всё о любом фильме:

Туринская лошадь

A torinói ló
год
страна
слоган-
режиссерБела Тарр, Агнеш Храницки
сценарийЛасло Краснахоркаи, Бела Тарр
продюсерМартин Хагеман, Джульетт Лепутр, Мари-Пьер Масиа, ...
операторФред Келемен
композиторМихай Виг
художникЛасло Райк
монтажАгнеш Храницки
жанр драма, ... слова
сборы в США
сборы в России
зрители
Франция  15.1 тыс.,    Венгрия  5 тыс.,    Португалия  4.3 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время146 мин. / 02:26
Номинации (1):
В 1889 году на улице итальянского города Турина случилось странное происшествие. Кучер хлестал кнутом свою старую лошадь, которая отказывалась тронуться с места. Неожиданно к повозке подбежал хорошо одетый господин с пышными усами и обнял животное за шею, при этом горько зарыдав. Это был не кто иной, как всемирно известный философ Фридрих Ницше. Его с трудом увели от лошади, а когда привели домой, выяснилось, что он не в себе. Ницше поместили в лечебницу для душевнобольных, где он провел остаток жизни…

Но что же случилось с лошадью и ее хозяином? Об этом и расскажет фильм.
Рейтинг фильма
IMDb: 7.80 (9699)
ожидание: 91% (220)
Рейтинг кинокритиков
в мире
88%
45 + 6 = 51
8.1
в России
57%
4 + 3 = 7
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Трейлер 02:28
    все трейлеры

    файл добавилAbleAction

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 101 пост в Блогосфере>

    ещё случайные

    Это абсурд, вранье:
    череп, скелет, коса.
    «Смерть придет, у нее
    будут твои глаза»

    Иосиф Бродский

    Венгерский режиссер Бела Тарр давным-давно разуверился в феномене жизни. Подобно одному исстрадавшемуся от тошноты французу, он воспринимает людей урнами гигантского колумбария и в каждом новом фильме виртуозно раздувает экзистенциального слона из случайно подвернувшейся мухи, устраивая апокалипсис по самым неожиданным поводам: от несчастной любви до неблагозвучной мелодии. «Туринская лошадь» чинно вознеслась на вершину эсхатологической пирамиды еще до начала съемок, ибо была объявлена последним фильмом, и если бы кто-то в мире догадался устроить конкурс на лучший уход из большого кино, Тарр непременно боролся бы за верхнюю строчку. История-перевертыш, где стартовым титром освещается реальный случай с Ницше, пожалевшим истязаемую лошадь прежде, чем самому окончательно двинуть коней, а остальное время занимают нехитрые фермерские дела извозчика и его дочери, оборачивается пессимистическим апокрифом о том, как сумрак падает на плечи колючим покрывалом, о том, как вселенная по заветам Пуанкаре сворачивается в точку без помощи семи трубящих ангелов. И всякое обсуждение «Лошади» обречено метаться между боем с тенью и криками в вакууме.

    Комнату одинокого дома затопила вечная тьма, а снаружи со свистом беснуется ветер, который не ветер вовсе — истый кьеркегоровский angst, оголенный ужас перед бытием и его абсолютами, он пробирает до костей, хочется не съежиться, но беззвучно рыдать с каменным лицом, «слушать молчанье, как слушают врага». Здесь раздел двух миров: внутри дома царство деталей, строгий крестьянский быт в духе соцреализма, последний приют скептика — семиотически скупое, телеологически вышколенное пространство; за стенами стилистика иррационального потока, игра теней и долгие панорамы, оттуда по извилистой дороге в дом наведается крикогубый Заратустра местного значения. Сухие листья уносит за рамку кадра, как случайные осколки прошлого, все вокруг угасает, истончается — киноязык меняется в такт, склеек все меньше, и без того чрезмерно медленный порою стиль Тарра доходит до абсолютного кинематографического нуля, замирает камера, застывают люди, стихают голоса. Старик-извозчик, сидя у окна, наблюдает, как старый мир тает вдалеке пепельным призраком — любимая мизансцена венгра, ассоциативным рядом возникают врач возле умирающей деревушки «Сатанинского танго», Янош, страшащийся бесноватой толпы в «Гармониях Веркмейстера», здесь же обезумевший Каррер и буквально вытекающее из кадра небо «Проклятия». Последние свидетели апокалипсиса, высшие точки авторской эстетики, соединенные загадочной нарративной аркой в фильмографии.

    Бергман пытался заглянуть за седьмую печать, играя со смертью в шахматы, Дрейер искал слово божье в отблесках света на стене — и, казалось бы, можно найти Тарру место там, в недосягаемом пантеоне последних мастеров большого стиля, которых еще интересовали великие идеи вместо лоскутного одеяла контекстов, пока чучело логоцентризма не сожгли на костре нового времени. Однако в «Лошади» позиция выглядит типично постсовременной. Как ницшеанское «Бог умер», ставшее фильму неофициальным слоганом, на поверку выходило высказыванием исключительно о человеке, так же господину Тарру, чье мировоззрение напоминает не то бэд-трип закоренелого гностика, не то шепот демонов в голове Уильяма Голдинга, одинаково чужды и вдохновенное богоборчество, и ожидание откровений в шорохе листвы. И знаменитый немец, и псевдобиблейские шесть дней тут лишь повод начать беседу, а в апокалипсисе глобальном сокрыта смерть конкретная, тихая, незаметная. Если, к примеру, в «Проклятии» миру было позволено агонизировать и красиво сходить с ума, а на объектив статичной камеры почти по-бунински мягко ложилась прозрачная сетка дождя, то здесь нет никакой поэтики или пресловутого danse macabre, красота разрушения раскрывает себя неотвратимо, монотонно, давяще. Над всем, что (им) сделано (ранее), Тарр поставил nihil. А потому история Ницше логично остается за кадром.

    А потому в собственной честности можно открыть новое художественное измерение. Привычная автору схема цикличности бытия в «Туринской лошади» исполнена буквально: изо дня в день извозчик с дочерью снаряжают упрямую лошадь, бредут к высыхающему колодцу, питаются исключительно вареной картошкой, жар от которой на кончиках пальцев, кажется, только и скрепляет треснувшее по швам мироздание. Они молча толкают свой камень из постоянных ритуалов к вершине бессмысленности, чтобы на следующий день, когда очередная ночь рассыплется в придорожную в пыль, а пыль унесет ветром, начать все сначала. Альбер Камю однажды заявил, что единственная по-настоящему философская проблема — проблема самоубийства, после чего признал античного Сизифа удивительно счастливым человеком, ведь тот полностью познал и принял вездесущий Абсурд жизни, а значит, нашел свой смысл. И все же, memento mori. Последний камень есть даже у древних героев. И теперь, перед самым финалом, уже не важно, кто мы, сгусток углеводородных соединений или третьесортная эманация Иалдабаофа, ведь никому не дано увидеть свое надгробие. «Туринская лошадь» — великое кино, потому что Тарру хватает духу порушить лестницы из метафор, ведущие в многозначительное никуда, вспороть брюхо праздному экзистенциализму, дернуть рычаг и уничтожить все без оглядки. «Но смерть оказалась такой же пустою, и так же мне скучно, как было и прежде». Только мгновение темноты в конце.

    24 октября 2014 | 10:06

    Итак, дамы и господа, каким?

    По версии Джорджа Ромеро, тихим утром к Вам в дверь постучится Ваша умершая бабушка. По версии М. Найта Шьямалана, растениям в конце концов надоест господство в мире двуногой твари без перьев и они решат, что им пора самоаннигилироваться. По версии Дэнни Бойла, люди доиграются с экспериментами над животными и устроят себе весёлую жизнь через примерно месяц. Во всех этих случаях, в большому сожалению, человек всё-таки выпутывается и выживает.

    А по версии Бела Тарра, он не должен. Он должен слишком поздно заметить, что что-то не так и до последнего момента цепляться за свою повседневную жизнь.

    Фильм, на мой взгляд, совершенно жуткий. Жуткий всем — монотонностью действия, красками, звуками, ветром, картошкой, цыганскими проклятиями.

    Простой сюжет — глухое нелюдимое место, отец, дочь, лошадь, неизвестно откуда пришедший сосед с безумными речами (откуда он вообще взялся этот сосед — вокруг же куда ни кинь взгляд — одна степь?!), каждый день одно и то же, но каждый день что-то неуловимо другое. То исчезают привычные звуки, то картошка кажется менее вкусной чем обычно. А потом перемены становятся катастрофическими — исчезает вода, огонь, ветер, а что с этим делать человек представления не имеет. И бежать ему некуда — везде то же самое, а точнее — везде ничего нет.

    Может быть, это некая аллегория судьбы человечества — исчезнет вода, топливо, воздух будет загрязнён настолько, что нечем станет дышать? А человек будет до последнего хвататься за свой быт, поскольку изменить ничего уже не способен.

    Нет, ладно, давай спать!

    27 марта 2012 | 07:33

    По культуре, в культе кино, как-то говорили, что Бела Тарр — один из тех режиссеров, которые снимают кино для самих себя. Посмотрев туринскую лошадь, я полностью это осознал. Мне так и не удалось понять венгерский арт-хаус. Несмотря на то, что киношная тусовка, наградила режиссера различными призами, думаю большинство людей потратят время впустую, за просмотром этой работы.

    Опять же, уже достало ожидание какого-то апокалипсиса, на ровном месте и депрессивное нагнетание, на протяжении всего фильма. Подобные настроения стали визитными карточками большого количества артовых режиссеров(мудисоны, фон триеры и прочие). Я наоборот склонен полагать, что не за горами светлая эпоха, когда у людей произойдет переосмысление ценностей. Поэтому принципиально не разделяю мрачную бытовуху, подкрепленную не глубоким мистицизмом.

    Отдельно хотелось бы отметить, что хотя действие происходит не в самом зажиточном сельском доме, но все таки современном для 19 века, главные герои почему-то едят руками. Что это за бред?

    18 марта 2012 | 22:27

    Оставаясь верен себе, Бела Тарр в своем последнем фильме представляет сплошную трагедию человеческого бытия, поглощающую и распыляющую наше сознание. Сюжет развивается вокруг мифической истории о Фридрихе Ницше, который становиться свидетелем жесткого избиения лошади. Он со слезами на глазах бросается жалеть животное. Жестокий факт вандализма глубоко поразил чувствительного философа, и тот замолчал на одиннадцать лет. После этого эпизода Ницше окончательно тронулся рассудком. Несмотря на это, в эпицентре ленты осталась только лошадь и ее владелец, а история и персона Ницше передвинулись за границы кадра.

    Практически во всех фильмах Бела Тарра присутствует тема апокалипсиса, конца света, самосвертывания сущего, а потому «Туринская лошадь» органично вписывается в этот эсхатологический ряд. Существенно ни стиль, ни форма не изменились: перед нами один и тот же фильм, который Тарр последовательно и уверенно снимает на протяжении многих лет. Каждый элемент, движение, взгляд и пейзаж указывает на то, что мир конечен, на его бессмысленность и самодеструкцию. Ощущение конца усугубляется с каждым днем. Герои собирают вещи, выходят, идут за горизонт и возвращаются, потому что за холмами, за чертой ничего нет. Пустота заставляет вернуться к предыдущему состоянию бытия, которое все больше сжимается небытием. Фигура Фридриха Ницше, не будучи в эпицентре истории, является важным смысловым толчком и намеком на безумство, смерть и абсурд. Немецкий философ в некотором роде является Альтер-эго Тарра, который также устает от бесконечных попыток что-то объяснить людям (и в то же время с помощью объяснения понять себя), а потому оставляет мир — уходит в молчание. Впрочем, молчание для режиссера — это не объект рефлексии как, например, в одноименном фильме Ингмара Бергмана. Бела Тарру достаточно указать на горизонт небытия, намекнуть на ростки смерти в каждом элементе мира, не теряя при этом связность и статику последнего.

    Возможно, именно демонстративный жест отстранения от антропологии отталкивает от картин Тарра, ибо мы не знаем, как оперировать пространством культуры, где уже нет человеческого. «Туринская лошадь» может быть отдельной планетой, где перестают расти деревья, течь реки и сооружаться дома. Наверное, поэтому персонажам нечего сказать друг другу, их просто ничего не объединяет. Мир Бела Тарра — это черная дыра, которая поглощает абсолютно все вокруг, упуская любые дифференциации и градации. Единственный вопрос, который осторожно возникает после просмотра ленты — а что же дальше?

    8 из 10

    21 января 2012 | 20:59

    "… всё из-за суждений человеческих. Ведь всё, к чему они прикасаются, — всё обесценивается. Добиваются — обесценивают, обесценивают — добиваются, или, если хочешь, скажу по-другому: касаются — обесценивают и тем самым добиваются, или касаются, добиваются и тем самым обесценивают…»

    После съемок бытийственной притчи «Туринская лошадь», венгерский Тарковский Бела Тарр ретируется из кинематографа с колючим свистом тленного ветра, разрушив до основания зловонный мир разложившихся душ. Удивительная способность Тарра заключается в мастерском применении магического гипноза, подталкивающего зрителя к отрешенному созерцанию черно-белых, не лишенных эстетичности циклических алгоритмов, не провоцируя при этом императивные позывы.

    На фоне пейзажа тревожной разобщенности и щемящей пустоты, вплетенным в общую ткань ритуальной аскетичной безысходности похоронным саундтреком, отец и дочь продолжают с покорной флегматичностью выполнять бытовые автоматизмы: одеваться, переодеваться, есть обжигающую пальцы вареную картошку, запрягать индифферентную коняшку, выпивать стандартную дозу палинки и в неистощимой бесконечности сливаться равнодушным взглядом с ажитированной бурей. Скорбное безмолвие прерывается лишь скоротечным ницшеанским монологом и эмоциональной разухабистостью проезжавших мимо цыган.

    Тарр уже не настолько молод, чтобы проводить основательную уборку при появлении в доме крыс. Он давно созрел до полного уничтожения кишащего тварями сооружения. Он достаточно мудр, чтобы верить в то, что в мире полном страданий возможно найти микроскопическое место для своего личного счастья, как и умен для банального голливудоподобного обнуления сложившейся системы, в которую человечество встроено маленькими пазлами, вошедшую в глобальную фазу своего проявления, нагло и без отдачи эксплуатируя жизненные ресурсы. Он бескомпромиссно опрокидывает замкнутый, наполненный огненной лавой мизантропический сосуд, с гипнотической невозмутимостью и дисфоричной вялотекучестью расщепляя живые формы.

    Мир подчиняется черным чудесам антихриста: метафизическая лошадь впадает в апатию, опустошается колодец, затихает мрачновато-алармистская буря, последний свист штурмового ветра прерывает мятежный танец ссохшейся мертвой листвы, пыльный туман проникает в одичало-дрожащие души, покорно оседая амиантовым осадком, гаснет свет, человек погружается в пропахшую сыростью могильную тьму, вакуумное бесчувствие, процесс смерти.

    21 июня 2015 | 00:20

    Прежде, чем начать рассказывать о фильме, мне всегда хочется описать атмосферу, которую он создает. «Туринская лошадь» напомнила мне длинные октябрьские вечера в одиночестве, когда жизнь кажется даже не черно-белой, а попросту однотонной. Но вы только не подумайте, что то же можно сказать о фильме! Он, напротив, вобрал в себя все возможные оттенки между черным и белым. Это если говорить о цветах и тенях в картине. В этом фильме, кроме того, глубокий психологизм сочетается с предельно-выверенной съемкой, аккуратными, образцово-показательными планами и музыкой в тон. В тему. В точку. Я даже не уверена, что эту картину возможно описать словами, текста в ней крайне мало, что подчеркивает: надо смотреть. Фильм насыщен (даже перенасыщен) зрительной информацией, оправдывая тезис «кино- искусство говорить без слов»

    3 июля 2011 | 02:00

    Выражаю своё личное мнение и согласен что у других зрителей этого фильма может быть своя точка зрения.

    Интригующим моментом фильма является его пролог, с упоминанием истории случившейся при участии Ницще. Но фильм совсем не об этом…

    Сюжет фильма не самое главное, более важно, что все средства фильма, такие как: длинный непрерывный кадр с невероятной красотой картинки, музыкальное сопровождение, игра актеров и минимализм сюжета т. е. событий за два с половиной часа происходит очень мало, и все события носят практически один характер, и все это для выражения ИДЕИ — безысходность. Безысходность однобокая и однообразная как и повествовательная манера фильма. Отталкивающая атмосфера, и серое однообразие в котором даже неминуемая гибель воспринимается как тень надежды.

    Персонажам фильма не хочется сопереживать и даже понимать их не хочется, чувствуется односторонне высветление их жизни, которое усиливается грандиозной по своей депрессивности музыкой. Не сопереживая персонажам не хочется погружаться в атмосферу фильма, которая становится отталкивающе тошнотворной и лучшая реакция на весь этот процесс просто уснуть. Потому что тяжело представить человека который хотел бы переживать нечто подобное на протяжение двух с половиной часов.

    По окончанию первого часа фильма это состояние усиливается монологом в философском стиле призванный подтвердить ту же идею отчаянья. И подарок цыган какой то религиозной книги не меняет ситуации. А главное никакого намёка хоть на что то радостное вы не дождетесь.

    Кроме идеи безысходности в фильме нет никакой иной глубины, только мнительность и претензия на глубину за счёт техничности съёмки и оригинальности формы, и внешняя депрессия всего лишь скрывает пустоту и заносчивую претенциозность.

    Мой вывод: два с половиной часа моей жизни прошли в пустую, я не получил ни удовольствия, ни вдохновения, ни даже полную осмысленную идею над которой стоило бы посидеть, а только налёт скуки и отчаяния.

    Не все фильмы стоит смотреть, не все книги стоит читать — Выбирайте Сами.

    18 февраля 2012 | 17:55

    Лошадь, не надо.
    Лошадь, слушайте -
    чего вы думаете, что вы их плоше?
    Деточка,
    все мы немножко лошади.


    В. Маяковский

    ___

    3 января 1889 года в Турине Фридрих Ницше стал свидетелем того, как извозчик в ярости избивал кнутом лошадь. Ницше бросился лошади на шею, обнял её, заплакал, закрыл от ударов собственным телом и после этого до конца своих дней ни разу не вымолвил ни слова. Последние годы своей жизни он провёл в сумасшедшем доме.

    Эта всем известная история стала прологом к фильму венгерского режиссёра Белы Тарра «Туринская лошадь». Дальнейшее повествование сводится к судьбе самой лошади и двух её хозяев: сухорукого крестьянина и его дочери, живущих на пустынном, забытом Богом и людьми, хуторе.

    Невероятный фильм. Он опрокидывает все каноны и затягивает зрителя под нескончаемое завывание ветра в своё гипнотическое скупое чёрно-белое пространство. Вынести это сможет далеко не каждый. Но даже если человек не подготовлен к артхаусу, завораживающее влияние этой картины может заставить его на два с половиной часа застыть у экрана, отрешённо забывшись от реального мира. Это словно медитация на тему конца света.

    Двое людей почти совершенно безмолвно (за первые двадцать с лишним минут фильма не будет произнесено ни слова) живут на отшибе. Ежедневно женщина помогает старику одеться, варит картошку, ходит за водой к колодцу, стирает, моет посуду, убирает со стола, заправляет дровами печь. Любые действия, совершённые героями, показаны обстоятельно, медленно, подробно, во всех деталях. Только раз от разу этих действий становится меньше и меньше. За шесть дней «антитворения» мир полностью разрушается: лошадь перестаёт есть, в колодце иссыхает вода, теряет силу огонь, исчезает свет. Пытающиеся скрыться от безнадёжности существования люди покидают свой дом, но после возвращаются, потому что везде одно и то же — ветер запустения, суета сует и тлен.

    Как бы ни был мрачен сюжет картины, как бы ни обескураживала философия тотальной гибели и возвращения в небытие, как бы ни печалила мысль о смертности всего сущего, как бы ни удручала идея бессмысленности монотонного существования, которое, разумеется, каждый соотносит не только с героями, но и с любимым собой, несмотря на всё это, фильм не вызывает ощущения безнадёжности. Вернее, эта безнадёжность присутствует, но скорее умозрительно. Всё дело тут, мне кажется в форме.

    Неясно, есть ли Бог в мире Белы Тарра — пришедший в середине фильма гость размашисто философствует на эту тему. Сперва он говорит о том, что Бога нет, но после сообщает о том, что Бог уничтожает Своё творение — созданный Им мир. И то, что происходит в течение всего фильма на экране — это рассказ о том, что все мифы, все верования человечества — по сути своей ничто. Таким образом, «Туринская лошадь» демифологизирует любые представления человека о бытии. Картина уничтожает, разрушает идею бессмертия. Но отрицая миф как таковой, она образует иное мифологическое пространство, само наличие которого в мире, где мифу нет места — оксюморон. И в этом противоречии заключена надежда, когда надежды нет.

    Кино не для всех, но если вы любитель артхауса, мало вам не покажется. Смотреть обязательно накануне очередного апокалипсиса.

    15 декабря 2012 | 16:04

    Тяжело перебирая копыта, осторожно ступая на землю, пытаясь удержаться от могучего урагана, который в воздух подмешивает неисчислимое количество пыли и грязи, что сжигает все живое в организме, слабая худая лошадь мучительно добиралась до дома, терпя вес хозяина и большой повозки. Держа равновесие, принимая удары порывов ветра, бедное животное знало свое предназначение, ей нужно было дойти до дома, а хозяин тем временем пытался вытерпеть этот ужасный холод, из-за которого, казалось, уже ничего не чувствуешь, тело становится чужим и не слушается.

    В доме же одиноко ожидает дочь этого пожилого мужчины, они с трудом пытаются уживаться в этом родном крае, где нет ни единой души, который начинает постепенно отбрасывать отмирающие клетки, подменяя компоненты, усложняя жизнь. Атмосфера, погода, все это давно действует в виде истинного врага, что имеет перед собой поставленные задачи и любыми возможными способами стремится избавиться от всего, что наполняет эту землю. Бушует ветер ураганами, наполняя все окружение довольно странными и пугающими мелодиями. Насекомые и птицы исчезли, лишь одна лошадь беспокойно отказывается сдвигаться со своего места, зная что-то, до чего не догадываются люди.

    Нужно что-то делать, здесь оставаться не стоит, но и не имеет смысла идти куда-то, где тебя не ждут и где неизвестно еще, что именно творится. А пока девушке нужно ухаживать за своим больным и старым отцом, с которым они единой силой пытаются выживать в этом мире, что не оставляет уже никаких надежд. Нужно есть, пока имеется еда, нужно пить, пока в наличии вода, нужно радоваться свету, пока тебя не поглотила кромешная тьма. В данной ситуации думать о чем-то большем уже не приходится.

    Весь фильм, который является завершающим в карьере режиссера Бела Тарр, соткан из не покидающего чувства приближающегося конца. Безысходность и неизбежность давит неподъемным грузом, как на актерский состав в виде Яноша Держи и Эрики Бок, так и на зрителя. Опустошенность и одиночество струится с каждого последующего шага, оброненного слова, выдоха, вдоха, тьма даже при свете дневном окутывает со всех сторон, продолжает свое действие.

    А порой все повествование просто наносит удары по оголённым нервам, допуская долгое молчание, давящее время, фиксирование пустых кадров, крупных операторских планов Агнеса Храницки и буквально «заворачивая» состояние зрителя в ноты опустошающей музыки. Немая трагедия, в которой если что-то и произносится, то все четко и по делу, и истинно пугающе.

    Все действо настораживает, наталкивает то ли на мысли о приближающемся конце света, то ли о предначертанной человеческой судьбе, у которой имеется в наличии всеми известный финал. И то и другое приводит к единому, а люди продолжают испытывать вековые страдания, и даже вольное и свободное животное, коим является лошадь, раньше всех начнет чувствовать себя затворником и станет подавать знаки опустошенности и трагедии.

    8 октября 2011 | 00:40

    Каждое мгновение при просмотре фильма зрителя посещают совершенно разные мысли. И это не удивительно, ведь Белла снял саму жизнь. Нашу серую, заполненную обыденностью, однообразную(к чему мы, к сожалению, привыкли) жизнь. Мы как будто смотрим в зеркало и видим свою сущность в деталях. Видим её мелочность, её абсурдность и без разочарования осознаём её конец, потому что понимаем, что ничего и не начиналось.

    Однако, я не могу назвать эту картину мрачной. Она уникальна тем, что каждый может в ней найти то, чего он хочет. Кто-то погрузится в весь экзистенциализм, предлагаемый автором, а кто-то увидит в этом фильме некий толчок к тому, что в своей бесцветной жизни нужно что-то менять, быть может так же предлагаемый режиссёром.

    5 мая 2012 | 15:50

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>