всё о любом фильме:

Сто дней после детства

год
страна
слоган-
режиссерСергей Соловьев
сценарийАлександр Александров, Сергей Соловьев
директор фильмаБорис Гостынский
операторЛеонид Калашников
композиторИсаак Шварц
художникАлександр Борисов
жанр драма, мелодрама, ... слова
зрители
СССР  7.4 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
для любой зрительской аудитории
время94 мин. / 01:34
Номинации (1):
Это лето в пионерском лагере запомнится Мите Лопухину надолго. Оно стало последним летом детства. Оно одарило Митю дружбой с прекрасным человеком, который открыл подростку смысл и величие искусства. А главное — он узнал радость и горечь первой любви…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Фрагмент 03:41

    файл добавилPaulik

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 8.5/10
    Может показаться странным, что Сергей Соловьёв, чьи предыдущие ленты были экранизациями классики, вдруг обратился к современности, причём к «сложным простым» проблемам четырнадцатилетних подростков. На самом же деле, существует тесная связь фильма «Сто дней после детства» с его прежними работами. Соловьёв — из тех режиссёров, кто в своём творчестве остаётся удивительно цельным, несмотря на крайние различия в проблематике и жанре собственных произведений. В сущности, это и есть признак истинного художника. И в картине «Сто дней после детства» вновь соседствуют психология и поэзия: психология отрочества, вступления в жизнь и первой любви; поэзия детства, неизведанного чувства, самой природы и вещного мира (не случайно, что действие происходит в бывшем доме графа Курепина). Психология и поэзия не противопоставлены — они дополняют друг друга. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 1 пост в Блогосфере>

    ещё случайные

    Никак не думал, что Сергей Соловьев, знакомый моему поколению по авангардным «Ассе» и «Черной розе» снимал до этого совсем другое кино, наполненное тонким пониманием психологии.

    Итак, переходный возраст — пубертат, как он называется в медицине; «сердце теленка — тело быка», как справедливо замечает медсестра, в изолятор которой главного героя Митю Лопухина доставили с солнечным ударом. И действительно, не только его сердце, его сознание тоже не поспевает за ростом мышц и костей.

    «Ничего страшного» -, говорит медсестра, опуская Митю; и действительно, удар который он получил «в сердце», куда сильнее. Он влюбился, влюбился в Ленку Ерголину, но беда в том, как доказать, что ты изменился. А Митя очень изменился из веселого, совсем еще, ребенка он превратился в мизантропа, который не знает, как о себе заявить, как сообщить Ей о своих чувствах, не боясь быть осмеянным.

    Вожатый Сергей (кстати, очень нетипичная, но удачная роль для Сергея Шакурова) рассказывает про камни, мол, есть гранит — твердый камень и известняк — воздушный камень, тем самым проводит аналогии с главными героями. Это не просто конфликт двух ромео из-за одной джульетты — это два разных мира. Еще до ссоры, в самом начале фильма Лопухин представлен как «духарной малый» из тех, что всех веселят и тем вызывают активное неприятие руководства лагеря.

    Глеб Лунев, в противовес ему, активист, председатель отряда, дружины, рано повзрослел и теперь четко знает все ответы на вопросы. Но ему не понять чувств князя Арбенина из лермонтовского «Маскарада» (его ставят в лагерном театре), потому что он пытается познать мир лишь логикой. Не понять ему и эмоционального Митю, которого Глеб читает неискренним и выдумщиком. Лопухин, пятясь бороться за «правду» ещё не понимает, что «правд» может быть несколько. По сути, отношения Лопухина и Лунёва — это конфликт формального и неформального лидера, просто в те времена неформалом было быть еще немодно, да и невозможно.

    Помимо насыщенной драматической линии, насыщенной метафорами и символами, нельзя не отметить и великолепную актерскую игру совсем еще юной Татьяны Друбич. Их общение с Митей за весь фильм, в текстовом выражении, едва ли займет больше 3-х абзацев, но их диалоги глазами изображают неподдельные чувства.

    А летняя природа, изображенная операторами картины, настолько великолепна, что является не просто красивым фоном, но и сливается с действием и героями в единое целое. Речка, трава, мостик, венок на голове Лены Ерголиной — всё это не просто видится; их аромат, словно, вдыхается с экрана.

    Ну разумеется, есть и минусы: дети никогда не говорили словами взрослых. К примеру, вызвала возмущение реплика Лебедева: «я морально хлипкий, какой-то». Но в других фильмах подобного неправдоподобия было больше в десятки раз.

    Сергей Соловьев в происходящей подростковой драме, также как и Сережа (не зря совпадают имена) занимает позицию стороннего наблюдателя. Но при всем при том, я бы не советовал смотреть фильм людям, личностно похожим на Глеба Лунева: им все равно не понять метаний и необдуманных поступков главного героя; все же фильм предназначается для чувственного восприятия.

    Если бы посмотрел картину еще в детстве, боюсь она не вызвала бы во мне интереса. А жаль, ведь это как раз тот случай, когда искусство может способствовать взрослению, «воспитанию чувств». Хотя, конечно, смотреть её необходимо вместе с взрослым, которому доверяешь, и который может дать важные поправки и пояснения по ходу действия, как Сергей, вожатый в лагере.

    10 из 10

    25 июля 2011 | 22:10

    Фильм-мечта. Фантазия о том, чего никогда не было и не могло быть. О пионерском лагере, неуловимо напоминающем Царкосельский лицей, но обогащенный девочками — прелестными, как юная Друбич-Ерголина, или ее скромная и жертвенная подруга с застенчивой улыбкой и смешной фамилией Загремухина.

    Конечно, никогда не было таких лагерей в полуразрушенных усадьбах, таких вожатых-скульпторов, способных сказать пионерам: «Вообще-то я вас немного боюсь». Никогда не было — по крайней мере, в количестве больше одной всеми третируемой единицы, — подростков, разговаривающих фразами вроде «А это ее наперсница», «Ты стал какой-то мизантроп» и «Варварство!». И даже стареньких библиотекарш, почти серьезно говорящих мальчику, играющему Звездича: «Извольте, князь!», — их тоже, скорее всего, не было.

    Что же было? Были казенные порядки, прилюдная проверка на вши, голод, узаконенная грубость детей и взрослых. Были подлости, куда менее невинные, чем приписка своему отряду лишнего объема работы «на картошке», то есть, пардон, на капусте.

    Другие времена? Юные сестры Вертинские, посланные родителями ради получения подлинно советского воспитания в пионерский лагерь в куда более ранние времена, вернулись оттуда, по воспоминаниям Марианны Вертинской, следующим образом: «Отпихнули родителей, стоящих в дверях, рванули на кухню, и, матерясь и пукая, начали руками есть котлеты со сковородки». Родители-аристократы стояли в дверях кухни и с молчаливым ужасом взирали на эту картину…

    Но было и то, что есть в этом фильме, — то, что, собственно, заставляет всех нас, бывавших в самых разных пионерлагерях, смотреть его, и смотреть без раздражения, без праведного гнева, с которым кричат «Не верю!». Куда чаще этот фильм смотрится с мечтательной улыбкой. Его хочется пересматривать. Его начинаешь любить. Что же было? Была эта мечта, из которой он вырос. Была отчаянная тяга к тому, что сохранилось в воздухе заброшенных усадеб, загаженных мусором и исписанных нецензурными словами (таким в годы съемок фильма была, например, чудесная усадьба Кусково, отданная на откуп окрестной шпане) и все же прекрасных.

    Были девочки с лицом Тани Друбич и мальчики, способные сыграть Митю Лопухина. Была удивительная музыка Шварца и природа, все такая же, как двести лет назад: ивы, склоненные над водой купальни, поля, уходящие за горизонт, яблони старых садов… Было это придуманное дворянское прошлое — да, и оно тоже придумано. В подлинном дворянском прошлом было довольно подлости и грязи, и ни один из тех, кто сделал этот чудесный фильм, не считался бы в том прошлом за человека — одни ввиду простого происхождения («подлого», как тогда говаривали), другие — ввиду еврейской национальности. Иными словами, тут придумано все, но… что-то же было, что заставляет жить эту хрупкую чудесную фантазию, и делает ее более живой, ясной и осязаемой, чем грязь реальности — хоть XIX века, хоть XX. И получается, что этот фильм — о мечте. О красоте, которая живет всегда, пробиваясь из-под пошлости, и принимая разные обличья: Джоконды, французской песни, полуразбитых ворот без ограды, лица девочки с черной косой и с французской книгой в руках, стихов Лермонтова, музыки Шварца.

    В этом фильме есть пианино, стоящее практически в кустах. На нем две девочки исполняют собачий вальс. Характерно, что никто и никогда не пытался смеяться над этим еще одним «роялем в кустах» советского кино. В этой картине, построенной на зыбкой почве прекрасной условности, это пианино, как и реплика советского вожатого, по адресу советского пионера «А он похож на ангела», как и Леонардо вместо сбора отряда, — все это возможно. Все это скоро перестает резать глаза и уши. Ведь это — фильм-мечта. И количество людей, которые любят этот фильм, — это, наверное, как раз примерное количество людей, в свое время тайно подпавших под обаяние тех же самых мечтаний и образов, так же переживавших первую любовь над книгой Лермонтова, так же тайком подражавших его героям… Вот только большинство из нас делали все это скрытно, ни с кем не делясь, уверенные, что если узнают, — обязательно засмеют. Возможно, мы ошибались…

    9 из 10

    2 октября 2008 | 22:10

    Сто дней после детства — это добрый детский советский фильм Сергея Соловьева в своевременном жанре лагерной повести. Фильм о первой любви, первой ненависти, о складывающихся взглядах на жизнь, о формировании из детей настоящих целостных личностей. Динамичное действие кинофильма, наполненное детскими эмоциями и смешивающееся с чувствами, умом и взрослостью их вожатых, пронизывается в фильме стремительной и волнующей музыкой, призывая зрителя к романтическому мышлению и заставляя вспомнить детство. Лагерная атмосфера гарантирует пейзажи красивой русской природы, которые, впрочем, вовсе не надоедают своей однообразностью и излишностью (как бывает во многих старых фильмах такого типа). Изображение природы здесь не менее динамично, она идеально сопоставляется с действием: когда грустно — идет дождь, когда весело — светит солнце, когда серьезно — небо пасмурное и заставляет задуматься о происходящем.

    Это отличное произведение С. Соловьева, пример тех фильмов, которые нужно показывать нашим детям.

    6 марта 2012 | 17:04

    Очень рад, что посмотрел этот фильм. Уже давно не видел настолько пронзительных историй. Очень интересно и ярко снято, но все же мне не хватило задумки. Не хватило логики. Я понял, чего хотел сказать мне (как зрителю) Соловьев, мне очень понравилась игра большинства актеров (то, что они непрофессиональные только увеличивает мое к ним уважение), но все же не хватило завершенности. Я не увидел мысли, ради которой снимался этот фильм. Без такой мысли, такого стержня просто нет общей картины. Вот сейчас я сижу и вспоминаю отдельные моменты, но не могу и не хочу их объединять в одну картину — они все хороши сами по себе.

    А вообще — фильм далеко не детский, хотя большей частью его делают дети. Фильм о молодости, о радости, о грусти… Обо всем. И все же не то, что хочется пересматривать, не то, в чем хочется искать что-то еще и быть уверенным, что точно что-то найдешь.

    За такую нестройность — 7 из 10

    17 октября 2009 | 14:29

    Немножко науки: переход из одного возрастного периода в другой, сопровождается кризисом, которым может длиться некоторое время: полгода, год, а может и пару месяцев или даже 100 дней… Если человек удачно проходит его, то он осознаёт, что уже стал немножко другим, изменился и теперь ему предстоит принять себя нового, более взрослого. Что же с этим делать спросите вы?!

    «Ты знаешь, Соня, я думаю, что делать нам ничего не надо».

    Прекрасная картина Сергея Соловьёва оказывает на зрителя буквально волшебное влияние. И не важно, кто он — так или иначе, фильм пробудит в каждом примкнувшем к экрану светлые чувства, заставит проникнуться к героям симпатией, навеет воспоминания, научит чему-то, попросит задуматься, взгрустнуть, помечтать, улыбнуться. Такое ощущение, что в ней нет ни одного лишнего слова, ни кадра, ни мелодии — она проста как всё гениальное и понятна, как всё естественное, как то, что близко каждому.

    Герои фильма личностно растут и взрослеют прямо на наших глазах. И если в начале картины, Митя не видит разницы между Лермонтовым в 14-ть и в 15-ть, то в конце, он уже сам осознаёт, как и значение того, что с ним произошло, так и то, что следует делать дальше. Четыре основных героя картины легко вырисовывают своими взаимоотношениями сложную, но в тоже время характерную паутину общения между подростками той эпохи, которая в наше время постепенно разрывается и переплетается по-новому.

    «Чего это я, дурак, это же просто Ерголина, я же ещё тысячу лет знаю».

    Запутавшийся в своих новых ощущениях мальчик влюбляется в самую симпатичную девочку, не замечая под носом любви того, кто ближе всего. Красавице безумно приятно его внимание, но она не может устоять перед простым, понятным и сильным лидером, внимание к которому легко подогревается его лёгким безразличием и самоуверенностью. Порой то, к чему человека тянуло в столь юные годы остаётся с ним надолго и может повторяться, пусть и несколько по-новому, вновь и вновь.

    «Кажется, что ты и раньше всё это видел тысячу раз, но в этот раз остолбенел, внезапно поражён, как невообразимо прекрасна эта девушка. Это обыкновенно означает, что тебя настигла любовь».

    Автор создаёт изумительное сочетание из мимолётных подсказок, прямых намёков и наглядных фактов. Мы улавливаем информацию буквально отовсюду, будь то символы, диалоги между персонажами, титры, метафоричные и столь проникновенные речи вожатого или красноречиво молчаливые взоры героев. Фильм богат интеллектуальным и чувственным символизмом: стихи поэтов, жребий ролей на сцене, солнечный удар, Джоконда, записка, душа камней, гипс, кальций, бессонница, дуэль. Но, пожалуй, самым главным и ярким среди них, несомненно, является белый воздушный змей — как символ первой любви, которую нужно просто отпустить и запомнить на всю жизнь, к которой уже нельзя будет прикоснуться в дальнейшем, но о которой так приятно вспомнить.

    «Надо смотреть на неё долго, запомнить её всю и потом носить с собой целую жизнь, и тогда всё будет хорошо».

    Соловьёв создал поистине уникальное произведение, едва ли нуждающееся в сравнении с чем-либо. Оно стоит особняком, эта лента настоящий учебник для юношей и девушек, чудесная история о первой любви, блестящая режиссёрская работа, по достоинству оценённая даже на Берлинском кинофестивале. Создатели за коротких полтора часа смогли уместить в картине столько смысла, эмоций и чувств, что её хочется пересматривать снова и снова. На наших глазах произошло настоящее превращение, которое осознали также и сами герои: они уже больше не дети и даже не подростки — теперь они юноши и девушки.

    Что же остаётся нам? Только вспомнить самим, будто это было вчера, и быть может вместе с героями пережить это снова. Давайте просто запомним этот фильм, просто запомним и всё.

    10 из 10

    30 мая 2014 | 19:08

    Фильм очаровал меня заочно. Над маниакальной ностальгией будто скальпель орудовал, извлекая из бесконечно кипящего прошлого деликатные, неделимые, и оттого мириадно растерзанные, звездно-выспренные образы — этим скальпелем была невыразимо девственная, гимназическо-гипнотическая музыка «творожного озера», которая наложилась на типовые кадры этой советской кинокартины как исчерпывающий тупичность, утопичный, но осязательно действующий божий завет. И был произведен на свет клип «Юные волны». Я посмотрел этот клип, где так чудесно, как вещем сне, сочлись кадры из фильма с музыкой и думал уже, что, наверное, фильм, которого названия я не знал, просто неким райским наслаждением окажется и явит собой олицетворение безусловного отдыха и покоя. Но оказалось, что показалось. Но все же фильм в любом случае заслуживает высшей оценки и уважения, как родитель дорогих мне, цепенеющих, не выцветающих чувств.

    Фильм замечателен тем, что дает задумываться, припомнить, может, на своем веку, есть ли, бывает ли в самом деле так, что видишь человека тысячу раз, кажется, знаешь его и знаешь, что той мучительно-пламенной любви к нему не испытываешь, а потом что-то вдруг переклинивает, очаровывает, и ты уже без ума, без памяти влюблен в него? Я пересмотрел еще раз фильм, еще раз перекопал свой мемориальный огород и ничего не нашел подобного. Мне только довольно резко обрисовался сухой скелет фильма, который в общем не отнимает от себя прелести белизны.

    Скелет таков: чародей скульптор налаживает стихами Лермонтова на Митю заклинание. После солнечного казуса Митю разморило и чудовищный яд стихов Лермонтова находит слабину в здоровье этого несчастного мальчика, возбудив в нем мужчину. Но как прекрасен этот остолбенелый, пораженный необузданной страстью взгляд уставившихся на Ерголину глаз Лопухина. В этом взгляде нет ничего порочного, напротив — оно пышет прочностью, — но перелившаяся через край сосуда жизнедвижущая сила в это болезненное мгновение обнаруживает всю необъятность своих стремлений, и, к сожалению, вслепую, дождем обливает непричемного Лунева, невидимо оттеняющего в томном взгляде Мити предреченное отчаяние.

    Жуковский определяет существо поэзии Лермонтова как безочарование: «безрадостные встречи, беспечальные расставания, бессмысленные любовные узы, неизвестно зачем заключаемые и неизвестно зачем разрываемые». Гоголь поясняет его так: «Признавши над собою власть какого-то обольстительного демона, поэт покушался не раз изобразить его образ, как бы желая стихами от него отделаться. Образ этот не вызначен определительно, даже не получил того обольстительного могущества над человеком, которое он хотел ему придать. Видно, что вырос он не от собственной силы, но от усталости и лени человека сражаться с ним». Наш Лермонтов — Лопухин, демон — это скульптор, навязывающий Лермонтова Лапухину, вопрос только в том, что есть стихи в нашем случае, чем мы отделаемся от затянувшегося солнечного удара? А как будто слабый пол, трофеи можно сказать, девочки-наперсницы, одна сопротивлением, другая податливостью снимают заклятие с бедного Мити. Все разрешается не по-детски сильно, не омрачаясь взрослыми глупостями и в будущем, верим, это несчастье аукнется не иначе как добром.

    Я долго не мог понять привязки цифры «100» к сюжету фильма. Не понимаю и теперь. Круглая цифра намекает на окружность, на круг, на простоту и в то же время на усиление ее образующих… Хочется думать, что это округление значит не завершенность существа детства, но преодоление в себе порога точки-конца его и продление в бесконечность.

    12 октября 2014 | 00:55

    А как бы поступили вы? Как бы вы, ощутив высокое чувство, привлекли к себе внимание, будучи 14-и летним ребенком? Давайте посмотрим правде в глаза. это просто сказка. на месте Глеба, любой бы просто убил Митю. он лезет не в свою тарелку, и откровенно мешается. Я ждал большего, и пускай многие хвалят этот фильм, мол, любовь окрыляет, заставляет по-другому смотреть на мир… но не в 14 лет.

    Снят фильм не плохо, хотя и есть моменты, к которым можно придраться.

    К актерам вопросов нет, они откровенно хорошо выполнили свою работу. И тем не менее Соловьев, почему-то не радует, а наоборот, как-то разочаровывает, то как его превозносят — ошибка, может он и не плохой постановщик вообще, но что в его дипломной работе, что в данном произведении, он откровенно не блещет. Возможно, дело в наивном сценарии.

    На мой взгляд — кино на один раз, сказка, ибо невозможно представит себе такую историю, особенно с героями, которым по 14 лет. Первая любовь? такой она вряд ли может быть. Только если вы не Митя, только если у вас не все в порядке с головой.

    5 из 10

    6 ноября 2012 | 21:21

    Удивительно легкий, но в то же время потрясающе глубокий фильм о подростках, о первом любовном опыте, о дружбе и о вражде.

    Легкость киноленты заключается в тривиальности сюжета — буднях пионерского лагеря, одного из многих, в которых побывали, наверное, все школьники того времени. Хотя по нынешним временам, сюжет представляет немалый интерес, в первую очередь, фактическим упразднением адекватного института детства. Представить, что нынешнее поколение четырна-дцати-пятнадцатилетних детей целых три месяца лета, в сущности, представлены сами себе — не реально. А что более не реально, так это сравнивать интеллектуальное и моральное развитие подростков. Вспомнить хотя бы момент, когда ребятам предлагают сыграть «Маскарад» Лермонтова и как они это делают. Ярким образчиком целой пропасти между поколениями является, на мой взгляд, лучший момент фильма — сцена, когда Митя объясняет Глебу смысл монолога Арбенина о любви.

    Митя Лопухин — главный герой картины — на фоне своих товарищей более чем харизматичный персонаж, становится проводником-экскурсоводом в прекрасный мир отрочества. В течение очередного лета ему приходится повзрослеть. Это могло быть обычные девяноста дней детства, а стали округ-ленные до ста — днями после детства. После солнечного удара ему предстоит пережить нечто новое, прекрасно манящее и приторно горьковатое. Это взросление. Символичность совпа-дения влюбленности и солнечного удара может говорить о том, что и то и другое приходит внезапно. «И что это я дурак? Это же просто Ерголина. Я же ее тысячу лет знаю. А-а, это жара». Потом Митя узнает, что он мизантроп, а чуть позже — что это такое.

    Незамысловатую метаморфозу пионера Лопухина можно про-следить по эволюции его эпатажных поступков: будучи еще «духарным малым», от дурашливого танца под собачий вальс вначале, через подражание Лермонтовскому Вернеру и симуляцию хромоты в середине, до любовного объяснения — в финале.

    Возможно, Митя действительно герой, правда, уже не на-шего времени. Он герой своего времени. Он ведь искренне верил в то, что выплескивая компот в Глеба, предерживается высоких моральных принципов, «говорит негодяям правду в лицо». Отчасти правда на его стороне, но в большей степени, он заигрался. Заигрался во взрослую жизнь. По сути ведь, загипсовав ногу, он начал примерять разные маски, играть во взрослую жизнь, искать себя. Заплутав в самом начале пути, Митя попал в ловушку тщеславия. Именно на этой почве у него и возник конфликт с Глебом. Глеб и Митя действовали как взрослые, только каждый в своих интересах, оправдывая свои решительные действия благой целью. Их конфликт и ненависть друг к другу — не банальная подростковая бытовуха, это уже холодная война почти взрослых людей, оказавшихся по разные стороны баррикад. А на пересечении враждующих сторон, как и полагается настоящей драме — дама.

    Сердцу не прикажешь, и волей судьбы Митя влюбляется, кажется, не в ту девочку. Разочарование от того, что его зазноба увлечена подлецом, было логично и неминуемо. Любов-ная трапеция изначально обречена, несмотря на взаимную братскую симпатию Мити к Соне. Хотя, как знать, быть может, немного повзрослев, горе-Печорин поймет, что лучше «жутко душевной» Сони (сразу в ум врезается безответная любовь Сонечки Мармеладовой к Раскольникову), ему все равно не найти. Ее стремление заботиться о Мите искренне и почти героично. Ей ведь ничего от него и не надо, только быть рядом и светиться от счастья, когда он будет нуждаться в ней. Помните, как девочка напевала, кружась с ним в танце, когда Митя попросил научить его танцевать. Она никогда не скажет: «Ну, сам посуди, ну что я могу поделать? Я знаю: ты хороший, добрый, но разве я виновата, что есть другой и что он мне нравится»? К слову сказать, Лена действительно не виновата в векторе своих чувств. Любовь ведь, говорят, зла. Никто не виноват и в том, что Митя пока не отвечает Соне взаимностью, поэтому ребятам только и остается, что запом-нить это лето, а потом, немного осмыслив произошедшее, встретить замечательнейшую пору — юношество.

    16 января 2012 | 16:25

    Смотришь фильм и переживаешь. Переживаешь любовь. Любовь, которую ты когда-то испытывал, которую ты испытываешь сейчас к кому-то. Сергей Соловьев до того умело манипулирует чувствами зрителя, что после просмотра ты немножко ошарашен. Ошарашен, потому что кино раскрывает целую палитру эмоций внутри тебя, во время просмотра. Ты смеешься и переживаешь. Ты радуешься и сердишься. «СДПД» целая радуга чувств.

    Особенность фильмов С. Соловьева, как и Киры Муратов, к примеру, в наборе не профессиональных актеров. Точнее они могут быть и профессиональны по сути, но их игра это не Игра. Это Роль Человека. а ведь можно показать человека и на изнанку?

    Фильм снят в 74 году. Это уже так давно, но тем не менее, как и большинство фильмов Соловьева, он революционен. В данном случае не просто идей, но именно деталями кинопроизводства. Или то, что несмотря на время съемок фильма, подростки отличаются от современных лишь чистотой и… какой-то романтикой. Они чисты и невинны, но в то же время Сергей показал молодёжь будущего. Парней, которые рано взрослеют, девочек, которые уже в 14-15 лет решают и переживают взрослые чувства и проблемы. И ты смотришь, проникаешься и как будто сам живешь этими маленькими людьми. Маленькими людьми, но уже с потенциалом на огромную душу. И ты делишь эту душу вместе с ними. Точнее они вместе с тобою.

    28 февраля 2009 | 20:21

    Собирался я было вчера, или может позавчера, улицезреть (где как не в кинотеатре?!) премьеру второй части «Хоббита». И что, спрашивается, мне помешало это сделать? Ненароком пересмотрев киноленту Сергея Александровича Соловьева «Сто дней после детства» 1975 года, я поймал себя на мысли — после духовных зёрен Великого Советского Кинематографа я вряд ли смогу проглотить попкорновые голливудские плевелы. В кинотеатр я, естественно, не пошёл.

    Знаете, когда фильм абсолютно приходится по душе, совершенно не хочется сочинять длинных рецензий. Скажу банальную, избитую вещь: Искусство — это та нравственная и возвышающая над обыденностью планка, которая призвана культивировать Высокие, Непреходящие Чувства. «Сто дней после детства» полностью соответствует данному определению.

    Митя. Юноша с тонкой душевной организацией и глубоким взором печальных глаз. Конечно же не от мира сего. Митя — романтик-идеалист, способный на сильные Чувства и страдающий от неразделённой Любви. Порицающий (пускай и несколько позёрски и фразёрски) нечестность правдоруб. Никаких мизантропических черт, которые рисует ему желчный Лунёв, в Мите не обнаруживается. Все его безобидные по нынешним временам проступки лишь наивные попытки обратить на себя внимание. Такие люди как Митя наверное и в советскую эпоху были редкостью (в дореволюционной России их возможно было значительно больше), а про наше прагматическое, эпикурейское время и говорить не приходится. Видимо с приходом в Россию рыночной экономики они не смогли встроиться в новую систему отношений, и были обречены попасть в число 20 миллионов жертв губительных чубайсо-гайдаровских реформ.

    Ерголина. В такую как она и правда можно было влюбиться только после солнечного удара. Смазливенькая, губастенькая девочка без признаков рефлексии. Она не способна познать глубины Чувств, испытываемых Митей, границы её разумения лежат в пределах удобопонятной персоны логичного Лунёва. Может быть в будущем, повзрослев, Митя осознает (возможно даже рассмеётся сам над собой), что его подростковая Любовь — не тот бастион, ради которого стоило так неистово терзать себя.

    Лунёв. Лунёв — типичный рационалист, идеологическая предтеча то ли бывшего министра финансов Кудрина, то ли ультралиберала Рыжкова, а может быть какого-нибудь крупного бизнесдельца, возможно и олигарха. В антагонистической борьбе Лунёва и Мити наблюдается извечное противостояние материалистов и идеалистов, ну или «физиков» и «лириков», как выражались в прошлом столетии.

    Соня. Кому-то может показаться, что в забавной девчонке с русыми косичками нет ничего необычного. А зря. Соня — источник Света, девочка с бриллиантовой душой, или просто девочка-Ангел. Странно, что Лопухин влюбляется в аморфную Ерголину, а не в светоносную Соню, в которую можно было влюбиться даже и без всякого солнечного воздействия.

    Завершая свой скромный опус, с сожалением и с некоторым градусом морализаторства вынужден констатировать определённую эмоциональную глухоту, присущую нынешнему подрастающему поколению. Налицо зашлакованность оккультным голливудским/голливудоподобным кинематографом ("сумерками», «дневничками вампирчиков», «закрытыми школами» и т. п.). Например, когда я в детстве смотрел картину Соловьева, меня, от сострадания к главному герою, всегда пробирало на слезу, да и при нынешнем просмотре во мне просыпаются те же самые Чувства. Дети, что с вами сделали?! Видимо двадцать лет либеральной радиации не прошли даром. Надо что-то делать. Дальше так жить нельзя.

    15 из 10

    24 декабря 2013 | 09:38

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>