всё о любом фильме:

Ночной портье

Il portiere di notte
год
страна
слоган«The Most Controversial Picture of Our Time!»
режиссерЛилиана Кавани
сценарийЛилиана Кавани, Барбара Альберти, Амедео Пагани, ...
продюсерЭза Де Симоне, Роберт Гордон Эдвардс
операторАльфио Контини
композиторДаниэле Парис
художникНедо Аццини, Жан Мари Саймон, Пьеро Този, ...
монтажФранко Аркалли
жанр драма, ... слова
зрители
Италия  5.78 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время117 мин. / 01:57
1957 год. В венском отеле случайно встречаются бывший нацист и бывшая заключенная концлагеря. Пробудившиеся воспоминания как палача, так и жертвы разжигают между ними странное, противоестественное влечение, которое психоаналитик назвал бы садомазохизмом.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
68%
15 + 7 = 22
5.6
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Первой отснятой сценой в картине была сцена, где Шарлотта Рэмплинг танцует с голой грудью.
    • Дирк Богард согласился сниматься при условии, что Кавани перепишет сценарий. В итоге, из первоначального варианта выкинули одну сюжетную линию и большую часть разговоров персонажей о политике. Кроме того, по ходу съемок Дирк Богард не раз сокращал реплики своего Макса. Это всегда приводило к жарким спорам с Лилианой Кавани.
    • Когда съемки подходили к концу, у продюсера Боба Эдвардса закончились деньги. Съемки пришлось приостановить, группа и актеры разъехались по домам. Судьба фильма висела на волоске. Финальную часть (натурные съемки в Вене) удалось доснять только спустя месяц.
    • Съемочная группа очень опасалась гнева жителей Вены, которые могли неоднозначно отреагировать на нацистскую форму Дирка Богарда. Но в итоге все страхи оказались напрасны. Когда Богард, как он вспоминал позже, «с тревогой и страхом» вышел на улицу в мундире со свастикой, толпа зевак… громко зааплодировала. А кто-то даже выкрикнул: «Heil!»
    • В Италии гонения на фильм прекратились только после вердикта Верховного суда в Милане: «Ночной портье» — это произведение искусства, и никто ни при каких обстоятельствах не имеет права накладывать на него запрет.
    • В Нью-Йорке премьеру фильма обставили в стиле садомазохистской оргии. На званом обеде столы накрыли черной виниловой пленкой, на стульях повесили цепи, зажгли черные свечи, разложили спички в обертках из искусственной кожи с изображением сапог и хлыстов.
    • еще 3 факта
    Трейлер 01:32

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Несмотря на то, что прошло несколько десятилетий после выхода этой итальянской (но англоязычной) картины на экран, она по-прежнему вызывает яростные споры и крайне противоречивые оценки. Неоднозначен и провокационен уже сам сюжет о вновь вспыхнувшей страсти в Вене в 1957 году между ночным портье, в прошлом — нацистским офицером, и бывшей узницей концлагеря. Разумеется, подобная тема должна была шокировать тех, кто прямолинейно и догматично воспринимает как искусство, так и реальность. И в фильме Лилианы Кавани, безусловно, есть элементы скандальности, эпатажа, чрезмерного заострения исходной ситуации, подчас повышенного внимания к садомазохистским комплексам. Но всякий, кто чересчур увлечён спором, не всегда точно в пылу словесных атак выбирает дипломатические выражения. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 93 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    С прошлым необходимо жить в ладу. Иногда для этого требуется уничтожить прошлое, иногда несколько подкорректировать, а некоторым прошлое необходимо.

    Режиссер Лилиана Кавани разбирается с очень интересной идеей — совместимости несовместимого. В ее фильме то, что исключает друг друга, должно быть соединено. Несовместимость двух судеб, не совместимость прошлого и будущего, несовместимость истории и нации, а также та абсурдная ирония, с которой поднимались вверх руки с выкриками «Sieg Heil».

    Кавани снимает кино в тот момент, когда о фашизме говорили с еще кристально чистой памятью, когда прошли не все процессы и суды, и не все документы судопроизводства в Нюрнберге были рассекречены. Как и сегодня. Тогда, в 70-х о фашизме говорили с точки зрения расового преступления. Но мало кто говорил о фашисте. И уж тем более, даже заговорив, его, фашиста, никто бы не стал наделять человеческими качествами. Да и Кавани не стала. Чтобы не запутаться — кому судить, что человеческое, а что нет?

    Некто Макс, Дирк Богард, фашист, имевший дружбу со многими руководителями нацистской партии, был хоть и мелкой рыбешкой в деле завоевания мирового господства, но рыбешкой необычной. Он увлекался искусством. Искусство обеляет убийцу? Спросите у Набокова. Он не ответит.

    Искусство Макса было в кадре, в общем-то — в красоте. Будучи при одном из венских концлагерей, он снимал на любительскую пленку заключенных. И тогда присмотрелся к одной красивой девушке, Шарлотта Рэмплинг, с прозрачной кожей, большими, не то ясными, не то наполненными дымкой глазами. Девушка была нага, испугана и просто несвободна. А несвобода других развращает и без того развращенных людей, наделенных властью. Власть, сила и беспомощность — вместе могут творить чудовищные дела. То, что происходило в стенах концлагеря — всем известно. Но что, если жертва не против?

    И что, если спустя несколько лет после 45-го оба снова встречаются? И пытаются вернуть то, что другие пытаются забыть всеми силами и средствами?

    Какими? Во-первых, уничтожаются документы: любительские снимки жертв нацизма, сделанные немецкими солдатами и офицерами, записные книжки, признания, чистосердечные и вынужденные, улики и людей, ставших свидетелями. Во-вторых, терапией. Терапия — пройти через свое прошлое еще один разик, чтобы все забыть и очистить совесть.

    Группа таких энтузиастов, бывших офицеров эсесовцев — ни единичный пример. Сколько бывших должно было вести разговоры с совестью наедине с собой или прилюдно? Оставшиеся в живых искалеченные мозги и души должны были как-то адаптироваться в новой среде. И если эта среда была тюрьмой, вопрос упрощался. В тюрьме от комплекса вины избавляла иллюзия искупления от иллюзии наказания. Казалось, что количество присужденных лет — достаточно, и верно избавит совесть от мук. Если не тюрьма? Тогда одни, сами, без помощи закона, должны улаживать дела с прошлым и совестью.

    Миф разрушает только его разоблачение. И тем, кто верит в миф, всегда очень мешает некто, не верящий в него. Так бывшим офицерам СС («Мы гордимся тем, что были офицерами самых славных частей Третьего Рейха. И если бы у меня была еще одна жизнь, я бы прожил ее точно также») мешал другой бывший, который не верил. Который знал и помнил все свои преступления, ни разу не пытаясь себя оправдать. Не из-за отсутствия совести, из-за ясной памяти. Который убил бы столько же (да и много больше) ради воссоединения со своей жертвой. Но времена не те, убийство больше не узаконено, и он не один из тех сильных ребят, а ночной портье.

    Фашист, будущий ночной портье, и его жертва, будущая светская львица, от неестественного скрещивания насилия и любви попросту помешались и унесли это все сумасшествие с собой, за стены концлагеря. До их новой встречи сумасшествие дремало. Но лишь оказавшись вместе, они оба старались вернуть то, что было несколько лет назад — насилие и ласку, заточение, розовое платье и бледную выправку лица.

    И если бы это была ложь, распутство, извращение, не было бы такого острого ощущения прекрасного, которым переполнена картина Кавани, не было бы нежности кадра, теплоты, уюта. В кадровом пространстве продолжается внутренняя противоречивость теории.

    Почему «Ночной портье»? Почему не «Любовь в мирное время» или «На грани» или еще что-то очень-очень распространенное, неконкретное и модное? Потому что: «Если я хочу жить, как крыса, у меня есть на то причина. У меня есть причина работать по ночам: свет. При свете у меня появляется чувство стыда».

    10 из 10

    11 октября 2011 | 16:38

    Вена, 1957-й год. В «Отель дель Опера» останавливается супружеская пара — Энтони и Лючия Атертон. На завтра Энтони предстоит дирижировать оркестром на премьере оперы Моцарта «Волшебная флейта». В тот же день в холле отеля Лючия встречается взглядом со скромным ночным портье Максимилианом, в котором тут же узнает бывшего фашистского палача, пытавшего людей в концлагере во время Второй мировой войны. Именно он выжег у Лючии на руке лагерный номер, растлил ее и неоднократно принуждал развлекать в комендатуре немецких офицеров. Для этого Лючии приходилось распевать в полуголом виде немецкие шлягеры.

    После войны бывший эсэсовский офицер поменял имя, благодаря чему избежал наказания и устроился служить ночным портье. Спустя 12 лет ничто, казалось, уже не могло нарушить его покой. Даже притом, что бывшие соратники по корпусу «СС» не оставляли его без внимания. У них было незыблемое правило: каждого бывшего наци необходимо отмыть посредством устранения всех возможных свидетелей преступлений. Макс числится в списке неотмытых последним. И тут совсем некстати появилась Лючия…

    Но оказалось, что и через много лет она продолжает все также остро переживать то наслаждение, которое некогда испытывала в роли жертвы. Вот почему бывший палач вдруг вызвал у нее непреодолимое влечение. По этой причине она не смогла найти в себе силы отбыть вместе с мужем в Берлин. Пробудившиеся обоюдные воспоминания о жизни в концлагере с новой силой разжигают садомазохистскую привязанность бывшего нациста и заключенной концлагеря.

    Сюжет усложняет то обстоятельство, что сподвижники Макса, собравшиеся в Вене в это самое время, понимают, что жена дирижера знает, кто на самом деле ночной портье, и значит, теперь она может всех выдать. Преследуемые любовники укрываются в квартирке Макса, из которой уже не могут выйти. Воскресив в реалиях прошлое и пережив все заново, они понимают, что обречены, поэтому не находят ничего лучшего, кроме как взглянуть смерти прямо в лицо. Макс надевает форму офицера СС, а Лючия полосатую лагерную Робу. Взявшись за руки, они вдвоем отправляются на встречу с собственной гибелью…

    Идея фильма пришла к итальянке Лилиане Кавани во время ее работы над документальной лентой о заключенных концлагерей. Тогда-то она и узнала, что многие узницы влюблялись в своих тюремщиков. Эти аномальные отношения и вызвали неподдельный интерес режиссера. Потому в фильме определяющей стала тема: секс + нацизм. Вслед за де Садом, Фрейдом и Рейхом Кавани рискнула утвердить за человеком только два права: либо творить насилие, либо ему подчиняться. Иного не дано.

    Такой расклад дал основания многочисленным противникам картины обвинить автора в том, что она искажает и деформирует сущность фашизма, трактуя его не как классовое и социальное явление, а исключительно как психопатологическое. Что фашистская идеология соответствует биологической сути человека и апеллирует к врожденным животным инстинктам и бессознательным вожделениям. Таким образом, получается, что как бы врожденная патологическая природа фашистов позволяет оправдать все их зверства… Развернувшаяся вокруг фильма полемика помогла ему стремительно приобрести скандальную славу.

    Несмотря на то, что во французский прокат фильм Кавани вышел в день смерти Жоржа Помпиду, он пережил настоящий триумф. В то же время его категорически запретили показывать в Италии. В конце концов, благодаря разразившемуся скандалу, он был выпущен и на Апеннинах, но спустя несколько дней все кинокопии были конфискованы «из-за оскорбления нравственности». По горячим следам было возбуждено дело по соответствующему обвинению, однако суд был выигран: картину все же признали не порнографией, а искусством.

    В СССР «Ночной портье» подвергся жесточайшему остракизму, обвинениям в упадничестве, упрощенчестве, предательстве и прочих смертных грехах. Обилие убийственной критики объяснялось еще и тем, что фильм появился совсем некстати — за год с небольшим до 30-летия Великой Победы. В то самое время, когда наши ветераны ждали чествований и льгот: новых квартир в панельных домах, «Москвичей» и «Запорожцев» без очереди, проездных билетов на электрички и в городском транспорте и, конечно же, юбилейных регалий. А тут эта Кавани с ее извращенным и взрывоопасным фильмом. Понятное дело, что не могло быть и речи о его показе в стране-победительнице.

    Ведь любовь, трактуемая как страсть палача и жертвы, выглядела чистым оскорблением для тех, кто прошел войну и уж тем более побывал в концлагерях. Но даже притом, что эта картина никогда не была в советском прокате (а впервые был показана общественности только в начале 1991-го года), в эпоху развитого социализма про неё писали у нас так много, как ни про какой другой фильм. И каждый раз находились все новые поводы для нападок: одни увидели в ленте слишком явную демонстрацию притягательной силы эсэсовской формы, другие — подспудную тягу человека к тому, чтобы им командовали…

    Спустя почти четыре десятка лет страсти вокруг «Ночного портье» окончательно стихли. Более того, сегодня создается ощущение, что у нового поколения «самая необычная история Ромео и Джульетты ХХ века» не вызывает никаких чувств, кроме «безразличного равнодушия».

    16 июля 2012 | 17:43

    В 1973 году некрасивая итальянка показала миру нечто невообразимое. Она заставила всех певцов романтики, стоящих когда-то на парижских баррикадах и снимавших истории про женщин, пахнущих лучшими французскими духами, кротко дарящих свою любовь вальяжным мужчинам в узких черных пальто, поперхнуться лозунгами Ги Дебора и манифестами Лео. Она, ученица великого гомосексуалиста и аристократа Висконти, на обломках неореализма создала патологичную историю болезненной привязанности, сняв итальянский вариант лелюшевской легенды. Её имя — это перифраз эстетского и декадентствуюшего нуара солнечной наследницы Рима. Она Лилиана Кавани, которая своей дебютной лентой отхлестала добропорядочную Европу по нежным щекам, и, не испугавшись, заговорила о фашизме через призму яркого сексуального фетиша.

    Отфильтрованный, лишенный воинствующего характера немецкий национал-социализм, обескураживающий бесстыжей красотой SS-совской атрибутики, которую Кавани вслед за финским художником-провокатором Томом оф Финландом наделила явным садо-мазохизским подтекстом, сделал «Ночного портье» идеологическим эпатажем 70-х, бросив вызов обществу, не желающему признавать «патологию» за искренние чувства и реально существовавшие воспоминания узниц концлагерей и застенков Гестапо. Много лет Кавани собирала материал, встречалась с женщинами, испытывавшими сильную порнографическую зависимость к издевавшимся над ними немецким офицерам, вчитывалась в свидетельства участников и очевидцев. И к 1973 году привела в мир двухчасовую исповедь захлебывающейся от безысходности страсти.

    Стилистика картины — как незамутненное стекло. Нет лишних героев, чересчур длинных сцен и постиндустриальной трескотни. Есть только двое — мужчина и женщина, проклятые историей и собственным прошлым. Избежавший трибунала германский SS-совец с труднопроизносимой фамилией и будто рожденная для него еврейка — семитская «принцесса», предназначенная стать его маленьким демоном, Лолитой, Соломеей … проклятием.

    Выжившая и почти всё забывшая красавица Лючия встречает в австрийском отеле свое отражение, прозрачный катализатор нездорового влечения. На этот раз противоядие в виде мужа-композитора не срабатывает, узнавание слишком страшно, слишком невероятно совпадение. В неприметном ночном портье, с усталой походкой и беспокойными руками, все еще спит неврастеничное чудовище, влюбленное в экстравагантные фотографии своей еврейской Марлен. Его жизнь — это мелкая «крысиная возня», к которой он привык, пойдя с судьбой на вынужденный компромисс, заменив яркую фашистскую биографию на реальную возможность уйти от наказания, согласившись жить в душном отельном подполье. Ангелы молчат, и память, дав прошлому зеленый свет, дарит дерзкую попытку возвращения, одну единственную возможность воскресить те незапамятные времена. Через много лет стать прежними, не испытав разочарования и чувства пустоты — это дорогого стоит… Это стоит всех снов, в которых он вновь и вновь, не снимая кожаных перчаток, бьет её по незащищенному, голубоватому от голодной бледности лицу, всех выстрелов, крошащих кафель около её голых ног. Мечта, чувства, жизнь и смерть — единицы непостоянной величины, а их опасная близость имеет терпкий вкус стыда, о котором Макс лишь раз говорит на крыше венской многоэтажки таким же обеленным Нюрнбергом и еще черт знает какими судами товарищам.

    В течение всего фильма они будут вспоминать. И воспоминания их будут абсурдны и относительны, потому как Кавани, отказавшись от простой хроники происходящего, дает зрителю возможность взглянуть на прошлое через личное осознание героями Богарда и Ремплинг минувшего. Но память обманывает вслед за ними и зрителя, ведя по извилистым тропам заблуждений, искажает доселе реально существовавшее. От того и концентрационный лагерь больше смахивает на венгерскую психиатрическую клинику, а SS-совцы подобны избранным античным Богам, любящим скульптурную пластику танцовщиков и изысканные блюда повара-еврея. Черная форма Макса в этих дневных снах глубоко насыщенна, монохромна, и оттого недостоверна. Все, населяющие замкнутую ирреальность потерянной жизни, — лишь призраки давно почившего мира, в котором нет времени, пространства, где все условно. Сцены из лагерного «увлечения» Макса и Лючии дремотны, окрашены в прозрачные холодно-мертвенные тона, когда как их настоящее контрастно и подвижно, в нём больше нет библейской обреченности былого, но есть банальная опасность реального существования.

    Фашизм у Кавани аполитичен. Это языческий миф ХХ века со своими служителями, палачами и их жертвами, совершающими ритуальные подношения не войне и режиму, а своей извращенной сексуальности. Но герои фильма Кавани просчитались, они тянутся к друг другу, когда всё уже изменилось, война закончилась, и вновь пережить все случившееся «там» не представляется возможным. Это пошлая взаимная зависимость тяготит, и им в утешение остается память, бережно хранящая их «прежних». Она в черной фуражке и кожаных перчатках на тощих руках, он в лоснящейся немецкой форме. Это их маленькое солнце в промерзшем до дна древнем море пережитого.

    Между главными героями почти нет диалогов, они совершают поступки на основе бессознательной, инстинктивной связи возникшей между ними в тот момент, когда ручная камера Макса впервые заметила среди толпы евреев в концлагере, обнаженную дистрофичную Лучию, осветив её узкое холодное лицо ярким светом лампы. С того баснословного дня он одержим «своей девочкой», её ребрами и острыми коленями. Он добровольный заключенный этого худого узкобедрого создания, однажды прирученного им животного, что не забыло своего хозяина, пройдя через сотни лет, через тысячи жизней и миллионы городов. Кто-то в те концлагерные ночи благословил их на это красивое самоуничтожение.

    «Ночной портье» — фильм культовый, проникнутый пронзительной грустью трагичного и безысходного надрыва. Главные слова звучат в нём очень тихо, и герои произносят их наспех, задыхаясь, порывая с самими собой, совершая внутреннее сакральное самоубийство. Он кричит, запутываясь пальцами в её отросших за эти пятнадцать лет волосах, о чувствах, которые она никогда уже не сможет испытать. Она — помнящая в мелких деталях день своей смерти — ущербна, ограблена и уничтожена войной и её жрецами. И все, что происходит между ними в маленькой квартире Макса, — это предсмертные конвульсии умирающего безумия, длящегося нескончаемо долго и нескончаемо глубоко разъевшего её мир, его сознание, их жизнь и память. Они оказались в абсолютной бессмысленной пустоте, и остается только вспоминать, что когда-то у них было все — подобие счастья, дома, своя собственная черная луна, затопляющая и отравляющая кровь, и еще что-то, о чем принято молчать. Это страшно, это двусмысленно, и об этом стоило снять фильм.

    30 августа 2008 | 15:40

    Всё-таки странный этот фильм. И не по тому что таков сюжет или же игра актёров удивляет своим натурализмом. Дело совсем не в этом. Это завораживающая картина. Её хочется пересматривать. Именно пересматривать, а не смаковать подробности того, как героиня Шарлотты Ремплинг голой уворачивается от пуль нацистского офицера.

    Хочется всматриваться в каждый кадр этой картины для того, что бы понять — в чём сила любви Лючии к Максу. В чём она? В ней или в нём? В обстоятельствах, которые свели их? Может быть не такие уж они и извращенцы, а просто люди, которые не нашли любви в своей прошлой жизни и теперь пытаются наверстать упущенное?

    Хочу отметить такой момент. Самая известная сцена в фильме, когда Лючия танцует в фуражке перед ССовцами. После мы видим как Макс приподносит ей в подарок голову её врага. Аллегория на Саломею. Саломею нового века. Саломею, которая сама пленница.

    Но… Кадры самого танца. Улыбка Саломеи развратна, но тем не менее принадлежит царю (Максу) и только ему.

    11 августа 2008 | 12:34

    Одна из самых странных историй любви, которые я когда-либо видел. Никто еще до Кавани не показывал ужасы фашизма через мазохистский противоестественный любовный роман.

    Да, история очень странная, но, тем не менее, она не теряет своего лоска и не отбивает интерес к просмотру. Вроде бы, на первый взгляд нет ничего особенного — полупорнографическая история о странной любви фашиста и его «жертвы». Но это отнюдь не подходит к этому фильму. Есть очень качественные флэшбеки конлагерных времен, есть отличный сюжет, есть великолепная игра актеров.

    Этот фильм вызвал у меня те же ощущения, что и «Последнее танго в Париже» — тоже много откровенных сцен, тоже довольно мрачная картина, тоже отличный сюжет и мне обе эти картины безумно понравились.

    В картине Кавани тоже есть попытка осознать мужскую и женскую сущность, точнее осознать, что приводит к этому странному сексуальному влечению. Женщина на подсознательном уровне мечтает быть жертвой, именно поэтому, когда главная героиня увидели бывшего(?) нациста, с которым она столько всего перетерпела, она не может себя сдерживать, не может подавить этого странного влечения, которое вряд ли назовешь нормальным. Естественно, это ненормально, они испорчены были навсегда еще во время войны и этот фильм показывает нам двух сломленных, испорченных людей, которых скорее можно назвать животными (главная героиня мяукает, она посажена на цепь). Он же, в свою очередь, тоже подвержен этой страсти и воспоминаниям. Сначала Он просто хочет заглушить эти чувства через это влечение, но постепенно он начинает вспоминать свою «маленькую девочку». Он начинает вновь ощущать то светлое чувство Любви, которое Он испытвал в это отвратительное и ужасное время.

    Очень интересный и неоднозначный фильм. Причем, оигинален фильм во всем, кроме манеры повествования. Оригинальные фразы и диалоги, например:

    «Я работаю по ночам потому, что днем мне стыдно видеть солнечный свет»

    Мы можем все потерять, мы занимаем высокие и уважаемые должности» и это говорят фашисты, которых вроде бы уничтожили в конце войны…)

    Оригинальный и очень интересный сюжет. Великолепная работа оператора (который работал с такими Величинами итальянского кино, как Дино Ризи и Микелянджело Антониони).

    В общем, фильм в высшей степени этого слова хорош!

    9 из 10

    19 июня 2010 | 13:20

    Ругать «Ночного портье» — это значит вступить в конфликт с бОльшей частью женской аудитории, практически всеми гомосексуалистами, и другими группировками, проживающими на сексуальной обочине, то есть в сумме примерно тремя четвертями киноманов, а заодно заслужить репутацию ретрограда и жалкого мещанина, ничего не понимающего в искусстве.

    На самом деле, фильм прост, как три рубля. Это довольно обычная экранизация авторских эротических фантазий, в кинематографическом плане выросшая из одного эпизода «Гибели богов» Висконти. Однако то, что у действительно великого Висконти, который не мог не отдать дань своей сексуальной ориентации ни в одном из своих фильмов, составляло лишь малую толику его работы, в остальном обычно великолепной и безупречной, исчерпывает всю творческую сущность Лилианы Кавани от начала до конца. Эта милая дама просто перепутала свои гениталии с мировой катастрофой, случай достаточно типичный для артистической среды и вообще-то не слишком интересный, но пришедшийся как-то очень ко времени, а потому привлекший гораздо больше внимания, чем он заслуживал.

    Фильм появился в начале 70-х, в эпоху достаточно глупую, уже разродившуюся теми ошибками, последствия которых мы расхлебываем сейчас, и будем еще расхлебывать очень долго. Бога в общественном сознании не стало, и образовавшийся вакуум стали заполнять разными суррогатами. Самым популярным из них был секс, до того бывший лишь составной частью жизни, для кого-то более, а для кого-то менее важной, но никак не религией.

    Кавани, как гораздо раньше куда более талантливая и еще более глупая Лени Рифеншталь, была загипнотизирована нацистской атрибутикой, созданной, между прочим, все теми же представителями сексуальной обочины и вошедшей практически без изменений в садомазохистский комплекс. Для того, чтобы это понять, не надо быть ни садомазохистом, ни гомосексуалистом. Достаточно просто смотреть кино. Любое кино. Можно даже «Полицейскую академию». Вспомните хотя бы одежку, в которой там фигурируют товарищи из гей-клуба: это не более чем вариация на тему нацисткой униформы. Так что выбор Кавани понятен и очевиден.

    Именно этот якобы нацистский антураж и сделал «Ночного портье» самым скандальным фильмом своего времени. Если бы Кавани поместила свою фантазию, скажем, в древнеримские декорации, бомбой он бы не стал, а сейчас бы его прочно забыли. А так он ударил в болевые точки. Неполные тридцать лет, прошедшие между войной и появлением фильма — это ведь совсем мало. Тогда были живы люди, которые хорошо помнили, как это было на самом деле, и как мало концлагерь подходил для сексуальных экспериментов, пусть даже и садомазохистских. На практике все это было до ужаса асексуально. Страх смерти, настоящей, а не киношной, и голод вытесняли клубничные мысли не только из сознания, а даже из подсознания. Да и боль там была совсем не та, о которой мечтают мазохисты. Пытаясь придать достоверность своему бреду, то ли сама Кавани, то ли ее поклонники распространяли слухи о том, что она общалась с узницами концлагерей, которые получили там несказанное удовольствие, но ни одна из «узниц» в жизни так и не материализовалась, а сама Кавани всегда была склонна к мистификациям. Так, она отодвинула дату своего рождения с 1937 на 1933 год, чтобы добавить себе личного «военного» опыта.

    Кавани попыталась переплавить грязь в свет, историю болезни в историю великой непонятой любви, во имя которой ее садомазохистские Ромео и Джульетта должны погибнуть, смертью утверждая свое величие и свое превосходство, видимо, сексуальное, над этим жалким миром. И вот Богард надевает свою неотразимую форму, Рэмплинг смотрит вокруг своим назойливым взглядом, — и они идут навстречу пулям. Но и пули здесь не пули, и люди — не люди, а просто модели в грязноватой ролевой игре, не вызывающие ни сочувствия, ни уважения, ни даже желания понять.

    27 октября 2012 | 23:12

    Вопрос: что влечет за собой жестокость? Ответ: боль. В жестокости нет ничего, кроме жестокости — однозначно… Но человек — такое удивительное создание, что даже из насилия он способен извлечь любовь.

    Когда у чистой и наивной девочки наступает время любить, она может полюбить, кого угодно. Кто под руку подвернется… Хоть фашиста. Такова прекрасная и ужасная женская природа. Тем более если жизнь никого больше не предложила. Героиня, оказавшаяся в концлагере, невольно начинает любить своего ласкового палача… сначала из чувства самосохранения, пожалуй, далее — бессознательно, а затем — страстно. Известно, что первый сексуальный опыт является определяющим в жизни, неким клише. Клише для Лючии оказалось столь ярким, что случилась любовь на всю жизнь…

    А какие еще могут быть впечатления в фашистском логове? Только яркие, конечно… Макс же — пусть весьма странным образом, но он ведь спас Лючию от возможной гибели — на войне, как известно, все средства хороши… Сам того первоначально не желая, спас и полюбил девочку свою… Вот так: дважды два стало пять, получилось самое великое из всех чувств…. Из очень странных, непривычных ингридиентов — а вышла любовь… Именно любовь. Которую каждый из тех, кто считает себя нормальным, назовет патологической. И будет прав, конечно. Но какой эпитет и определение к любви ни приставь, а слово любовь останется определяющим…

    Смелое и честное кино. История, расказанная без приукрашательств. Кино без чистоплюйства. Как было — так и показали…

    Конец фильма поистине милосерден.

    1 июня 2011 | 18:17

    Долго собиралась духом, что бы написать эту рецензию. «Ночной Портье» — фильм не для всех. Мне кажется, что понять его, увидеть всю его красоту, дано только человеку, если говорить языком общества, извращенному. Но если называть все своими именами, то такой человек прекрасен. Как и фильм. Это высокое кино. Тяжелое, умное и странное. Этот фильм о любви. О подлинной, чистой любви. Любви до смерти.

    Лилиане Кавани он дался нелегко. Ей пришлось проявить немало смекалки, что бы задействовать в нем Дирка Богарда. Он долго не соглашался. Потом к переговорам по просьбе Лилианы подключился Лукино Висконти. Наконец-то она получила его! Но это было началом — Дирк переписал весь сценарий, вырезав половину фильма и расширив любовную линию. Кавани была не в восторге от такой самодеятельности, но это было необходимо. Это было условие Дирка. Зачем же он ей был так нужен? Почему она так вцепилась в него и ни за что не хотела отпускать? Потому что только Дирк мог сделать ЭТО. Не только он мог сыграть роль бывшего нацистского офицера, «доктора» концлагеря, мучившего беспомощных жертв. Но только Дирк мог сделать невозможное. Его герой, Макс, жестокий, тщеславный, но в то же время преданный до смерти своей любви — его бывшей «пациентке», «его девочке». Готовый на отчаянные поступки ради нее. Вместе они пошли против течения, против ветра, против всего мира. Принеся в жертву абсолютно все, ни обрели друг друга. Они остались непонятыми. Их не поняли бы и сейчас, пусть и наступило время нравственной свободы. Кино о любви фашиста и его жертвы, о патологической тяге, об извращенной страсти, но… О ПРЕКРАСНОМ. Эта история заставляет трепетать, она затрагивает самые тонкие струнки твоей души, взывает к глубинам твоего «Я».

    Чувственная, сексуальная, тяжелая, умная, страстная, горькая и колючая картина. Фильм-пощечина. Лилиана обнажила все человеческие страхи и желания. Тайные желания, о которых не говорят, о которых стараются забыть. Кавани, комментируя фильм, говорила об этом. Она говорила, что большинство людей притягивает нацистская форма, но они боятся признать это, сказать вслух «Да, это сексуально!». Она, вместе с Дирком и прекрасной Шарлоттой Рэмплинг создала этот провокационный шедевр. Это был вызов обществу, нравственным нормам, понятиям о добре, зле, любви и смерти. Неудивительно, что эта картина произвела шок. Кое-где ее даже запрещали показывать. Но искусство, интерес и любопытство, и, конечно же, пламя страсти и отречения от всего общепринятого, отречение от страха и стыда, разрушили все границы.

    Этот фильм единственный. Больше ничего подобного не снимали. Не будет второго «Ночного Портье». Не будет другой Лилианы Кавани. Не будет иной Шарлотты Рэмплинг. Не будет второго Дирка Богарда.

    В этом фильме нет спецэффектов, умопомрачительных декораций и огромных денег. Он берет другим. В нем есть душа, он живет, он настоящий. Это «Ночной Портье». Фильм не для всех.

    Осторожнее с ним, он может обжечь вас!…

    10 из 10

    14 января 2010 | 13:04

    Или лучше мужа. Так это может происходить в жизни, если человек испытал психологическую атаку на организьм, если когда-то жил с оголённым нервом, а теперь мирно бдит в отеле, рассуждая, куда дальше отправиться — в Нью-Йорк или в Онтарио. Раньше, выступая в наци-кабаре и получая подарки от оберфюрера в виде головы обидчика или иной приятной мелочи, безделушки, а сейчас, проглаживая портянки мужа, не имея представления о том, куда новая жизнь приведёт, равно как, не понимая, к чему прошлая жизнь привела. Так сформировалась психика героини — размотавшийся клубок ниток до состояния натянутой струны был смотан новой жизнью обратно в путаный пыж и ждал дальнейшего действия рук портного. И портной этот, вернее портье, а по вечерам член клуба по реформированию бурного фашиствующего сознания, берёт нить жизни своей фрёйляйн вновь в свои руки.

    Интересное о фильме. Встреча на крыше дома членов штабстрейхштурмобергруппы, усердно трансофрмирующей своё нетрансформируемое сознание, уверенно входит в десятку лучших эпизодов политпропаганды в мировом кинематографе.

    24 ноября 2013 | 17:48

    Именно с момента, столь изощренно напоминающего библейскую притчу о танце «семи покрывал»*, режиссер Лилиана Кавани начинала съемки своего «Ночного портье». В этом эпизоде Лючия — пленница фашисткого концлагеря, — напевая нарочито легкомысленную песенку, взятую с задворков кабаре, танцует полуобнаженная перед группой эсэсовцев, посвящая свой танец лишь одному из них. Молчаливому офицеру с тяжелым взглядом, чье лицо, скованное презрением ко всему окружающему миру, теплеет и смягчается только когда он видит ее. Свою девочку. Бледную, измученную, едва держащуюся на ногах от голода и унижений. И эту девочку он не только терзает, но и любит — той самой страшной, необъяснимой любовью, что для многих будет хуже смерти. Любя, он целует ее раны, которые сам же нанес; любя и беззвучно смеясь от нахлынувшего восторга, он по окончании танца подарит своей Саломее отрубленную голову одного из узников, который посмел приставать к ней. Через годы этому молчаливому офицеру суждено ниспустится до роли привратника во второстепенном венском отеле, а его девочка станет красавицей-женой известного дирижера, любимца публики и фортуны. Но когда взгляды экс-жертвы и экс-палача вновь пересекутся по предложенной злым роком траектории в оживленном отельном вестибюле, станет понятно, что приставка «экс-» в данном случае явно лишняя.

    Лилиану Кавани можно было бы упрекнуть в стремлении ковать железо пока оно горячо — в год выхода «Ночного портье» еще слишком сильны были воспоминания о Гитлере и его арийских ценностях, еще слишком громко звучало отравляющее эхо фашизма, запертого во многих душах, как черная чума в помеченной меловым крестом гробнице. Но надо отдать должное режиссеру: никаких спекуляций на тему достоверности исторических фактов, никаких антисемитских кадров, — ничего этого «Ночной портье» не предлагает зрителю на своей мрачноватой, будто бы выцветшей кинопленке. Вместо этого Кавани сосредоточилась на демонстрации сложных и порой пугающих отношений между жертвой гитлеровского режима и его строгим блюстителем, отведя фашизму роль не первой скрипки, а фона, призванного подчеркнуть антагонизм двух персонажей — антагонизм всецело подразумеваемый, но так и не ставший действительностью.

    Несмотря на связь, кажущуюся противоестественной, та реакция, что, ядовито шипя и растворяя в себе все условности, вновь вскипает между Максом и Лючией, зовется именно любовью. Это тот сорт любви, что отнюдь не переливается радужным спектром, а заимствует свою цветовую гамму из палитры вечернего грозового неба. «Романтика?» — удивляется Макс на утверждение одной из отельных постоялиц — пожилой графини «с темною душой», — и тут же задумчиво отрицает: «Нет, это не романтика». Конечно же нет, Макс. Это ненасытность и отчаяние, которые увидишь в кадрах «Последнего танго в Париже» Бертолуччи. Это забота, носящая черты извращенно-отеческого отношения, которой пропитана набоковская «Лолита». Это сладостное исступление, рождающееся из причинения страданий телу и духу, что предлагает Маркиз де Сад со страниц своих книг. Тут нет места романтике. И это не отголоски «стокгольмского синдрома», которым господа психоаналитики готовы заклеймить любые отношения, возникающие в связке «жертва-преступник». В «Ночном портье» вместо банального садомазохизма демонстрируется чувство куда более глубокое и неискоренимое, выдержанное за долгие годы ожидания, как выдерживается добротное вино в припорошенной пылью бутылке, лежащей на полке темного погреба.

    Макс, почитающий немногословность за добродетель (если, конечно, не за усталость от всего остального мира), как-то скажет слова, определившие всю его оставшуюся жизнь: «Я нашел ее. Свою девочку. И я никому не позволю ее отнять». И глядя на его лицо в этот момент, на крепко сжатые в кулак пальцы, невольно поверишь, что сама судьба готова смириться с таким союзом. Судьба, может, и смирится. А как быть с товарищами по Третьему рейху? Формально Макс все еще значится в их числе — до того момента, пока его рука с вытянутой струной ладонью не взметнется вверх и голос не выкрикнет на прощание два слова, резкие, как удары рапирой, вселяющие кому ужас, а кому и благоговейный трепет: «Sieg Heil!» А после он снова вероломно уйдет к Лючии, готовый, не задумываясь, предать все свои утопические идеалы, предпочитая стыд забвению, а собственное счастье — слепому служению поблекшей харизме главного тирана XIX века. Уйдет к той самой бывшей пленнице концлагеря, чье признание в кабинете полиции может утянуть в водоворот трибунала всю компашку уцелевших фрицев. Допустить такого они не могут. Оставить в покое, поверив в любовь двоих, как им кажется, «заблудших овец» — тем более. Остается действовать. Сперва уговорами. Потом игрой в «кошки-мышки». Затем по принципу холодной войны — окружить, отрезав от внешнего мира, и терпеливо ждать, пока осажденная крепость не объявит капитуляцию. Не понимают они самого главного, веками свойственного человеческой природе: тот, кто так долго ждал и уже успел утратить надежду, не пойдет на уступки, выбрав пару недель новообретенного рая вместо всей дальнейшей жизни в одиночку. Именно это останется для служак СС понятием под грифом «terra incognita», и именно по этой причине они, в финале одержав победу, даже не осознают, что на самом деле их победа — пиррова.

    * имеется в виду библейское предание, согласно которому танец юной Саломеи на праздновании дня рождения Ирода Антипы очаровал его так, что он согласился выполнить любое её желание. Будучи научена своей матерью, Саломея потребовала убить пророка Иоанна Крестителя, и принести ей его голову на блюде.

    5 ноября 2013 | 19:09

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>








    Нашли ошибку?   Добавить инфо →
    Мнение друзей
    Найдите друзей, зарегистрированных на КиноПоиске, и здесь появятся оценки, которые ваши друзья поставили этому фильму...

    Индекс популярности

    Кинокасса США $ Россия
    1.ДомHome54 000 000
    2.Крепись!Get Hard34 610 000
    3.Дивергент, глава 2: ИнсургентInsurgent22 075 000
    4.ЗолушкаCinderella17 515 000
    5.Оно следует за тобойIt Follows4 021 000
    27.03 — 29.03подробнее
    Кинокасса России руб. США
    1.ДомHome318 630 293
    2.Дивергент, глава 2: ИнсургентInsurgent230 943 081
    3.ЗолушкаCinderella61 591 578
    4.Робот по имени ЧаппиChappie32 331 567
    5.Духless 228 889 207
    19.03 — 22.03подробнее
    Результаты уик-энда
    Зрители2 992 466906 238
    Деньги764 633 700 руб.238 279 027
    Цена билета255,52 руб.3,22
    19.03 — 22.03подробнее
    Лучшие фильмы — Top 250
    150.Вам и не снилось...8.177
    151.Семь самураевShichinin no samurai8.177
    152.Отец солдата8.177
    153.Мой сосед ТотороTonari no Totoro8.176
    154.Пятый элементThe Fifth Element8.175
    лучшие фильмы
    Ожидаемые фильмы
    51.АлохаAloha91.02%
    52.Миссия невыполнима: Племя изгоевMission: Impossible - Rogue Nation90.95%
    53.Как поймать монстраLost River90.94%
    54.Последний охотник на ведьмThe Last Witch Hunter90.89%
    55.Зловещая шестеркаThe Sinister Six90.85%
    ожидаемые фильмы
    Новые рецензиивсего
    Форсаж 7Furious 72
    Новая подружкаUne nouvelle amie15
    Ангел-хранитель1
    Человеческая многоножкаThe Human Centipede (First Sequence)159
    Пропавший без вестиThe Missing3
    все рецензии
    Сегодня в кинорейтинг
    ДомHome7.517
    Призрак7.539
    Барашек ШонShaun the Sheep Movie7.929
    Дивергент, глава 2: ИнсургентInsurgent6.662
    ПоклонникThe Boy Next Door5.157
    афиша
    о премьерах недели с юмором
    все подкасты
    Скоро в кинопремьера
    Форсаж 7Furious 709.04
    ДикаяWild09.04
    Номер 44Child 4416.04
    Мстители: Эра АльтронаAvengers: Age of Ultron23.04
    Любовная загвоздкаAccidental Love30.04
    премьеры