всё о любом фильме:

Сало, или 120 дней Содома

Salò o le 120 giornate di Sodoma
год
страна
слоган«The final vision of a controversial filmmaker»
режиссерПьер Паоло Пазолини
сценарийПьер Паоло Пазолини, Серджо Читти, Пупи Авати, ...
продюсерАльберто Гримальди, Альберто Де Стефанис, Антонио Гирасанте
операторТонино Делли Колли
композиторЭннио Морриконе
художникДанте Ферретти, Данило Донати, Освальдо Дезидери
монтажНино Баральи, Татьяна Казини Мориджи, Энцо Оконе
жанр драма, военный, ... слова
зрители
Германия  1.3 млн,    Франция  955.2 тыс.,    Испания  751.9 тыс.
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время116 мин. / 01:56
Экранизируя роман маркиза де Сада, Пазолини переносит действие в 1944-45-е годы, в фашистскую «республику Сало» на севере Италии, где группа лиц из высшего общества во главе с принцем унижает, издевается, мучает, пытает юношей и девушек, собранных для услаждения извращённой элиты, чувствующей свою погибель. Четыре месяца длится эта экзекуция. Для взрослых это последняя возможность удовлетворить свои низменные инстинкты, для молодых людей — расплата за свою юность и желание жить.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
69%
18 + 8 = 26
6.4
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Через некоторое время после завершения съемок режиссёр Пьер Паоло Пазолини был найден жестоко убитым.
    • Сало — это название городка на озере Гарда, где и происходит действие фильма.
    • Когда в феврале 1976 года в ФРГ состоялась премьера фильма, главный прокурор распорядился конфисковать его, чтобы потом наложить запрет. Окружной суд Штутгарта классифицировал этот фильм как порнографический и восхваляющий насилие. Однако всего несколько дней спустя картину разрешили показывать на всей территории ФРГ.
    • Экскременты для сцен копрофагии делались из шоколада и апельсинового мармелада.
    • DVD-версия фильма, выпущенная компанией Criterion и в скором времени ставшая раритетом стоит на «черном» рынке от $600 и выше.
    • еще 2 факта
    Трейлер 04:00
    все трейлеры

    файл добавилIlan Thorn

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 6.0/10
    По поводу самой последней работы Пьера Паоло Пазолини, которая была впервые показана на кинофестивале в Париже всего через двадцать дней после трагической гибели выдающегося итальянского режиссёра в Остии, пригороде Рима, зрителями и критиками чаще всего высказываются взаимоисключающие мнения. Сторонники картины считают, что в ней удалось «идеально воспроизвести мир де Сада, оставаясь верным его духу», хотя действие романа французского ниспровергателя всех моральных и человеческих норм перенесено во времена фашистской республики Салó. В их представлении фильм, несмотря на свою жестокость и отталкивающее впечатление, всё-таки является «чёрным шедевром», который сопоставим с обличительной, дерзко провокационным «Золотым веком» Луиса Бунюэля (где, кстати, кажется, впервые в кино предстал маркиз де Сад). Подобную точку зрения можно найти, например, в «Кинословаре» французского критика Жана Тюлара. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 99 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Фильм посмотрела, начитавшись хвалебных рецензий и противоречивых отзывов. Да и наслышана была давно. Зная о том, что в фильме есть сцены копрофилии, садизма и т. п., подготовилась к чему-то ужасающему.

    Но вот тут и постигло меня разочарование. Сюжет с замашкой на изысканное извращение, но на самом деле скучен и непригляден. Все герои деревянные и безликие. Монотонные голоса, лица без выражения. Если крик, то истошный и неестественный, если смех, то такой, за которым ничего не стоит. Такое впечатление, что в ролях манекены. Был ли здесь замысел Пазолини показать то, что жертв не считали за людей, а истязатели — и так нелюди, — непонятно. Таким очень часто «грешит» артхаус — ведь его позиционируют как кино «не для всех». Второй вариант, который пришел на ум, — в семидесятых часто так играли. То же и со сценами секса — неинтересного и безэмоционального не только у жертв и истязателей, а и тех персонажей, которые занимаются им, испытывая друг к другу чувства.

    Моральное падение «элиты» и до чего дойдет, если дать власть в руки ничтожества, — показано явно. Но, к сожалению, пресно и чересчур по-бутафорски. В этом плане намного интересней «Калигула». А здесь еле пересиливала себя, чтобы не уснуть.

    Быть может, для семидесятых этот фильм действительно был скандальным и производящим фурор. Но за 40 лет зритель стал более притязателен. И если бы он вышел сейчас, то вряд ли кто поднял бы вокруг него какую-либо шумиху.

    5 из 10

    ведь вдруг действительно это такая задумка автора.

    22 мая 2015 | 17:55

    Увенчав трилогию жизни цветком тысячи и одной ночи, известный фрейдист, марксист и гомосексуалист Пьер Паоло Пазолини развернулся на сто восемьдесят градусов, решившись взглянуть в глаза самой смерти. Попытка оказалась даже слишком удачной, и первый фильм планируемого триптиха стал одновременно последним. Вообще последним для режиссера. Что, как водится, возвело картину в ранг завещаний, а страшную смерть ее создателя превратило в мифологему. Между тем, снимая «Сало», Пазолини шел привычной дорогой, проторенной экранизациями произведений Боккаччо, Чосера и арабских сказок; переплетая, как и в «Царе Эдипе», две исторические эпохи. Выбрав в качестве рабочего материала один из самых гнусных романов, когда-либо существовавших, Пазолини на том не остановился и перенес действие во времена одного из самых отвратительных политических режимов современности. Бесстыдно перемешав извращения маркиза де Сада с фашисткой идеологией Бенито Муссолини, режиссер радостно выплюнул получившееся нечто в лицо жующих зрителей, перепуганными устрицами вытаращившихся на экранную содомию. И то была очевидная провокация.

    Четверка представителей властей всех мастей — Герцог, Президент, Судья и Епископ — уединяются в загородном доме в курортном местечке Сало на севере Италии, где, как известно, располагалась с 1943-го по 1945-й столица вновь созданной Итальянской Социалистической Республики. Компанию этим знатным извращенцам составили их жены (каждая из которых одновременно приходится дочерью кому-то из друзей, а заодно и коллективной любовницей), четверо охранников-содомитов, восемнадцать юношей и девушек, дивной красоты и голубых кровей, три престарелые проститутки-рассказчицы и странным образом затесавшаяся в эту компанию музыкантша. На протяжении ста двадцати дней дамы легкого поведения должны радовать публику занимательными историями о разнообразных плотских утехах, а публике на это положено возбуждаться и устраивать собственные оргии. Абсолютная, ничем не ограниченная власть превращает ее обладателей в скотов, терзающих плоть и уничижающих достоинство своих рабов в погоне за остротой ощущений. Жестоко, натуралистично, дико. В этом мире нет места ни любви, ни жалости — только экстаз всесилия и агония духовности. Бог умер, и лишь статуя Иисуса пассивно и безмолвно наблюдает за тонущим в своем дерьме человечеством из угла уборной. Бал правят изувеченное ницшеанство и бодлеровское сладострастие, а опоэтизированная Эзрой Паундом фашистская идеология фонит шипящим приемником.

    Сюжетная канва фильма достаточно точно следует букве первоисточника, но если роман де Сада тошнотворен до великолепия, то его экранизация, скорее, просто тошнотворна. Аморальность скандально известного маркиза обладает своеобразным вырожденческим шиком, в то время как три кинематографических круга усеченного дантевского ада не обжигают, но обдают ледяным спокойствием. Груда голых тел, сношающихся в казарменных интерьерах, не написана кистью художника, а словно зафиксирована в отчете патологоанатома. Глядя на механистичные совокупления слушателей и кривляния рассказчиц, ощущаешь себя зрителем пьесы абсурда, настолько происходящее представляется запредельным. И еще почему-то кажется, что в замке очень холодно, и постоянно возникает желание даже не избавить пленников от страданий, а хотя бы укрыть их малопривлекательную наготу простынкой. Из найденного в стене Бастилии свитка, содержащего порядка шестисот сексуальных девиаций, можно было сделать конфетку, пусть даже с начинкой из фекалий грязных шлюх. Но бактерии «воспаленного аппендикса западноевропейского просветительства» в «Сало» — лишь инструмент, а мелодию Пазолини играет свою собственную.

    Маэстро одну за другой отвешивает звонкие оплеухи. Насилие и содомия как метафора неограниченной власти. Группа пресыщенных садистов как олицетворение итальянского фашизма. Напуганные, поруганные, скулящие, стоя на четвереньках, жертвы как символ зажатой в тоталитарных тисках страны. Фильм, будто кусок мяса, брошенный стае голодных собак, а кусок тот — как в одной из сцен — напичкан иголками. Нате, жрите! Больно? Кровоточит? Значит, замысел оправдал себя… Оправдал ли? Стоил ли того режим Муссолини, эта уже агонизирующая в 1943-м «диктатура из мягкого сыра»? Не расцвет же германского национал-социализма, в конце концов. А просто дело не в фашизме, вернее, не только в нем. «Сало» Пазолини — смачный ядовитый плевок в сторону любой буржуазной власти. Прокоммунистическая агитка. И больше — протест на развитие консьюмеризма, посланный в адрес «детей Муссолини и кока-колы», но прорывающий громаду лет и являющийся весомо, грубо, зримо тем, кто измазанной в котлете губой похотливо напевает незатейливый попсовый мотив — сейчас. «Сало» в 1975-м было провокационным, и споры об его художественной ценности остаются актуальными. Стоглавая вошь все так же щетинит ножки, хотя по прошествии сорока лет делает это с изрядной ленцой. Что мы, в самом деле, про копрофагию не слышали, плетки с наручниками под кроватью не держим или экранной расчлененки не видали? Не удивишь нас ничем, что может скрываться за скукой загородных дач сильных (и не очень) мира сего…

    А ведь прав был маэстро. Зажрались.

    11 сентября 2013 | 18:51

    Честно говоря, я не заметил в фильме чего-то уж очень скандального или шокирующего. Нормальный авторский фильм, своеобразный, конечно, но итальянское кино вообще довольно своеобразное.

    Концовка — просто блестящая. Эта сцена, где под возвышенное стихотворение Эзры Паунда о «прекрасном новом мире» и элегическую, тревожную музыку фашисты с озверелыми физиономиями на заднем дворе пытают юношей и девушек… а потом, взявшись за руки, еще и пляшут канкан… забыть невозможно.

    Кстати, встречаются господа, на Кинопоиске даже, которые жалуются, что в фильме слишком МАЛО насилия. Честь и хвала таким людям.

    Фильм был раскритикован в свое время. И даже не из-за откровенных сцен, а из-за того, что фашисты, мол, такими не были. Но, если так, почему тогда Пазолини был убит ими? Парни из фашистской партии Италии так обозлились, узнав себя в «Сало», что не просто задушили Паоло и забили его ногами, но и раз ДЕСЯТЬ проехались на машине по ТРУПУ.

    СЦена, в которой они себя узнали, ясна как божий день. Где один из фашистов испражняется на пол, и заставляет съесть дерьмо пленницу. Девушка, обливаясь слезами, кричит: «Я молю вас… о милосердии!». А он злобно рычит: «ЖРИ, СУКА! Твои слезы только распаляют меня!»

    В общем, показывать в школах и на детских утренниках.

    4 апреля 2014 | 00:18

    В общем, фильм меня впечатлил… даже очень… После просмотра он оставляет странное чувство-как будто тебя жёстко поимели и унизили, но тебе это почему-то понравилось…

    На протяжении всего фильма Пазолини постепенно погружает зрителей на самое дно, где грань между какими-то моральными человеческими нормами полностью исчезает, и на волю вырываются те низменные извращенные фантазии и пороки, которые в глубине души скрыты у каждого, и которые все меньше отделяют человека от животного.

    Примечательно, что главными виновниками тожества выступают люди из высшего общества — образованные, упоминающие между делом Ницше и Бодлера, слушающие классическую музыку и живущие в довольно изысканных апартаментах. На первый взгляд, даже подумать трудно, что на уме у таких знатных господ могут оказаться ТАКИЕ желания. Для удовлетворения своих фантазий им даже обычных извращений мало — в ход идут сверх извращения с фекалиями и мучением жертв. Думаю, Пазолини специально сделал такое контраст, чтобы показать, что чем выше у человека социальный и духовный статус и чем больше власти, тем больше ему нужно для самоутверждения и тем примитивней его физические потребности.

    Один из самых по мне сильных моментов в фильме, когда ночью один из «извращенцев» выбирает для своих утех очередного юношу, но тот, чтобы как-то спастись говорит что знает секрет, что одна девочка нарушает правила и держит у себя под подушкой фотографию. Тот идёт к девочке, но та в свою очередь тоже чтобы спастись раскрывает секрет другого, который тоже нарушает правила — цепочка идёт до того момента, пока доходит до парня, которому нечего было сказать в свое оправдания — и его убивают. Весь этот эпизод как бы подчеркивает что сами жертвы по своей природе тоже не лишены порока, и что инстинкт самосохранение у людей как и у животных стоит на первом месте…

    А после всего увиденного на протяжении фильма, финальная сцена просто просто потрясает своей невинностью…

    Если к этому фильму применимо слово «понравился», то ответ — Да, понравился — и это не значит что я какой-то там маньяк, и получаю удовольствия от всяких извращение и т. д. 

    Во первых, я абстрагируюсь, для меня это просто форма самовыражения автора.

    Во вторых, фильм я лично смотрел на одном дыхании — потому сказать, что мне он не понравился — обмануть себя — я лично испытывал чувство безумного отвращения и одновременно любопытство, что будет дальше.

    Думаю, любой человек, который досмотрел фильм до конца и говорит, что он ему не понравился — глубоко в душе сам себе врёт -иначе зачем было мучить себя и досматривать фильм до конца — можно было выключить его на 10-й минуте.. И думаю как раз это главный замысел Пазолини — снять фильм, который вызовет отвращение, но который почему-то все же будут смотреть с интересом- этим он как бы показывает что порочный прежде всего сам зритель выступающий в роли наблюдателя…

    p.s. Как оказалось, к любимому всеми украинцами «салу» фильм не имеет никакого отношения…

    31 июля 2008 | 01:28

    Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate (Dante Alighieri)

    Фильмы итальянского поэта, писателя, сценариста и кино-режиссёра Пьера Паоло Пазолини обладают необъяснимым свойством говорить со зрителем и проникать в его душу. Его чёрно-белый дебют «Аккатоне» и последовавшая за ним «Мама Рома» c великой Аннoй Маньяни, вглядываясь в лишённое всякой романтики бытие римских отщепенцев, без усилий поднимаются до трагических высот. «Евангелие от Матфея» восхищает целомудренной страстностью и искренней убеждённостью религиозного чувства, а у птиц больших и малых Пазолини подслушал, как рассуждать об очень непростых проблемах с юмором. Экранизации древнегреческих пьес, «Царь Эдип» и «Медея», в которых античность и современность странно и неразрывно переплетаются, захватывают оригинальностью и глубиной прочтения, так же как и загадочная «Теорема», в которой то ли ангел с человеческим лицом осенил благодатью обычную состоятельную буржуазную семью, то ли дьявол с лицом ангела явился, чтобы разрушить их до основания, задаёт вопросы, на которые и по сей день нет ответов.

    Самыми успешными работами Пазолини стали густо замешанные, щедро прoсоленные ядрёным юмором жизнеутверждающие экранизации Декамерона, Кентерберийских рассказов и Арабских Сказок. Развлекая, они воспевают жажду жизни и мощную стихию эротики, неотъемлемой части человеческого существования. Но их успех имел и обратную сторону, приведя к появлению низкосортных кино-подделок, сфабрикованных подражателями Пазолини, увидевшими в фильмах «Трилогии жизни» индульгенцию на производство софт-кор порнографии. Разочарованный и разгневанный как эксплуатацией своиx paбoт, так и воображаемым конформизмом, режиссёр поклялся, что его следующий фильм застрянет костью в глотках эпигонов. Этим следующим, и, как оказалось, посмертным фильмом непредсказуемого Пазолини стала адаптация скандального романа Маркиза де Сада, «120 дней Содома», который эпатажный режиссёр воссоздал на экране в курортном местечке Салo, на севере Италии, где с 1943-го по 1945-й располагалась столица Итальянской социальной республики, последнего оплота фашизма в Италии и его лидера Бенито Муссолини.

    Написанный в манере, пародирующей «Декамерон», уныло-тошнотворный Содом де Сада представляет собой 170-страничный подробный каталог невообразимых мерзостей, в котором нет ни сюжета, ни интриги, ни развития характеров персонажей. Четыре главных «героя», безымянные столпы общества, Герцог, Президент, Епископ и Судья, предстают абсолютными монстрами с первых же строк. Их жертвы — несчастные невинные подростки, почти дети, подвергающиеся нескончаемым изощрённым надругательствам, пыткам, унижениям и, в конечном счёте, убийствам. Перенеся действие романа в фашистскую Италию, Пазолини воспользовался его сюжетной канвой и мрачно скабрёзными видениями де Сада, чтобы исследовать глубинные связи между фашизмом, капитализмом, сексуальностью и человеческой природой. Сделав четвёрку злодеев важными фашистскими заправилами, он концентрируется на идее абсолютной власти и полной безнаказанности, которые развращают абсолютно.

    Неприятие Пазолини современного мира, в котором существовали и существуют бездонные пучины бесчеловечности, ведущие к ужасaм фашизма, находит в Салo наиболее экстремальное и мучительное выражение. Потому-то составить о нём однозначное мнение очень нелегко. Он вызван к жизни сотрудничеством наиболее талантливых кинематографистов 1970-х, среди которых оператор Тонино Делли Колли, работавший с Серджио Леоне и Романом Полански, знаменитые Данило Донатти, художник по костюмам, и постановщик Данте Ферретти. В нём звучит фортепианная музыка Фредерика Шопена, «Carmina Burana» Карла Орфа и мелодии Эннио Морриконе. Эстетически выверенный, классически скомпанованный, визуально отшлифованный и устрашающе вымораживающий фильм, примечательный почти документальной отстранённой манерой изображения наиболее уродливых проявлений человеческой натуры, Салo это не постепенный спуск в преисподнюю, но Апокалипсис здесь и сейчас, ад в его самых жутких кругах. Зрителю, которого безжалостный режиссёр бесцеремонно втолкнул под своды преисподней, приходится pешать самому, на что он посмел взглянуть. Была ли это гневная метафора фашизма, в которой Пазолини исследовал сладострастное упоение ничем не сдерживаемой властью, отметающей нравственный императив и делающей возможными и приемлемыми самые отвратительные злодеяния против человечности, или грандиозный эпический провал, создатель которого, атакуя все органы восприятия зрителя кананадой невыносимых сцен пыток, унижений и издевательств, чересчур долго всматриваясь в бездну, забыл, для чего он вызвал к жизни монстров силой своего воображения?

    Ho к какому бы выводу мы не пришли, Салo уже сорок лет оправдывает на 120% процентов свою репутацию самого шокирующeго, жестокого и противоречивого фильмa в истории кино. Работая над ним, Пазолини признавался, что хочет сделать eго беспросветно-мрачным, и ему это удалось. В Салo нет ни следа надежды, ни одного луча света, ни намёка на оптимизм. Абсолютная кромешная тьма взрывается в мучительно долгой финальной сцене горестным воплем одной из юных жертв: «Почему Бог покинул нас?» Отвернувшись от своих создaний, в которых он вдохнул жизнь, Бог, согласно Пазолини, не только допустил ужасы узаконенной деградации человека человеком, неотвратимо ведущей к уничтожению целых народов, но и их неминуемое повторение снова и снова, в разные эпохи, в разных странах, по всему миру.

    Устремив к равнодушному небу пустые зрачки выколотых глаз, издавая нечеловеческие хрипы окровавленным ртом с вырезанным языком, посмертный фильм Пазолини стoнет беззвучно: «Меmento…» Помни, что каждый раз, когда где-то в мире берёт бразды правления абсолютная неподотчётная власть, тут же поднимают свои мерзкие головы её верные сатрапы — коррупция, диктатура, и узаконенное человеконенавистничество, от которых всего лишь один шаг до самых страшных людоедских проявлений фашизма. Пророческий фильм-предупреждение, Салo выносит гневный приговор человечеству, которое история ничему не учит, и бросает дерзкий вызов Богу. Страшная, мучительная и мученическая смерть режиссёра, до сих пор не раскрытая, постигшая его вскоре после окончания работы над Салo, вызывает суеверный ужас. Hе была ли она ему наказанием за то, что в своём фильме непримиримый, непростивший и непрощённый итальянский мастер посмел раскрыть истинное обличье венца творения, что вечно ищет блага, но вечно множит зло?

    8 мая 2015 | 07:21

    Собственно говоря, даже не знаю, как конкретно описать свои эмоции после просмотра этого фильма. Начнем, пожалуй, с того, что хронометраж для данной картины уж слишком превысил все лимиты. Даже полчаса было бы для нее слишком много.

    О сюжете: сказать о психическом состоянии режиссера в момент съемок своего «шедевра» — «тяжелая форма шизофрении» — это значит, ничего не сказать. Конечно, если учитывать давность фильма, то можно тут упомянуть, что, собственно, в целом картина снята довольно неплохо. Последовательность действий, выстраивающих сюжетную линию, поставлена весьма прилично. Но это единственная, более или менее приемлемая положительная сторона обсуждения.

    Итак, что видит зритель с экрана своего телевизора? Довольно на примитивном мыслительном уровне снятый фильм о нацизме. При всем уважении к месье Пазолини я все же должна упомянуть о том, что в его картине о 120 днях тема фашизма так и не убедила зрителя своей доминантой. По-моему, фильм нам повествует о совсем другой идее, нежели о нацизме (первые 10 минут настолько теряют свой смысл после происходящего далее, что образы отрицательных героев «Содома» именно как нацистов перестают быть убедительными. Их зритель в дальнейшем начинает приравнивать к обычным извращенцам, коих множество в любое время и в любой стране. Поэтому, мне лично, не совсем понятно, зачем уважаемый месье приплел сюда это). Если не о фашизме тут идет речь, тогда о чем? О маразме и сексуальной неудовлетворенности снимавшего «это». Каждый кадр этого творения заставляет думать о том, что не зря показ данного фильма пытались запретить на широкой публике.

    Посмотрела я его из чистого интереса, поскольку разговоров о нем во «Всемирной паутине» море, вот любопытство во мне и взяло верх над разумом. Заведомо зная о своем отношении после просмотра, я все же взяла грех на душу и уделила часть времени этой безнадежно провальной картине. Все происходящее на экране никоим образом не задело мою психику и, уж тем более, глубины моей души. На самом деле, все сцены, таким страшным образом описанные в аннотации к фильму, мне показались жалкими попытками сделать задумки режиссера хоть чуть-чуть реалистичными. Даже сцены с поеданием экскрементов вызывали лишь смех, как, впрочем, и тот момент, где парня лишили глаза (так ненатурально и забавно поддев его острием ножа).

    Собственно и игра актеров была на столько плоха, что, кажется, будто их собрали с улицы за час до съемок. Никаких индивидуальностей, характеров или что-то похожее на какие-то эмоциональные переживания. Ничего этого у героев фильма зритель не увидит, он узрит «стадо человеков», которым пообещали чашку чая и печеньку после съемок.

    Особенно выводили из себя эти бесконечные бессмысленные рассказы женщины-проститутки и безразличие к собственной судьбе истязаемых и унижаемых молодых людей.

    В общем, если не хотите потерять свое время зря, то проходите, не задерживая свое внимание на этом фильме. Но, что-то мне подсказывает, что вы все же его посмотрите, несмотря на многие сказанные здесь вещи, поскольку в данной ситуации любопытство всегда одерживает верх над чистым разумом…

    1 из 10

    14 февраля 2013 | 15:11

    Даже объяснять не хочу, как я напоролась на этот фильм, и уж тем более зачем я его посмотрела. Хотя, посмотрела я его с целью любопытства — многие говорят, что это нельзя показывать и видеть, а другие видят в этом какой-то шедевр…

    Что же, скажу сразу — чего я только не видела, поэтому данный фильм у меня вызывал рвотные позывы и отвращения не к действиям, представленным здесь, а скорее всего, к персонажам и их разговорам. Я по натуре своей психолог и логик, по этой причине я просто злилась на то, что говорили все эти персонажи. Здесь нет смысла. Извините, но за дерьмо герои принимают жизнь — нет, они имеют ввиду именно фекалии, что это якобы «энергия жизни»! Нет, фекалии — это отходы, это мусор, это то, отчего избавляется организм, и с дерьмом внутри он долго жить не сможет… В принципе, насчёт всего остального омерзительного они также радостно отзывались, но эти их суждения всегда неверны. Они мне напоминали каких-то самоуверенных дураков и тупиц — да что уж, они даже и выглядели так, их глаза были как у наркоманов или психически нездоровых людей… Ещё бы, кто нормальный стал бы сниматься в данном фильме.

    Первую половину фильма я откровенно смеялась, даже не знаю почему. Мне не было жалко там кого-либо, мне всё это казалось просто абсурдным. Получается, невинным людям, которых словили эти озабоченные уроды, нравилось находится в их обществе, ведь там всегда можно было распрощаться с жизнью, и это ведь куда лучше, чем терпеть различные аморальные унижения…

    Кажется, тут говорят некоторые о том, что тот, кому не понравился данный фильм — либо не созрели, либо боятся себе признаться в том, что он увидел в этих героях себя… Нет, себя я нигде не увидела. И мой ум достаточно зрелый, чтобы рассуждать на темы каких-либо ценностей, бытия и внутренних переживаний. Единственную радость мне мог бы преподнести фильм, если бы в последних жестоких сценах жертвами были те самые «верховные» ублюдки, а ни в чём неповинные юноши и девушки. Мне очень страшно оттого, что это всё люди! В настоящей жизни бывает намного хуже, и я никак не могу понять, что такое человек… После просмотра такого фильма я только убеждаю себя больше в том, что человек для меня — это оскорбление…

    1 из 10

    Только такую оценку и заслуживает «произведение искусства, которое отражает мою истинную сущность и мои самые глубинные фантазии»… Спасибо за то, что я посмеялась над некоторыми сценами от души.

    11 мая 2015 | 08:07

    Изысканный садизм, изощрённое смертоубийство, изобретательные пытки, извращенческий беспредел — всё вышеперечисленное тоже является частью вселенной, именуемой Кинематограф. «Сербский фильм», «Человеческая многоножка», «Мученицы», «Хостел» — для поклонников по-настоящему жёсткого кино названия этих фильмов звучат, как сладкая музыка.

    Но сегодня хочется поговорить не о зубодробительном трэше и не об откровенной киллер-порнухе. В первую очередь, кино — это искусство, а уже потом похабное зрелище. Поэтому обратим особое внимание на «шокирующие ужасы» и «ужасные шоки», снятые очень известными и даже великими режиссёрами. И первым в этом списке значится общепризнанный классик мирового кино Пьер Паоло Пазолини. Итак, самый противоречивый фильм великого итальянца, его лебединая песня — «Сало или 120 дней Содома».

    В данном случае, Сало — это не название фирменного украинского продукта, который употребляется с чесноком под водку с перцем. Республика Сало (с ударением на букву «о») — так неофициально именовалась Итальянская социальная республика, фашистское государство, созданное на исходе второй мировой войны и просуществовавшее полтора года. Именно в фашистскую республику Сало режиссёр Пазолини перенёс действие скандального романа французского писателя 18-19 веков Маркиза де Сада «120 дней Содома».

    Кстати, злобный маркиз увлекался не только садизмом, но и философией. Собственно, смысл его философии как раз и сводился к оправданию садизма. Вот типичное высказывание этого мэтра жестокости: «Дурное поведение, разврат, порочные, преступные и даже чудовищные наши прихоти ценны уже тем, что доставляют нам удовольствие и наслаждение, и неразумно лишать себя того, что приносит радость».

    Не знаю, что конкретно доставляло удовольствие и приносило радость Пьеру Паоло Пазолини, но фильм у него получился «крышесносящим».

    Скажу сразу — неподготовленный зритель во время просмотра будет блевать и плеваться, ибо болезненные фантазии де Сада и Пазолини воистину не имеют никаких границ.

    На протяжении фильма почти все его персонажи употребляют внутрь человеческие экскременты. Интеллектуальные критики стыдливо называют этот процесс «занятием копрофагией». Эти же самые критики уточняют, что «экскременты для сцен копрофагии делались из шоколада и апельсинового мармелада».

    В соответствии с нетрадиционной концепцией фильма, участники этого кровавого действа разделены на господ-фашистов и пленников- рабов. Кто-то кого-то постоянно насилует самыми необычными способами. При этом гетеросексуальные отношения запрещены, нарушение запрета карается отрубанием рук и ног.

    Пленников заставляют есть пироги с мелкими гвоздями, вырезают им глаза, вырывают языки, съедают сердца, снимают скальпы (как в кино про индейцев). Кроме того, их секут, прижигают калёным железом и просто убивают. Методы убийств, как вы сами понимаете, отличаются особым душегубством и цинизмом.

    В общем, герои «Хостела» нервно курят в сторонке.

    Я видел много жутких фильмов, но «Сало» — не просто жуть. Это — жуть высокохудожественная.

    Я видел много порнографических фильмов, но «Сало» — не просто порнуха. Это — порнуха артхаусная.

    Именно поэтому итальянский суд в далёком 1978 году признал «Сало или 120 дней Содома» произведением искусства. Такая вот коллизия — фильм стал произведением искусства по решению суда. Тем не менее, это произведение искусства до сих пор запрещено к показу в очень многих странах.

    Как ни странно, я поддерживаю решение итальянского суда и (несмотря на визуальные зверства) ставлю этому фильму очень высокую оценку. И я не садист. Просто это действительно произведение искусства. Но — очень отвратное.

    9 из 10

    8 июля 2016 | 17:04

    Меня в принципе уже нечем удивить и 120 дней Содома для меня стал лишь ничтожной пылинкой в среде более достойных работ подобного рода, где жестокость и омерзительность происходящего действительно чем-либо оправдывается.

    Здесь этого нет. Абсолютно. 120 дней бреда, извращение и еще раз бреда ради бреда, извращений и еще раз бреда. Более скучного и омерзительного своей унылостью убожества я еще не видел.

    Пазолини, даже для своего времени ты просто эпатажный слизняк.

    Либо мой послужной список не позволяет мне быть в шоке от этого маразма с претензией на гениальность, либо я не столь впечатлителен, но 120 дней Содома вызвал у меня чистый poker face и faceplam от наблюдаемого бреда.

    У этого 2 часового творения есть концепция: По утрам, молодые невольники, попавшие под власть 4 ублюдков, потерявших всякую человечность, собираются слушать мемуары шлюх-пенсионерок, после чего начинаются разнообразные и увлекательные игрища, в которых наши невольники проявляют не меньший энтузиазм, чем сами организаторы этого фрик-шоу. После такого, кого-либо жалеть, чем-то шокироваться будет просто бессмысленно, когда жертвы четырех извергов в костюмчиках не могут поднять против них мятеж, послушно выполняя все, что они прикажут, постепенно превращаясь в еще больших зверей.

    Сами уроды в костюмчиках больше похожи на дегеративных тварей, вытворяющих невообразимые (для неподготовленного и не закаленного зрителя) вещи, при этом еще смея рассуждать о философских вещах, которые не имеют никакого отношения к тому, что происходит в этом царстве псевдо-Содома.

    Повторюсь еще раз: Фильм не омерзителен. Он дебилен и до безумия маразматичен. Тема фашизма и извращенной стороны сущности человека абсолютно не проявляют себя из-за того мракобесия, которым Пазолини буквально тычет тебе в лицом, заставляя, допустим, впадать в шок и истерику, но не задумываться: «Зачем все это?». Вы этого и не поймете, когда старые шлюхи рассказывают истории из своего счастливого детства, озверевшая элита теряет все остатки разума, а их жертвы даже не думают о восстании. Именно в этот момент ты понимаешь, что это обреченное кино, в котором нет развития, нет смысла, нет надежды, нет оправдания всему, что тебе приходилось терпеть.

    Причем, я всегда презирал философию Маркиза де Сада о том, что человек должен быть свободен во всех отношениях. Свобода извращает, превращая в подонков, подобных этим четырем отморозкам. Если нет ограничений в чем-либо, человек превращается в морального урода и все перестает иметь смысл, ибо абсолютно свободный человек разрушает все на своем пути и исчезает все, что имело когда-то смысл и цель. Именно поэтому, несмотря на то, что все же 120 дней Содома имеют тесную связь с философией Маркиза де Сада, я вижу все бессмысленным и маразматичным как в суждениях Маркиза, так и в самой картине.

    Пазолини, передавай привет Маркизу де Саду, когда вас обоих будут жарить на сковороде.

    20 февраля 2013 | 04:09

    Обратимся к амбивалентной персоне великого-и-ужасного сидельца — дорогого маркиза и выдающегося семиотического перверта — того, кого преследовали самые выдающиеся институции Истории: Семья и Государство. Сад первым правильно маркировал ту предельно человеческую характеристику как Сексуальность. Соблазнительным и инверсивным Секс бытийствует не в удушающих узах Реального, но в обволакивающих облаках Воображаемого, среди белесой дымке фланирующих Означающих. Фактически Сад своей мощнейшей дискурсивностью реактуализировал Сексуальность, став начатком новой эпохи эмансипированных знаков.

    Сад продемонстрировал то, что истинный корень греха, субститут порока и безусловного извращения заключен не в бездне праксиса (хотя и он чрезвычайно притягателен), но в процедуре сигнификации (означивания), в предельной комбинаторике Означающих. Парадигма садической концепции фундаментальной перверсии заключается в следующей констелляции. Мужчина занимается сексом с девушкой, засовывая ей кусок хлеба в анальное отверстие. Что это? Не более как редкостная деталь из «жизненного мира» какого-нибудь из буржуазных обывателей. Жалко хлеб, короче. Но что если эту картину поименовать (даже без подпорки из раскрашивающих прилагательных): отец насилует свою замужнюю дочь гостией. Необременительный и экономичный процесс означивания кардинально преображает ситуацию, апеллируя к меоническим глубинам порока; здесь синхронизированы инцест, адюльтер, содомия и богохульство.

    Жесткое смещение акцентов в виду элементарного наименования. В данном примере демонстрируется та странная диалектика Секса и Сексуальности, преследующая европоцентристское мышление. Конечно, кто-то из безумных садических адептов, вероятно, пытались претворить в реальности эту парадигму; данное воплощение с точки зрения систематики было бы совершенно излишним, ведь структурная перверсивность лежит именно на фразировки, а не на фрагменте Реального. В том и сущность наследия Сада — ее нарочитая артикуляция, живая комбинаторика Знаков, устроившая перверсивный взрыв традиционных идеологем. Весь же его «жизненный мир», совмещающий непрерывные содомские соблазнения секретарей-прислуги-крестьянок с перманентными преследованиями (и как следует тюремными сидениями) со стороны феодалистской семьи (чистота крови, семейный престиж) и республиканской идеологемы (чистота народных нравов), остался вне семиотических успехов садической дискурсивности.

    Сад не высвободил сексуальность (семиотический секс), но своими историями показал, что сексуальность уже давно эмансипирована и гуляет по членораздельным речам человечества. Артикуляция — вот истинная сущность, цель, назначение сексуального. Именно в языковых феноменах (у Сада — в философских размышлениях) таятся самые эротические компоненты. Поэтому постсовременную индустрию хардкор порнографии можно назвать буквалистским, зеркальным, сексуально фундаменталистским, но все-таки правопреемником сексуального материализма Сада. Садический универсум сексуальных сцен и их комбинаторик детализировано переложен в область цифровой вечности даже с большими и многообразными фразировками. Но переложение оказалось предельно буквалистским, с кастрированной частью садической Сигнификации. Передана лишь сексуально отвратительная картинка из череды половых актов, дефекаций, изнасилований, избиений и прочей блевотины.

    Сама означающая подставка (ипостасис) садического дискурса (цивилизационная контроверза, продуцирование машинерии Удовольствия, тщательная антропологическая номенклатура с либертенами и жертвами) полностью нивелирована потребительской индустрией хардкор- и снафф- кино, на сиюминутную потребу замыленного Глаза и мастурбирующей Руки. Именно в этом нивелировании истинный садический дискурс приостановлен, а не преемственен. Постсовременные садизм и либертинаж оказались эгалитаристскими эрзацами и ныне представляют собой дискретные, уходящие в семиотическое небытие, образы, несмотря на их дигитальную долговечность. Соблазн ушел, но осталось лишь окостенение Фантазма, «фантазма на продажу»…

    8 из 10

    13 мая 2012 | 15:51

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>