всё о любом фильме:

Фауст

год
страна
слоган-
режиссерАлександр Сокуров
сценарийЮрий Арабов, Иоганн Вольфганг фон Гёте
продюсерАндрей Сигле
операторБрюно Дельбоннель
композиторАндрей Сигле
художникЕлена Жукова
жанр фэнтези, драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в России
зрители
Россия  100.2 тыс.,    Италия  87.1 тыс.,    Франция  60.4 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
релиз на Blu-Ray
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время140 мин. / 02:20
Сюжетной основой является первая часть поэтической драмы Гете, где повествование, в основном, строится на любовной линии Фауст-Маргарита.
Рейтинг фильма
IMDb: 6.70 (4005)
ожидание: 90% (1196)
Рейтинг кинокритиков
в мире
63%
19 + 11 = 30
6.4
в России
100%
14 + 0 = 14
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • «Фауст» является финальным фильмом тетралогии: «Молох» — «Телец» — «Солнце» — «Фауст».
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 1054 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    И вот я вновь пишу на листе цвета барабанной перепонки. Не думал, что температура абсолютного нуля коснется меня дважды. Как оказалось, жизнь преподносит сюрпризы.

    Глава тремовая. Запахи.

    Это первое, что изменилось, первое, что привлекло внимание. Обильное зловоние, распространяющееся со скоростью городского ветра, бегущего по узким и кривым улочкам трущоб, и бег этот удушающей воронкой Бернулли втягивает тебя глубже и глубже в трясину. Обонять все подряд — вот что становится смыслом жизни: женские гениталии, тухлое яйцо, вынутое из них на свет божий, внутренности трупов, ветхую одежду, орущих младенцев, смердящий рыбой и сырной плесенью рынок… вдыхать, чтобы почувствовать хоть какой-нибудь аромат. Не получается. Нет, не получается. Единственные из нервных клеток тела, способные к восстановлению, умерли, не в силах более выносить амбре разлагающегося человечества.

    Глава апофеническая. Осязание.

    Тактильные ощущения всегда были слабостью Сокурова — прикосновения, подаренные сыну отцом и отцу сыном, стоявшие если и на грани только, то грани очень тонкой, тонкой невыносимо — инцестное моногендерное направление либидо мог стерпеть, пожалуй, лишь состав жюри Каннского фестиваля. И здесь повтор, Александр, ну что же вы? Заставлять отца Фауста нежными круговыми движениями кистей обрамлять ему лицо и шептать при этом: «Ты плохо спишь?» Конечно, папа, ведь тебя нет рядом.

    Прикосновения становятся все более активными — толчки на улицах, объятия теней с берегов Леты, мужские страстные руки, женские руки, несущие ту же непотребную страсть, слизь пораженных некрозом органов с прозекторского стола, вода, смывающая грязь, чтобы ею вновь можно было покрыть тело и так без конца. Но между телом и окружающим непроницаемый барьер. Анестетическая пленка, позволяющая ощущать не чувствуя. И кожа, в которой ты живешь, перестает приносить тебе живое тепло, распадаясь словно у прокаженного, призывая к жизни лишь боль. Не менее бесчувственную.

    Глава анастрофная. Visus.

    Единственное, что осталось — латинским словом наложил заклинание, но и оно будет снято, нужно лишь время. А жаль. Серый, серый, серый. Разбавленный охрой, расцвеченный изумрудом, обожженный закатным алым, благословленный церковным синим, рождественским белым, девственным золотым, аристократичным лиловым, состарившимся серебряным, но тусклый, тусклый, тусклый… Скользящее безумие взглядов — яростная похоть, желчная зависть, жесткая тоска, подыхающий с голоду гнев — и все это невыносимо пресное, уходящее в сторону, словно глаза продираются сквозь туман, поволоку дней, не окрашенных солнцем. Осталось искривление — зачем? Чтоб рассмешить? Там где раньше оно заставляло кружиться голову, видеть жизнь написанную льющимся из рук мастера светом, на городских окнах, в придорожных зеркалах, с высоты колеблющейся под ногами балки, там сейчас остались только лица уродов. Безумная толпа, нагоняющая агорафобию, когда вдруг земля начинает уходить из-под ног. Краски меркнут.

    Глава апокалиптическая.

    «Завтра я начинаю изучать музыку, — вертелось в голове, пока уши исправно диссоциировали звук от сознания, — учебник по элементарной теории в сумке». Мне не хотелось произносить слово скука. Я просто засыпал, вспышками пробуждаясь, чтобы увидеть ангельски-чистое лицо Маргариты, сумасшедшего наперсточника, кричащего о себе: «Великий» и попутно облизывающего подошвы своего господина. Завистника, сжимающего в руках баночку с гомункулусом, единственным по-настоящему живым персонажем этого кукольного царства дергающихся марионеток, перемещающихся точно амебы в капле воды гниющего болота и не замечающих вокруг себя ничего, а, может, просто не хотящих ничего замечать. В том числе поселившегося между ними дьявола — гротескного перевертыша, изуродованного гордыней, и все еще верящего, что у него есть крылья. Пробуждаясь, чтобы заснуть опять — летаргия напыщенной эхолалии режиссера давала о себе знать.

    Глава дефектологическая. О гейзерах.

    Формирование устойчивой концепции — победа, на деле, очень двоякая. Ибо концепция сия становится шаблоном, клише, тем самым «авторским стилем», по которому его безошибочно узнают. И по которому безошибочно определяют его усталость — не ищущую, не изнуряющую полетом мечты, запрещающую последней врываться в сны и наполнять жизнь смыслом. И тогда тебе говорят, что ты великий. Тогда тебе дарят золотые статуэтки, заливая этим плавящимся от огней рамп золотом горло все еще способного петь соловья, старый репертуар которого наскучил, а новый никому не нужен. И ты слушаешь и веришь, не сопротивляясь, потому что разливающаяся по сердцу анестезия уже перестала быть скорбной. И никакой подземный источник, сколь бы горяч он ни был, не растопит ее льды, даже если забросать на нем камнями искушающего хохочущего дьявола, кричащего тебе слепую правду. Проще не слушать. Пусть ее заглушат звуки аплодисментов.

    Браво, маэстро.

    18 августа 2013 | 22:57

    Итак, «Фауст». Все мы читали в школе великую драму Гете, потом мы его благополучно забывали, но годы спустя многие заново открыли для себя это произведение классической немецкой литературы, подобно тому как открываются перед нами, более зрелыми и сумевшими уже многое увидеть и понять, романы Достоевского и Гоголя…

    «Фауст» не даром считается квинтэссецией духа всей западной цивилизации. Это история о неумеренной жажде познаний и богатства, история о бунте западного человека против Бога, о попытке подчинить себе природу и всю планету вцелом. Доктор Фауст — это искатель, учёный, мистик, пассионарий, маргинал и величественный в своём одиночестве эгоист и романтик. Но эгоист, мечтающий о знании — и готовый дать его людям… я не буду говорить здесь о исторической обусловленности романтизации в то, да и в наше время тоже, Фауста, Прометея, а также того, кто дал некогда Фаусту силу и исполнял его капризы. Главное в другом. Фауст — это воплощённый дух самого Запада. Точнее, последних его 5-6 веков… А одной из особенностей западной цивилизации был и является европоцентризм, когда западная цивилизация объявляется цивилизацией универсальной, а западноевропейский путь развития — единственно верным для всех народов Земли. Это было сказано ещё до Гегеля, и не на Фукуяме закончится. Всё это необходимо помнить, ибо фигура Фауста для Запада — это примерно то же самое, что образ Прометея для античной Эллады. Но вернёмся же к фильму Сокурова.

    Фильм начинается с показа покрытых лесом невысоких гор, мы как бы приходим в этот мир, проникаем в него на высоте птичьего полёта… А потом сразу и крупным планом показывают мужской член. Показывают его отнюдь не мельком, а затем от пениса переходят к показу всего остального. Ага, а ведь это же мёртвое тело некоего мужчины, и это тело вовсю потрошат два жаждущих познания адепта науки — собственно сам доктор Фауст и его ученик. Сам процесс вскрытия показан весьма и весьма неаппетитно, все эти кишки, печень и т. п. … Опять же, задумка режиссёра здесь вполне понятна и в принципе правильна — ибо доктора должны знать как именно устроено человеческое тело. Другое дело, как это всё показано на большом экране… Как показано — и ещё со словами Фауста о том что вот душу-то он никак найти так и не может…

    Сокуров в своём фильме представил на суд публики совершенно новых Фауста и Мефистофеля. Его Фауст — это человек, в котором злой внутренний мистер Хайд довольно легко и быстро побеждает добрую половину мистера Джекилла, его «чёрный человек», с радостным криком ринувшийся на свободу… Вместо духа тьмы Мефистофеля мы видим сгорбленного ростовщика, морального и физического уродцы, чуть ли не карлика. Нет в нём почти ничего демонического — но он страшен. Он словно пришёл на большой экран со страниц то ли рассказов Гофмана, то ли повестей Брэдбери, злой карл, человек осени… Да, битва за человеческую душу идёт в каждом сердце и ведут её ангел и демон — но ищущий чего-то, непонятно чего Фауст в конечном итоге фактически занимает позицию «я душу дьяволу отдам за ночь с тобой» — и уже нет в его падении ничего титанического. Зато зов плоти и боязнь последствий совершённого им убийства показаны хорошо. Как хорошо и то что обнажённая женщина на этот раз показана живой. Хотя особой красавицей Маргариту явно не назвать.

    Да, можно увидеть в этой картине перекличку с известными работами таких мастеров европейского и общемирового кино как Бергман и Пазолини, но не всё так просто. Ибо если в «Фаусте» можно найти мотивы как «Декамерона» и «Кентерберийских рассказов», так присутствует в нём и дух «100 дней Содома», ибо герои картины Сокурова порою просто наслаждаются грязью (как в прямом, так и в переносном смысле), копошатся в ней подобно червям; мотивы же поиска Бога и смысла бытия, характерные для лучших работ Бергмана (в первую очередь для его знаменитой «Седьмой печати»), мотив бунта против Бога показаны как никогда приземлено. Ближе к финалу мы видим почти прямые отсылки к «Седьмой печати» — но нет в «Фаусте» ни очистительного катарсиса, нет в нём и вечной победы жизни над смертью — скорее возникает ощущение что паук пожрал паука… и ещё холод и тлен.

    Фильм Сокурова действительно европейское в самом полном смысле кино. Но нет в нём, невзирая на используемый режиссёром текст Гёте, нет в нём никакого прорыва, нет глубин бунта и покаяния, как нет и не может быть прощения. Ибо для либерального интеллектуала «Бог умер!» уже очень давно. И то, против чего бунтовал и к чему в то же время стремился в своих фильмах сын шведского пастора, для нашего соотечественника-космополита всего лишь серость и тлен. И если старый рыцарь-крестоносец, великолепно сыгранный более чем полвека назад Максом фон Сюдовым всёж получил в свою последнюю минуту земное причастие и понял что жил и умирал он не зря, то сокуровский Фауст просто уходит вдаль. Человек, фактически ставший воплощением тёмных сил. Плоть от плоти европейской/западной цивилизации, дитя осени «тёмных веков», Ренессанса и Просвещения, отдавший свою уже ненужную ему душу за материальные блага и силу исполнять свои похоти…

    В Сокуровском фильме нет Добра. Есть в нём Зло — а вот Добра как-то и не заметно. И именно поэтому и проиграл свою битву человеческий титан Фауст, и проиграл он её не сколько уродливому ростовщику, сколько самому себе, своим слабостям и страстям. Ибо если «души нет», «Бога нет» — то действительно «можно всё».

    Итак, налицо тёмный как в прямом, так и в переносном смысле фильм. Фильм гениальный — но это уже какая-то болезненная гениальность. И в финальной сцене невольно возникает чувство что из лабиринта скал выбирается на дорогу не только познавший и испытавший многое человек, но и некий древний орк или йотун, злой великан сумрака…

    Резюме: «Фауст» Сокурова снят на стыке мастерства и гениальности режиссёра-художника, он отличается просто блестящей актёрской игрой — но оставляет по себе крайне неоднозначные впечатления. И дело не сколько в нескольких крайне неаппетитных сценах, показанных в фильме. Дело в совсем другом. Для героев этой картины просто уже не будет рассвета… слишком уж остро чувствуется угасание жизни, затягивание её словно паутиной, её угасание…

    Сугубо на любителя.

    7 из 10

    13 марта 2012 | 08:46

    «В начале было..» Великое произведение Иоганна Вольфганга фон Гете «Фауст», созданное для всех времен и народов, отвечающее на множество важнейших человеческих вопросов о душе, жизни, смерти, любви, власти, — перечислению нет конца. И последовали в мир множество воплощений этого гения классической литературы от оперы до кинематографа, и каждый старался написать и показать своего Фауста и своего Черта, ибо тем и вечна его история, что продолжается в человеке по сей день.

    Так в 2011 году в мир вышел фильм русского режиссера Александра Сокурова «Фауст», но сама картина была снята на языке одноименного произведения, что вызывает большее доверие зрителя. Производством занималась российская кинокомпания, основанная кинокомпозитором и продюсером Андреем Сигле — Proline Film. Естественно все, кто снимают подобные картины по мотивам великих произведений предрекают свои творения на обильную критику как профессионалов в области киноискусства, так и масс. Но можно сказать, что критики положительно оценили «Фауста» Сокурова — он получил высшую награду на 68-ом Венецианском кинофестивале — «Золотого льва» и 4 премии «Ника» в 2013 году. Остается лишь мнение зрителей, а я постараюсь дать объективную оценку данной картине.

    Какой же он получился, «Фауст» Сокурова? Это не русский фильм, он международный, не только от того, что над фильмом работало огромное множество мастеров из разных стран, но и от того, что сама история точно показывает зрителю человека вне времени и какой-либо нации.

    Хочется отдельно отметить работу сценариста Юрия Арабова. Это не просто переделанная первая часть «Фауста» Гете, это ювелирная работа над персонажами и их идеями, тонкое переплетение действий из трагедии с новыми добавленными героями (так у Фауста в фильме есть отец, что устраняет его мифичность и добавляет человеческого происхождения), это оживление поэтической формы и ее преобразование в наблюдаемый с экрана мир.

    Важно иметь в виду то, что фильм вовсе не является экранизацией трагедии, а снят лишь по мотивам произведения. Поэтому не находите ли вы необходимым знание оригинала перед просмотром? Так идеи режиссера становятся яснее, интереснее наблюдать все переплетения и открывать для себя иное изображение истин.

    Фауста играл театральный актер Йоханес Цайлер, а Мефистофеля, которого как такового нет в фильме, но есть олицетворяющий его Ростовщик, играл Антон Адасинский, и нельзя не сказать, что это его первая столь значимая роль. Стоит ли в данном случае рассматривать каждого персонажа и раскрывать его значение в фильме, говорить о том что получилось, а что не очень? Думаю, зритель сам должен вынести для себя те выводы, которые найдет в этой картине, которые вызовут в нем эмоциональный отклик, ибо каждый представляет и воспринимает по-своему персонажей трагедии Гете. Можно сказать одно: то, каким фильм и его идеи получились в итоге поразили даже самих создателей картины. Юрий Арабов после выхода фильма на экраны сказал так: «Когда я посмотрел финал, я понял в чем магия кино — никто не знает конечного результата. Этот конечный результат слагается из усилий многих людей, покадрово. Я увидел, что мы сделали картину о разрыве современного человека с метафизикой… Когда мы порываем с метафизикой вообще, как мне кажется, мы порываем с сердцевиной того, что в нас есть. Так как человек не исчерпывается тем, чем он есть. Та сердцевина, которая есть в каждом из нас и чем мы друг от друга отличаемся — ее невозможно переоценить».

    «Фауст» впечатляет своим различным по характеру изображением сцен. Операторская работа заслуживает высших похвал. Сцены любви Фауста и Маргариты на фоне серого и грязного мира окрашены неким волшебным свечением, мягкостью и нежностью тонов, влюбленные становятся похожими на ангелов, их действия замедленны и создают ощущение сна или параллельного мира. Так же из плавной и незаметной смены эпизодов выпадает изображение церкви. Она сказочна, все предметы лучатся белизной, что тоже создает контрастность с обыденностью.

    Природа в «Фаусте» каким-то мистическим образом гармонирует с эпохой, вызывает любование и завороженность кадром. Весь мир, в котором обитает Фауст кажется нереальным. Начало фильма уже сразу показывает зрителю фантастическую панораму маленького средневекового города с высоты птичьего полета. Горы, море, леса, поля, Луна и яркая комета, тоже похожая на Луну — все это поразительный мир середины XIX века.

    Музыка почти незаметна, она полностью дополняет картину, «подпевает» состоянию героев, более ярко окрашивает сюжет настроением.

    Стоит ли данная кинокартина просмотра? Несомненно. Ради многозначности чувств, ради новых мыслей и впечатлений, ради познания собственных взглядов на мир. «Покуда есть понятия добра и зла «Фауст» всегда современен» — так выразился Юрий Арабов, а вы согласны?

    4 июля 2014 | 01:21

    Трагедия «Фауст», написанная гениальным немецким писателем Иоганном Вольфганом Гёте, сама по себе весьма сложна к восприятию, а тем более переносить ее на экран, что уже безуспешно делалось и раньше, казалось весьма смелым, но заранее обреченным поступком. Тем более если все это находится в руках русского режиссера — но Александр Сокуров сумел меня убедить в том, что он возможно является одним из самых талантливых творцов в нашей стране.

    «Золотой лев» Венецианского кинофестиваля смог как следует пробудить во мне интерес к проекту — тем более что такую награду чрезвычайно сложно получить. И сразу после просмотра я смело могу утверждать, что признание критиков более чем заслуженное. И то, что фильм даже сейчас так не популярен в России, не может не удручать — такое не то что в российском, но в западном кинематографе не часто увидишь.

    Разумеется, Сокуров не мог полностью использовать произведение, но самое главное, что он сохранил общую концепцию. При том напрочь переделав сюжет под себя — изменений столько, что их бесполезно перечислять. Что делает его фильм еще более самобытном и независимым, так как в оригинальный текст автор принес немало своих мыслей, которые более или менее накладываются на общий контекст. И вот тут сразу нужно сказать то, что данную ленту, при всех ее достоинствах, нельзя признать однозначным шедевром — ведь все-таки есть один момент, который для кого-то не сыграет совершенно никакой роли, а кому-то вообще испоганит весь просмотр. Я имею ввиду вышеупомянутое переиначивание текста Гёте — сделать лучше эту трагедию уже никто не смог бы. И стоит признать, что первородный текст Иоганна более оригинальный, более точно излагает свои мысли, более соответствует общему тону, который так тщательно задавал автор. В сокуровской же версии даже эпохи разные, не говоря уже о том, что к примеру сам дьявол тут лишен полового органа, и имеется достаточно много эпизодов, которых не было в оригинальном тексте, но которые весьма недвусмысленно можно трактовать. И тут уже кто как решит — для кого-то подобная интерпретированная версия будет чуть ли не кощунственной, а для кого-то эта версия будет более удачной только потому, что более интересно смотрится с кинематографической точки зрения, которая во многом отличная от литературной.

    Мое же мнение заключается в том, что не стоит абстрагировать от книжного произведения. Нужно держа в уме только общую идею и следить за тем, чтобы как раз она раскрылась по ходу действия в фильме — что тут собственно и происходит. Доктор Фауст теперь — совсем не старик, а мужчина за сорок с явной мизантропной наклонностью. Он явно теряет нить смысла своего существования, что приводит его туда, где он встречает его — самого сатану. Не смотря на то, что персонаж перетерпел немалые изменения, актер Йоханес Цайлер великолепно справляется со сложнейшей ролью. В его глазах ясно читается целый букет эмоций — от бесконечной тоски до возбужденного чувства похоти. Антон Адасинский воплотил образ ростовщика-Мефистофеля — в отличие от более привлекательного героя на бумаге, здесь мы видим сморщенного, вечно ноющего и вызывающего смесь брезгливости и ужаса старца. Однако тот ловко соблазняет Фауста — хотя и пресловутой контракт будет подписан лишь ближе к финалу ленты. Изольда Дюшаук — само воплощение невинности на экране, у нее получился чистый, по настоящему девственный женский персонаж — удивительно и то, что актриса чувствует себя очень уверенно в такой непростой роли.

    Религиозно-философская тематика представлена весьма ярко — такие непростые аспекты, как грехопадение и осознание того, что темное сидит в каждой душе переданы в максимально доступной форме, но все же достаточно оголтелой для массового зрителя. Отсюда и непонимание массовой публики, которая была попросту не готова к такому серьезному испытанию — художественный смысл все также ценен, но требует полного и нераздельного внимания к себе. В особенности может напрягать то, что действие, которое развивается перед нами, подлежит разного рода трактовкам — на деле же, как я думаю, Сокуров просто вновь включил свой формообразующий и самодостаточной стиль, который порой ставил в тупик даже умудренных опытом критиков.

    С точки зрения технического процесса фильм снят просто безупречно — масса декораций, выстроенных специально для фильма, очевидно поражают своим разнообразием, и вправду перенося зрителя именно в то время. Дизайн костюмов, грим, манеры и обращения вокруг, в конце концов даже работа с массовкой — все выполнено на высшем уровне. Картинка представляет собой сплошное визуальное пиршество — каждый кадр отшлифован до идеального лоска, ибо задумка автора состояла в том, чтобы создать свой, по истине уникальный мир. Музыкальное сопровождение соответствует общему пессимистичному настроению фильма — надежды в нем нельзя услышать, что также дополняет и без того яркую картину, которая разворачивается перед зрительским взором.

    Итак, можно сказать, что «Фауст» — вольная интерпретация гениально написанной трагедии, великолепная в той манере, в которой она перед нами предстала. Отточенные актерские работы, своего рода новая, захватывающая история и совершенно завораживающая манера съемки. Все это сочетается в этом проекте, который лишь по какому-то недоразумению не выдвинулся на «Оскар». Ведь надо понимать, что были реальные шансы. И да, как бы пафосно это не звучало — возможно это лучший фильм, снятый русским за последние лет двадцать.

    9,5 из 10

    11 марта 2012 | 16:59

    Среди авторов сценария Фауста Сокурова значится и фон Гете, но не ищите его там. Сокуров позаимствовал у Иоганна Вольфганга лишь основных персонажей и канву. Но взглянул режиссер на историю Фауста под совершенно иным углом зрения. И Мефистофель Гете и Мефистофель из легенд соблазнял Фауста. Зло блистало, изощрялось, вело борьбу. А что же здесь? Мефистофелю не приходится и пальцем шевелить, не нужно пускать пыль в глаза, раскладывая веером возможности. Зачем? Ведь Фауст сам пришел к нему. И в этом главное отличие сокуровской истории от пьесы Гете. И его привела туда не жажда знаний даже, и не поиск смысла жизни, а банальная нужда и скука.

    А Мефистофель давно в этом городе свой, на короткой ноге с большинством горожан. Ни для кого практически его сущность не секрет. Зло расслабилось, обросло жирком, клиенты сами к нему толпой валят. Даже церковь рада его деньгам. Впрочем, надо заметить, что на отношения Мефистофеля с церковью так и Гете смотрел. Насколько помню есть в пьесе строки о том, что церковь любые деньги перемелет, когда обсуждала мать Гретхен со священником куда деть подаренные Мефистофелем драгоценности.

    И вот Мефистофель становится спутником Фауста. Но не дьявол ведет человека, они тут скорее компаньоны. Фауст сам знает что ему надо. Деньги, потом девушка. Не свойственны этому человеку душевные мучения. Да и откуда бы им браться? Ведь еще в первых кадрах выпотрошив тщательно труп мужчины, души то доктор и не нашел.. От Мефистофеля ему лишь требуются маленькие услуги, которые могут ускорить получение желаемого. И чем ярче проявляет свою суть Фауст, тем более жалким выглядит Мефистофель. Истинное зло -человек, а у Сокурова жалкий уродливый всеми пинаемый Мефистофель лишь оттеняет его.

    И вот закономерный финал. Спутник Фаусту уже не нужен. Доктор поднаторел. Он ощущает себя всесильным и всезнающим. Он способен вот прямо сейчас воспроизвести источник дьявола. По пути зла Фауст способен идти один. И голос любви его уже не манит. И если Фауст Гете что -то искал, к чему -то стремился, и эти намерения позволили ему сохранить душу, то Фауст Сокурова скучал и разрушал, и искать ему было нечего. Феерической борьбы сил мироздания за его душу не требовалось. Он в отличие от гетевского Фауста, сомневающегося в том как трактовать текст Писания о том, что было вначале: Слово, Дело или Мысль, давно нашел для себя этот ответ. Дьяволу остается лишь плакать, избитому и брошенному за ненадобностью.

    А что же ученик доктора, вступивший вначале фильма в дискуссию о душе с учителем над растерзанным трупом. Он пытался созидать. Но во имя чего? Но опять же не знания влекли его, но лишь жажда славы, призрак собственного величия грезился маленькому Вагнеру. И вот его гордость, его творение-гомункулус- подобие человека умирает на его глазах. Сокуров показывает какова судьба человека без души, намекая на будущее и Фауста то же. Хотя на мой взгляд тема гомункулуса все же до конца не раскрыта, слишком прямолинейна проведена параллель.

    Но это не мешает отметить, что Фауст Сокурова безусловно интересное событие. Его интересно смотреть и обсуждать. С ним можно не соглашаться, но выслушать авторскую позицию режиссера безусловно стоит.

    9 из 10

    17 февраля 2012 | 08:22

    Благодаря глубокому высказыванию одного гениального до безумия немецкого философа некоторые обитатели земного пристанища усвоили, что если долго и пристально вглядываться в бездну — вдруг понимаешь, что бездна, в свою очередь, так же внимательно всматривается в тебя. Взгляд у бездны острый, цепкий, холодный и зловещий. Поэтому играть в эти игры — занятие рискованное для физического и в особенности умственного здоровья. Стало быть, не вызывает особых сомнений, что необходимо обладать незаурядной выдержкой, чтобы нырнуть с головой в природу мистического, погрузиться в бескрайние пределы небытия и тёмной материи, которые нагоняют суеверный страх на обывателя, тем самым защищая его хрупкую психическую надстройку от столкновения с бесконечной недремлющей пустотой. Недавнее творение Сокурова — это именно тот самый ницшеанский взор, устремлённый в глубины непознанной зияющей пропасти между сознательным и бессознательным, рациональным и иррациональным, человеческим и сверхчеловеческим.

    Сокуровский «Фауст» — это факт искусства. Факт объективный и состоявшийся. Заявляю это твёрдо и без тени сомнений. Недоумевающим по сему поводу ненавязчиво рекомендую проследовать в библиотеку (можно и электронную) и жадно насыщать свой алчущий знаний разум. На базе классического произведения мировой литературы создан абсолютно самостоятельный культурный феномен, обшитый вереницей художественных символов с двойным-тройным смысловым дном, усыпанный плеядами логических дилемм, не имеющих однозначного разрешения, обрамлённый виртуозным техническим, игровым, музыкальным и операторским воплощением.

    Ключевым для постижения художественных аллегорий «Фауста» является понимание языка картины и самонастройка на нужную волну восприятия. Обилие ребусов и бурное течение невольно возникающих реминисценций на упомянутого выше Ницше, Шопенгауэра, Фрейда и, как ни странно, Достоевского с первых минут отсеивают случайных зрителей, оставляя у экранов лишь тех, кто ставит перед собой философские вопросы и ищет на них тонкие нетривиальные ответы, то есть мизерный процент кинолюбителей.

    Картина выполнена в цельном авторском мутно-зеленоватом стиле, а таинственный символизм кадра возведен в квадрат, а то и в куб. Разгадка сокуровских кодов, улавливание намёков и полунамёков сюжетных перипетий, разглядывание затейливых образов Гёте, переиначенных и переосмысленных на самобытный манер, позволяют в финале выстроить основательную, ветвистую концепцию о моральной метаморфозе человеческой натуры, которую логично было бы назвать: «Диалектика перерождения человека в сверхчеловека».

    Зная предысторию создания ленты, несложно догадаться, что «Фауст» существует в неразрывном сиамском единстве с ранними псевдобиографическими новеллами Сокурова о мистерии власти. Но именно история падшего доктора расставляет все точки над i, превращая трилогию про фюрера в зените могущества, умирающего в мучениях вождя мирового пролетариата и императора-солнце, срывающегося с пьедестала, в законченную слитую в одно целое четырехгранную заостренную конструкцию, разрубающую гордиев узел недосказанностей и вероятностных мыслей о том — что есть власть и что представляет собой существо, наделённое высшей властью.

    В человеческом обществе бал правит добровольное грехопадение. Сатана лишь даёт короткие подсказки — указывает тропу к пороку. С чёртом-ростовщиком охотно взаимодействуют беспечные мещане и благодушный жрец культа христова, принимая от него деньги и оставляя взамен частицы собственного естества; женщины в стиральном зале завороженно внимают искушающему их левиафану, одаривая его похотливым смехом. Мир скучен во грехе и дьяволу тоскливо возиться с порочным и примитивным в своих желаниях людским муравейником. Его занимают масштабные натуры.

    Голодный профессор, далёкий от страстей обогащения и впитывания сиюминутных радостей бытия, полжизни отдавший на изучение природы homo sapiens, познавший её в совершенстве и решивший для себя, что души нет, обращается к демону с прозаической просьбой — ссуды средств на пропитание. Но получает взамен нечто совсем иное. Шанс пройти путь от человека до демиурга, отринув химеры глупой иллюзорной морали и эфемерной перспективы спасения души, которой, как он выяснил, не существует. Для этого необходимо совершить три надругательства над заветом божьим: убийство, первородный грех и предательство.

    Убийство с лёгкой руки Мефистофеля совершается играючи и шутя. Метания Фауста перед учинением второго преступления — это следствие сложной внутренней борьбы с собственной совестью, которая ещё теплится в теле одержимого низкой страстью доктора. Овладение Маргаритой, осквернение невинного и чистого создания, сохранившего первозданную непорочность, это водораздельная черта, истощающая в дерзком учёном остатки того высшего промысла, который делает человека тем, кто он есть. Частицы невидимой и неосязаемой души, которую невозможно узреть в окоченевшем подопытном трупе.

    Самое страшное извращение сути божественного творения — это грех преданного доверия, преданной любви. Принимая решение покинуть Маргариту, Фауст теряет человеческую душу, вверяя её тёмным созданиям чистилища. Душа, сворачиваясь в липкий комок, охваченная демоническим уродством, преобразуется в иную субстанцию — всесильную и беспощадную волю земного Молоха. Молох топит в гейзерных потоках духовные угрызения, как ненужный атавизм, хоронит под грудой камней мнимые предрассудки о грядущем низвержении в адское пламя — и уверенно карабкается к альпийским вершинам. Всё дальше и дальше, выше и выше. К скипетру и владычеству.

    Бес истерически хнычет и подозрительно хихикает, заваленный булыжниками. Молох победоносно забирается на гору. Искушённый зритель снова задаётся вопросом — в чём сущность власти? В имморальной потребности обладания и болезненной одержимости идеей господства. И в том, что она точно не от Бога. Потому что Бог умер.

    15 апреля 2012 | 20:13

    Посмотрев «Фауста» в первый раз в кинотеатре, я понял немногое, но точно понял одно: это слишком глубокое и насыщенное смыслами произведение, чтобы «расколоть» его с наскока. Чтобы претендовать на это, необходимо хотя бы прочесть первоисточник Гете. Сделав это, через несколько месяцев приступил к сокуровскому фильму снова. И с удивлением обнаружил, что между двумя произведениями в сюжетном плане сходство чисто поверхностное.

    «Фауст» Сокурова вообще цитатный текст, в котором нашлось место и гетевским мотивам, и евангельским смыслам, и отсылкам к «Евгению Онегину» (да, уверен, еще много к чему, просто уровень начитанности у меня не таков, чтобы «сосканировать» все аллюзии). Это полотно, сотканное из всей европейской культуры — как не вспомнить трактовку Фауста у Шпенглера, утверждавшего, что образ ученого-чернокнижника архетипический для западной цивилизации в целом.

    И все-таки решение ознакомиться с первоисточником было верным, ибо фильм его не замещает, а дополняет. Сценарист Юрий Арабов, казалось бы, произвольно скрещивает элементы гетевского текста (сюжетные линии, отдельные сцены), дополняя каждый из них репликами и деталями, отсутствующими в первоисточнике. За счет чего эпизоды распускаются, как бутоны цветов, обрастают атмосферой. В них привносятся нюансы, которые не смог вместить сжатый формат поэтического текста.

    Что касается концепции Сокурова («Фауст» как фильм про власть, главный герой как воплощение тиранического начала), то либо я не дорос для того, чтобы ее воспринять, либо люди, писавшие аннотации и пресс-релизы, в этой формуле не смогли адекватно отразить мысль режиссера, но, если отбросить эти варианты, то, на мой взгляд, в рамках такого понимания емкость и глобальность сюжета несколько обедняются. Опять же, вернусь к Шпенглеру — думаю, его интерпретация в плане универсальности лучшая. У него Фауст — это европейская тоска по недостижимому идеалу, дуализм души и тела и связанной с их противоборством постоянной неудовлетворенности собой. У Сокурова все это хорошо воспроизводится — его Фауст вечно ищет, пытается вкопаться как можно глубже, дойти до самой сути. Он воплощает безграничный человеческий дух, которому все мало, который хочет все объять, ничего не щадит… и нигде не находит успокоения.

    - Ты куда? — спрашивает его с небес Маргарита (кстати, хороший пример обращения с первоисточником: у Гете Маргарита в финале тоже оказывается на небесах — но фильм не слепо копирует это, а тонко цитирует, отсылает, ибо обстоятельства в нем совершенно другие).

    - Туда! Дальше и дальше! — кричит Фауст и убегает за горизонт, сам не понимая, зачем.

    Отлично переданы отношения Фауста и Мефистофеля, неотступно следующих друг за другом, как сиамские близнецы. Спасибо актерам Йоханнесу Цайлеру и Антону Адасинскому — создали один из лучших дуэтов, что я видел в кино. Прекрасно смотрятся вместе в кадре, дополняя друг друга, как Инь и Ян. «Прорисована» и идея Гете о том, что дружбой с дьяволом ничего хорошего не добиться: точнее, своего-то добьешься, но на пути будешь сеять смерть и разрушение.

    Хотя, как и в трагедии, Мефистофель здесь не однозначно негативный персонаж, а где-то даже положительный. Он лишь символизирует потустороннюю силу, на которую опирается человек. На каком-то этапе это человеку необходимо. Но, когда он сочтет, что способен двигаться дальше без покровителей, беспощадно свергает их и не оглядывается на павших идолов. Справедливый вопрос забиваемого камнями Мефистофеля «Кто тебя накормит? Кто выведет отсюда?» остается без ответа. Негде искать утешение человеку, отринувшему богов.

    Последняя реплика Мефистофеля вовсе выглядит резонерской: «Прошло… какое глупое слово». Действительно, ведь НИЧТО НЕ ПРОХОДИТ. И зло, которое сотворил Фауст — а ведь он убил двух человек и обесчестил девушку — останется с ним навечно.

    …Вообще картина Сокурова такова, что все вышенаписанное можно не оценить и вообще не забивать голову смыслами — и все равно полюбить ее. Это самый красивый фильм, который я когда-либо смотрел! Каждый ракурс камеры — отдельная картина, которую хочется сохранить в скриншоте — настолько идеальна композиционная выстроенность кадра. Начинающим операторам «Фауст» обязателен к просмотру как учебное пособие! Во время очередного пересмотра я постоянно останавливал воспроизведение, в результате чего фильм превратился в слайд-шоу великолепных фотографий (доводилось бывать в европейских городках, где сохранилась средневековая застройка, и было ощущение, что перебираю альбом своих же фотографий, только на каждой из них время чудесным образом сдвинулось на несколько столетий назад).

    Отдельно снимаю шляпу за непревзойденно снятые сцены интимного общения Фауста и Маргариты. А как передана красота Маргариты! Вот оно — ИСКУССТВО, сравнимое с великими женскими образами художников прошлого. Вообще кастинг главных героев безупречен. Очень интересное решение принято по Мефистофелю (в смысле его бесформенного тела, не мужского и не женского — такого у Гете нет). Оцениваю здесь образы даже не в актерском действии, а в статичном положении — как красивых кукол. Хотя, надо сказать, обилие колоритных деталей (одежды, интерьера) не отвлекает на себя внимание. Они встраиваются в общую картину, благодаря чему создается очень цельное впечатление, что нечасто удается режиссерам.

    И впечатление это — атмосфера тайны. Или… сна. Будто выходишь в астрал, проникаешь в какую-то иную действительность — высшую, реально существующую. Замечательно передано впечатление от стихового строя Гете — ощущение загадки, непостижимости жизни. Она велика, обширна и универсальна, это единый поток, в котором желания и мысли каждого человека — еле различимое эхо далекого крика. Из-за чего кажется, что все происходящее бессмысленно и абсурдно.

    Не могу не отметить авторские приемы, усиливающие сюрреалистичность действия. В первую очередь, это игра с цветами и геометрией — прямо посреди сцены меняется контраст и насыщенность красок, искажаются пропорции предметов, вертикаль становится диагональю (будто в зазеркалье). Плюс всячески подчеркивается странность реалий Средневековья — странные медицинские процедуры (растяжка), женщина, снесшая яйцо, голод, заставляющий людей биться за одну тарелку обеда на троих.

    Вообще во всем просматривается неловкость, неуклюжесть (удивительно сочетающаяся с пластичностью). Все друг на друга валятся, прикасаются, ложатся, обнимаются (в узкие двери обязательно надо протискиваться вдвоем), сыпятся, катятся, толкаются, кусаются. Эта сенсорика, тактильные ощущения подняты на экзистенциальный уровень. И хотя мир на экране вроде бы реальный, вещный и осязаемый, он в то же время ирреальнее, чем Средиземье Толкиена.

    Вся внешняя бессмыслица спаяна намертво тонким режиссерским расчетом. За одно то, что Сокуров знает нетривиальные приемы, способные создать столь странное, эстетически само по себе ценное ощущение, погружаться в которое одно удовольствие — большой респект. Теория искусства гласит, что цель каждого художественного произведения — моделирование своего, уникального мира. И с этой точки зрения «Фауст» — Произведение с большой буквы.

    10 из 10

    22 ноября 2012 | 02:47

    Что только не творят с классическими произведениями в нынешнем кинематографе: осовременивают, радикально переосмысливают, превращают в туманный арт-хаус. Стоит признать, что порой такие переделки действительно оказываются удачными, но чаще всего… Собственно, «Фауст».

    Вступительные титры сообщают, что это фильм «по мотивам» — размытое выражение, не так ли? Пресловутые «мотивы» здесь — действующие лица и отчасти сюжетный костяк, не более того. Поэтому ждать от «Фауста» полного соответствия книге не стоит, гораздо интереснее попытаться подстроиться под режиссерский взгляд на известную историю и проанализировать ее слегка с нового ракурса.

    Основной весьма сомнительный элемент «Фауста» — вышеупомянутый арт-хаус (то бишь поиск новых, немейнстримных форм), не всегда уместный. Взять хотя бы начало: после нескольких секунд прекрасных пейзажей кадр резко меняется и камера смачно фокусируется на мужском половом органе, после чего с явным садистским удовольствием перемещается на выпотрошенную грудную клетку несчастного трупа. Зачем? На дворе далеко не то время, когда демонстрация подобных деталей считалась новаторской и эпатажной. Например, недавно вышедший на экраны «Стыд» с Фассбендером в этом вопросе ушел, как говорится, далеко и надолго, зато уместно, чего не скажешь о фильме по классическому произведению. И таких элементов будто из другой оперы множество. Как только ухо начинает с интересом внимать философским беседам, где каждая фраза просится в цитатник, а глаз — наслаждаться порой действительно красивым визуальным рядом, как откуда-то вновь вылезает режущий и слух, и зрение арт-хаус, понять великий смысл которого дано далеко не каждому зрителю. Кроме того, картинка постоянно «скачет» и растягивается туда-сюда. Буду очень рада, если мне объяснят великое значение этого приема, давящего на зрение.

    А великое значение у всего этого, должно быть, все-таки есть, ведь не зря картина оказалась триумфатором на последнем Венецианском кинофестивале. Но, судя по невостребованности «Фауста» в российском прокате, нам, простым смертным, понять его не дано. Но как минимум один веский плюс у сего кинополотна есть: после просмотра немедленно хочется пере- или прочитать первоисточник. Как говорится, отвести душу.

    5 из 10

    25 февраля 2012 | 10:46

    Недавно я посмотрел новый фильм Сокурова Фауст. Да, должен сказать, что фильм весьма хорош. И мне прекрасно понятно, почему эта картина завершает «тетралогию власти» Сокурова.

    Если в предыдущих трех картинах говорится о конкретных исторических примерах, то в Фаусте рассказывается о самом принципе. Символически показан генезис воли к власти, генеалогия мотивов, ведущих человека к созданию кумира абсолютизированной самости. На этом пути человека сопровождает некий даймон — несовершенная, но все же сверхъестественная проекция этого воления.

    Говоря об историчности трех предыдущих фильмов тетралогии надо сказать, что они все же не совсем исторические. Сокуров снимал их скорее о самом себе. Историческая личность здесь условна и выполняет лишь роль специфической линзы, которая помогает и автору, и нам вглядеться в сокровенные, наиболее темные уголки души, где возможно уже вызревает новый локальный Молох, Телец и т. п. Это очень страшные фильмы. Но пугают они вовсе не спецэффектами, а ужасающей логикой, некой рельефной характерностью событий, персонажей и т. п. — т. е. собственно тем, что поначалу выглядит комичным, гротескным. Но ужасает не гротескное угасание, деградация, интроверсия героев. Ужасает не сам гротеск, а именно понимание того, что за этой ширмой скрывается чудовищный оскал невообразимой и непередаваемой бездны.

    Итак, в Фаусте отображен сам принцип потакания даймону, служения идолу самовластия и вся тщета этих действий. Но парадоксальным образом(в книге Гёте это описано несколько иначе) Даймон-Мефистофель способствует изживанию у Фауста этой страсти к власти и выталкивает того в горние эмпиреи. Таким образом он действительно является «частью той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». В фильме содержится невероятное количество психологических нюансов, которые можно разбирать и интерпретировать сколь угодно долго, но лучше, конечно, посмотреть кино.

    Я думаю, что фильм этот почти что на уровне Меланхолии Триера. Фауст также блещет красотой натурных сцен, вниманием и даже эстетизацией деталей человеческого быта и тела. Плюс ко всему, я вынес из фильма объяснение моих душевных бед, любовных переживаний и разочарований, а это значит, что я и Сокуров смогли найти своеобразное лекарство, решение. Фрагменты тетралогии сложились воедино.

    17 марта 2012 | 13:51

    Впечатление от «Фауста» осталось неоднозначное.

    И дело вовсе не в том, что я сугубо впечатлительная, эмоциональная особа, которая падает в обморок при виде крови и, простите, внутренностей из людей вываливающихся. Я же только за, друзья мои, но только в том случае, когда это ОБУСЛОВЛЕНО.

    Возможно, это я настолько поверхностна и необразованна, что не могу оценить величайший гений Сокурова, но у меня как у его зрителя, на которого собственно всегда и направлена работа художника, осталось дурное послевкусия пустоты. Как будто меня два с половиной часа водили «вокруг да около», завораживали прекрасной атмосферой и приятными цветами, а потом обманули, жестоко обвели вокруг пальца.

    В общем, красиво, элегантно и крайне атмосферно. Приятно смотреть, покуда из людей не вываливается их составляющее, конечно. Но вот ужасное впечатление того, что картина — кич, не проходит.

    Внешняя сторона невероятна, будто по малейшим крупинкам собирал Сокуров свое детище. Фоновое оформление, актерская игра, звуковое сопровождение — на высоте. А внутренняя сторона либо потерялась, либо слабеет под всем этим натиском метафор и аллегорий. Но где душа? Когда она робко проскользнет из под своего яркого обрамления?

    Спасибо.

    Спасибо за то, что я вернулась к излюбленному мной Гете.

    24 апреля 2012 | 23:36

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>