и просто, и вместе с тем, с таким гигантским внутренним напряжением, что производит эффект ядерного взрыва в коробке. Словом, здесь есть, что посмотреть, и есть, что посмаковать… И особенно хорош неожиданный открытый финал. Он так и не дает точного ответа на вопрос, что стало со смертельно больным Митей, но недвусмысленно утверждает — в конце концов, все-таки побеждает жизнь.

    9 из 10

    29 июля 2010 | 21:05

    Почему я никогда не любила сссровские фильмы? Почему всё, что так мило сердцу большинству граждан и что называется у них «душевным кино», вызывает у меня максимум снисходительную улыбку? Всё, что показывают по телевизору в выходные и праздники. «Ирония судьбы», «Девчата», «Максим Перепелица». Всё по сути — ни к чему не обязывающие лёгкие фильмы, рассчитанные на обывателя. Обычные житейские заботы, всем понятные истории, карикатурные персонажи на заднем плане, чтобы было над чем посмеяться. Советскому гражданину не о чем думать, он и так живёт в идеальной стране. Советские фильмы должны нести в себе отдых и позитивные эмоции.

    Вопрос в никуда: чем это отличается от того, что мы наблюдаем по телевизору сейчас?

    «Девять дней года» поразил меня прежде всего тем, что вызрел в советских умах аж в 61 году, да ещё и остался на плёнке в поразительно первозданном виде. Каким-то чудесным образом его миновала идеология, цензура и штампы Министерства Культуры. Никаких вам комичных Шурочек, собирающих по тридцать копеек на очередной юбилей; никаких героев-любовников весной на заречной улице; никаких стахановцев, рвущих жилы на заводе во имя коммунизма; никаких воодушевлённых комсомольцев, говорящих громкие речи с табуретки в летнем лагере. Фильм словно снимался людьми, в голове которых чистая мечта о светлом будущем ещё не обросла уродливыми реалиями. Ведь если отбросить всё и оставить только МЫСЛЬ — что такое коммунизм, как не прекрасный новый мир?

    Неподдельный энтузиазм создателей и минимализм в построении фильма придают ему черты футуристической утопии — с точки зрения того далёкого 61 года — и сразу как-то легче становится представить себе, почему вся страна жила и двигалась в едином ритме. С одной стороны, «Девять дней одного года» могли появиться в каком угодно году (даже в 2010, только учёный работал бы на заводе с другим названием), и в этом его прелесть, его универсальность. В фильме изображено то, что было и будет всегда: человек с несгибаемой волей, с единственной целью в жизни. Преданный искатель истины, первооткрыватель Вселенной. Даже если дело его жизни окажется лишь первым спотыкающимся шагом по неровной поверхности новой науки, он будет идти дальше, пока не умрёт. И перед смертью ни разу не пожалеет о том, что не посвятил себя семье и не наслаждался жизнью так, как другие. Такие люди есть всегда, именно они — а не медведи, как поётся в одной известной песенке — вертят земную ось.

    С другой стороны, именно в СССР такой человек виделся ещё как мираж, идеал, к которому надо стремиться. Именно в 61 году его можно было изобразить без «отягчающих обстоятельств», без цинизма и без бытовухи. Мимолётное виденье, гений чистой красоты.

    Некоторые черты, не замеченные мной в других советских фильмах: разорванное повествование, нестандартный любовный треугольник, живые диалоги, внутренняя речь (жена на кухне), изобретательная операторская работа. Плюс ко всему, ленте очень к лицу чёрно-белая плёнка, придающая стройности и некой целенаправленности. В результате — чуть меньше двух часов истинного удовольствия и желание лучше узнать советский кинематограф.

    8 из 10

    18 сентября 2010 | 00:17

    Советский кинематограф, за редкими и отмеченными мировыми наградами фильмами, приучил нас к настроению патриотизма, самопожертвования и какой-то тотальной наивности, которая, по-моему, сейчас больше напоминает глупость. И вроде бы на уровне подкорки мы любим это кино, ну, по крайней мере, поколение, заставшее Союз. Но подвох чувствуем.

    «Девять дней одного года» — совершенно особенное кино. Оно, мне кажется, слишком сложное и слишком личное, а от этого забытое. Я не скрою, оно меня потрясло, и после первого случайного просмотра я его пересмотрела еще два раза. Мне было очень жаль романтиков, увлеченных наукой, и одновременно я ими очень гордилась. Воистину, это кино, в котором человеческие жертвы оправданы, и самосбережение равно провалу, но дальнейшей жизни. Еще меня поражает тихая мудрость в фильме.

    Поразительно, как вполне конъюнктурную тему можно было превратить в талантливое тонкое кино. По мне, именно оно должно остаться, наряду с «Летят журавли», а не «Ирония судьбы». Я понимаю, что это слишком разное, чтобы сравнивать. Просто «Девять дней одного года» никак нельзя забывать и списывать в архив.

    P.S. Я намеренно ничего не сказала об актерах, потому что и так понятно, что все работы очень талантливы. Иначе фильм бы так не врезался в память.

    16 января 2016 | 16:36

    Я, конечно же, слышал о таком режиссере как Михаил Ромм. Только вот с его творчеством знаком не был. О его творчестве я слышал, что оно, как говорится, очень «замороченное». Правильнее будет конечно сказать, что его картины очень глубокие. Это тот тип режиссера, который никогда не снимает «прозрачные» фильмы.

    Девять дней одного года — это фильм, который рождает в голове огромное количество мыслей. Кино, которое заставляет задуматься о жизни. Жизнь — это борьба. Борьба во всем и со всеми. Безусловно, каждый увидит в этой картине что-то свое и поймёт её по-своему. Я понял именно так. Ведь главный герой — учёный физик — стремится к своей цели, несмотря не на какие опасности. Даже смерть его учителя и проблемы с его здоровьем не могут остановить его. Он все равно борется и верит, что эксперимент удастся. Позже он будет бороться со смертью, и тоже будет верить до последнего.

    Также в этом фильме очень ярко выражается преданность делу, которая порой доходит до фанатизма. Герою не нужны какое-то признание или слава и к каким-либо материальным благам он относится скептически. Главное для него -это цель. И ради её достижения он готов абсолютно на все. Кстати, это также рождает такое понятие как эгоизм, который отражается на близких людях.

    Актеры сыграли просто замечательно! Алексей Баталов, Иннокентий Смоктуновский, Татьяна Лаврова. Эти люди прекрасно воспроизвели своих персонажей на экране. Лаврова очень понравилась в сцене, когда её героиня узнает о том, что её муж получил последнее облучение и падает перед ним на колени. Эта сцена просто замечательна!

    Кстати, смотрел я этот фильм из-за Евстигнеева, который играет там роль второго плана. Но, все равно, увидеть его на экране было приятно.

    Концовка фильма также немного шокировала. Ожидал разные варианты, но фильм закончится тогда, когда этого совсем не ждешь.

    8 из 10

    27 марта 2011 | 19:02

    Что режиссер хотел рассказать нам? Смею предположить, что старался М. Ромм изобразить истинного человека науки, одержимого, умного, блестящего, вплетенного в косы времени, когда царствует наука! Либо, возможно, если брать в расчет некоторые моменты картины, как, например, то, что в 1961-м герои Ромма сравнивают свое время с научной эпохой Марии Складовской-Кюри, то целью было показать обмельчавшего среднестатистического ученого и науку, скатившуюся до скучных экспериментов и весьма редких открытий. В любом случае, можно утверждать, что первый вариант не удался совсем, а второй — чуть больше, с поправкой, что «отклонение от первого образца некритично».

    Ионизированная плазма, нейтроны, термояд… Масштабно, увлекательно, стильно. Однако эпоха науки в фильме заканчивается вместе с кончиной великолепного профессора Синцова, который прямо-таки горел, полыхал в экстазе науки, болел наукой и от научной болезни же умер. Он верит; у него есть свой счастливый карандаш, символизирующий удачную идею, греющий душу, вдохновляющий, хотя Синцов и не лишен самоиронии. Вот, каков портрет дееспособного исследователя и первооткрывателя! Это было красиво… Что до его последователя, угрюмого, безжизненного физика Гусева, то это обыкновенный обитатель научного учреждения, ничем особо не выделяющийся, по большому счету, среди толпы своих лаборантов. И, видимо, своё открытие он сделал по случайности, еще зараженный силой энтузиазма своего, так сказать, учителя и предшественника в цепи научных открытий. Безусловно, после Гусева снова достигнут успеха, снова получат необходимые частицы, но это уже история чужих нам, сопереживающим зрителям, героев. На это, к слову, нет и тени намека в обсуждаемой картине.

    Ученый, зараженный коммунизмом, жаждущий открытий во благо всего человечества, увы, не выглядит таковым в исполнении Баталова. Как можно быть одержимым и молча, изо дня в день, читать газету за завтраком? Как можно быть таким слабаком, и не влюбить собственную жену в собственные идеи? Как можно быть таким нейтральным, и не увлечь свое окружение за собой? Настоящий страстный человек, похоже, проснулся в Гусеве лишь в девятый день фильма, когда от искренней радости тот приподнялся на постели, когда перед ним предстал собрат по науке и по совместительству друг Илья Куликов. Хотя и здесь я должна внести коррективы в утверждение: больше Гусев был для Куликова другом, чем наоборот. Куликов, надо отметить, исполнен Смоктуновским блестяще, честно, однако, идею данный герой несет такую же бессмысленную и обмякшую, как и его фигура в модном пальто. Добрый, наивный, бессильный и инфантильный, физик-теоретик, отнюдь, не является спасителем современной Ромму науки.

    Лёля, Ляля, Лиля, Лола… Навязываясь холодному, как лед, Гусеву, она и не думает о предстоящем. Хотя, Лёлю можно назвать единственным настоящим романтиком «Девяти дней одного года», ибо в глубинах души она принимает Гусева за чистую монету, объясняя его равнодушие страстью к науке. Реальные же обстоятельства таковы, что женщина обладает слишком посредственным интеллектом и весьма слабой интуицией, чтобы разглядеть реальность и точно для себя установить, чего же ей хочется. Крутит романы, стремится замуж ну хоть за кого-нибудь, не умеет и не хочет готовить. Ну и как, скажите, при таком раскладе оказаться победителем, да изловчиться получить нейтроны? (А может это ирония автора: мол, будь за спиной нормальная, НОРМАЛЬНАЯ женщина, то и дело б в гору пошло? Да как бы не так! Гусева женщины не интересуют. Ну, то есть совсем не интересуют. Его ничего не интересует, это лишь самообман, иллюзия).

    Противоречивый, печальный, глупый — такими эпитетами я бы охарактеризовала мир супругов Гусевых и мир их науки. Да и весь фильм — это противоречия, это отрицание любого предыдущего утверждения. Неживая картина, не верится! При своей простоте, аристократическом стиле, от нее исходит претензией и противопоставлением себя остальным. Однако, концовка истории была, при всей слабости рассказа, уместна — вернулись к тому, откуда плясали. Естественно, ведь надрыва нет, кульминации нет. То есть они, конечно же, присутствуют, как технические элементы сюжета, но катарсис они не обещают.

    Картине, как и главному герою, не хватает запала. Гусев — это низкоэнергетический субъект, неспособный на покорение высоких вершин, линия жизни которого представляет не пики и провалы, а прямую линию с редкими и случайными зазубринами. Считая себя ученым, бесстрашным исследователем, он лишь возлагает на алтарь науки безрезультатные жертвы, самого себя осуждая на погибель. К чему, например, было стоять рядом с установкой при получении нейтронов, если можно было наблюдать с безопасного расстояния в осциллограф?

    В некоторой степени украшает фильм операторская работа, гротескный, мощный конструктивизм кадра, однако изображение — совершенная пустышка, кричащая обертка, которую набили папье-маше. И даже тандем Евстигнеев-Казаков настолько обезличен и превращен в мимолетный анекдот, что не будь я знакома с их творчеством, то и не запомнила бы никого.

    А может, теоретику лучше писать, а не снимать?

    16 февраля 2014 | 17:36

    Первая увиденная мною картина М. Ромма. Не считая «Обыкновенного фашизма». До просмотра было ожидание более философского произведения. Мне почему то казалось что Ромм, учитывая свою деятельность во ВГИКе — режиссёр более авторский. Или как принято говорить, «артхаусный». Но посмотрев после этого фильма несколько ещё его работ, я понял что это не так.

    «9 дней одного года» будет понятен практически каждому зрителю, начиная с подросткового возраста. Не учитывая наверное длинные и многочисленные разговоры о науке. На мой взгляд их было слишком много. Со временем они начинали уже утомлять. Ромму отлично удалось раскрыть характеры своих героев. Это очень важно. Чем больше зритель узнаёт о том или ином персонаже, тем лучше он понимает и воспринимает его поступки и действия. Если режиссёру не интересны его герои, то фильм уже провален. Конечно без усилий актёров, это так удачно бы не получилось. А актёры потрясающие. Хорошо запомнился Смоктуновский. Который своей лёгкостью в кадре схож с А. Мироновым. Несмотря на лёгкость, чувствуется внутри его героя некая загадка. Ему далеко не легко. Но он пытаеться не показывать этого своим друзьям. Персонаж в исполнении Баталова довольно неэмоционален. Но мы как и он, знаем его трагический диагноз. Ради своей идеи и успеха советской научной физики, он жертвует собой. Главная героиня в начале фильма не может разобраться в своих чувствах. Когда ей это удалось, ничего не может поделать с решениями мужа. Зная, что он посылает себя на гибель.

    Эта лента о человеческих отношениях. О любви, о поступках, о моральных ценностях. У каждого они свои…

    8 из 10

    20 июня 2014 | 06:08

    «Девять дней одного года» по праву считают одним из ярчайших представителей советского «оттепельного» кино. Все черты жанра налицо: дискуссионность проблематики, искренняя вера в «новый» коммунизм и светлое будущее, почти апокалиптичное ожидание войны (и да, это вместе отлично сочетается; кто не верит, тот просто не смотрел кино шестидесятых), герои-ученые, интеллигенты, представители нового поколения… Цензура, в конце концов — хоть и менее беспощадная, чем у «Заставы Ильича», но всё-таки присутствующая в конечном варианте фильма. И режиссер — не из молодежи шестидесятых, но воспитавший большую её часть: Тарковский, Чухрай, Шукшин, Кончаловский, Абуладзе… И сюжет — на ультрасовременную (тогда, в 1962) проблему управления атомной энергии. Такой фильм просто не мог не стать гимном целого десятилетия — но, как это бывает с по-настоящему великими работами, «Девять дней одного года» своей проблематикой укладываются не только во временной период этого десятилетия.

    А вот о чём он — совсем другой вопрос.

    Иногда совершенно нет необходимости отвечать на этот вопрос: ну какая разница, о чём, если фильм завораживает своей атмосферой, своим артистизмом, стилем или темпоритмом, если идея его очевидна, а хорош он чем-то, помимо неё… Но в случае «Девяти дней» обходить этот вопрос очень и очень сложно. Не потому что основной конфликт проговаривается прямым текстом в любых совместных сценах главных героев, но потому, что общая тема находит внутри сюжета десятки различных преломлений, делая неловкой любую попытку рассуждать о ней. Ну вот скажешь, допустим, что это фильм об Идее, но — о какой идее? Как она трактуется разными персонажами? Как она преломляется от новеллы к новелле? Как её трактует главный герой, и нет ли точки зрения, дискутирующей с его позицией? Насколько вообще Идея требует человеческих жертв и стоит ли она того?.. Ни Михаил Ромм, ни сценарист Даниил Храбровецкий не решают треклятый вопрос «а стоит ли идея человеческой жизни, даже отданной добровольно»; это делают персонажи истории, но — каждый сам для себя.

    И это правильно. И это создает необходимый конфликт: напряженный, драматичный, умный, очень жизненный. Где одинаково понятны и возвышенный тихий идеалист Гусев, и скептический жизнерадостный умница Илья, и Лёля, запутавшаяся в своих отношениях, амбициях и желаниях. И папа Гусева, который просто хочет, чтобы с сыном было всё хорошо, он был счастлив, и всё у него было в порядке. И Сенцов, по-ребячески безрассудно отдавший свою жизнь за науку и даже перед смертью не перестававший работать. И медсестра, строгая женщина, по всей видимости, считающая всех этих ученых неразумными детьми, самоотверженно приближающих себя к смерти. И директор Бутов, беспокоящийся не только за престиж института, но и за своих сотрудников. И случайные физики в блистательном исполнении Евстигнеева и Козакова… Вся эта галерея портретов абсолютно разных людей, но таких понятных и по-человечески родных, создает сложную смысловую вязь, то подтверждая правоту главного героя, то, напротив, ей возражая — но не прямо, не декларативно, почти мимолётом. Не так часто встретишь сюжет, который бы работал на всех уровнях, «выстреливал» в каждом эпизоде, в каждом фоновом персонаже, не нарушал бы собственной целостности и единости.

    И нет ничего страшного в отсутствии правильного ответа на поставленный фильмом вопрос и единой трактовки понятия Идеи и Долга. Ведь вся правда заключается в том, что в жизни, как и в науке, и в искусстве, торжествует плюрализм мнений. А к чему оно приведёт… да чёрт знает, к чему оно приведёт. Это уже каждому в отдельности зрителю решать, умрёт ли Гусев или нет, прав ли он был в своей фанатической преданности делу или же убил себя ни за что; ведь каждое мнение, каждый ответ на этот вопрос является по-своему правильным.

    2 июля 2015 | 23:35

    Ожидал сногсшибательного кино по теме тонкой психологии и глубокой антропологии советского кино 70-х. Но не тут-то было. Фильм о героическом труде с трагическими нотками. Та же «Повесть о настоящем человеке», только в научной лаборатории, в которой пытаются синтезировать термояд. Я знаю, что многих этот фильм отправил в науку, что идеологический пафос нужен сейчас, что сегодняшний цинизм не лучше идеологического прессинга. А всё-таки апломб и идеологичность отравляют тот светлый и искренний контекст, который фильм реально несёт. На фоне стохановских подвигов людей не видать. Те характеры, что созданы похожи на комикс: персонажи настолько яркие, что выглядят картонно. Правильный стохановец, циничный говёный интеллигент, ходячие шаржи вместо рабочего коллектива.

    Похвалить, впрочем, тоже надо. В фильме хорошие диалоги (пусть не все). Отличные актёры (Смоктуновский, Баталов, Евстигнеев). Хвалить Смоктуновского в этой роли, наверное, будет неоригинальным ходом: фрагменты этой роли разодраны на видеоцитаты, которые можно увидеть по ТВ с частотой чуть ли не раз в неделю. Работа над звуком. Отличная картинка. Отличные интерьеры — лаборатории, коридоры, двери, лестницы, экспериментальные установки. Отличная работа со светом в интерьерах: иногда настоящий импрессионизм! Эта часть работы столь хороша, что заведомо перевешивает идеологический гнёт. Авторы сдав конъюнктуре сердцевину фильма, сделали шедевр из его оболочки, кожуры.

    10 октября 2009 | 00:47

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>