всё о любом фильме:

Торжество

Festen
год
страна
слоган«Every family has a secret»
режиссерТомас Винтерберг
сценарийТомас Винтерберг, Могенс Руков
продюсерБиргитте Халд, Мортен Кауфман
операторЭнтони Дод Мэнтл
композиторЛарс Бо Енсен
монтажВальдис Оускарсдоуттир
жанр драма, ... слова
бюджет
сборы в США
зрители
Франция  593.5 тыс.,    Германия  430.1 тыс.,    Дания  403.6 тыс., ...
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время105 мин. / 01:45
Номинации (1):
В шикарном загородном особняке намечается торжество. На юбилей почтенного отца большого семейства съезжаются дети и родственники. В зале накрыт изумительный стол, откупорены изысканные вина. За столом нет только одной из дочерей юбиляра, покончившей с собой при таинственных обстоятельствах. Праздник начинается. Старший сын произносит первый тост. Никто не подозревает, что собравшимся нарядным гостям предстоит услышать шокирующую и жуткую правду…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
92%
36 + 3 = 39
8.1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Сюжет фильма был подслушан Винтербергом у радиослушателя, который в прямом радиоэфире рассказывал ведущему о скандале, который приключился в его семье.
    • После того, как фильм вышел на экраны, радиостанция устроила Винтербергу очную встречу с этим радиослушателем, где тот признался, что в его семье ничего подобного не происходило и он все выдумал.
    • Томас Винтерберг сыграл в фильме водителя такси, подвозившего Гбатокая, бойфренда Хелен.
    • Во время обеда оператору было сложно соблюсти правило «Догмы» об использовании ручной камеры — его сменил один из актёров, сидевших за столом.
    • еще 1 факт
    Трейлер 01:27
    все трейлеры

    файл добавилGekelberi

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 3.0/10
    Возможно, что американский режиссёр Мартин Скорсезе, председатель жюри Каннского кинофестиваля, поступил по-своему остроумно, присудив поровну приз жюри двум лентам — датско-шведскому «Торжеству» Томаса Винтерберга и французской «Лыжной прогулке класса» француза Клода Миллера. Поскольку обе затрагивают скандальную тему педофилии, усугублённой в картине 28-летнего Винтерберга ещё и мотивами инцеста. Между прочим, тогда же в Канне, только во внеконкурсной программе демонстрировался фильм «Счастье» американца Тодда Солондза с целым «букетом» подобных «скользких проблем», преподанных уже в «стёбной» манере, что как раз и оценило жюри ФИПРЕССИ. А вот «Торжество» в качестве «Догмы 1» в манифестируемом новом направлении мирового кино, впрочем, как и «Идиотов» Ларса фон Трира, главного инициатора «антибуржуазной» смены вех, кинокритики в Канне-98 просто проигнорировали. Однако моде на новоявленных «догматиков» всё равно был дан мощный старт — так что теперь почти уже принято произносить их имена с придыханием, а произведениями, которые были порождены «добровольными идиотами» из Скандинавии, следует восторгаться без всякой меры. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 9 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Давно подбиралась к этой картине, слышала о ней много нелицеприятных отзывов, но не думала, что она будет так тяжела и произведет такой же эффект как например «Догвиль». Очень страшное, обнаженное кино, снятое без лишних эффектов, одной ручной камерой, как и принято в уставе Догмы, авторами которой являются Триер и Винтерберг. Тема насилия в семье раскрывается очень прямо и в лоб, просто не давая шанса на хоть какой-то выдох со стороны зрителя.

    Я не знаю кто в этой семье был бОльшим чудовищем — отец, к которому трудно подобрать эпитеты, или мать, которая все знала, но молчала аж 30 лет. Не знаю каким мужеством надо было обладать старшему сыну, чтобы на красочном юбилее всеми уважаемого отца открыть перед гостями эту больную и жуткую правду. То как деформировала эта правда всех участников Торжества, режиссер показывает полтора часа почти выматывающей съемки.

    У скандинавов ледяное сердце, не понимаю как 28-летний тогда Винтерберг так, почти играючи, обнажил и вскрыл этот самый страшный нарыв, который только можно представить в обществе.

    10 из 10

    29 сентября 2012 | 19:55

    Драма датского кинорежиссера Томаса Винтерберга убивает все сомнения в том, что настоящее киноискусство существует. Снят он ручной камерой в помещении с естественным светом, с «живым» звуком и музыкой. Удивительным для меня было то, что это совершенно не повлияло на моё восприятие сюжета. Зачастую, картины снятые подобным образом, не отличаются ярким сюжетом, весь акцент ставится на форму, а не на содержание. Здесь же, совсем другая история: все использованные приёмы делают фильм только лучше.

    Фильм поражает Всеми своими составляющими. Каждый взгляд, каждое действие актёров — всё в этом фильме удивительно, поскольку не может быть выброшено из общей сложившейся картины. После просмотра — необыкновенное ощущение. Чувство, что прочитал повесть великого классика, а не посмотрел фильм.

    Это лучшее, что я видела за последнее время.

    10 из 10

    15 сентября 2015 | 04:44

    Торжество, но не праздник. Запечатленное действие с потенциально негативным оттенком. На День рождения седовласого масона со всех уголков мира съезжаются гости. Едва ли их можно назвать живыми людьми, они — мебель, природа, атмосфера, что угодно. Реакции заторможены, неестественны, внутри каждого беснуется демон конформизма. Единственные живые здесь — пара официантов да родственники именинника. Та еще семейка: нацист, жертва инцеста и педофилии, любительница беспорядочных межрасовых связей, «немая» жена (разговаривает светскими фразами либо поддакивает мужу). Еще одна дочь покончила жизнь самоубийством. Один из сыновей поднимает бокал, тост — торжество начинается. Трясущейся камерой, размытой гаммой, неудобными ракурсами, автор, как он сам позднее выразится, «проникает в сущность зла». А зло радо показать себя во всей красе.

    Вновь (хотя хронологически впервые) Винтерберг из искры разжигает пламя. «Охоту» подсмотрел в заметках психиатра, «Торжество» подслушал на радио. Связь выражается даже не темой педофилии, она на поверхности; рваное, дерганое «Торжество» — во многом зеркальное отражение статной и плавной «Охоты». Ключевых инверсий, пожалуй, две. Герой пытается бороться или заставляет себя смириться. Аналогично с поведением окружающих: в первом случае они молча наблюдают, во втором яростно вступаются. Таким образом, базис у Винтерберга — это реакция жертвы и реакция толпы, отсюда выстраивается этика. Однако семья здесь все же в приоритете. Расхожее выражение про «скелетов в шкафу», намертво приклеившееся к «Торжеству», нисколько не отражает сути. Заглянув в этот самый «шкаф» мы не обнаружим никаких «скелетов», там пустота. Винтерберг не высмеивает лицемеров, никого обличает, он уничтожает, отрицает. Институт семьи разрушен, генеалогическое древо пропитано ядом от корней до кроны. Родители калечат детей — аксиома. Не зря в кадре постоянно мелькает дружная команда официантов — вы только посмотрите, даже у прислуги связи крепче, вот где семья! Подобная метафора напоминает одну из древнегреческих утопий, где дети были «общими», «государственными». Что же до социума, то «ритуал обеда» местным гостям-фантомам гораздо важнее педофилии, инцеста, суицида. Какая разница, кто умер, куда интереснее животрепещущий вопрос прожарки мяса.

    Проблемы начинаются, когда встает вопрос о кинематографической системе координат, о положении Догмы N1 в ней. Винтерберг отнюдь не первопроходец, он использует выработанный участок, новая здесь только форма. А если что и роднит форму с содержанием в «Торжестве», то это бессилие, безнадежность. «Обет целомудрия», эти бесстыдные левые идейки догматиков, будто бы кино может снимать каждый бездарь — и ничего на выходе, потемкинские деревни, нагота, прикрытая фиговым листком «реализма». Правила Догмы — техника, инструмент и ничего более. Ручная камера не добавила новых смыслов, натурная съемка не всколыхнула застывшую семантику, антиголливудский пафос вышел дутым позерством, а система погрязла в противоречиях, разбившись о теорему Геделя. Впрочем, шансов у отцов-основателей было немного. Невозможно превзойти великих итальянцев и невозможно передать страдания мира поэтичнее модернистов. А вороватые постмодернисты давно тут как тут — слетаются черным вороньем, хищными клювами отрывая по кусочку от лучших образов, сюжетов, деконструируя все и вся. То есть, вообще некуда двигаться, тупик, пространство заполнилось, места заняты, даже на вдохновенный скандинавский бунт никто не обратит внимания — ха, да сколько таких было! Засуньте ваш «манифест» куда подальше! И что остается Винтербергу (с Триером)? Остается лишь биться в пароксизме иррациональной ярости, неистово сучить в воздухе руками и ногами. «Торжество» предстает истошным криком невиновного в смирительной рубашке, отчаянным плевком приговоренного к смерти революционера в лицо толстому жандарму. Общества нет, семьи нет, кино нет. Небытие торжествует над бытием. «Папа, ты должен уйти». Папа встает из-за стола и покорно уходит.

    7 августа 2013 | 18:15

    Начинаю любить скандинавское авторское кино. Начав знакомство с «Довольно доброго человека», я случайным образом обратил взгляд на Томаса Винтерберга. В основном, будучи наслышанным об успехе его «Охоты». Знакомство с кино под авторством Винтерберга я решил начать с его самой известной ленты.

    «Торжество» с первых минут напомнило какую-то обычную домашнюю съемку крупного празднества. Собрались дети, родственники. У каждого из них своя жизнь и свои проблемы. И отношения между ними всеми далеко не самые идеальные. Такое часто встречается в реальной жизни: когда сестры конфликтуют с братьями, а сыновья с отцами.

    Главный конфликт основан на тяжелом грузе на душе старшего сына отца семейства. С первых минут, замечательно сыгранный Ульрихом Томсеном герой показывает всю грусть, тоску и печаль, присущую тому, кто потерял самого дорогого и близкого в жизни человека. Все эти эмоции, а также собака, зарытая в их семейном саду, не давали ему жить нормальной жизнью.

    Что он хотел получить от того, что все узнают ту «жуткую правду»? Думаю, каждый определяет для себя сам. Ясно одно: раскрыв истинное лицо своего отца перед всей семьей, он наконец-то таки испытал облегчение. Тот тяжелый груз на его душе, так ярко выраженный в лице, в глазах, в поведении Кристиана, был сброшен. Позволив ему начать жить по-настоящему.

    Все в этом фильме определенно заслуживает хорошей оценки. Замечательная игра актеров, таких как Ульрих Томсен, Томас Бо Ларсен, Хеннинг Моритцен и др. Замечательная операторская работа. Очень интересный сценарий, который не дает оторваться от экрана и копать глубже и глубже, в поисках зарытой собаки.

    И, несомненно, режиссерская работа, которая стала определенно хорошим началом для Догмы 95.

    10 из 10

    1 сентября 2012 | 20:48

    На просмотр этого фильма меня когда-то сподвиг интерес к творчеству Винтерберга и удовлетворенность от знакомства с другими его работами. Параллельный интерес к Догме 95 как киноявлению свел две эти прямые в одной точке, и я предвкушала нечто особенное. Что ж, так и случилось.

    Итак, «Торжество». Родственники и близкие друзья съезжаются на день рождения главы семьи. Это почтенное семейство с самого начала кажется не совсем вменяемым — в целом и по отдельности, и невооруженным глазом видно, что не все спокойно в этом датском королевстве. Никакой настоящей родственной теплоты и искренности здесь нет, отношения в разной степени натянуты, и краткие сцены взаимодействий членов семьи перед торжеством дают возможность убедиться в этом. Несмотря на внешнее соблюдение неких семейных ритуалов, очень быстро становится понятно, что у каждого здесь на душе груз — то ли от знания какой-то страшной тайны, то ли от ее незнания, но понимания, что нечто здесь висит в воздухе, и это вовсе не канделябры.

    Все проясняется довольно быстро, когда во время праздничного ужина из недр пропахшего нафталином шкафа вываливается скелет, причем из таких, о которых в приличном обществе предпочитают не говорить, потому что тема слишком щекотливая. Вечер перестает быть томным. Всеобщее замешательство, смущенные усмешки, брови домиком, перешептывания, и в итоге «сделаем вид, что ничего не случилось, и все это — просто неудачная шутка»… общественность слегка зависает, когда ее бесцеремонно тыкают носом в чудовищные подробности частной жизни уважаемых людей. И здесь Винтерберг очень здорово поймал в объектив стандартную модель поведения светских лицемеров в нелицеприятных ситуациях. У него вообще все получилось реалистично — и манера съемки, похожая на любительские записи семейных событий «на память» и создающая у зрителя эффект присутствия, и на редкость живая актерская игра, как в полудокументальном фильме. А главное, что из простого сюжета и минимума декораций вышло неординарное творение, которое как зеркало отразило очень многие установки и тенденции окружающей действительности, которые не внушают оптимизма. Пожалуй, единственной ложкой ванили в этой бочке дегтя становится финал в традициях катарсиса, когда во время грозы поднятая из глубины пруда мутная жижа оседает, и вода становится чистой и прозрачной. Так и здесь, пройдя через разоблачение и унижение, выплюнув из себя скрываемую много лет правду или просто узнав ее, каждый из героев становится самим собой — уже не спрятавшимся под маской актером «в образе», а собой настоящим, нормальным, насколько это вообще возможно, человеком со своими пороками и ошибками.

    Для меня одним из самых важных критериев качества фильма всегда являлся собственный эмоциональный отклик. В случае с «Торжеством» это был даже не отклик, а скорее львиный рык — при просмотре настолько сильно держал нервы натянутыми, настолько глубоко затронул при всей своей неоднозначности: без саундтрека, некрасивый визуально, снятый на ручную камеру в лучших традициях Догмы 95. Да и сам сюжет режет по живому, потому что даже в современном раскрепощенном обществе темы педофилии и инцеста пока еще не считаются нормой, но, тем не менее, имеют место. Об этом много говорят, обличают, обсуждают, когда речь идет об абстрактном явлении или каком-то незнакомом человеке. Но что странно — когда такой факт вскрывается в непосредственно близком окружении, происходит нелогичная реакция. Редко, когда в сторону извращенца летят камни и слышатся громкие порицания. Наоборот, весь спектр от поведения страуса, спрятавшего голову в песок, «тактичной» отстраненности, до постановки вероятности проступка под вопрос и попыток перевода все в шутку. Все оттенки банального равнодушия, которое является причиной слишком многих преступлений, чтобы не считать его самым что ни на есть полноценным злом.

    «Торжество» — как раз об этом. О преступлении с отсроченным наказанием, которое могло и не состояться вовсе. О лицемерии почтенного общества, которое предпочтет подогнать самую чудовищную ситуацию под рамки нормы, но не решится на открытое выражение радикального отношения к вопросу. О равнодушии, когда на алтарь внешнего благополучия семьи кладется судьба каждого из ее членов. О да, все несчастливые семьи несчастливы по-своему.

    Как резюме, отмечу, что фильм удался. Даже если итоговые оценки у тех, кто посмотрел его, расходятся в определениях от «шедевр» до «трэш», он отпечатывается в памяти. В худшем случае — из-за провокационной темы и боли в глазах от дрожащей камеры, в лучшем — из-за мощного эмоционального воздействия, заставляющего мыслить не только категориями добра и зла, но и смежными — у меня, например, так вышло с глубокими размышлениями о природе равнодушия. В общем, каждый найдет свое, никто не уйдет обиженным…

    9 из 10

    28 августа 2015 | 16:01

    Драма датского кинорежиссера Томаса Винтерберга «Торжество» — первый фильм из проекта «Догма 95»- представленный на фестивале в Роттердаме в 1999 году. Что же такое «Догма»? И как к ней относится в рамках просмотра данного необычного фильма?

    Этот проект был создан вышеупомянутым Винтербергом и Ларс Фон Триером, основной идеей которого является отказ от технически сложных съемок, замысловатого монтажа и нагроможденной стилистики, чтобы подчеркнуть истинную сущность кинематографа, отразить реальность такой, какая она есть, и обратить внимание зрителя непосредственно на проблематику персонажей.

    Концепция манифеста и идея проекта ясны и понятны: ручная камера, естественный свет, правда и только правда во всех её видах. Почему нет? Поиск новых решений, подкрепленных идеей о высшем предназначении искусства, может быть вполне удачным. Начиная просмотр, я представляла, что меня ждет именно это, посему имела определенные предубеждения, посчитав данный проект надменной выдумкой датского режиссера, который изголяется в поиске форм для выражения своего таланта.

    Однако каким же сильным было моё удивление, когда к середине фильме я начала осознавать, что передо мной настоящий шедевр. Иными словами, как бы Винтерберг не снял фильм — по законам догмы или по традиционным правилам кино — это уже не имело для меня никакого значения. Все мое внимание оказалось завороженным разворачивающимися сценами на экране. Винтерберг раскрывает сюжет постепенно, неспешно распутывая клубок твоих собственных вопросов относительно персонажей. Морально-нравственный уровень героев настолько плох, насколько мне кажется, или это все игра? Меня пытаются ввести в заблуждение или вообще не дадут никаких ответов, оставив финал открытым? Но это «Догма»: здесь не будет фальши. Честность здесь не только у камеры, звука и монтажа, честность здесь в первую очередь у истории, рассказанной автором. Режиссер строг и не умолим, ведь его герои такие, какие они есть. Они порочны, лицемерны, слепы и глубоко несчастны. Европейский кинематограф всегда будет поражать меня игрой актеров, такой простой и естественной в своем выражении. Столь натуральной и осязаемой, как сама жизнь. Жизнь, которую Винтерберг увидел жестокой драмой и сделал это великим искусством.

    На самом деле тут не может быть никакой оценки.

    23 января 2016 | 01:27

    За закрытой дверью — обыденные реалии, в которые мы ввергаемся каждодневно, предпочитая думать, что если закрыть глаза, то действительность, разумеется, растворится.

    Проблема контекста.

    Проблема грани той правды, что выплывает из полумрака прошлого, и носит, прежде всего, локальный характер.

    Догматизм является той базой, с которой простирается вся тирада взаимоотношений всех тех людей, что были собраны на празднестве дома Смешальских. Здесь Вы, быть может, найдете экзальтированные эпитафии об иррумации, нацисткие изыскания, явственность в виде «failure to act» — и все это под обильным соусом сексуальной девиации.

    Можно добавить, что обусловлено это было провалом эксперимент Милгрэма, что развалил всю восторженность и лоск сего светского пиршества.

    Если разобраться и отринуть амбивалентное отношение к содержанию, то можно сказать, что «Манифест» был полномерно выполнен. Все аллюзии, вся трактовка и игра — себя оправдывают. Судя по всему, картина вытолкнула на поверхность тот самый пресловутый постмодернизм, доведенный до абсолюта, со всеми его иллюзорными взглядами на истину чувств, любви и эмоций. Винтерберг же получил возможность, обнажить все то, что было скрыто за фасадами и солнечными бликами, что иронично поигрывались на сервизах данного дома. С уверенностью можно сказать и то, что в дальнейшем, ему будет довольно — таки многогранно сложно — обойти самого себя. А ему, все же, еще предстоит обыграть самого себя, в рамках тех правил, что были им установлены. Что, опять же, являет собой небезынтересный альянс содержательности формы и нарочито голой правды.

    Впрочем, нам остается лишь развернуться и лицезреть.

    21 июля 2013 | 19:09

    Люди (я, вы тоже) иногда сидят за одним столом с ничтожеством. Не у всех хватает ума понять меру этого ничтожества. Если и хватает, то мало кто встаёт из-за этого стола. Самые ничтожные смеются не самым смешным шуткам ничтожества. Другие молчат, но не встают. И только единицы бросают в глаза ничтожному человеку правду. И если этой единице удастся добиться правды (а это в реальной жизни бывает редко), тогда те, кто лебезил и унижался, первыми начнут топтать поверженное ничтожество. И только тот, кто добился правды, поймёт растоптанного человека, простит, и пожалеет. Мне кажется, об этом — «Торжество».

    В сценарии много натяжек, но так надо. К сожалению, только педофилия может смутить зрителя. Не смутит убийство, предательство, измена — это всё мелочи в кинематографической табели грехов.

    Фильм очень драматичный. Порой это театр — на одном нерве, не оторваться, не расслабиться. Винтерберг умело, отстраненно ведёт нас за собой. Сначала достоевские скандалы в благородных собраниях, потом фильм ужасов. Самые страшные герои — это не пришельцы и чудовища, а обычные такие люди — подхватывающие песенку о неграх, танцующий в паровозик, рассуждающие про жратву. Потом достоевский финал. Кульминация. Гул голосов нарастает, человек уходит. Сказать правду. Но сострадание важнее правды.

    16 сентября 2014 | 11:19

    На респектабельную загородную виллу съезжаются многочисленные домочадцы и гости хай-класса, чтобы отметить 60-летний юбилей хозяина дома Хельге Клингенфельдта. Но первый же тост старшего сына Кристиана оглушает собравшихся шокирующим откровением. Оказывается, убеленный сединами добропорядочный буржуа и почтенный отец семейства, долгие годы растлевал своих детей, что и стало причиной самоубийства одной из дочерей.

    Несмотря на последовавшее замешательство в рядах гостей, адекватного взрыва эмоций не случается. Все сглатывают горькую пилюлю и продолжают чинно потреблять пищу с богато сервированного стола. Тогда Кристиан делает второй разоблачительный выпад, после чего его объявляют сумасшедшим и спускают с лестницы. И лишь зачитанное под занавес прощальное письмо заставляет ряды гостей дрогнуть. Но и то, скорее, по причине окончательно испорченного аппетита, нежели из-за услышанной страшной правды…

    Обратившись к реальному случаю из жизни, о котором режиссеру поведал некогда один из его знакомых (правда, тогда гости, услышав жуткую правду, тут же разошлись, чего авторы, естественно, не могли себе позволить в картине из чисто драматургических соображений), Томас Винтерберг жестко интерпретировал одну из самых актуальных фобий конца ХХ столетия — страх перед инцестом.

    «Торжество» аккумулирует в себе постулаты конфликтов Бергмана и Уильямса, Чехова и Олби. Притом что режиссеру чужды любые социальные разоблачения и антибуржуазный пафос, концентрация страстей человеческих достигает здесь шекспировских масштабов. Семейный конфликт приводит к тому, что патриарха-юбиляра все же смещают с его трона. Стараниями старшего сына умело пользуется младший отпрыск:, который уже к исходу «праздничной церемонии» берет на себя бразды правления.

    Нервная динамичная манера съемки, стилизованная под любительское home video, вполне может вызвать у кого-нибудь идиосинкразическую реакцию, а то и приступы ЦП. При очевидном пренебрежении молодого режиссера к «святая святых» — кинокамере (все снималось на мобильную и легкую цифровую видеокамеру, и, будучи смонтированным, переводилось на кинопленку), фильм отличает виртуозность формы. Его дробный, неровный ритм наполняет экран той витальной энергией, которая привносит в зрительские чувства искомый авторами дискомфорт.

    В 1998-м году эта картина произвела настоящий фурор на фестивале в Канне. Но, главная ее миссия заключалась в другом: именно Festen положил начало манифесту «Догма-95», получившему вскоре всемирную известность. В «Догме» амбициозные датчане во главе с Триером обозначили те правила, по которым собирались снимать фильмы, и которые, на их взгляд, должны были спасти кино от очередного кризиса. Судя по тому, что у них вышло, «Догма» появилась в нужное время и в нужном месте.

    17 августа 2012 | 16:42

    Жестко сатирическая, резко реалистическая, гротескная трагикомедия. Это вам не гламурное кино с выверенными кадрами, красавцами-актерами и кучей стилистов за кадром, которые пудрят носы звездам-актерам каждый раз, как только слезы портят их макияж. Тут, милые мои, жизнь. И если вам кто-то отвратителен, но отвратителен как в реальности.

    Все на своем месте. Полудокументальная съемка, небрежность, поспешность кадров, не всегда хорошее освещение — только полюсы. Это не типично кино, это, если хотите, грязное и мерзкое кино о людях и скелетах в их шкафах. Это — взгляд в замочную скважину высокопоставленного соседа, у которого на самом деле не все в порядке и он по уши в грязи. Это — плевок всем тем, для кого слащавые мордочки — главное (даже если они в этом не признаются). Это ирония над теми, которые живут с задранным носом, и над теми, которые по слабости душевной стелятся перед такими (да да, это я о той самой любовной парочке, которая каждый раз после дикой ссоры бежит в постель). Это взгляд на пафос и шик с другой стороны, с настоящей, «Торжество» срывает маски!

    Но так же, это торжество бунта. Бунта формы и бунта содержания. Здесь все пропитано отрицанием. Здесь все клокочет, бьет дорогую посуду, плюет в лицо обыденности, плюет в лицо типичным характерам, плюет в лицо тому, что лицемерно улыбается годами. Здесь все кричит и борется.

    Это Не красивое кино. И в этом его прелесть.

    Такому кино я готова хлопать стоя!

    10 из 10

    18 октября 2011 | 11:18

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>